ambivalence

Шерри была уверена, что с этим парнем будут проблемы. Она наблюдала за ним не так давно, но та частичка Джейка Мюллера, которая была для неё открыта, говорила о том, что он не любит людей ровно в той же степени, в которой обожает деньги. Он не верил в ценность своей крови, в то, что она пришла за ним, предлагая защиту, лишь бы он — такой ценный мальчик! — не пострадал. Он даже не представлял, как чертовски необходим миру. Джейк — наследие не самого хорошего человека, но, к счастью, он не копирует никого, а живёт так, как живётся. В его бедной, полуодинокой жизни на самом деле заключалась настоящая свобода — выбирать, где быть, с кем общаться и как распоряжаться своей судьбой. Шерри ему сочувствовала. То, что на него вышли спустя столько лет, означало лишь одно: пути назад нет и не будет. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло тогда, — тихо проронила Биркин, устало облокачиваясь на стену у камина. Джейк, скрючившись рядом в три погибели, усердно утрамбовывал поленья в топку и с матами пытался заставить свою зажигалку изрыгнуть такое необходимое сейчас пламя. Со всех сторон они были окружены метелью, связь не ловила и помощь ждать не приходилось, пока не наступит хоть относительное затишье. Они проведут в этой охотничьей хижине, которую обнаружили почти чудом в суматохе и буре, одну ночь или две, наедине и без пропитания; зато вокруг никаких джаво — оба могут немного перевести дух. — О чём ты? Кстати, Супердевочка, может, ты не только регенерируешь, но и огонь призываешь? Было бы полезно, — его чуть хриплый голос сочился усталостью и раздражением; он явно не был настроен на диалог, но Шерри не отступила: — Когда ты вколол себе опаснейший вирус, который получил под видом боевого стимулятора. Как ты вообще не побоялся принимать что-то в шприце от неизвестных спонсоров? Уголок его нижней губы нервно дернулся. Джейк бросил попытки с зажигалкой, повернувшись к ней лицом. В полутьме, в свете одной-единственной масляной лампы, Супердевочка в своей серой куртке на меху выглядела как нахохлившийся на морозе воробей-альбинос. Подумать только: пару часов назад, когда они потерпели крушение, в её тощей спинке торчал раскалённый осколок металла, наверняка пробивший позвонки и внутренние органы, но сейчас о ранении напоминала лишь дыра в утепленной ткани. Ей ли говорить о везении? Да, конечно, Шерри приоткрыла завесу тайны, рассказав в двух словах о своём отце-учёном и собственном купированном заражении, но факт оставался фактом. Впрочем, она могла таким и не делиться — теперь Мюллер словно обязан был проявить открытость в ответ, а такое он не очень любил. — Что ты хочешь услышать? Не знаю я… Дали — взял. Не то чтобы я нуждался в каких-то сверхсилах, но приятно было бы припасти ещё один козырь в рукаве, на моей-то неблагодарной работе. Джейк не должен был оправдываться, будто нашкодивший ребёнок, но именно так он себя и ощутил под прицелом её больших серо-голубых глаз. Шерри смотрела упрямо, въедливо, раздражающе открыто, так, как даже родная мать на него не смотрела. В глазах у той всегда была усталость и блеск, как у полудохлой рыбы — болезненный и невзрачный, будто хворь разъедала её мозг и она уже не понимала, что происходит. Собственно, так и было. Но не считая её, Шерри оказалась второй женщиной, которой в целом — почему-то — было не всё равно, что с ним произойдёт. Сколько они знакомы? День? Два? С ума сойти — ничтожно мало. И одновременно довольно много. Люди в его жизни обычно не задерживались даже на покурить и уж точно не смотрели на него с чем-то, похожим на ласку. — Получишь 50 миллионов долларов — и можешь забыть о такой работе. Просто… жить, — закончила она шёпотом. Джейк едва удержался от смеха. Прищурил голубые глаза, озадаченный, даже, если так можно выразиться, позабавленный: — Ты сама-то в это веришь? Готов поставить свою задницу на то, что твоё начальство знает о твоих «способностях», Супердевочка, и ты явно не вылезаешь из подвалов правительственных лабораторий. Быть уникальным — это не здорово, если об этом знают не те люди. — По-твоему, стоит губить себя так же, как губят себя остальные? Джейк, ты даже не представляешь, на что на самом деле способна твоя кровь. Неужели спасение этого несчастного мира ничего для тебя не значит? — в запале, она привстала на коленях, но даже так не смогла смотреть на сидевшего на подстилке Мюллера сверху вниз. Ей хотелось подойти ближе и встряхнуть его, да так сильно, чтобы мозги встали на место. Хотелось взять и запереть его где-нибудь, где ему не причинят вреда. Где даже он сам ничего себе не сделает. Шерри пугало то, что Джейк Мюллер казался слишком безбашенным и независимым — а значит, уже много понимал о мире и сделал о нём свои выводы. Она прочитала в его глазах: «Мне плевать», а сам парень произнёс, на удивление чётко и терпеливо, словно сам обдумывал эти мысли (вместе с запланированным побегом на крайний случай) не один раз: — Не я этот зомби апокалипсис создавал — не мне его и пресекать. Впрочем, я уже согласился — за больши-ие деньги, и если я их не получу, обещаю, Супердевочка, вы не выдавите из меня и каплю крови. Я не шучу. Симмонс сказал Шерри, вместе с информацией о местонахождении Мюллера, ещё и то, что при сопротивлении этого молодого человека нужно будет убедить любыми способами. Он нужен ему живым. Если он — цена спасения мира, будет ли справедливо даже не узнать его мнение?.. — Ты получишь деньги, — выдавила она как можно более уверенно. И мысленно одернула себя за то, что вообще начала этот разговор. Ему на самом деле ни черта не повезло, ровно как и ей. Джейк Мюллер пройдёт те же круги ада в лаборатории, пока из него не сделают вакцину — и ему повезёт, если у учёных это получится быстро. И тогда у мира появится шанс. Шерри эгоистично желала увидеть счастливых, свободных от порабощения вируса людей. Надеялась, что хоть одна сказка со счастливым концом была пророческой. Она протянула к парню руку, забирая из его ладони несчастную зажигалку, и принялась выбивать из неё искры. Спустя минуту потуг у неё вышло. Скромный огонёк перекинулся из смятых газет на чуть сырые поленья, удерживаясь изо всех сил. Оба, не моргая, наблюдали за тем, как пламя лижет дерево. Вирус сейчас распространяется по миру также: кто-то важный подносит источник к беззащитным бумажкам и те сгорают, оставляя после себя лишь пепел. В Эдонии трупы заражённых не сжигают — они, сдохшие, прекрасно рассыпаются сами. Оборот биооружия уже поставлен на поток — и Шерри боязно, что вдруг они опоздали. Вдруг ещё неделя-две — и спасать будет некого. И Джейк Мюллер останется в мире один — и порадуется тому, что тупые люди сами себя уничтожили. Она такая сука. Как она могла так нагло врать? Всего пинта крови и ты свободен, конечно же… «Прости, Джейк.» Ярко-голубые глаза в непонимании сощурились. Джейк, на удивление осторожно, увёл её руку от своего лица — Шерри и не заметила, как потянулась к нему за прикосновением. Нежно, едва уловимо погладила шрамированную щёку, слегка царапнувшую её пальцы щетиной; хотела бы она быть не человеком подневольным, а кем-то повыше, чтобы не манипулировать людьми, а просто, мать его, позволить им жить свою жизнь, какой бы та ни была. В этом ли не счастье? Впрочем, не Шерри о таком судить: всё детство и юность она провела в лаборатории родителей, а потом — правительства. Её растили, как существо в пробирке — должное исполнить свою функцию. Ей, без преувеличения, понравился Джейк Мюллер. Не с первого взгляда. Но со второго. Он не обязан был защищать её, был волен не идти с ней, он должен быть убить её и сбежать, пока не поздно, но вот он здесь — подающий ей руку, уводящий с линии огня, спасающий, хотя это, вообще-то, только её обязанность. Она прикоснулась к нему несдержанно, не контролируя себя — впервые позволила себе подобную вольность. Прикоснулась словно к святыне. Человек, могущий спасти их гниющий мир. Жертва, не осознающая своей настоящей роли... Мюллер, отпуская её руку и качая головой, лишь бесновато ухмыльнулся. — Я не такой, как ты могла подумать, женщина. Мы слишком мало знакомы, чтобы греть друг друга этой холодной ночью. У неё заслезились глаза. — Ну ты и дурак.