Глава 2

Аппалачи, Северная Каролина, июнь 2011 года — Ещё в горы меня не носило… — проворчал Леон, поднимаясь по лесистой местности при некотором вооружении и с рюкзаком на спине, если бы не эта местность, вертолёт бы быстро доставил его куда нужно, а теперь вот пришлось ориентироваться по карте и двигаться на своих двоих. — Может, мне ещё альпинизмом заняться? — У тебя наверняка получилось бы, — слышался ему бодрый голос связного в наушнике, а это, к счастью, была Ханниган, а не какой-нибудь нудный тип. — Как бы там ни было, мы обязаны всё проверить или ты желал бы сбросить эту работу на АПБТ? От упоминания этой организации Леон сразу же вспомнил одну притягательную особу, с которой в прошлом месяце провёл ночь… а потом ещё и половину следующего дня… Возможно, стоило бы ей позвонить, но не успел он вернуться из Вашингтона, как его кинули на одно задание, а потом на другое, а потом вот он дошёл до этого. И потом, чтобы подключить АПБТ, нужны были бы доказательства изготовления биооружия, а пока у него были данные разведки о разбившемся не так далеко вертолёте и неких сомнительных лицах, замеченных в действиях против интересов государства. Возможно, в вертолёте было именно то, что их организация отслеживала, а возможно, сигнал был ложный и стоило оставить всё полиции, а возможно, на том месте уже работают спецы из преступной организации, а значит, туда нужно отправить опытного сотрудника, который оперативно решит на месте, стоит ли задача усилий ООБ или нет. Вот почему это опять оказался он. — Кстати, насчёт АПБТ… не в службу, а в дружбу, ты могла бы мне там пробить одного человечка? — поинтересовался на ходу Леон. — Пробить? — переспросила Ханниган. — А как же Крис Редфилд? Вы с ним разве не друзья? Он не может тебе человечка пробить? Леон невольно поморщился, представив, как звонит Крису и по-приятельски говорит: «Хей, дружище, как жизнь? Как дела? Как там, кстати, Джилл поживает? Ты не подскажешь мне её текущий адресок или, может, хотя бы номерок телефона?» Крис его, вероятно, выслушает, но вот понять может не так. Подумает ещё, будто Леон лезет в его берлогу, чтобы хорошенько обработать и переманить Джилл к себе. У него же там все сослуживцы как одна большая семья, братья и сёстры, за которых следует рвать на куски. Попробуй этому твердолобому другу что-нибудь объяснить. — Нет, Редфилд не может, если ты тоже, то так и скажи, — помолчав, произнёс Леон и утёр рукой выступившую влагу на лбу. — Нашёл кого подловить, — ответила Ханниган, и послышалось, как её ловкие пальчики быстро застучали по клавиатуре. — Кого тебе там надо пробить? — Джилл Валентайн. Есть у неё какие-то… актуальные данные? — Минуту… О-о… — Чего? — Какой интересный персонаж… Думаешь, она может быть перебежчицей? — Что?! — От неожиданности Леон остановился. — Что навело тебя на такую мысль? — Ну как же, она же исчезла на несколько лет, вернулась к службе только в прошлом году и то Редфилд, как вижу, курирует все её действия, — быстро сказала Ханниган, похоже, даже не допустив мысль, что у Леона может быть к Джилл личный интерес. — Ты поэтому Редфилда напрягать не захотел? Хочешь сам взять её в разработку? «Да… представляю лицо Криса, если он узнает, что мы за его спиной, не имея никаких оснований, берём его людей в разработку…» — подумал Леон, а вслух спросил: — А в досье Валентайн разве нет сведений, почему она надолго исчезла? — Хм… — Ханниган снова принялась стучать пальчиками по клавиатуре. — Нет. Такое чувство, как будто здесь всё аккуратно подчистили. Сказано только, что она признана погибшей в 2006 году, а затем восстановлена в должности в 2009 году и отправлена в специализированный медцентр, ещё вижу, отмечены заслуги в какой-то операции в Киджуджу, проведённой совместно с Крисом Редфилдом и агентом западно-африканского подразделения, Шевой Аломар. Три года. Получается, Джилл Валентайн на три года исчезла из жизни. Понятно, почему Ханниган попыталась записать её в перебежчицы. Или эти три года Джилл участвовала в некой операции и находилась под прикрытием, что иногда очень выматывает и меняет взгляды агентов, или она была в плену, но её по какой-то причине вычеркнули из списка живых. И то, и другое вполне могло её сломить, чтобы поменять сторону, вот только у этого предположения, к счастью, был один серьёзный и самый важный контраргумент. Крис не станет впрягаться, вернее, курировать абы кого. Джилл его напарница, а значит, он в ней уверен, вот и прикрывает. — Понятно… — сказал Леон вслух и снова двинулся в путь. — Ну так что насчёт актуальных данных? — Ничего не отмечено, могу назвать тебе только адреса их текущих баз, — ответила Ханниган. — Но только какая именно из них тебя интересует? — Которая в Нью-Йорке, — уверенно ответил Леон и криво улыбнулся, припомнив, при каких обстоятельствах он взглянул на обратный билет Джилл.

***

Нью-Йорк, июнь 2011 года Джилл вернулась на базу с восторгом и некоторой печалью. С восторгом, поскольку давно так славно не проводила время, как за три дня в другом городе, а с печалью, потому что стоило позабыть о встрече с Леоном, как и том, что между ними произошло. Однако её душу всё ещё грели слова: — Как же не хочется тебя отпускать… Они лежали в постели после ещё одного бурного акта страсти, разгорячённые и нагие, когда Леон это произнёс, а она лишь ответила: — Тебе придётся… Мне пора собираться. Правда, когда она поднялась, собираясь двинуться к чемодану, он снова схватил её и утащил постель, а ей совершенно не захотелось сопротивляться. Теперь Джилл думала, что зря она не сказала Леону, что тоже не хотела бы с ним расставаться. Наверное, у него сложилось о ней не самое приятное впечатление, точнее, о её сердечности. Разум говорил, что всё правильно, они знакомы всего ничего — с чего вдруг она должна была быть с ним предельно откровенна? — а вот в груди всё сжималось и ныло от одной мысли, что на самом деле она не готова и вряд ли когда-то вообще сможет подпустить к себе кого ближе, кроме как ради недолгих плотских утех. Возможно, Леон уже такой вывод и сделал. Да и чего о нём думать? Он наверняка её быстро забыл. Вернулся к себе, окунулся в работу, а там уже приударил за какой-нибудь девушкой и забыл. Какой смысл вспоминать о нём, о той ночи, о половине следующего дня и жалеть о непроизнесённых словах? Нужно сосредоточиться на работе и выкинуть всё постороннее из головы. Вот уже второй месяц Джилл «выкидывала» Леона из мыслей, а иногда, лёжа в постели, касалась ладонью груди и ненадолго замирала, смотря в потолок. Снова вспоминала ту ночь… то, как Леон целовал её плечи и шею… нежно водил пальцами по спине и касался бёдер… Вспоминала волнение, пробегавшее по всему телу от его касаний, и, конечно же, тот момент, когда блузка сползла с неё на пол. Момент, когда напряглась и инстинктивно приложила ладонь к груди, желая скрыть безобразные следы от прибора, что подавлял её волю. — Ты чего? — Я… Она могла сказать ему правду, но слова застряли в горле. Только губы открылись и снова сомкнулись, как у рыбы, внезапно оказавшейся на суше. Леон же приложил к её ладони свою, аккуратно сжал пальцы и потянул к губам. Он увидел всё — и шрамы, и её страх, и то, что ей, вроде как опытному бойцу, не хватает силы духа признать, что однажды она была бессильна и ей здорово досталось. Но Леона это не оттолкнуло, наоборот, он поцеловал её ладонь и потянулся к губам. — Эй, да брось, у меня тоже… — одаривая её всё новыми поцелуями, говорил он, — есть похожие шрамы… даже на заднице… наверняка что-нибудь найдётся. Джилл чувствовала прикосновение его губ к израненной коже, чувствовала и невольно подрагивала. Ни перед кем ещё — медперсонал уж точно не в счёт — она не была так беззащитна и уязвима, как вдруг оказалась перед Леоном. Бережно и нежно он коснулся губами каждой отметины, неторопливо спустил лямки белья и расстегнул застёжку. Может, его пальцы и знали оружие, которое он держал крепко, но по её телу они скользили с изяществом опытного музыканта, способного играть с чувством и пробудить в публике восторг. Эти же пальцы кружили по её груди, прежде чем язык поочерёдно коснулся сосков и заставил всё внутри задрожать. Своими действиями Леон разжёг в ней настоящее пламя. То, от которого она пришла в движение и стала неистово отвечать. В ту ночь она впервые была собой и не чувствовала себя ни виноватой перед миром, ни тем более сломленной. Похоже, благодаря Леону она смогла не только расслабиться и почувствовать себя живой, но и снова захотела дать коллегам шанс и начать хоть немного общаться. Правда, Кевину Брамсу, который недавно перевёлся в АПБТ, от этого общения немного не повезло… Он позвал Джилл в тир, видимо, желая её превзойти, и проиграл. — Что ж, похоже, я должен угостить тебя выпивкой, — помолчав, сказал было Брамс, но Джилл не успела ответить. — Я тебе угощу! — послышался грозный голос Криса, появившегося в тире. — Будешь тут мне ещё моральный дух команды разлагать! А ну быстро пошёл в зал и отметился в журнале! Я тебе за одну стрельбу допуск к операциям не поставлю!.. — Да, сэр! Именно это я и собирался сделать! — ответил Брамс Крису и перед уходом виновато глянул на Джилл. — Не знаю, кто тебе сегодня настроение испортил, но на Брамсе-то обязательно было отрываться? — нахмурившись, уточнила она. — А пусть не расслабляется, он тут всего ничего! — не смутился Крис. — И вообще, ты мне тут новеньких не привечай как старых друзей! Выпить они, понимаешь, собрались… — Вообще-то, это такая традиция, если ты не забыл! Кто проиграл, тот и платит за выпивку! — возмутилась Джилл. — Хотя кому я это говорю?! Ты же теперь таким важным говнюком сделался, что я уже и не помню, когда мы с тобой в последний раз сидели где-нибудь с бутылками пива! — горячо прибавила она и двинулась к выходу. В эту же минуту в дверях остановился Пирс Ниванс, ещё один «новичок», только пришедший в АПБТ в прошлом году. Правда, Ниванс отличался от Брамса тем, что был куда талантливее и скромнее, а в Крисе так вообще видел не то покровителя, не то живую легенду или настоящего героя: то и дело таскался за ним и пытался показать, какой он исполнительный. В мировоззрении Ниванса, вероятно, не могло уложиться, что кто-то посмеет оскорбить его героя без как-либо последствий, поэтому он стоял с приоткрытым ртом и смотрел на уходящую Джилл как на страшную преступницу. Впрочем, ненадолго замолк даже сам Крис, поскольку до этого его напарница долго сдерживала себя. — Джилл… — послышался его растерянный голос и шаги. — Джилл, да подожди ты… Он нагнал её в коридоре и приложил ладонь к плечу, отчего ей пришлось остановиться. — Эй, ну хочешь хоть сегодня посидим в каком-нибудь баре, как раньше, и по пивку возьмём? — сделавшим дружелюбным, предложил Крис. — Спасибо, что-то уже расхотелось, — буркнула Джилл и дёрнула плечом, сбросив его руку. Двинувшись дальше, она всё ещё чувствовала на себе его взгляд и злилась. Понимала, почему Крис себя так ведёт с ней, и всё равно злилась. Он всё ещё винит себя в её исчезновении, винит в том, что долго не мог её найти и вернуть. Прежде они были на равных — спокойно болтали о всяком, поддевали друг друга и понимали с одного взгляда — можно сказать, они были не только напарниками, а ещё и друзьями, но теперь Крис явно проявлял к ней сочувствие, а то и жалость: вроде и общался, но с некоторым напряжением, вроде и упрекал, но быстро смягчался и становился похожим на здорового пса, опустившего морду. Джилл злилась, потому что чувствовала, что между ними что-то изменилось, исчезло что-то важное, отчего раньше было комфортно. — Джилл!.. Эй, Джилл, можно тебя ненадолго? У раздевалки её ждала Ребекка, держа в руках букет алых роз. Как обычно коротко стриженная и одетая в белый халат, она больше походила на юного доктора, чем на их опытного сотрудника, специализировавшегося на науке. — Привет! Красивые у тебя цветы, — сказала Джилл, отходя с ней в сторону. — Вообще-то это не мои, а твои, — ответила Ребекка и протянула букет. Джилл в недоумении вскинула брови, и соратнице пришлось пояснить: — Их отправили на твоё имя, а сотрудник пропускного пункта позвонил Крису, когда курьер был у них, ну а Крис позвонил мне и попросил проверить, не обработали ли цветы чем-то опасным. В общем, я проверила и ничего такого не нашла, — прибавила Ребекка. — Я думала, Крис их заберёт и передаст тебе, но он чего-то занервничал и молча ушёл. У вас там ничего не приключилось? А то, сама знаешь, я когда в лаборатории подолгу сижу, многое пропускаю… Почему Крис пришёл в тир такой бешеный, теперь стало понятно. Опять он влез со своей заботой и даже ничего не сказал! Конечно, раз его предположение, что напарницу опять хотят прикончить, не подтвердилось, то всё остальное, вроде объяснений или извинений, можно было оставить и на других. — Нет, у нас всё в порядке, только дисциплина немного хромает, но мы над этим работаем, — помрачнев, ответила Джилл и выдернула букет из руки Ребекки. — Это всё? Кроме красивого веника мне больше ничего не прислали? — А-ам... вроде нет. Крис, правда, ещё хотел заказчика пробить, но у фирмы вроде как не определился номер. Возможно, по переводу что-то можно отследить, но я в этом не так сильна, может, вы с технарями повозитесь, если так нужно? Мысленно представив, как она этим букетом пойдёт и хорошенько побьёт заботливого Криса — желательно по его обнаглевшей физиономии — Джилл улыбнулась и кивнула. — Да, повозимся, конечно. Спасибо тебе! — Была рада помочь, пока! — улыбнувшись в ответ, ответила Ребекка и двинулась к лифту. К цветам Джилл, конечно, не питала особой симпатии — да и с чего вдруг, если даже «Прародитель», вирус, лёгший в основу многих других, содержался в цветке, найденном в Африке? — но у роз хотя бы были шипы, а значит, их можно было использовать в качестве оружия. От расправы Криса спасло не чудо, а то, что Джилл решила подойти к делу серьёзно. По пути она захотела снять с букета обёртку и вдруг заметила между стеблей свёрнутый в трубочку листок. Джилл остановилась и достала его. В ту же минуту ей уже стало не так важно, куда и зачем она шла. Подписи не было, но всё и так было понятно. «Жаль, что не смогу показать тебе то, что мне нравится, в этом месяце, но, может, в следующем? Ты не против? Сможем умчаться даже от гризли. Буду рад, если сможешь дать о себе знать». Леон о ней помнит… и он специально попросил вложить вместо открытки листок с текстом того, что сможет понять только она. Губы Джилл дрогнули в улыбке, и злость стала отступать, уступая место ощущению нежности и тепла. Леон помнит о ней даже там, где-то в другом городе или, может, даже стране, помнит спустя столько дней после их встречи. Ответ на его вопрос был очевиден, осталось только понять, как же его дать. Номерами они не обменивались, а пробить личные данные такого агента она бы не смогла без соответствующего допуска или запроса от кого-то повыше. Спрашивать у Клэр или Криса не было смысла — упрямые Редфилды пристанут с вопросами и из себя её выведут — если только… — Хм… — Джилл бросила букет в ближайшую урну, убрала листочек в карман и снова двинулась к Крису. Как она и рассчитывала, он всё ещё пребывал в плохом настроении и теперь из-за этого страдали ноутбук с мышкой, по которой его палец безжалостно щёлкал. — О, Джилл… ты передумала? — оторвавшись от экрана, спросил Крис. — Нет, я… хотела извиниться, что накричала на тебя… это было непрофессионально и… — Да брось, я же тоже был хорош и… — И ещё тебя на пропускном пункте какая-то баба спрашивала… — Какая баба? — Не знаю, светленькая такая… говорит, ты у неё штаны забыл, а она их уже заштопала и постирала… — Че-го-о?! Джилл пожала плечами, и Крис, похожий на гризли, возмущённого тем, что теперь рыбу ему приносят прямо в берлогу, встал с места и пошёл разбираться, кто и когда посмел заполучить его штаны. Джилл же заняла его место и полезла проверять почту. Вот у кого, а у Криса были и адреса, и переписки с многими структурами. ООБ в этом многообразии, конечно же, тоже имелся. Джилл сделала вздох и, поразмыслив, быстро написала сообщение, после чего стёрла его из истории.

***

Как это обычно бывало в непростых делах, удача ему опять изменила… У разбившегося вертолёта были только трупы, у которых уже сновало трое вооружённых человек, и они хотели забрать чемодан с важными разработками. Вот чего, а этого допустить было нельзя. В ходе перестрелки удалось уложить двоих, но вот за третьим пришлось ещё погоняться по лесу. Этот ротозей как-то умудрился на бегу открыть чемодан и одна из пробирок с биоматериалом упала прямо на траву. — Вот же тварь рукожопая! — в злости сказал Леон и метким выстрелом попал преступнику в голову. Пришлось вызывать группу, чтобы не только зачистили всё, но и проверили почву и растительность. Если хоть один живой организм заразится, придётся ведь ещё и АПБТ подключать, чтобы помогли сдержать заразу и не дать распространиться. Собственно, по этой причине Леон пребывал в недобром настроении вот уже несколько дней и находился в местном мотеле. Ждал новостей или от разведки, изучающей данные на убитых, или от группы по зачистке. И те, и другие медлили и молчали. В конце недели наконец позвонила Ханниган, как раз когда он наливал себе в номере виски. — А-ам… Леон, это, конечно, не моё дело, но чего это вдруг Редфилд по тебе скучает? — спросила она. — Чего? — не понял Леон и чуть не пронёс бутылку мимо бокала. — На общую почту пришло сообщение от него, цитирую: «Леон, спасибо. Буду ждать. Скучаю». У вас с ним намечена какая-то встреча? Или ты решил перестраховаться и АПБТ к нам подключить? «Это не Крис», — тут же понял Леон. Похоже, у Джилл, как у сотрудника, не так давно вернувшего к службе, имеются некоторые проблемы со связью или же она не хочет светиться, что тоже понятно, но это точно она. — Нет, не собирался я их подключать, — сказал Леон вслух. — Это Крис, походу, бухнул, вот и пишет всем в своём любимом формате, типа мы братья и он всех нас любит. — Это Редфилд-то? Я думала, он любит только оружие и бить морды тем, на кого не хватило патронов… — Это когда он трезвый и злой, а как выпьет… в нём и любовь к человечеству может проснуться. — Ох уж эти бравые вояки… — И не говори, только понять и простить. И кстати, что по делу? — У меня пока нет новой информации, я тебе перезвоню. Ханниган прервала связь, и Леон улыбнулся, поднимая бокал с виски. Джилл могла не ответить или могла дать понять, чтобы он о ней забыл — такое у него несколько раз бывало, особенно с Адой, которая могла быть крайне соблазнительной, а потом просто исчезнуть, — но вместо этого Джилл там нарывается на неприятности и пишет ему от лица Криса. Не может пробить его номер, но очень даже не против снова с ним встретиться — это не могло не радовать душу. Леон попивал крепкий напиток и невольно думал о той ночи и половине дня, что они провели вместе. Джилл была похожа на дикую кошку: то настороженную и ласковую, а то крайне энергичную и ненасытную. Если ночью они изучали друг друга, то следующим утром вели себя как старые знакомые и всякое стеснение между ними исчезло. Леон помнил, как проснулся, слыша голоса в стороне, а потом увидел Джилл, входящую в спальню в одной его тёмной рубашке и с подносом в руках. — Перекусишь? — спросила она, присев на постель, отчего его взгляд снова прошёлся по её гладким оголённым ножкам и внутри пробудилось знакомое желание. — Конечно… дай мне пару минут, — тепло сказал он, поднимаясь с постели в чём мать родила, и сходил ненадолго в ванную. После завтрака они снова предавались страсти, только при свете дня это завораживало и возбуждало сильнее. В его расстегнутой рубашке, не прикрываясь и не замирая, Джилл выглядела прекрасно, сидя на нём и уверенно двигаясь. Её ладони упирались в его плечи, и он видел всё: её грудь, шрамы, милое лицо, покрывшееся румянцем, и опухшие от поцелуев губы, к которым неоднократно тянулся. От их близости наслаждение разливалось по телу куда лучше, чем какой-либо крепкий напиток. — И где ты… только раньше… пропадала, Валентайн? — тяжело дыша, чуть позже спрашивал Леон, обнимая рукой опустившуюся к нему на грудь Джилл. — Не знаю… то здесь… то там… — отвечала она, дыша не менее прерывисто, и он снова сминал её губы в поцелуе, не в силах так просто и быстро насытиться. После обеда им пришлось расстаться, поскольку её рейс был на несколько часов раньше, а потом всё снова пошло как обычно. Сейчас вот Леон сидел в номере и продолжал задумчиво потягивать виски. Если по его текущему делу не появится новых проблем, то скоро у него будет возможность немного отдохнуть и снова увидеть Джилл, эту отстранённую и милую на вид дикую кошку.