«Погоня»

Город гнал его к реке. Дамиан бежал по набережной Шварцбаха — узкой речушки, которая впадала в никуда и воняла тиной и мазутом. Слева — вода, справа — старые склады, впереди — мост, за которым начинался лес. Если добежать до леса, можно спрятаться. Если. Сирены выли со всех сторон. Они сжимали кольцо. Дамиан свернул в проулок между складами, перелез через забор, провалился в какие-то кусты, выбрался, побежал дальше. Лёгкие горели, ноги налились свинцом, но он бежал. Потому что если остановится — всё. — Дамиан! Он замер. Голос. Её голос. Он оглянулся. Никого. — Дамиан, сюда! Голос шёл от старого пакгауза у самой воды. Дверь была приоткрыта. Он знал, что это безумие. Знал, что её нет. Но ноги сами понесли к двери. Он влетел внутрь, захлопнул дверь, прижался спиной к стене. Темнота, запах гнилого дерева и старой бумаги. Где-то капала вода. — Ты пришёл, — сказала она. Летиция стояла в центре пустого склада. В том самом сером платье. С той самой улыбкой. — Тебя нет, — выдохнул Дамиан. — Нет. Но я здесь. — Зачем? — Чтобы ты не сдавался. Беги дальше. Там, за складом, есть лодка. Переплывёшь реку, попадёшь в старый парк. Там можно укрыться до ночи. — Ты — моя голова. Я сам это придумал. — Может быть. Но лодка там правда есть. Дамиан смотрел на неё. На свет, который исходил от неё в темноте. На любовь, которая светилась в её глазах. — Я скучаю, — сказал он. — Я знаю. — Я хочу к тебе. — Не сейчас. Сейчас ты должен жить. Беги, Дамиан. Снаружи завыли сирены. Совсем близко. Дамиан рванул к двери в противоположной стене. Вышиб её плечом, вывалился наружу. Лодка была. Старая, ржавая, с одним веслом, но на плаву. Он столкнул её в воду, запрыгнул, оттолкнулся веслом от берега. И поплыл через чёрную воду Шварцбаха под вой сирен и стук собственного сердца. На том берегу начинался парк. Старый, запущенный, с вековыми деревьями и заросшими дорожками. Дамиан выбрался на берег, привязал лодку к коряге и побежал в темноту. Он бежал, пока не упал. Упал лицом в мокрую траву, лёг, раскинув руки, и смотрел, как над головой проплывают тучи. Тяжёлые, серые, знакомые. Тучи Санкт-Пауля. Где-то далеко выли сирены. Но здесь, в парке, было тихо. Только ветер шумел в кронах. И капли с листьев падали на лицо. — Летиция, — позвал он тихо. Никто не ответил. Она ушла. Насовсем. Дамиан закрыл глаза и провалился в темноту.