Глава 14

Нью-Йорк, Ноябрь 2011 года Последняя неделя октября прошла спокойно и тихо, особенно для Леона, привыкшего по одному звонку куда-то срываться в любое время суток и оперативно решать какие-нибудь вопросы. За последнюю операцию его, конечно, только хвалили, ведь он спас министра и помог предотвратить распространение опасных лекарств, правда, он собой доволен не был. Рыжий от него убежал, да и во второй клинике, на звонки в которую никто не отвечал, дела обстояли очень скверно. Удалось спасти лишь уборщицу, отбивавшуюся в подсобке от заражённых ведром и шваброй, парочку перепуганных девчонок, прятавшихся в шкафе, и одного парня, успевшего разбить окно, вылезти и вцепиться в пожарную лестницу. Людей, которым повезло меньше, было жалко. Откуда на складе взялась опасная продукция, установить не удалось, куда делся Рыжий — тоже. Всё, как и обычно, началось и закончилось, оставив после себя некоторую туманность. В этот раз, правда, Леон был не где-то в гостинице, где глушил горькие чувства и воспоминания при помощи очередной бутылки, а находился дома. Это даже звучало по-другому, непривычно и вместе с тем завораживающе. В первые дни он по большей части спал или же лежал на диване и смотрел телевизор. Сил после всего почти не осталось, но и хандре не удавалось его захватить. У этого была всего одна причина и звали её Джилл. Это к ней он хотел вернуться, несмотря на своё состояние. Хотел просто переступить порог их квартиры и только тогда расслабиться, оставив всё прочее за дверью. Джилл окружила его вниманием и заботой, но не теми, какими обычно беспокойные и крайне чувствительные девушки окружают дорогих им парней. Джилл не бегала за ним с пледом или тапками, чтобы не замёрз, не охала, когда смотрела на его раны, не говорила перед уходом, где там и что у них в холодильнике, а вернувшись, не пыталась проверить, всё ли он правильно сделал и не нуждается ли в чём-то ещё. Она просто была рядом, делала ему перевязки, по утрам тихо вставала и немного возилась на кухне, оставляла кофе, тосты, бутерброды, какие-нибудь простенькие блюда в кастрюле или сковороде, а по вечерам лишь принимала душ и иногда сразу забиралась в постель. Пару раз Леону удавалось поймать её утром в дверях и развернуть к себе. В такие минуты она выглядела особенно соблазнительной. Собранная, в форменных ботинках, в обтягивающих джинсах, футболке и куртке. Естественная, смелая, притягательная девушка, а не очередная беспомощная утончённая дама, лишённая за прекрасной оболочкой души. — Эй… Джилл улыбалась, когда он прижимал её к двери и целовал то в губы, то в шею. — …я так опоздаю. Её глаза светились, и это радовало Леона больше, чем поднимающееся над горизонтом солнце. — Да ладно, неужели Пирс тебя не прикроет? — спрашивал он, не желая выпускать её из объятий. — Он же добрый парень. — Мне кажется, я уже злоупотребляю его добротой. — Хорошо, тогда захвати ему сахарные печеньки… ну, или на ужин позови… я буду рад пожать ему руку. Если в первый раз ей удалось улизнуть, то во второй он набрался сил и был настойчивее. Сминал её губы с большим наслаждением, легонько поглаживал спину, целовал в шею, в самую чувствительную точку, где бьётся пульс. Джилл прикрывала глаза от наслаждения, и он чувствовал, как она немного дрожит, когда прикусывал мочку её уха. — Леон, ты… сейчас… очень рискуешь, — еле дыша, сказала она. — Я готов рискнуть, — ответил он, — а ты? Джилл открыла глаза и, не говоря больше ни слова, взяла его руку, направила под ткань джинсов и потянулась к губам. Леон целовал её и поглаживал там, где она ощущала удовольствие больше всего. Он не привык, чтобы о нём кто-то заботился, доверял, не навязывался и при этом был добр. Джилл не в первый раз его удивляла, и это только усиливало его чувства. Через какие-то минуты он приспускал её джинсы с бельём и разворачивал спиной к себе. Джилл издала сладостный стон, когда он медленно и глубоко вошёл в неё, придерживая рукой за талию, чтобы не упала. Наверное, было странно вдруг поддаться пробудившемуся желанию у двери, но они, как люди, привыкшие к тому, что завтра может не наступить, уже не думали ни о чём и наслаждались тем, что есть. — Наглец… — немногим погодя сказала Джилл, прижимаясь раскрасневшейся щекой к двери. — То есть… тебе не зашло? — поинтересовался Леон, на что она только лукаво улыбнулась и стала поправлять одежду. На службу Джилл отправилась на час позже и, судя по хорошему настроению, сохранившемуся к вечеру, как-то там выкрутилась. Впрочем, она редко на что-то жаловалась, разве что иногда ворчала из-за Криса, порой преследовавшего их с Пирсом, как строгий отец двух непослушных детей. В её отсутствие Леон развлекал себя чем мог — отдыхал, подтягивался на турнике, установленном в коридоре, выходил на прогулки, — и, конечно, тоже внёс некоторую лепту в обустройство их квартиры. К примеру, он заметил, что Джилл перевезла или же приобрела всё самое необходимое и создающее уют: коврики, шторы, посуду, полотенца, постельное бельё, разные пледы и некоторую технику для зала и кухни. Но он почему-то не заметил среди всего этого излишеств. Та же парочка тренажёров, стоящих в зале, имела на себе поблёкшие эмблемы АПБТ, а значит, их она, скорее всего, заполучила от какого-нибудь добренького начальника склада, которого удалось уговорить отдать или же продать залежавшийся неиспользуемый товар, или же ей всё это тупо «подогнал» Крис, который — как вдруг оказалось! — иногда тоже бывает добрым и заботливым другом. Вот уж кто, а если капитан Редфилд зайдёт на склад и скажет, что ему нужна беговая дорожка, вряд ли хоть у кого-то хватит смелости спросить, куда он собрался её ставить — в тренажёрный зал, к себе в кабинет или же в квартиру к сестре. Поднабравшись сил, Леон немного подумал и решил, что после всего дерьма, что ему пришлось перенести, всякие удобства и излишества он уж точно заслужил. Не было, конечно, понятно, почему Джилл всё время скромничала — может, она на что-то копила средства или же у неё имелись какие-то правила, типа сильно не тратиться или не привязываться к месту, — но это было её дело. Стоило ей в очередной день уйти, как Леон открыл ноутбук, взял телефон и, полазив на разных сайтах, сделал несколько звонков. Через какие-то дни в их зале стоял плоский телевизор с большим экраном, на полу лежал очень мягкий ковёр, по которому приятно было ходить босиком, на тумбочке стояли приставки, а на стенах коридора, кухни, спальни и зала появились репродукции тех картин, которыми Джилл предлагала полюбоваться ещё в Сан-Франциско. — М-м… ты меня провоцируешь, — насмотревшись на всё это, говорила она, стоя на ковре и снимая футболку. — Я? Тебя? На что же это? — хитро спрашивал Леон, сидя на диване и наблюдая, как следом за футболкой она расстегивает штаны и оставляет их на полу, приближаясь к нему. Чуть позже они занимались любовью на этом самом новом мягком ковре, а в квартире разливалась музыка из новеньких колонок, установленных во всех комнатах. Ещё чуть позже Джилл улыбалась, лёжа рядом и поглаживая пальчиком его предплечье, на котором теперь остался очередной алый след после ранения. — Если бы я знал, что тебя так обновки порадуют, я бы и для балкона что-нибудь приобрёл, — криво улыбаясь, сказал Леон. — Ты смутьян, — усмехнувшись, упрекнула его Джилл и легонько тыкнула пальчиком в плечо. — Я — смутьян? Это не я, между прочим, с порога начал… Минуты их покоя нарушил вибрирующий неподалёку телефон, и Леону нехотя пришлось подняться, чтобы подобрать его с тумбочки и выключить музыку. — Ингрид, вот интересно, если бы я в гробу лежал, ты бы подошла сказать: «Хватит прохлаждаться, дела ждут»? — вместо приветствия спросил он. — Но ты же вроде не в гробу, — резонно заметила Ханниган. — И потом, Рыжего твоего засекли, надо бы проверить, там ли он, а если нет, что именно он там делал. Координаты я тебе скинула. — Понял. Леон повернулся к Джилл и увидел, что улыбка на её губах тоже угасла. — Я постараюсь не задерживаться надолго, — присев рядом, сказал он и провёл пальцами по её нежной щеке, на которой всё ещё сохранился румянец. — Лучше постарайся быть осторожнее, а я подожду сколько будет нужно, — приподнявшись, сказала она и потянулась к нему. Леон снова сминал её мягкие губы, от которых трудно было оторваться. Губы, без слов говорившие ему самое важное. — Ты и соскучиться не успеешь, — после поцелуя произнёс он и пошёл собираться в дорогу. Координаты вели к соседнему штату, и по пути он снова вспоминал о двух несчастных клиниках, о коробках с логотипами «Триселл» и о том самом складе, к которому ехал ещё пару недель назад. Тогда ведь он спас министра, расправился с заражёнными и хотел выяснить, откуда взялась коробка со странными лекарствами. На месте никто ничего не мог объяснить, но, видя его удостоверение и данные на экране телефона, сотрудники пытались ему помочь и проверяли всё по своим базам. Один из них нашёл документы на некую продукцию, прибывшую недавно, и сказал, что им надо ещё пройти до того здания, где она размещена. Вот там их и ждала засада… Сотрудник погиб, едва только открыл дверь, а Леон успел спрятаться за ближайший погрузчик и достал оружие. Некие вооружённые люди находились внутри и руководил ими мистер Рыжий, как он окрестил их главаря про себя. Вернее, он сперва перебил этих недалёких вооружённых людей, а уже потом столкнулся с их крепким главарём. — Ты ещё что за хрен? — спросил тот, достав нож. — Не поверишь, у меня тот же вопрос, — ответил ему Леон, достав боевой томагавк. В отличие от своих людей, мистер Рыжий был опытным бойцом — это сразу стало понятно в схватке. Какие-то удары он отбивал, от каких-то уклонялся или пытался парировать. Вот только Рыжий оказался подлым типом: едва только упал, как понял, что лишился преимущества и достал гранату… Леон надолго запомнил этот его презрительный взгляд, тёмно-рыжие волосы с длинной чёлкой, уложенной на правую сторону, и, конечно же, шрамы на щеке. Это Рыжий ударил его ножом по предплечью и, похоже, возликовал, думая, что победил. Именно ликование его и подвело — стоило на мгновение усмехнуться, как Леон с разворота дал ему ногой по лицу, а с другого удара уложил на пол. Такого типа несложно было запомнить, особенно когда сперва он пытался предложить честный бой вместе глупой перестрелки, а потом сам же поступил низко и сбежал как бешеная собака, получившая под зад. «Теперь-то тебя куда понесло, ушлёпок?» — думал Леон, крутя руль. Возможно, Рыжий работал на то, что осталось от «Триселл», раз был причастен к распространению тех коробок с их логотипом, а возможно, он работал на кого-то, кто заполучил остатки их продукции. Сам он вряд ли чем-то руководил, опыт подсказывал Леону, что такие неуравновешенные люди способны только исполнять чьи-то приказы, а не наоборот. Новым местом, где видели Рыжего, в этот раз оказалась не клиника, а обычная больница, куда он заходил, чтобы кого-то проведать. Леон нашёл его по видеозаписям с камер, нашёл, как он куда-то шёл, но не установил куда. Ещё немного покопавшись и порасспрашивав персонал, удалось выяснить, что из больницы в тот же день пропали образцы крови — кому-то пришлось приходить и пересдавать. А ещё позже выяснилось, что несколько человек так и не пришли в больницу и тоже пропали. — Похоже, наш Рыжий продолжает что-то мутить, — хмуро говорил Ханниган Леон. — Похоже на то, — соглашалась она, — но у нас больше нет на него ничего. Ни следов, ни другой информации. Что бы он ни задумал, придётся подождать. — Как обычно. — Не ворчи, я дам тебе знать, если разведка или аналитики что-то обнаружат. — Ох уж мне это «если»… Ладно, до связи. С этим своим недобрым настроением Леон снова поехал в Нью-Йорк. Как-никак только там существовало место, где он мог выдохнуть и расслабиться.

***

Новый месяц показался Джилл чудесным, несмотря на разные выезды и выматывающие тренировки. Иногда она возвращалась домой без сил, принимала лишь душ и засыпала с улыбкой, ощущая руку того, кто её обнимает, но это того стоило. Леон одним своим присутствием заполнил прежнюю пустоту, царившую в новой просторной квартире, и прогнал тоску, окутавшую её сердце. Свободные вечера, когда ей удавалось прийти пораньше, они проводили вместе, сидя на диване и смотря телевизор как обыкновенные люди или играя в приставку, или выходя на прогулки. Рядом с Леоном время летело незаметно, и благодаря ему же Джилл порой совершала такое, чего обычно себе не позволяла: то опаздывала, то улыбалась без причины, то о чём-нибудь мечтала, не замечая ничьи взгляды. Правда, другие стали всё чаще обращать на неё внимание. — Хорошо выглядишь, Джилл, — подметил как-то Филипс, вызвав у неё улыбку. — Завидую твоему парню… — Ты опоздала из-за пробок, — подметил следом за ним Пирс, теперь знавший куда больше других. — Да, из-за них проклятых, — подтвердила Джилл, доставая из рюкзака контейнер с аппетитными сочными рогаликами, которые она готовила накануне и посыпала сахарной пудрой. — Да ты светишься, — с улыбкой подметила Ребекка, утянув её за локоть с собой на обед. — Это как-то связано с ним, да? С твоим загадочным парнем? — Не как-то, а напрямую, — подтвердила довольная Джилл. — Мы съехались… — О-о, всё понятно. Завидую тебе немного. Дошло до того, что даже Крис зашёл с ней в лифт и вдруг нажал на красную кнопку, остановив тем самым кабину между этажей. — Ты, говорят, съехалась с этим своим… парнем, — как-то слишком спокойно заметил он, видимо, приложив все силы, чтобы опять не назвать того понторезом или ещё кем. — Дожили, — подметила Джилл, вынужденная вернуться в реальность, и прижалась спиной к противоположной стене. — Капитан Редфилд стал собирать слухи… — Так значит, правду говорят, да? — Допустим, и что? Крис немного помедлил с ответом — видно, и так долго собирался с мыслями. — А не рановато ли? Ты вроде раньше ни с кем ещё не съезжалась, — подметил он, — а тут вдруг так быстро… — Ну да, раньше я лишь тусила с малознакомыми типами… с одним мы даже путешествовали и невинно спали бок о бок в разных местах, — съязвила она. — Господи, как же он храпел… я иногда жалела, что у меня не было подушки прикончить этот трактор, способный выдать наше местоположение. — Так, ты стрелки-то не переводи! — возмутился смутившийся Крис. — И ничего я не храпел, так… отдыхал немного. Джилл тяжко вздохнула, чувствуя, что с таким упрямцем они ни до чего не договорятся, если он так и будет тянуть время. — Ты вот что этим всем сказать-то хотел? — спросила она. — Ты в нём уверена? — серьёзно спросил Крис. — Уверена, — подтвердила Джилл, смотря ему в глаза. Он снова немного помедлил и наконец нажал на кнопку этажа. Лифт добрался до места, и двери открылись. Правда, едва Джилл вышла, как невольно замерла. — А меня с ним ты вообще планируешь познакомить или как? — вдруг спросил Крис, и она медленно повернулась. — Чего? — Я почти всех девчонок у ребят знаю, а твоего парня почему-то нет. Ты его от меня принципиально скрываешь? — Да нет, что ты, просто… не думала об этом, вот и всё. — А как же Пирс? Он твоего парня, как я понимаю, знает. — Так Пирс мой напарник, мы теперь часто проводим время вместе, а ты… В ту же минуту, как Крис стал хмуриться, Джилл пожалела, что она такая честная и неспособная иногда хорошенько приврать. — А я, значит, теперь никто, да? — стал заводиться Крис. — Командир, охреневший какой-то? Как, значит, дорожку ей подогнать или дать отгул, так мы друзья, а как с парнем познакомить, так мы уже не напарники и вообще чужие люди. Ты в следующий раз меня из списка контактов удалишь? Или уж сразу пошлёшь на… — Да познакомлю я тебя с ним, чего ты сразу беситься-то начал?! — возмутилась Джилл. — Да потому что ты подрываешь мой авторитет! — тоже возмутился он. — Да и вообще хрен с ним, с авторитетом, ладно бы мы работали вместе год или два, но мы-то с тобой столько всего повидали и пережили, а ты… — Сказала же, познакомлю, — сердито повторила она. — Что ещё ты хочешь услышать? — Когда познакомишь? — Когда время придёт. — То есть никогда, да? — Да, Господи… Смотри! Разозлившись насколько, что сейчас бы заражённых убивала голыми руками, Джилл достала телефон и набрала номер Леона. — Любимый, тут такое дело… — приложив устройство к уху, начала было она, но он перебил: — Уже страшно, особенно тон такой… доброжелательный. — Да нормальный тон, просто… забегалась немного, забей, — попросила Джилл. — Тут, в общем… м-м… мой командир, он… он очень хочет с тобой познакомиться, — прибавила она под взгляд Криса, в котором читалось большое сомнение, что её парень способен предстать перед ним. — Господи Боже, это где же я так накосячил? — театрально поразился Леон. — Это потому, что мусор вчера не вынес? Так там вроде полмешка ещё было. — Нет, что ты, это такая… дружеская встреча, — заверила Джилл. — Понимаешь, у нас так принято. Мы же все здесь как… одна большая дружная семья, а командир, он… как наш старший брат, добрый друг, мудрый наставник, почти отец родной. — А, ну если друг-брат-наставник-отец хочет познакомиться, то как же ему отказать… — Так ты не против? — Нет, конечно, ты спроси этого… почти отца родного, когда он там в гости собрался, я хоть рубашку и брюки поглажу, ну и куплю нам что-нибудь выпить. Джилл ненадолго убрала телефон от уха и задала вопрос Крису. Он немного подумал и предложил встретиться на Рождество. Леон с той стороны заверил, что на Рождество действительно в самый раз, если, конечно, кому-нибудь не приспичит на такой праздник мир захватывать. После разговора с ним Джилл глубоко вздохнула и убрала телефон в карман, а Крис заулыбался, видимо, довольный от того, что его по-прежнему уважают и ценят, и легонько похлопал её по плечу. — Да не боись, не буду я этого твоего парня бить, может, руку ему пожму и только, — дружелюбно заверил он. — А с чего ты взял, что побьёшь моего парня? Может, это он тебя побьёт, если ты будешь себя плохо вести? — резонно спросила Джилл. Крис ненадолго застыл, видимо, обдумывая эту абсурдную мысль — чтобы его, бесстрашного капитана Редфилда, побил какой-то там понторез? — и улыбнулся шире. — Ну ты шутница, конечно. Ладно, хоро… Погоди, а как его зовут? — Кого? — Парня твоего. — А, так… э-э… Скотт. Скотт его зовут. — Хорошо, передавай вечером Скотту от меня привет. И хорошего дня! — Передам! И тебе хорошего дня, — пожелала Джилл и покачала за его спиной головой. Впервые ей захотелось, чтобы на праздник у них был куда-нибудь выезд, даже если впустую, но желательно, чтобы на один или два дня, ведь в этом случае ей не придётся беспокоиться и убирать со стола все колото-режущие предметы.