Глава 4

Альбасете, Испания, Сентябрь 2011 года Люсия Мадрижес неоднократно привлекала внимание правительства из-за некоторых дел, среди которых значилась и продажа оружия. Несколько раз на неё выходили агенты и несколько раз теряли её след, но в этом году Люсия, похоже, настолько уверовала в свои силы, что решила поставить и биооружие. За день до сделки её покупателя навестил Леон, как агент, который умеет незаметно и тихо появляться там, где его не видели, и вести очень убедительные и вежливые разговоры, направив на собеседника оружие с глушителем. Сделка была заключена, и всё что теперь осталось, так это проследить за Люсией и узнать, где или же у кого она собирается достать то, что хочет продать. И именно вот здесь произошло то, чего никто не предвидел... На Люсию и её верных человек напали некие вооружённые люди, началась перестрелка, прогремели взрывы… и крайне самоуверенная особа скончалась в местной больнице. В деле Люсии Мадрижес, вероятно, стоило бы поставить точку — полиция, наверное, так бы и поступила, будь это их дело, но у структур повыше возможностей было больше и при желании что-то получить их периодически задействовали. Именно поэтому была вызвана агент-хамелеон Сара Грейт и отправлена под нож пластическому хирургу. Если в больнице и успели оформить документы на Люсию Мадрижес, то не успели никуда их отправить: внезапно произошёл сбой и данные — вот так бывает — вдруг исчезли из системы, а в кабинете главного врача появился Леон. История Люсии Мадрижес продолжилась, ведь Сара Грейт теперь была на неё невероятно похожа как внешне, так и по поведению, а все свои шрамы, особенно на лице, могла объяснить внезапным нападением, из-за которого угодила в больницу и якобы чудом выжила. По этой же причине Люсия-Сара стала более недоверчивой и наняла себе охрану. Леон теперь стал Хуаном, начальником её охраны, и если у его напарницы задание состояло в том, чтобы разобраться в окружении Люсии и выйти на того, кто изготавливает биооружие, то у Леона задание состояло в том, чтобы по возможности содействовать Саре в её миссии, но в первую очередь сберечь её от любых новых угроз, ведь «воскресить» Люсию ещё раз уже вряд ли получится. — Да меня чуть не прикончили, пока вы отсиживались по углам! Если что и выгорит, то тебя я в долю не возьму! — бушевала она при очередной встрече со старым знакомым, пока её охрана стояла в стороне с каменными лицами. Сегодня задание для Леона осложнилось ещё и тем, что после обсуждения текущих дел Сара стала заигрывать с ним, когда они остались в спальне её номера. — Да ладно тебе, ты ушлый наёмник, а я та ещё бессердечная мразь, думаю, это в наших характерах, — сказала она, остановившись совсем близко и обвив руками его шею. — В характерах Люсии и Хуана ты имела в виду? — холодно уточнил Леон. — А ты сейчас кто-то другой? — уточнила Сара. — А ты? — вопросом ответил Леон. Она изогнула бровь и всмотрелась в его глаза, как будто бы желая понять, что же за ними не видит. Он же остался неподвижен и подумал, что это уже проходил… когда-то Ада вот так же была мила, заигрывала с ним, добивалась чего хотела и исчезала. Использовала его как игрушку и только. — Дай-ка угадаю… у тебя принципы? — помолчав, спросила Сара и освободила его шею от своих рук. — Нет, у меня опыт, — хмуро поправил её Леон, — были бы принципы, не было бы столько опыта. Он хотел было развернуться, но она успела приложить к его груди ладонь и сжать в пальцах рубашку. — Неужели эта ерунда и впрямь будет иметь для тебя значение? — Эта «ерунда» может превратить что-то рабочее в личное, а мне не по душе мешать одно и другое. — Потому что это непрофессионально? — Потому что это тупо. Леон сбросил её руку и вышел из спальни. Двое охранников стояли в гостиной, и он сухо сказал им: — За дверь. Вероятно, они уже давно заметили, что он неоднократно уединялся на какое-то время с их нанимательницей, но давать им повод думать, будто он с ней не спит, смысла не было — это подозрительно, а потому пусть и дальше думают, что он их выставил, потому что снова захотел побыть с ней. Только когда охранники вышли, Леон опустился на диван в гостиной и уставился в потолок. Это задание ему уже порядком надоело. Леон умел работать и в паре, и в команде, но работать в одиночку предпочитал больше всего. Предпочитал быть самим собой и не подстраиваться под кого-либо при движении к цели. Теперь же он прикидывался каким-то наёмником и делал вид, будто ему плевать на всё, кроме его нанимательницы. Сколько всяких сомнительных личностей побывало у него на глазах… Какие только темы не поднимались в его присутствии… А он всё время делал вид, будто ничего не слышит и не отреагировал ни на один косой взгляд. Он вроде как всё ещё был собой и одновременно собой не был, а это бесило больше всего. А теперь его бесила ещё и Сара… Чего вот ей приспичило тащить его в постель? Так сильно в образ Люсии вжилась или не придумала, как по-другому напряжение сбросить? Леон не сказал бы, что Сара-Люсия выглядела плохо… совсем наоборот, как мужчина он находил её обаятельной и не лишённой красоты. Вот только он не привык предаваться удовольствиям, когда занимался делом и находился в напряжении, каждый день наблюдая то за одним, то за другим объектом и оперативно что-то осмысливая. Да и о каком вообще удовольствии может идти речь, когда делаешь что-то впопыхах и без особого желания? Уж в чём, а в удовольствии он успел разобраться и оценить его не хуже крепких напитков. Не в этих обстоятельствах и, чего уж скрывать, не с этой женщиной он хотел бы его получить. Леон тяжко вздохнул и приложил ладонь к груди, пальцы нащупали цепочку и висящий на ней клык волка. При его работе это был допустимый аксессуар, который бы не позволил врагу его идентифицировать в случае смерти, и одновременно это был запретный аксессуар, личный. Впервые он не только принял подарок, но и носил его с собой. Сейчас пальцы держали гладкий клык, как будто желая почерпнуть из него силу там, где её не хватало, а мысли снова возвращались к прошлому. Он опять думал о Джилл… и о тех прекрасных десяти днях в июле, которые провёл с ней в Нью-Йорке. В первый же день они гуляли как обыкновенные парень с девушкой и скрашивали время за разговорами, а потом катались на байке по вечерней улице и шли на катере по Гудзону. На горизонте показались первые полосы света, когда капитан снова причалил к берегу и они смогли сойти. Немного растрёпанная, с блеском в глазах и улыбкой на губах, которые он неоднократно сминал, Джилл и в футболке с джинсами выглядела необыкновенно, настолько, что Леону казалось, что он не удержит себя в руках и как какой-нибудь урод потащит её в кусты. Кажется, это неслыханное воодушевление и толкнуло его к тому, чтобы достать ключи от байка и протянуть ей. — Ну как, рискнёшь, Валентайн? Была бы Джилл обыкновенной невинной девчонкой, она бы, наверное, растерялась, но в Джилл имелось что-то, что по-прежнему держало его интерес, как и в их первую встречу. — Думаешь, струшу? — дерзко спросила она и, взяв ключи, забралась на сиденье. Едва только мотор взревел, как Джилл повернула голову и улыбка на её губах сделалась шире. — Ну как, рискнёшь, Кеннеди? Он тоже улыбнулся шире и сел позади неё. Вела Джилл, конечно, не так умело, как он — старалась не наглеть и не переть на встречную полосу, — но скорость и сам байк ей точно понравились. Леон понял это по одному её лицу, когда они наконец остановились. — Класс!.. Если бы знала, тоже бы себе купила, — сказала она раньше, чем он бы задал вопрос, и сошла на асфальт. — Так… по-моему, это не моя гостиница, — заметил было Леон, очутившись на земле следом. — Это мой дом, в смысле, я здесь снимаю квартиру, — пояснила Джилл. — Помнится, ты говорил, что побывал бы у меня в гостях, если бы я пригласила… — А ты приглашаешь? — хитро прищурившись, уточнил он. — Да я настаиваю, — сказала она и схватила его за воротник куртки. Надо ли говорить, что он и не помнил, как заходил в дом и поднимался на лифте? Они с Джилл не могли оторваться друг от друга, пока она вдруг не выронила ключи в полутёмном коридоре. — Вот блин… — Давай помогу. Леон наклонился за ними и безошибочно нашёл в связке тот, что подходил к замку. — Вау, — лишь сказала Джилл, когда замолк щёлкнул и дверь тихо открылась, впуская их в квартиру. — Всегда к вашим услугам, — мягко сказал Леон и притянул её к себе. Они так и не включили свет, входя внутрь, лишь прикрыли дверь и принялись прокладывать дорожку из одежды до спальни. Даже раздев Джилл и уложив на постель, Леон всё никак не мог ею насладиться. Вкусом её губ, нежностью кожи, податливостью тела. Он целовал её шею, плечи, ласкал холмики груди и касался их вершин, нежно поглаживал бёдра и самое чувствительное место между ног, а Джилл дрожала и выгибалась навстречу, хваталась за его волосы и нетерпеливо целовала в ответ, прижималась к нему и просила только об одном. — Леон… Леон, пожалуйста… — был слышен её прерывистый голос, и желание внутри него достигло такой вершины, что он тоже издал стон, когда наконец вошёл в неё. Джилл была невероятно прекрасна, лёжа под ним и периодически раскрывая немного припухшие от поцелуев губы. Она обнимала его за спину и тянула к себе. В какие-то минуты её ножки обхватывали его бёдра, в какие-то — она сидела на нём, а в какие-то держалась за спинку кровати, пока он находился за её спиной и задавал темп их страсти. Не было ни опасности, ни напряжения, ни чего-то другого, отвлекающего внимание. Только они одни и тот жар, что охватил их обоих. В какие-то минуты раскрасневшаяся Джилл задрожала и с громким стоном обмякла, позволив взмокшему Леону ощутить блаженство, после которого он тоже издал гортанный стон и опустился на подушку рядом. Не было и слов, чтобы что-то говорить. Джилл лежала рядом с улыбкой и это было последнее, что он запомнил, прежде чем наконец заснул. Следующим утром он проснулся один и, надев только штаны, смог наконец разглядеть квартиру. Спальня была небольшой и содержала в себе ещё шкаф с парой тумбочек и телевизор, висящий на стене, из коридора можно было попасть в ванную комнату или на кухню, откуда доносился приятный запах. Квартирка Джилл была очень скромной, что было немного странно. Вряд ли ей так мало платили, чтобы она не могла позволить себе что-то уютней. Или же в силу прошлого она не привыкла к комфорту и не тянулась к тому, или, может, не хотела заморачиваться и подбирать что-то интереснее, зная, что в любой день может перебазироваться в совсем другой город. — Осматриваешься? — спросила она, показавшись из кухни. Практичная Джилл была перед ним в одной лишь мешковатой светлой футболке, едва прикрывавшей бёдра и заманчиво прорисовывающей грудь. — Осматриваюсь, — ответил Леон, выкинув из головы все лишние мысли. — А чем это так вкусно пахнет? — Хм… всего лишь омлет с ветчиной и сыром, а ещё блинчики. — Звучит заманчиво. На кухне Джилл ухаживала за ним, не позволяя встать, и била по рукам, если он пытался ухватить её и притянуть к себе. — Эй, сперва завтрак! — М-м… поверить не могу, что не сплю, — с аппетитом уминая её творение, болтал он. — Скажи честно, когда ты умудрилась ещё и готовку освоить? Я думал, вы с Крисом только и делали, что болтались по всему миру, а там вот было как-то не до этого. — Ну… возможно, у меня было время, когда нечем было себя занять. Как сегодня, например. — Значит, ты не будешь возражать, если я придумаю для нас кучу интересных занятий? — Хм… попробуй. Поздним утром она была столь же соблазнительна, что и на едва подступавшем рассвете, а он был так полон сил и энергии, как будто оказался не в очередном шумном городе, а в совсем другом месте, где его не пытались раздавить или выжать как тряпку. Леон целовал Джилл, усадив на стол, а она отвечала ему и бесстыдно поглаживала пах сквозь ткань штанов, заставляя кровь бурлить в жилах и устремляться к низу живота. Они предавались наслаждению на том же столе, словно ненасытные дикие звери, забывшие о чувствах приличия, но ведь это и не имело никакого значения. Они были свободны и хотели одного и того же — хоть ненадолго выбросить из головы все ужасы, что им довелось пережить, а потому то гуляли, держась за руки, то сидели в квартире, соревнуясь и играя в приставку, то смотрели глупые фильмы в кино, отчаянно сдерживая смешки от нереальности происходящего, а то просто занимались любовью в том месте и в то время, где их обоих захватывало нестерпимое желание. Те полторы недели в июле пролетели слишком быстро, и, что удивительно, они же до сих пор не уходили из памяти. Леон сейчас был в другой стране, под другим именем, но держал в пальцах клык волка — прощальный подарок Джилл — и чувствовал, как постепенно и медленно приходит в себя. В этот раз он взял её номер и звонил, когда была возможность. В последний раз, а это было уже почти месяц назад, он сказал, что ему поручают некое важное дело, а потому он какое-то время не сможет выходить на связь. Она же ответила: — Хорошо, я буду ждать твоего звонка. Удачи тебе и будь осторожен, пожалуйста. — Это я-то? Да я сама осторожность, — шутливо ответил он, — это лучше ты не лезь лишний раз на рожон. Вот уже месяц он не слышал её голос и не знал, как она там, на другом материке. Опять ли в числе первых рвётся в бой или же находится в комплексе, тренируется, спорит с Крисом, а в свободное время готовит дома. Однако именно мысли о Джилл сейчас согревали душу. Она будет ждать его звонка. В том другом месте, где нет столько лжи и прочего дерьма, за ним как будто бы сохранилось право вернуться и побыть там. Леон мысленно за него зацепился и отпустил клык. Раздражение отпустило, и он снова стал самим собой, тем, кто шёл к поставленной цели, несмотря ни на что.