Глава 13

Нью-Йорк, Октябрь 2011 года Мысль переехать сперва показалась ей очень странной, в голове от этого рождались и множились какие-то сомнения и проблемы, которых по факту вроде как не было. Однако трусихой Джилл никогда не была, и её сердце согревало куда более приятная мысль о том, что Леон хочет быть с ней, а это было сильнее всего остального. Он, обыкновенно закрытый от всех и такой обаятельный, сделал шаг навстречу и оставил ей право выбрать. Не давил на неё, не требовал срочно дать ответ, не уговаривал и не ставил условия, просто оставил ей ключи и вопрос на листке. На третий день Джилл собрала походную сумку и перебралась в его квартиру, вернее, в их квартиру. Обошла её всю, осмотрела мебель, свободные места, просторную ванную комнату, в которой была и ванна, и душевая кабина, кухню и, конечно же, балкон, с которого можно было любоваться тем, как заходит или восходит солнце, обласкивая дороги и дома своим светом. Джилл глубоко вдохнула, стоя на балконе и смотря на открывшийся ей вид, и кивнула самой себе. Решение было принято. С какими-то вещами в старой скромной квартирке ей пришлось расстаться, а какие-то — положить в коробки и заказать машину. Через два дня всё её барахло, как она его назвала про себя, стояло в коробках в коридоре их с Леоном квартиры, и Джилл до ночи пыталась разобраться, что и куда ей положить или поставить. Обычно её несильно занимали бытовые вопросы, но, что удивительно, Леон был прав, теперь она ходила по квартире и постоянно что-то подмечала — где бы не помешало положить коврик, куда лучше подвинуть кресла, с какой стороны кровати занять тумбочку для всяких мелочей, а что оставить для своего мужчины или купить ему для ванны или кухни. Джилл и не думала, что это её так увлечёт, но обустройство квартиры сгладило все неприятные мысли и чувства от разных тренировок и тестов, которые снова пришлось проходить на базе. Казалось, даже нога перестала подводить и напоминать о себе в неудобный момент только потому, что эндорфина в организме стало вырабатываться на порядок больше, чем раньше. — Ну как, почувствовала себя в моей шкуре? Один Пирс периодически хмурился и воспринимал их нахождение на базе и совместные тренировки как наказание, а не что-то обыкновенное. Проиграв ей в схватке, он ходил мрачный, словно не веря, что где-то не может быть лучшим. Желая её обойти, Пирс отрывался в тире в ближайший день и ни разу не промахнулся: попал по всем десяткам и посматривал на неё с самодовольным видом. Если бы Джилл тоже стремилась стать лучшей из лучших и не имела опыта за спиной, то она бы, наверное, расстроилась, заметно уступив его результатам. — Не представляю, о чём ты, — лишь равнодушно сказала она, отложив пустой пистолет на место. Чтобы уж напарник не сердился и не считал её неблагодарной бесчувственной женщиной, она стала звать его в гости и приносить по утрам бутерброды или же готовый завтрак в контейнере. Когда-то же это сработало на железобетонном Крисе, значит, на его последователе должно было сработать и подавно. Пирс побрюзжал первые дни, но вскоре стал заходить в гости и вести себя дружелюбнее. Помог подвинуть мебель, просверлил несколько дырок для полок, собрал на кухне шкафчики и неоднократно дегустировал то, что Джилл находила в кулинарной книге и думала приготовить для Леона. — Мне кажется или ты меня временами немного используешь? — подметил как-то Пирс, когда они собирали и устанавливали в зале беговую дорожку. — Ну вот, а я уже мясо пожарила, — погрустнев, сказала Джилл, — думала, ты со мной поужинаешь… по-дружески. — Ладно, мне показалось, — тут же согласился напарник и помог поставить дорожку в нужное место. То ли следуя её примеру, то ли же не желая уступать ей в смелости, Пирс тоже приобрёл себе мотоцикл, и теперь Крис по утрам косо поглядывал на них обоих. Джилл иногда так и читала в его недобром взгляде громкое высказывание: «Это всё твоя работа!» Однако причин поставить им недопуски к операциям у него не было, и Джилл с Пирсом вот уже несколько раз куда-нибудь выезжали или вылетали, но ненадолго и впустую. На месте оказывалось, что или полиция чью-нибудь смерть от передозировки запрещёнными веществами пыталась к вирусу привязать и отдать расследовать АПБТ, или в больнице что-нибудь путали и не так заполняли данные в системе, или же находилось место, куда другие службы не горели желанием заходить, чувствуя там какой-нибудь отвратительный запах, и пытались заставить сделать это тех, кто как раз боролся со всякой заразой. — Блин, достали! — после очередного такого выезда гневался Пирс. — Я вот ради чего всё снаряжение надевал?! Чтобы тупо по подвалу лазить и на дохлых крыс смотреть?! — Что поделать, иногда и крысы бывают переносчиками вируса, — как можно мягче сказала ему Джилл. — Ладно, я отнесу эту нашу мёртвую «заражённую» Ребекке, пусть проверит. — Ага, «проверит» и поугарает над нами. — Да ладно тебе, повоюешь ещё. Сбрось уже всё и расслабься. — В следующий раз как ты налегке поеду. — Молодец, только пару гранат всё равно захвати. На всякий случай. — Хорошо. Договорились. Поскольку Пирс было слишком недовольный и мрачный, то Джилл его невольно пожалела и предложила вместе выпить. Правда, после этого события Крис утром не только косился на них, но и хмурился, стоя в лифте и, видимо, пытаясь понять, от кого именно чем-то так неслабо несёт. — Хорошего дня! — нагло хлопнув его по плечу, пожелала Джилл и, пользуясь эффектом внезапности, дёрнула напарника за рукав форменной куртки. — Думаешь, он догадался? — чуть позже настороженно спрашивал бледный и помятый Пирс, умудрившийся накануне не только перебрать с непривычки, но и остаться спать у неё на диване. — Да наверняка, но какая разница? Он сам в твоём возрасте не подарок был, — успокоила его Джилл. За время таких будней, наполненных разными тренировками и «воспитанием» молодого напарника, она и не заметила, как настал тот день, когда ей позвонили в дверь и попросили забрать спортивную сумку. Сперва Джилл, конечно, не поняла, что за сумка прибыла к ней из Вашингтона, но потом рассмотрела бумагу, которую показывал курьер, и тут же за расписалась за получение. Похоже, Леону некогда было разбираться ещё и с вещами, и он уладил этот вопрос по телефону. Или же он собрал вещи раньше, и они тоже где-то ждали, что решит его девушка. Особого значения этот вопрос уже не имел. Джилл вдруг ощутила невероятное вдохновение, втащив сумку в квартиру, и разбирала её весь вечер: развешивала рубашки и брюки, что-то оставляла гладить, что-то бережно складывала на полку или убирала в ящик. Вещи поднимали ей настроение лишь потому, что от их наличия то и дело возникало ощущение, что их обладатель вот-вот появится и повернёт в замке ключ. Так и хотелось ему позвонить, чтобы спросить, почему его вещи прибыли раньше него, но Джилл знала, что так лучше не делать. В последний раз, когда они созванивались, Леон что-то расследовал и спрашивал про «Триселл», заставив её ненадолго задержать дыхание, похоже, у него шли какие-то серьёзные разборки, если он пытался копнуть так глубоко. Лучше было бы дождаться, когда он сам позвонит. Это обязательно произойдёт, уверяла себя Джилл и периодически поглядывала на телефон. Леон действительно позвонил. Под вечер, когда она уже собиралась ложиться спать. Джилл разглядела его номер на экране и тут же приложила телефон к уху. — Привет! Давно тебя не было слышно! — взволнованно произнесла она. — Привет… я у двери, — лишь сказал он как-то странно, и Джилл накинула на себя халат. Оставив телефон на тумбочке, она с улыбкой выскочила из спальни, проскочила коридор, крутнула замок и распахнула дверь. — Ты… О, Господи… Леон стоял в тёмной изодранной водолазке и опирался на стену одним плечом. Его волосы спутались и покрылись пылью, как будто над ним или рядом с ним неоднократно что-то рушилось или взрывалось, хотя, возможно, произошло и то, и другое. На его лице, руках и одежде грязь мешалась не то с чьей-то, не то с его собственной засохшей кровью, а в серо-голубых глазах застыло знакомое ей выражение отречённости от всего. — Прости, я без цветов, — устало произнёс он, каким-то чудом найдя в себе силы вернуть телефон, зажатый в руке, в карман. — Да к чёрту их, не люблю, — решительно сказала Джилл, тут же подавшись к нему, перекинула его руку через свои плечи и обхватила за пояс. — Идём. — М-м… ты уже и порядок навела, — подметил он в коридоре, едва передвигая ноги на пути к ванной комнате. — Да, нашла одного добряка, готового помочь за еду, — с напряжением ответила Джилл, на ходу включила ударом руки свет и помогла Леону опуститься на пол у ванны. Для шуток и какой-то другой ерунды сейчас не было времени, поэтому она включила воду, достал из шкафчика аптечку, сбегала на кухню за ножницами и уселась возле Леона. Его водолазку снять не представлялось возможным, поэтому она её быстро изрезала и бросила остатки в сторону. Глубоко вдохнула и выдохнула, успокаивая себя, и принялась за работу. Когда-то, когда она ещё работала с Крисом в паре и куда-нибудь выбиралась на задания, им нередко приходилось помогать друг другу в полевых условиях и тогда не было времени на сантименты и стеснение. Джилл умела и промывать порезы, и накладывать повязки, и зашивать глубокие раны. Тогда это было чем-то обыденным и крайне необходимым. Сейчас же её руки немного подрагивали, хотя она делала всё то же самое, хватая то вату, то перекись, то обезболивающий спрей. — Прикольные полотенца, — помолчав, сказал Леон, возможно, желая разрядить обстановку, — вон на том, белом, утка нарисована, да? — Не отвлекай меня, — сквозь зубы попросила Джилл, посматривая на его предплечье. Если остальное было не так страшно, то вот на предплечье имелся серьёзный порез, края которого были сцеплены в одном месте железной скобой. Возможно, у Леона не было времени отвлекаться на себя, поэтому он сделал то, что смог, и продолжил эти свои разборки. Допрашивать его сейчас смысла не было, да и кто она такая, чтобы это делать? — Надо снять эту хрень и нормально зашить, — предупредила Джилл. — Давай, — лишь сказал Леон и шумно втянул в себя воздух, когда её пальцы добралась до скобы. Пока она работала иглой, он не проронил ни слова, лишь поглядывал в сторону, хотя Джилл помнилось, что когда она обрабатывала что-то похожее у Криса, тот так хмурился и матерился сквозь зубы, что на какие-то мгновения ей хотелось от него отойти: казалось, напарник готов был закопать её вместе с теми, кто ему насолил. — Эй, я ещё не настолько инвалид, — предупредил её Леон, когда она схватилась за ремень его штанов. — И там только царапины. — Ладно, тогда я принесу тебе чистые вещи, — согласилась Джилл и ушла в спальню. К тому моменту, как она вернулась, его штаны и бельё остались на полу, а сам Леон лежал в ванне, прикрыв глаза не то от усталости, не то от наслаждения, не то от всего вместе. Пена окутывала его плечи и грудь, скрывая синяки и ссадины, а руки лежали на бортиках, чтобы и держаться, и не замочить повязки. Джилл мысленно подметила, что у неё нет в хозяйстве даже ковшика, поэтому оставила чистые вещи на стиральной машине и ушла на кухню за кружкой. — Ого… вот это сервис, — открыв глаза, сказал Леон, когда она опустилась рядом на колени и осторожно полила ему на голову струйку воды. — Наслаждайся, — разрешила Джилл и зачерпнула кружкой ещё. — Ты что подорвал-то такое? — спросила она, смочив его голову достаточно, и взяла бутылку шампуня. — Это был склад и… странно говорить это, но его подрывал не я, — ответил он, — а один недобитый мистер Рыжий, ещё раз его увижу и добью. Задрал меня вместе со своими сраными коробками. — Коробками? — не поняла она, втирая в его волосы шампунь. — Да… всплыли в одной клинике кое-какие «лекарства», — ответил Леон и снова ненадолго прикрыл глаза, кажется, наслаждаясь её действиями. — Поехал вот на склад проверять, откуда коробка с ними взялась… а там оказалось, что по документам их должно было быть полсотни… нет, сорок я нашёл и уничтожил, но десяток-то уже уплыл в клиники… — Десяток?! — испуганно переспросила Джилл. — Ты хочешь сказать, у нас где-то произошёл или вот-вот произойдёт десяток вспышек? — Да нет, вспышек было только две, — успокоил её Леон, — с одной всё началось, о другой мы узнали слишком поздно, а так, все остальные коробки успели перехватить и уничтожить. Только Рыжий меня выбесил… и за счёт взрыва удрал. Джилл облегчённо выдохнула, помассировала его голову и стала смывать шампунь. Ей бы, конечно, хотелось узнать, что это за «Рыжий» такой и где именно Леон с ним связался, но вроде как выспрашивать с него все подробности было ни к чему. Леон и так сильно вымотался. Главное, что ему удалось предотвратить массовое заражение, неудивительно, что ради такого важного дела он и себя не жалел. На его месте Джилл поступила бы так же. — Подожди, а если были вспышки, почему нам ничего сообщали? — помолчав, спросила она и взяла мочалку. — У нас тишь да гладь в последние дни… — Потому что, — ответил Леон и указал пальцем на потолок. Больше он мог и не говорить. Похоже, в его разборках были замешаны какие-то влиятельные лица, которым не хотелось огласки, поэтому информация про лекарства и всё прочее была скрыта. Собственно, за это Крис недолюбливал ООБ и похожие структуры. Он считал, что они многое утаивают и недорабатывают там, где он бы всех виновных и причастных поставил к стенке, а всякие лаборатории и прочее сравнял с землёй. — Понятно… — лишь со вздохом сказала Джилл, осторожно касаясь мочалкой шеи и плеч Леона. — Да к чёрту их, — сказал он, поймав её руку, и поднёс к своим губам для короткого поцелуя. — Ты чудо, ты знаешь? Она скромно улыбнулась и заметила, что от тёплой ванны к его бледному лицу вернулась краска. Леон же приподнялся и сел, теперь оказавшись выше неё. Джилл едва опустила руку с мочалкой к его груди, как он перегнулся через бортик и потянулся к ней. Их губы встретились в нежном поцелуе. Его мокрые пальцы скользнули по её щеке к затылку, как будто только на это он и копил силы все эти минуты — на то, чтобы хоть ненадолго снова забыть с ней обо всём. — Вот я и приехал, — сказал Леон после поцелуя, смотря ей в глаза. — Я рада тебя видеть, — тепло ответила Джилл и поднялась за полотенцем. — Поднимешься? Или помочь? — участливо спросила она, повернувшись, и он ей улыбнулся, прежде чем приложил силы и поднялся из воды. Совсем скоро Леон спал, лёжа на своей подушке — вырубился через какие-то минуты — а Джилл посматривала на него, питая и нежность, и беспокойство. Леон ей доверяет, подсказывало сердце, иначе бы он не предстал перед ней таким разбитым и уязвимым. Доверяет, поэтому и делится тем, что она, вероятней всего, не встретит в отчётах. Его доверие, с одной стороны, очень согревало, а с другой стороны, несколько пугало. Джилл не собиралась его предавать — подло она ни с кем не поступала, даже с врагами, кроме тех случаев, когда за одним злом те вытворяли другое, — но она вдруг почувствовала, как некое тёмное пятно за её спиной пытается выбраться на поверхность. Это ощущение впервые возникло из-за того сверхбыстрого человека, похожего на Вескера, а теперь вот оно вернулось из-за «Триселл», о которой спрашивал Леон. Его разборки, конечно, вроде бы как закончилось, но, может, стоило сразу же рассказать ему про Африку и всё остальное? Джилл смотрела в его сторону в некотором смятении и впервые не знала, что правильно, а что нет. Когда-то Крис пытался привести её в чувства и тряс за плечи, смотрел в глаза и в свойственной манере твердил: «Забудь это всё дерьмо, ты поняла?! Не было этого и точка!» Тогда она хотела ему поверить и, кажется, смогла, но что, если он ошибся? Что, если то, о чём ей хотелось забыть, как-то всплывет и станет известно Леону? Будет ли он смотреть на неё так же, как сейчас? Или его это ранит сильнее, чем какой-то «Рыжий» с гранатой? Совершенно потерявшись в странном потоке нахлынувших мыслей и чувств, Джилл протянула руку и осторожно коснулась локтя Леона, провела пальцами по твёрдым выступающим мышцам, ненадолго задержала их у запястья, ощущая ровный пульс, и легонько сжала его крепкую тёплую ладонь. Этим вечером думать о чём-то ещё было уже поздно, она придвинулась к Леону чуть ближе и закрыла глаза. Когда сон уже почти овладел ей, Джилл вдруг ощутила ту же крепкую руку на своём животе. Кажется, Леон повернулся на бок и обнял её, не то каким-то образом ощутив, что нужен ей, не то нуждаясь в ней не меньше. Джилл приложила к его руке свою и наконец-то расслабилась.