Глава 3

      

***

Рецепт от доктора Синнера был лаконичным, и клеймо врачебной печати въедалось в бланк, как приговор. Ингибитор обратного захвата серотонина, мягкий транквилизатор. — Стартовая схема, — сказал он, ставя на бланке подпись два дня назад. Теперь Одри выходила из университета, отсидев лекцию по философии в исполнении профессора Тейт, и куталась в осеннее пальто. Предвкушение смешивалось с тревогой. Она не знала, будет ли принимать назначенные таблетки, но в аптеку всё же зашла. Фармацевт скользнула по её лицу равнодушным взглядом, и Одри вдруг задумалась: а сколько было таких, как она? Тех, кому профессор уделил особенное внимание? «Почему тебя вообще это беспокоит?», мрачно подумала она, швыряя две картонные коробочки в сумку. Синнер не волновал её. Только зачёт, который приближался с неумолимой скоростью. Время было равнодушно к ячейке с лаконичной надписью «неуд» в электронном журнале. Впрочем, если её отчислят за неуплату, никакая успеваемость больше не будет иметь значения. Одри споткнулась об эту мысль, обожглась её простотой, и внутренности скрутило тревогой ещё сильнее, чем раньше. Отчисления она не хотела. Одри не до конца понимала, для чего нужен этот диплом, но ей придавала уверенности мысль о том, что однажды она станет чем-то большим, чем просто красивой мордашкой. Почему-то ей не нравилось признаваться в этом подругам. Перед Рут она делала вид, что ей совершенно плевать, снижая градус серьёзности. Так было проще — от неё, как минимум, ничего особенного не ожидали. Начинал накрапывать мелкий дождь. Одри двинулась к станции метро, размышляя, не лучше ли вызвать такси. Телефон провибрировал сообщением от банка с настойчивым напоминанием об оплате, и Одри отбросила эту идею. Если всё, что говорил Адам, правда… Сегодня её ждет первая смена в «Лунном цветке» и наличный расчёт по окончании короткого унижения. Одри спустилась в метро. Телефон опять завибрировал, в этот раз настойчивее, звонком. Рут. Одри удивлённо вздёрнула брови, зажала зелёную кнопку и приложила динамик к уху. Последнее время они мало общались. — Алло. — Ты куда убежала? Я хотела сказать, — её голос звучал расслабленно, сквозь помехи слышался гул толпы, — что мы с Джин решили остаться в библиотеке, чтобы подготовиться к зачёту. Подумала, тебе бы это было полезно. — Я еду на работу, — сказала Одри. — Правда? Ты мне ничего не рассказывала, — голос Рут стал встревоженным, и эта перемена согрела душу. Было приятно чувствовать, что их связь не иссякла. — Кем ты работаешь? — Нечего рассказывать, — хмыкнула Одри. — Официанткой. Вокруг медленно собирались люди, ожидающие вагона, и Одри отключилась, сославшись на шум. Она ощутила укол стыда. Конечно, следовало пойти в библиотеку и попытаться вникнуть в предмет, игнорируя язвительные комментарии Джин. Но не сегодня. Клуб встретил обманчивой тишиной. Надпись «Лунный цветок» сверкала неоном, хотя сквозь тяжёлые тучи ещё пробивался солнечный свет. Внутри бармен в бархатной жилетке лениво натирал бокалы, юркие уборщицы намывали и без того сияющие полы. Одри кивнула одной из них и невольно задержала взгляд на сцене. Кулисы цвета индиго были тяжёлыми, плотными, словно вовсе не поднимались. В высоте потолка терялись провода от аппаратуры. Одри сжала ремешок сумки так, что побелели костяшки. Сегодня ей предстояло изобразить на этой сцене нечто, достойное щедрой оплаты. Её первый визит прошёл как-то скомкано. Адам встретил Одри широкой улыбкой, затем передал в руки администратора — статной блондинки по имени Рэйчел — и ушёл, сославшись на неотложные дела. В тот день здесь всё было точно так же. Никаких шестов, прокуренных стриптизёрш с дерзким гортанным смехом. Тогда она поняла, что подвоха нет. В клубе Адама действительно происходило нечто… исключительное, хотя он и умолчал о том, что оголяться всё же придётся. Карты раскрыла бескомпромиссная Рэйчел. Предчувствие денег на тот момент всецело завладело сознанием Одри, поэтому она всё-таки согласилась попробовать. Теперь же уверенности заметно убавилось. Впрочем, повернуть назад было поздно. Рэйчел уже заметила её и прохладно поздоровалась, исчезая в полумраке коридора. Одри прошла в гримёрку и приветливо кивнула двум утончённым девушкам, которые уже завершали приготовления. Сара и Кейт. Они помогали Одри поставить номер, хотя двух репетиций, но её мнению, не могло быть достаточно. Но Рэйчел это не волновало. — По тебе видно, что ты справишься, — говорила она, и прохладный взгляд скользил по лицу Одри, как вода по стеклу. — Здесь не Королевский Театр. Расслабься. Одри сняла пальто и осталась в коротком платье с белым воротничком. Её наряд перекликался с тем, что предстояло надеть на сцену. Одежда уже висела на плечиках длинной напольной вешалки среди костюмов остальных девушек. Короткая белая рубашка, открывающая пупок, миниатюрный галстук и серая мини-юбка, едва прикрывающая ягодицы. Никаких трусиков и бюстгальтера, только туфли с длиннющей шпилькой. Одри быстро переоделась. — Я пойду первая, потом вы с Кейт, — сказала Сара, собирая пепельные волосы в высокий пучок. Сегодня она была строгой учительницей в очках с блестящей роговой оправой. — Посверкаю жопой перед этими двоечниками и домой. Одри улыбнулась и невольно представила Синнера, медленно расстёгивающего пуговицы рубашки. Сначала стало смешно, затем страшно. Зрелище показалось бы ей любопытным, даже… Нет. В таком контексте она точно не собиралась его представлять, хотя… Что-то в этих фантазиях неумолимо влекло, пуская по телу слабую дрожь. Одри из любопытства позволила мозгу достроить ассоциативный ряд до конца. Прошло около часа, прежде чем зал набился людьми. Одри осторожно высунулась в коридор и обвела взглядом толпу, убеждаясь, что публика здесь такая, как она себе представляла. На одежде было не разобрать логотипов брендов, но безупречная посадка и свойства тканей намекали на баснословные суммы. Бриллиантовые запонки, часы с алмазной крошкой, туфли из кожи. Здесь были только мужчины, как она и рассчитывала, хотя за дальним столиком, кажется, сидела и женщина с мундштуком. Официанты разносили еду и напитки. Помещение наполнилось голосами, звоном посуды, мягким джазом из скрытых динамиков. Когда Сара выскользнула на сцену, свет потускнел. Прожектор выхватил её фигуру, и к сцене обратились взгляды даже тех, кто не собирался смотреть. Одри отстранённо подумала, что, может, с шестом ей было бы даже проще. Никакого самообмана. Сара дёрнула резинку, и светлые волосы рассыпались по угловатым плечам. Большие карие глаза создавали порочный контраст с бледным, как лотос, лицом, отчего девушка походила на постер к какому-то аниме. Она нагнулась вперёд, сохраняя спину безупречно ровной, коснулась ладонями бёдер. Длинная лакированная указка порхала в её руках, как самурайская катана. Гримёрка тоже наполнилась голосами. Постепенно появлялись новые девушки, большинство из которых были Одри не знакомы, но никто не стремился исправить положение вещей. Одри ловила на себе короткие любопытные взгляды и отвечала той же монетой, не напрашиваясь на общение. Она знала, что не задержится здесь надолго. Нескольких смен хватит, чтобы оплатить семестр, а потом… Она что-то придумает. — Нам пора, — шепнула Кейт. Одри вздрогнула. От волнения руки дрожали, сердце билось под горлом, и тело казалось ватным, чужим. Чёртова дереализация. Это состояние на секунду вернуло её в лекционный зал, где под взглядом Синнера Одри испытывала нечто похожее. Образ профессора из воспоминаний казался безукоризненно строгим. «Зачем ты опять вспоминаешь его?», одёрнула себя Одри и поспешила к зеркалу, чтобы подкрасить губы. На Кейт был почти аналогичный костюм студентки с разницей в пару деталей. Одри оставила волосы распущенными, предполагая, что будет краснеть от стыда, Кейт же заплела тёмные пряди в две тоненькие косички. Она краснеть явно не собиралась. По задумке их танец сочетался с выступлением Сары. Они вышли на сцену, игриво двигая бёдрами, и Сара эротично нагнулась, прикладываясь длинной указкой к ягодицам сначала Кейт, затем Одри. По залу прокатился одобрительный шум. Сара немного изменила изначальную программу. Она поддела указкой юбку Одри, оголяя ягодицы, затем легко ударила под колени, вынуждая опуститься в провокационную позу. Уши зажгло, как она и предсказывала. Одри подчинилась манёвру девушки и послушно упёрлась коленями в холодное дерево. Затем то же самое сделала Кейт. Когда Сара ушла со сцены, Одри почувствовала себя увереннее. «Скоро всё кончится». Кейт вилась вокруг неё, юбка вздёрнулась вверх, и теперь взору публики предстало всё, что она скрывала. По задумке Одри должна была играть скромность — Рэйчел, взяв на себя роль постановщика, рассудила, что у неё это получится наиболее натурально. Поэтому теперь она делано опустила глаза, кусая губу, когда Рэйчел дёрнула её за талию и запустила руку под ткань рубашки. Девушка имитировала страсть, но почти не касалась груди по-настоящему. У них завязалась шуточная борьба, репетировать которую было особенно весело. Кейт делала вид, что хочет стянуть с Одри юбку, а та уворачивалась, будто пыталась сохранить воображаемую честь. Когда всё закончилось, Одри рухнула на диван в гримёрке и прикрыла глаза. В ушах всё ещё звенели аплодисменты толпы. — Ты хорошо сыграла, — равнодушно сказала Рэйчел, выныривая из подсобного помещения. Сегодня она надела строгий брючный костюм. Вероятно, чтобы не сливаться с толпой танцовщиц, хотя ожидать можно было чего угодно. Одри не удивилась бы, выйди Рэйчел на сцену прямо со своей кипой бумаг, на ходу скидывая пиджак, разлинованный тонкими белыми полосами. — Спасибо, — пробормотала Одри, переводя дух. Рэйчел кивнула, глядя куда угодно, только не в лицо собеседницы. — И тебя заказали в приватную комнату, — как бы между прочим бросила она, сверяясь с циферблатом наручных часов. — Куда? — Одри округлила глаза. Приватные комнаты они точно не обсуждали. — Да успокойся ты, — женщина раздражённо взмахнула рукой, будто собиралась сжать плечо Одри и удержать на месте. Но Одри не двинулась, а Рэйчел просто поправила светлую прядь. — Ничего там не происходит такого. Потанцуешь, пофлиртуешь. За это очень хорошо платят. Рэйчел не дождалась ответа и достала смартфон, быстро ударила пальцами по экрану и ткнула устройство Одри в лицо. Окошко калькулятора демонстрировало сумму с несколькими нулями. Одри моргнула, затем ещё раз. Принципы боролись с предвкушением невиданной суммы, которая маячила слишком близко. Она могла бы закрыть весь семестр и больше не возвращаться сюда. Никогда. — Хорошо, но только один раз, — вздохнула Одри, быстро приглаживая волосы. Движения были рваными. Она словно боялась, что решимость исчезнет, и одновременно надеялась на это. Рэйчел взяла её за руку и вывела в коридор, не говоря ни слова. Затем кивнула в сторону одной из дверей, которая, как Одри думала, вела в подсобное помещение. Незнакомая девушка в костюме медсестры уже спешила в соседнюю комнату. Её расслабленный вид придал Одри сил. Она помялась около минуты, собираясь с мыслями и не решаясь войти. В руке завибрировал телефон. Одри механически открыла сообщение, отправленное с незнакомого номера. И застыла. «Не забудь, с таблетками тебе нельзя алкоголь и тем более ничего остального. М. Синнер». Сердце забилось, пуская по рёбрам вибрацию. Одри вернулась в гримёрку, чтобы спрятать телефон в сумку, затем снова вышла в коридор. На самом деле сейчас ей хотелось совсем не таблеток. Убитые рецепторы ожили, уловив знакомый химический запах, исходящий от шмыгающей носом Кейт. Рот наполнился слюной. Это была не физическая ломка, конечно, и Одри вполне могла продержаться… Просто не хотела. Воспоминание о белом порошке ощущалось пугающе ярким, приглушая происходящее в настоящем. Стирая и совесть, и страх. Чёртов Синнер словно читал её мысли. Словно знал, где она, но, конечно, это говорила в ней паранойя. Одри решительно распахнула дверь приватной комнаты и прошла внутрь. Небольшое помещение было залито розовым светом бесчисленных неоновых лент. В центре стоял шест, будто разделяя пространство на две половины. Настоящее и будущее. Реальность и сон. Одри скривилась. «Никаких шестов», клялся Адам. «Конечно. Это, наверное, пожарная лестница», подумала она, закрывая за собой дверь. На кожаном диване уже сидел посетитель. Мужчина был неприятным. Он заскользил по её телу липким взглядом, который тут же захотелось содрать с кожи ногтями. Одри включила мягкую музыку на проигрывателе и подошла к шесту. Раньше она видела подобное только в фильмах, но крутиться вокруг оказалось довольно легко. Движения выходили немного неловкими, что соответствовало образу скромной студентки. Она повернулась спиной, ягодицы скользнули по шесту, и холодный металл обжёг кожу. Затем Одри выгнулась, расстегнула парочку пуговиц, решив не спешить. Рэйчел не обозначила временные рамки, и это было одновременно плохо и хорошо. Мужчина следил за ней неотрывно. Он шумно дышал и иногда сглатывал, а пустые рыбьи глаза с редкой порослью рыжих ресниц по краям век производили… удручающее впечатление. Возбуждённый член оттягивал ткань штанов. Это простое открытие показалось Одри омерзительным и тревожным. — Иди на коленки, малыш, — хрипло сказал незнакомец, ударяя по колену ладонью. Одри замерла. Сесть ему на колени, коснуться его члена, пусть и скрытого под одеждой… Нет. Она и так позволила себе слишком многое. — Ты оглохла? — голос стал грубее, строже. Пустые глаза полыхнули звериным огнём. — Я сказал подошла. Одри прикусила губу. В этот момент всё стало неправильно реальным. Как же не вовремя. Она дёрнулась к выходу, намереваясь покинуть «Лунный цветок», забыть об оплате, об Адаме, о чёртовом Синнере. Пусть её отчисляют. Пусть делают, что угодно. В конце концов, это уже было слишком. Но едва рука сжала прохладную ручку, мужчина подлетел и с силой вывернул ей запястье. Кости жалобно хрустнули. Он оказался быстрее, сильнее… Ладонь, пахнущая табаком, зажала ей рот. Незнакомец потянул Одри к дивану, навалился всем весом, вдавливая в тёплую кожаную поверхность. Руки заскользили по её телу, забираясь под ткань так называемой рубашки, сжали грудь. — Не дёргайся, — потребовал незнакомец дрожащим от возбуждения голосом. Одри извивалась, пытаясь расцарапать ему лицо, но ногти только скользили по потной коже. Омерзительная смесь пота, парфюма и табака забивалась в нос. Капля влаги упала ей на лицо. Отвращение скрутилось в желудке, провоцируя рвотный позыв, и Одри сглотнула, а затем закричала. Звук вышел коротким и жалким. Словно связки оцепенели. Мужчина сжал её шею одной рукой, перекрывая доступ кислорода. Второй забрался под юбку, бесцеремонно раздвигая половые губы. Лишь когда толстые пальцы проникли внутрь, обжигая болью, Одри вышла из транса. Она дотянулась до мраморной пепельницы и с размаха заехала мужчине в висок. Раздался короткий звон. Он вскрикнул и сполз на ковёр, хватаясь за голову. Одри вскочила на ноги. Это был шанс. Она бросилась в коридор, не помня себя от страха. В голове пульсировало: быстрее. Дрожащие ноги предательски вязли, липли к холодному камню, как если бы Одри бежала по толще воды. Хотелось скинуть неудобные туфли на шпильке, но времени уже не было. Она выскочила из комнаты и налетела на мужчину в чёрном костюме, который как раз выходил из соседней двери. — Простите, — одними губами шепнула Одри, упираясь в его плечи руками и отталкиваясь от них чуть резче, чем было нужно. На секунду она потерялась в пространстве. Затем сглотнула, собираясь позвать охрану, но крик о помощи так и не прозвучал. Мужчина вопросительно вздёрнул брови. Это был Малек Синнер. — Сука, убью! — незнакомец из приватной комнаты уже спешил следом, прижимая ладонь к окровавленному виску. Он собирался схватить Одри за волосы, но Синнер неожиданно преградил ему путь. Под холодным взглядом незнакомец стушевался. — Отойди, — рыкнул он как-то вяло. Профессор не двинулся с места. Одри стояла за его спиной и не могла разглядеть лица, но ей почему-то показалось, что он усмехнулся. Насмешливо, холодно, как умел. Его фигура являла собой образец британской невозмутимости — руки в карманах, подбородок вызывающе вздёрнут, хотя оппонент превосходил его габаритами по меньшей мере в полтора раза. Мужчина напротив застыл, затем дёрнулся к Малеку, собираясь толкнуть. Тот сунул руку в карман и достал металлический значок с изображением короны. — Успокойтесь. Национальная полицейская служба, сэр, — сказал он. — За нападение на должностное лицо положено заключение под стражу. Вы знаете? Незнакомец тяжело задышал. Он размазывал кровь по лицу, и непонимающий взгляд метался с Одри на Малека. Девушка вжалась в стену, готовая вот-вот ринуться прочь. Ноги дрожали, к горлу подступали слёзы облегчения и стыда. Она мечтала, чтобы всё оказалось просто дурацким сном. Сейчас прозвенит будильник, сейчас Рут потреплет её по плечу. Но будильник всё не звенел, Рут всё не появлялась. Малек долго не шевелился. Затем спрятал значок в карман и обернулся. Его лицо оставалось спокойным. Словно они столкнулись в коридоре университета, а не в стриптиз-клубе. Одри отстранённо подумала о том, что Малек всё это время был в соседней комнате и… написал ей сообщение? Прямо во время танца её коллеги? И где он вообще нашёл номер? Не то, чтобы это действительно её волновало. Мозгу хотелось о чем-то думать — о чем-то отстранённым и глупом. — Забери вещи и выходи, — сухо сказал Синнер. В глазах мелькнуло что-то неразличимое. Ярость? Страх? Плевать. Одри быстро кивнула и нырнула в гримёрку, судорожно вдыхая воздух, пахнущий пудрой и кокаином. Она не стала тратить время на переодевание, просто накинула пальто и переобулась, затем схватила платье, утрамбовала в сумку. Кейт что-то говорила ей, но слова рассыпались на буквы, как лего. В висках пульсировала боль. Одри выскочила на воздух через выход для персонала. Мокрый ветер ударил в лицо. От перепада температур тут же перехватило дыхание. Она достала телефон, собираясь вызвать такси и скрыться из клуба, пока пострадавший не позвонил в полицию, или, что ещё хуже, Адаму. — В машину, Салливан. Живо. Синнер вышел через главный вход. На нём было безупречное чёрное пальто, аккуратно повязанный шарф и кожаные перчатки. Словно покидал не стрипклуб, а Кадоган-холл. Он кивнул в сторону чёрного «Рэндж Ровера», сверкающего чистотой, нажал кнопку сигнализации. После короткого звука Одри открыла переднюю дверь и рухнула на сидение, решив не задавать ненужных вопросов. Профессор выглядел хмурым. Или ей показалось — в полумраке салона тонкостей было не разобрать. Одри принюхалась. Пахло кожей и деревом, ничего постороннего. Никакого автопарфюма или машинного масла. Малек включил зажигание и молча выехал с парковки. Движения были плавными, взгляд напряжённо следил за дорогой, как если бы Одри здесь вовсе не было. Она и сама мечтала оказаться в любом другом месте. Ей было страшно представить, чем закончится этот проклятый день. Может, по дороге они собьют декана? Премьер-министра? Она бы не удивилась. — Готовы к зачёту, мисс Салливан? — наконец, спросил Синнер, бросая на Одри короткий взгляд. Несмотря на строгость в нём мелькнули искры веселья. Тон был прохладным, спокойным, будто ничего не случилось. — Скажите, а если у него сотрясение? На какую степень потянет? В полумраке глаза сверкнули. Он улыбнулся — мягко, почти игриво. Словно ему действительно было весело. Одри растерянно моргнула. Она всё ещё дрожала всем телом, но постепенно приходила в себя. Как будто его близость успокаивала, хотя, скажи ей кто-то об этом пару часов назад, она покрутила бы у виска. Было странно видеть его в этом месте. Странно сидеть с ним в машине, куда-то ехать. Словно две её жизни смешались, и в образовавшемся хаосе было уже непонятно, что правильно. — Средней тяжести, — тихо сказала Одри. Синнер кивнул. — Если докажет, что вы были под кайфом, что это даст? — он продолжил допрос с совершенно невозмутимым видом, словно они и правда находились в аудитории. Одри поёрзала. Она вдруг поняла, что на ней всё ещё нет белья. — Это отягчающее обстоятельство, профессор, — ответила она, опустив глаза. Затем тихо добавила: — Я не под кайфом. — Какое счастье, — сухо бросил Малек. Они помолчали. — Если заведут дело, пропуски станут последней вашей проблемой, — сказал он уже другим тоном, интимным, вкрадчивым. — Стриптиз, наркотики, пренебрежение дисциплиной… в учебной части долго думать не станут. И сейчас я в шаге от того, чтобы написать на вас докладную. Одри замерла, рассматривая собственные пальцы, сплетённые в замок на коленях. Это подчёркнутое «вас» казалось нелепым и одновременно будоражило. Фантазия расшалилась, подкидывая непристойные картины, но Одри быстро взяла себя в руки и помотала головой, чтобы видения рассеялись. Сексуализация. Банальная реакция на стресс. — Не боитесь, что в отместку я напишу на вас в комитет по этике? — усмехнулась она. — Посещение подобных мест порочит моральный облик преподавателя. Шок отступил, оставляя разум в странном оцепенении. Ей больше не было страшно, тревожно, стыдно. Только немного неловко, и она плотнее закуталась в пальто, чтобы не оставлять на виду лишнего дюйма кожи. Синнер искренне рассмеялся, снова бросив на Одри короткий взгляд. — Странно слышать это от девушки, которая сидит в машине преподавателя без белья, — заметил он с нескрываемым удовольствием. Одри покраснела. — Откуда вы… — Видел ваш перформанс, — произнёс Малек будто бы неохотно. — Кажется, вы чувствовали себя не в своей тарелке. Она промолчала. Представить, что профессор был там, в толпе гостей, когда она… Это было мучительно стыдно и вместе с тем неуловимо… приятно? Одри поспешила перевести тему. — Откуда у вас значок? — Бутафория, — небрежно ответил Малек. Пальцы на руле сжались. — Вам в общежитие? Одри помедлила с ответом. Видеть взволнованное лицо Рут… не хотелось. Она знала, что подруга ещё не спит, наверняка усердно готовится, пишет конспекты. Укол совести немного взбодрил. Одри решила, что обязательно почитает учебник, прежде чем лечь в постель. Но сначала, конечно, душ. — Да, — сказала она. Малек нахмурился. Ткнул в экран телефона и посмотрел на часы. — У вас разве нет комендантского часа? — спросил он. Одиннадцать тридцать. — Чёрт, — процедила Одри. — Меня не пустят. Остановите где вам будет удобно, я что-то придумаю. Малек невозмутимо кивнул. Они ехали знакомыми улицами, миновали центр, сияющий неоном и автомобильными фарами. Жизнь в мегаполисе бушевала круглые сутки. Одри достала телефон, написала короткое сообщение Лэйн. Та не спала. «Конечно, приезжай, Одри», — ответ пришёл быстро. Одри выглянула в окно и нахмурилась. Она думала, что Малек всё же подвезёт её к общежитию, как и планировал, но неожиданно маршрут изменился. Она следила за проплываюдими мимо домами, пыталась прочесть названия улиц. Вскоре Одри поняла, что окончательно запуталась. — Куда мы едем? — настороженно спросила она. Малек даже не посмотрел в её сторону. — Ко мне домой, — невозмутимо ответил он.