Глава 11

***

«Чёрт бы побрал эту Вики Уокер!» Одри захлестнула ядовитая злость. Вики взмахнула перед её лицом связкой ключей, отсекая пути к отступлению. «Когда ты умудрилась стащить ключи?» Этот вопрос не давал Одри покоя, пока Вики танцующей походкой продвигалась к кабинету доктора Синнера. Она обернулась через плечо, состроила дурацкую гримасу, надула губы. Одри хотелось хорошенько встряхнуть новоиспеченную подругу за плечи. Хотелось сказать: ты просто дура. Нас поймают, нас вышвырнут вон. — Мне кажется, это не лучшая идея, — протянула Одри, стараясь сохранить нейтральную интонацию. — Мы точно вляпаемся. — Да? — Вики искренне удивилась. — Ну почему же? Синнер уже давно дома, Колтон будет торчать в ординаторской до утра, если ничего не случится. И ничего не случится. Одри хотела возразить, но осеклась. «Что за стадный инстинкт? Ты можешь просто развернуться и пойти обратно в палату!» — убеждала себя она, прекрасно зная, что заведомо проиграла. Странное чувство удерживало её на месте, словно капкан, который ещё не сомкнулся, но уже похолодил кожу металлом. Помимо страха за себя Одри почувствовала страх и за Вики. Если Вики поймают и выгонят из лечебницы… Она останется одна. По сути, это всё равно был страх за себя. Одри расплачивалась за собственное малодушие и эгоизм — ни больше, ни меньше. — Мы быстро, — пообещала Вики, закатывая глаза, — я только пороюсь в его компе и сразу двинем отсюда. Хорошо? Белые стены коридора стали молчаливыми свидетелями этой затеи. Если кто-то мог услышать их шёпот — он уже слышал. Одри выбрала путь наименьшего сопротивления. Как и всегда. Она начинала ненавидеть себя за это. — Пороешься в его компе? Где хранятся карты пациентов? — Одри хмыкнула. — В лучшем случае нас просто выставят за дверь, а могут ведь ещё и вызвать полицию, да и Синнера по головке не погладят… — Всё-таки переживаешь за его головку? — Вики издевательски хихикнула. В её взгляде плескалось безрассудное веселье. Никакие санкции не могли её напугать, и Одри позавидовала этой живой непосредственности. Рядом с ней она чувствовала себя полумёртвой тенью настоящего человека. — Всё равно ты не знаешь пароль, — парировала Одри, заливаясь краской. Она всё же шагнула вперёд. Не хотелось показаться трусихой. Дурное предчувствие тяжёлой цепью легло между лёгкими, дышать стало сложно. Одри смотрела, как Вики поочередно суёт ключи в замочную скважину, отыскивая тот самый. Её движения были точными и спокойными. Совершенно не нервничала. Это напрягало ещё сильнее. Лёгкая паника, тремор, испарина на лбу — всё это было бы очень уместно. Вики же напоминала бездушную голограмму. «Да она просто чокнутая. И ты туда же», — со злостью подумала Одри, но всё же вошла вслед за Вики. В кабинете не горел свет. Темнота накрыла знакомые очертания: плотные шторы, кушетка, угол стола. Всё, как она помнила. Без Синнера это место стало всего лишь комнатой. Страх нехотя отступил. Вики потянулась к выключателю, но Одри успела перехватить её руку. — Не вздумай, — прошептала она, плотно закрывая за собой дверь. — Шевелись. Вики что-то пробормотала и двинулась к столу. Нажала на кнопку процессора. Тихий звук заполнил помещение — нейтральный, чуть слышный, он показался Одри оглушительным рокотом, сквозь который протиснулись шаги в коридоре. Потом всё стихло. «Показалось? Показалось. Чёрт возьми. Если это Колтон, просто выговором я не отделаюсь. Он мне шею свернёт, он же больной!». Одри накрыла руками лицо и тяжело задышала. Казалось, секунда — и кто-то правда войдёт. Сердце колотилось о рёбра. Но секунды быстро перетекали в минуты. Ничего не происходило. Одри обошла стол и уставилась на экран. Вики уже забралась в кресло и стучала по клавишам, пытаясь подобрать пароль. Снова и снова всплывало окно с ошибкой. Снова и снова — проклятый писк. Вики зашипела, оглядываясь по сторонам в бессильном желании отыскать верный ответ. — Ты думала, он тут стикер приклеит с паролем? — прошипела Одри, на всякий случай всё-таки проверяя органайзер. Вики посветила фонариком телефона. — Вообще-то да, — призналась она. — Это ведь не его компьютер, а вроде как общий. — Ничего, — прошептала Одри. В органайзере царил идеальный порядок, и пара записок с кодами диагнозов и фамилиями пациентов не таили зацепок. — Может, что-то банальное? — взмолилась Вики. — Дата рождения? — Двадцатое февраля, — машинально сказала Одри. Вики уставилась на неё с недоумением. — Что? Я изучала информацию о врачах перед поступлением, — солгала Одри. — Тебе тоже стоило что-нибудь разузнать, прежде чем бросаться на амбразуру. Вики пожала плечами, но не стала комментировать её выпад. Она ввела цифры, на синем фоне закрутился значок загрузки. Показался рабочий стол с изображением гладкошерстной пантеры. Слишком просто. Одри смотрела в экран, не веря этой удаче. Наверное, Вики была права — компьютер всё-таки общий, казенный, так есть ли смысл выдумывать сложный пароль? — Есть, — прошептала Вики, наводя курсор на значок программы. Нагромождение окошек с непонятными названиями не оставляло шансов пробраться бесследно. Цифровой след всё равно тянулся за ними, обозначая чужое вторжение. Одри пыталась вспомнить, чему училась на практике в институте, наугад тыкала кнопки, закрывала таблицы. Она мысленно корила себя за то, что не погружалась в детали. Теперь это стоило драгоценного времени. — Ллойд Линтон, — прошептала Вики, возвращая контроль над мышью. Одри послушно отстранилась и нависла над ней, опираясь ладонью о стол. — Посмотрим, что ты скрываешь… Строчки электронной карты хранили крупицы информации. Жалобы: не предъявляет, состояние удовлетворительное, контакту доступен. Анамнез жизни: занимал должность медицинского брата в клинике «Астрея», был отстранён от работы. Одри заинтересованно хмыкнула. — Ого. И он вернулся сюда пациентом? — прошептала она. — Я бы принципиально выбрала другую клинику. — Может, у него тут корпоративная скидка или типа того? — усмехнулась Вики. Она проктутила колёсико, полистала другие страницы. Скучный анамнез употребления. Скучный выбор веществ, попытки завязать. Срывы, рецидивы, непродолжительная ремиссия. — Такое ощущение, что эту историю собрали из наркоманских клише, — фыркнула Вики. Одри мотнула головой. Она помнила суетливые глаза Линтона, его сутулую спину и закрытые позы. Этот мужчина казался ей подозрительным, и она действительно задумывалась о том, а не скрывает ли он что-нибудь… страшное? Что-то более серьёзное, чем распространение наркотиков на территории элитного рехаба? «Более серьёзное — это, например, что? Торговля детьми? Тайное общество сатанистов? Адам бы не отправил меня сюда, будь здесь что-то неладно. Он, конечно, своеобразный… Но он ведь всегда заботился обо мне. По своему, но заботился». — Что конкретно ты ищешь? — устало спросила Одри. — Вообще-то я ищу информацию об одной пациентке. Но этот парень… просто он показался мне странным. Он приносит сюда дурь, ты в курсе? Я несколько раз замечала. Правда, мне никогда не предлагал. Можешь считать, что я на него обиделась. — Мне тоже, — сказала Одри, пожимая плечами. — Мало ли. Может, мы не в его вкусе. Так что за пациентка? — Мими Ланкастер, — по буквам продиктовала Вики. Одри ввела имя в окошко поиска, Вики ткнула пальцем в третью строчку. — Она. Девятнадцатое октября. В анамнезе Мими тоже не оказалось ничего интересного. Первое употребление экстази под влиянием парня, тусовки, аутоагрессия, депрессивные эпизоды… Вики быстро переключалась между вкладками. Видимо, она и без того знала всю эту информацию и искала что-то другое. Последнее посещение — месяц назад. Ухудшение общего состояния, психотический эпизод, гипнопампические галлюцинации… — Разве её не должны были госпитализировать и регулярно наблюдать? — задумалась Одри. — Вот и я о том, — пожала плечами Вики. След обрывался. Никаких записей. Никаких намёков на посещение сторонних организаций. — Что с ней случилось? — спросила Одри. По спине пробежал холодок. «Если упоминаний больше нет… Вряд ли что-то хорошее». Вики открыла рот, чтобы ответить, и замерла. За дверью послышались шаги. Аккуратная, тихая поступь… Одри отстранённо подумала о том, что это явно не Колтон, и на секунду она едва не расслабилась. Шаги затихли. Вики выругалась и молниеносно скользнула к окну, дёрнула ручку вниз. Прохлада с улицы ворвалась в помещение одновременно с тем, как скрипнула дверь. Полоска света легла на ковёр. Одри застыла. Ноги словно прилипли к полу и подкосились — она нелепо рухнула в кресло, ухватившись за подлокотники. Письменный стол показался ей баррикадой, последней хрупкой защитой. Щёлкнул выключатель. Баррикада оказалась картонной декорацией, а она сама — перепуганной тряпичной куклой, которую кукловод забыл в этом пыльном театре абсурда. Вошёл Малек Синнер. Жёлтый свет застыл на его лице, словно краска. Натюрморт лёгкого удивления. Поза была расслабленной, руки в карманах брюк, белая рубашка, расстёгнутая у горла. Глаза потемнели, черты слегка заострились — он напряг желваки. Лениво двинулся к ней. Плавно и грациозно, как охотничья борзая, взявшая след. Взгляд скользнул по её пальцам, лихорадочно сжавшим мышь, по распахнутому окну. — Внезапная встреча, — холодно сказал он. Одри вжалась в кресло и опустила глаза. Она закрыла программу, с рабочего стола на неё уставилась та же заставка: жёлтые кошачьи глаза. Пантера хищно следила за каждым микродвижением. Одри открыла рот, но слова так и застряли в горле. Бессмысленные, пустые. Что она могла сказать? Только моргнуть, шумно втянуть ночной воздух, пахнущий дождём и пряностью леса. Короткое единение с природой не принесло ей спокойствия. Паника только разогналась, и последние внятные мысли превратились в мешанину. «Надо было прыгать в окно за Вики. Наверняка там имелось пространство для спасительного манёвра — не рухнула же она с третьего этажа? Пожарная лестница, сточная труба. Да если и нет — лучше рухнуть». Одри лихорадочно соображала, Малек надвигался — медленно и неотвратимо, будто хотел дать фору. И всё равно был быстрее. — Что-то искала? Он коротко усмехнулся и сел в кресло напротив стола. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Ей захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации. Часы показывали половину первого ночи, а они сидели здесь, как актёры, решившие вдруг поменяться ролями ради забавы. Драмкружок Королевского Колледжа в миниатюре. — Ничего не нашла, — тихо сказала она. — Хотела почитать, что ты написал в моей карте… Она солгала первое, что мелькнуло в сознании и не включало порцию отборного мата. Малек лениво моргнул, сцепил пальцы в замок. По лицу скользнула быстрая тень. Он не поверил ни на секунду. Глупо было рассчитывать. — И что же я написал? Одри неопределённо хмыкнула. Она понятия не имела, что он там написал, хотя и правда с удовольствием прочла бы, будь у них больше времени. Чёртова Вики Уокер. Хорошо бы ей уже быть в постели и притворяться спящей. Нельзя чтобы он узнал. — Не успела прочесть, — произнесла Одри с раскаянием в голосе. Малек встал. Обогнул стол, навис над ней сзади, оперевшись ладонью о поверхность стола. В нос ударил тонкий запах парфюма — какой-то новый, свежий, слегка больничный. Одри тут же задержала дыхание. Словно так она могла замедлить его вторжение в личное пространство. Её рука всё ещё лежала на мыши, пальцы дрожали так, что едва не щёлкали кнопки. От страха тело казалось неестественно лёгким, полым. «Хоть бы это был сон…» Он накрыл её ладонь своей — горячей. Чуть сжал, толкнул курсор к иконке с больничной программой, щёлкнул два раза. Одри кожей чувствовала биение его пульса. Ровное. Палец на пальце — как пластинки домино. Малек молчал. Всё так же молча он закрыл всплывшие окна, ввёл её имя в строку поиска. Открыл последний осмотр. Жалобы — прочерк. Анамнез — прочерк. Лечение: продолжать назначенную терапию, сон не менее восьми часов в сутки, сбалансированное питание, прогулки на свежем воздухе. — Мне казалось, ты много печатал, — Одри попыталась усмехнуться. Получилось плохо — хрипло и истерично. Она кашлянула, чувствуя себя глупо. — Что ж, тогда я пойду. Мне ведь нужно выполнить норму сна. До встречи, доктор Синнер… — Задержись, — сказал Малек, всё ещё не убирая руки. Одри попыталась встать, и он повторил твёрже: — Сидеть. Она подчинилась. Его запах был едва уловимым, шлейфовым, но Одри почти задохнулась. Шампунь, гель для душа, парфюм, прозрачная испарина на лбу, дыхание, кофе… Эта смесь была картой — она осторожно следовала по ней к финалу. И финал был печален — Одри чувствовала острие дамоклова меча прямо над собственной головой. Впрочем, что он ей сделает? Выгонит? Внесёт пометку в личное дело? Ей было плевать на всю эту унылую бюрократию, плевать на лечение — любая клиника Англии приняла бы её с распростёртыми объятиями. Боялась она другого. Уйти и не вернуться. Просто исчезнуть, скатиться на исходную, в ту самую точку, в которой шансы на исцеление приближались к нулю. Возвращение к Адаму, его взгляд, его я-же-тебе-говорил, бессмысленные тусовки, прожигание времени. Вся её жизнь казалась гротеском на фоне вечно собранного Малека, всегда знающего, что ему нужно. Одри хотела остаться. Прибиться к нему, как сбитая с курса птица, найти новый путь в старые земли. Даже если земли те выжжены, даже если там осталась одна пустота. — Как видишь, не обязательно было пробираться в мой кабинет, — продолжил он вкрадчиво. — И где ты взяла ключи? Украла? Смело. И безрассудно. Будь на моём месте Колтон, тебя бы уже зафиксировали ремнями. Чёртова связка лежала на столе. Вики забыла, или, может, специально оставила её здесь? — Прости. Одри дёрнула руку, но Малек только крепче сжал пальцы. Их тела разделяла спинка кожаного кресла, и всё же ей показалось, что она ощутила человеческое тепло. Лёгкое дыхание на макушке. Клетка медленно закрывалась, пространство неслось в сингулярность, а она только сидела, смирившись с судьбой, как беспомощный агнец на алтаре. Нет. Так нельзя. Одри разозлилась сама на себя и резко дёрнула руку. Развернулась на кресле. Это было ошибкой. Теперь Малек опустил ладони на подлокотники, и его лицо оказалось ближе, чем она представляла — в нескольких сантиметрах. Под бровью белел тонкий шрам, крошечная родинка на виске, мелкие наброски морщинок, напряжённо сведённые брови. И губы, перечёркнутые усмешкой. Одри опустила глаза. — Кто с тобой был? — спросил он уже без тени веселья. — Игры кончились, Одри. Отвечай. Вкрадчивый голос не таил ничего хорошего. Одри вжалась в кресло, насколько могла — позвонки уже ныли. Мозг отказывался работать. Аварийный сигнал. Она проклинала Вики и обещала себе: ни слова о ней. Ни за что. Вики была последним человеком на земле, которого она бы хотела сдать. Последним человеком на земле, которому было до неё дело. Не считая Малека, разумеется. Прямо сейчас ему действительно было дело. Но только сейчас — пока она ненадолго завладела его вниманием, стала интересной, а что будет дальше? Когда он узнает в ней слепого исполнителя, девчонку на побегушках, жертву дурацких обстоятельств? Уже не так интересно, правда, профессор? «Ничего необычного… Кажется, так он тогда сказал?» — Я одна, — прошептала она, и взгляд против воли упал за его спину, туда, где ветер колыхал тонкие занавески. — А окно? — он прищурился — легко, чуть заметно. — У тебя душно. Он усмехнулся и дёрнулся — хотел проверить, осмотреть место преступления, но так и застыл, нависая над ней невыразимой угрозой. В животе неприятно похолодело. На периферии сознания уже набирала обороты паническая атака, желудок скручивался узлом, как и лёгкие. Только бедное сердце работало за троих: отбивало больную, хаотичную, острую музыку. Одри смотрела на его губы и дышала на счёт. — У тебя мидриаз, — констатировал Малек, заглядывая в её лицо. Он коснулся кожи под её челюстью, нащупал ниточку пульса. Одри прикрыла глаза. Прикосновение — такое внезапное, неуместное — обожгло, но не стало спасением. Ей не хватало воздуха. Перед глазами плясали пятна. Казалось, ещё чуть-чуть — привет, пустота. И хорошо. Она бы с радостью обмякла в этом претенциозном кресле, стекла бы по нему, как топлёное масло. Малек понял это без слов. Он отстранился, плеснул в бокал воды из графина, поднёс к её рту. Одри мотнула головой. Пищевод превратился в узкую нитку. Она искусственно разгоняла панику, мечтая рухнуть в обморок — это помогло бы уйти от ответа. Но Малек не собирался сдаваться. — Расслабься, Одри, — попросил он. — Мы ведь просто беседуем, так? Просто. Да, иногда всё действительно просто. Но не сейчас. Он присел прямо на край стола, ухватил её безвольную руку, начал массировать пальцы. Пробирающий взгляд скользил по её лицу, не забывая искать ответы. По сосудам понеслась кровь, а по мышцам — приятная слабость, не такая как раньше, уже другая. Разлилась по плечам, скопилась у основания шеи. Волна мурашек прокатилась между лопаток. — Слушай, я ведь уже извинилась, — сказала Одри, пытаясь подняться. Малек оставил её ладонь и коснулся плеча — осторожный, невинный жест. Мягко сжал дельтовидную мышцу, и кровь наконец прилила к голове. Одри встрепенулась, осела обратно. — У меня есть доступ к камерам видеонаблюдения, — сказал он спокойно. — Я всё равно узнаю, кто с тобой был. — Никого, — повторила она слабее. — Не похоже, — Малек покачал головой. — Знаешь что, Одри. Мы прямо сейчас пойдём в серверную. И если твои слова подтвердятся, я должен тебе… Ну, скажем… — он задумался или сделал вид. В глазах плескалось веселье — он явно не допускал такого расклада, мог наобещать хоть полёт на Луну. Одри скривила губы. Она собиралась играть роль до последнего, даже если никто уже не оценит её старания. — Ты должен мне ужин, — сказала она, скрещивая руки на груди. Одри знала: не будет ужина, ничего больше не будет, если они и правда спустятся вниз и посмотрят записи с камер. Но почему-то хотелось выглядеть лёгкой, живой. Уходить — так достойно. Пусть он запомнит её такой. Защитные механизмы психики работали так же исправно, как сердце, пока весь организм, включая префронтальную кору, прохлаждался. — По рукам, — отозвался Малек, рывком поднимаясь на ноги. — Я даже лично тебя отвезу, привезу, ничего не скажу твоему мужу. И что там ещё делают джентельмены. Цветы? Платье в коробке с бантом? Ковровая дорожка до лимузина? Он откровенно насмехался, но Одри не чувствовала обиды. В груди разлилось неуместное, парадоксальное тепло. — Платье имеется, — усмехнулась она. Голос прозвучал как она и хотела: ровно, расслабленно. Точно в десятку. — А цветы… Я люблю белые розы. Ты, наверное, не в курсе. — Не сомневался, — Малек пожал плечами. Разговор мало его занимал, на смену прохладной издёвке пришла усталость. Он хотел поскорее отделаться от неё и только изображал любезность, и от этого Одри ещё сильнее хотелось его уколоть. — Стандартный выбор. — Цвет чистоты и невинности, — заметила Одри. — Мне подходит. Она не вставала следом, тянула время, как будто что-то могло спасти её. Луч рассвета? Крик петуха? — И смерти, — добавил Малек скептически. — И смерти, — повторила она. Он зловеще усмехнулся, оперся бедром об угол стола. — Если сейчас мы убедимся, что прав я — а что-то подсказывает мне, что так и будет — ты рассказываешь всё точно как было. Тогда я решу — поедешь ты домой утренним рейсом или задержишься до вечернего. В зависимости от того, кто окажется твоим подельником. И совпадут ли ваши показания. Одри медленно кивнула и поднялась следом. Она пыталась бодриться, но поддаться течению было даже приятно. Малек взял её за запястье и потянул в коридор. Одри покорно шла — выбора не было. Он буквально тащил её, и хватка становилась всё крепче по мере того, как они миновали коридоры и лестницы. Память была предателем и ещё той шутницей: Одри как наяву вспомнила день, когда Малек украл её из больницы шесть лет назад. В конце концов, это было веселье. Невинное, клокочущее в горле, толкающее сладкую слабость в конечности. Если бы вернуться в тот день. Она с тоской подумала о том, что тогда, наверное, вцепилась бы в него всеми частями тела. Даже если он не спасёт. Даже если спасать потребуется его. Тогда она была не готова, но сейчас… что-то же изменилось сейчас? — Пусти, — наконец, потребовала она. Вместо всех нежных слов, которые крутились на языке. Все её чувства прозвучали бы манипулятивно, неискренне. Малек не поверил бы этой правде, она и сама не верила, что можно что-нибудь чувствовать, когда тебя отформатировали, как старый компьютер. Малек остановился. Обернулся, не отнимая руки. Люминесцентные лампы отбрасывали призрачное, мистическое сияние, и в его ореоле он казался не реальнее, чем персонаж старинной баллады. Измождённый Белый Герцог. — Не надо злить меня, Одри, — попросил он прохладно и немного устало. — Я совершенно не в настроении. — Мне больно, — настаивала она. Ей совсем не было больно, но волочиться за ним на манер школьницы, пойманной с сигаретой за гаражами, казалось унизительным. Остатки чувства собственного достоинства протестовали. Малек отпустил её руку и вздёрнул ладони, отступая назад. Он дал ей пространство, но взгляд остался цепким и настороженным. Только дёрнись, что называется. Она была на прицеле. Как и всегда. Всю жизнь за ней кто-то следил — отец, бог, Рут, Адам. Не уследили. «У семерых нянек дитя без глазу. Так говорят?» — Ты злишься? — спросила Одри. Глупый вопрос. Малек коротко усмехнулся, сохраняя дистанцию между ними. Обиделся? Видимо, правда злился. — Ты залезла в мой кабинет, — напомнил он. — Может, у меня миллион долларов лежал на столе наличкой? Одри улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость, и он улыбнулся тоже — усталой улыбкой вежливости. — Не было там миллиона. — Кому из нас поверят? Почтенному профессору или неблагонадёжной пациентке? — Малек вздёрнул брови и развернулся, не желая тратить на неё время. — И что почтенный профессор вообще здесь забыл в такой час? — пробормотала она, когда их монотонное движение к истине возобновилось. В серверной горел свет, но никого не было. На столе стояла наполовину опустевшая чашка чая. Видимо, охранник ненадолго вышел. Малек упал за стол, игнорируя её присутствие, как и вопрос, застучал по клавишам. Одри выпрямилась и опустила глаза, безмолвно признав поражение. Время стало вязким, словно болотная тина, и они оба увязли в нём, мечтая как можно скорее оказаться не здесь. На секунду ей стало жаль. Может, в параллельной вселенной они и правда нарядились бы и отправились в ресторан, как нормальные люди. Запоздалое свидание. Финальный аккорд в затянувшейся тишине, а может, даже начало — первая запись на чистой странице? «Фантазёрка». — Что ж, ты и правда не соврала, — сказал Малек вечность спустя. Одри встрепенулась и уставилась в его спину непонимающим взглядом. Очередная издёвка? — Приятно хоть раз услышать от тебя правду. Продолжай в том же духе. Одри молча перевела взгляд на экран. Малек отмотал запись назад, и она отчётливо увидела женскую фигуру, скользнувшую на пост охраны. Фигуру с её волосами, в её широкой чёрной футболке и спортивных леггинсах. Может, Вики просто решила её подставить? Одри склонилась к экрану, не заботясь о правилах приличия, и Малек чуть отодвинулся, позволяя ей посмотреть. Девушка на экране воровато оглянулась через плечо. Сомнения растворились, как дым. На экране в самом деле была она. Она украла ключи и скрылась из зоны видимости, но уже другая камера услужливо предлагала новую пищу для размышлений — на следующем видео Одри Вилено в гордом одиночестве шагала по коридору, вскрывала замок кабинета. Она же выходила оттуда в сопровождении Малека минутами позже. Одна. Теперь она стояла в серверной и ни черта не соображала. «Как такое возможно? Монтаж? Неужели план Вики настолько гениален, продуман до мелочей? Впечатление технического гения Уокер не производила — достаточно вспомнить, в какое отчаяние её привел банальный пароль на компьютере. Сообщники? Или я просто… сошла с ума?». По спине пробежала волна мурашек. — Я всё-таки сам выберу для тебя платье, — протянул Малек, не спеша подниматься со стула. Одри уже не слушала. Он откинулся на спинку и сцепил руки в замок на затылке. — Чёрный очень тебе к лицу.

***

— Я доволен вашей работой, — сказал Леннокс. Он оторвал взгляд от бумаг и устремил его в Малека — тот едва успел собраться и нацепить на лицо своё самое светское выражение. Каждое «вас вызывает главный» отдавалось в груди неприятным чувством. Смещалась застарелая глыба тревоги. Каждый звонок, вопрос, задание — всё это было проверкой. Его тестировали, как лабораторную крысу, и Малек делал вид, что не замечает очевидных вещей. Полгода притворства, закулисных игр, кабинетных баталий. Полгода — смешной срок. И всё-таки на плечи давила ответственность. Леннокс был сухим стариком в винтажных очках, носил старомодные пиджаки и укладывал седую поросль на черепе воском. Холодный свет соскальзывал с его волос при каждом движении. Он полистал одну из историй, кивнул, ещё полистал. Любил бумажные носители — компьютерам не доверял, что странно при его должности, впрочем — у какого гения нет причуд? — С вами приятно работать, — заметил Малек. Он чувствовал себя неоперившимся птенцом на фоне престарелого мэтра, и это ощущение играло на руку, выгодно дополняя его актёрство. — Под вашим руководством я рассчитываю написать фундаментальную работу. «Чего сразу не диссертацию? Влияние сомнительного химического состава на лимбическую систему? Пять способов устроить нарко-эпидемию и уклониться от правосудия?» Гений преступности, главный врач, алхимик и бесчувственный монстр — все ипостаси сошлись в этом немощном теле, и Малек не питал иллюзий. Разумом Леннокс был молод и бодр. Он анализировал его каждую секунду, сканировал строчки историй, любое слово проверяя под лупой. Поэтому Малек избегал лишних слов. Он не имел права на промах — делай идеально с первого раза, запоминай с одного прочтения, включай чёртов мозг. Включай мозги, Джимми. Так ему говорил папаша. Требовал невозможного, и Малек учился прилежно, учился яростно, потому что знал: только так можно сбежать. И больше никогда не видеть папашу с его косыми от пьянства глазами, слабовольную мать, которую вечно нужно спасать. Которую он не спас, и она сама была виновата в том, что случилось. — Взаимно, доктор, — сказал Леннокс. — Работа и правда выйдет фундаментальной, если вы постараетесь. А вы постараетесь. Я делаю на вас ставку, если позволите. — Я польщён, — сказал Малек. Леннокс достал из портсигара две колумбийские сигары, одну протянул Малеку — не спрашивая. Не предполагая отказ. Малек закурил. Дым был плотным — хоть глотай его, выходил медленно, тяжело. Старик оказался заядлым курильщиком. — Этому не учат на медицинских факультетах, — сказал Леннокс. — Но никотин позволяет сохранить остроту ума, доктор Синнер. Как и генетика, безусловно. Хотя моя мать рано впала в деменцию. Малек понимающе кивнул. Он надеялся, что старик не станет вдаваться в сентиментальные рассуждения, или, что ещё хуже — не станет расспрашивать о детстве и проблемах в семье. Всё равно бы соврал. Правда была тяжёлой и слишком длинной, хотя любую правду можно опустить до ёмкого утверждения. Мать была дурой. Слабой, жалкой, которую некому было спасти. Она сама сделала выбор. Он повторял это каждый раз. Повторял всю жизнь и уже не знал — сколько нужно повторов, чтобы поверить? — У вас есть планы на выходные? — спросил Леннокс. Малек помотал головой. — Состоится приём в честь тридцатилетия клиники, и я был бы рад видеть вас там. Заведёте полезные знакомства. И обсудим вашу работу, разумеется. Малек сделал вид, что задумался. Наконец удача сама шла в руки. Он коротко усмехнулся, кивнул. Старик задержал на его лице долгий взгляд. На секунду мелькнула дурацкая мысль, что он роется в его мыслях. Малек откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Будь это так, он бы здесь не сидел. — Впрочем, у вас всё равно нет выбора. Ведь я ваш начальник, — тихо рассмеялся Леннокс.

***

Вечером понедельника в этом месте было немноголюдно. Тир «Южный рубеж» разместился на цокольном этаже бывшего склада в богом забытой промзоне. Кто бы сомневался, что для встречи Рейнольдс выберет подобное место. Малек услышал ритмичные выстрелы ещё в коридоре. Он прошёл мимо стеллажей с мишенями, мимо ящиков с гильзами, толкнул дверь в стрелковый зал. Рейнольдс стоял в наушниках и защитных очках, в руках держал глок. Малек кивнул ему. Неожиданное в своей предсказуемости место для встречи. Да и всё вокруг было неожиданным — эта встреча в четыре часа дня, рубашка Каса, расстёгнутая на две пуговицы, его расслабленное лицо без привычной карикатуры на строгость. Обычно они встречались в людных местах, имитируя обычный досуг молодых парней: бары, футбольные матчи, стадионы и фестивали. — Ты опоздал на семь минут, — сказал Кас. Малек усмехнулся. Какая точность. Как будто от этих минут зависело будущее английской короны. Иногда, впрочем, и правда зависело — но не в их случае. Малеку хватало рассудительности отличить одно от другого, Кас же любил наводить армейские порядки по каждому поводу. Удивительное дело — армия. Кому-то проникает под кожу, прошивая всё существо, а кто-то… Малек мотнул головой. О службе в армии ему напоминало только выбитое плечо, ноющее в особую непогоду. Как же давно это было. — Проверял хвост, — сказал он. — И? — Чисто. Кас кивнул в сторону соседней стойки. — Стреляй. Малек положил сумку на скамью, подошёл к стойке. Там уже лежал второй глок, разобранный для чистки. Малек взял рамку, ствол, затвор. Пальцы помнили движения — мышечная память не была такой сволочью, как долговременная. Он собрал пистолет за двенадцать секунд. Вставил магазин. Дёрнул затвор. — Готов. Кас нажал кнопку на пульте. Мишень уехала на двадцать пять метров — стандартная полицейская дистанция. Малек поднял оружие. Странное чувство — вес в руке, запах смазки, холод металла. Он не держал пистолет уже несколько месяцев. Выдох. Мушка на цель. Плавный спуск. Прогремел первый выстрел, второй, третий, пятый. Запястье заныло, но эту боль он умел игнорировать, как и любую другую. Кас осмотрел мишени. — Неплохо, — подтвердил он. — Но не отлично. — Если решу стать киллером — возьму дополнительные занятия, сенсей, — хмыкнул Малек. Рейнольдс вежливо усмехнулся — или оскалился? — и упал на скамью у стены. Тишина нарушалась гудением вентиляции в толще стен. — Лаборатория действительно находится в клинике, — лениво протянул Малек, — Леннокс делает вид, что там проводят стандартные медицинские исследования, но чужаков туда не пускает. У персонала отдельный вход. Я видел синтез прекурсора, вчера выслал фото. Доступ через лифт в ВИП-крыле. — Получил. — Видимо, пациенты там не случайные, я прав? — спросил он, присаживаясь рядом. Кас отпил воды из бутылки. — Они синтезируют наркотик в нескольких лабораториях, раскиданных по стране. Но «Астрея» — уникальная площадка с доступом к пациентам для тестирования. Эти люди там не случайно, ты прав. Леннокс тщательно выбирает жертв, чтобы не возникало вопросов. Сердце неприятно кольнуло. Малек нахмурился. И снова перед глазами всплыл образ Одри Вилено. Хотелось умыться холодной водой. Если бы это могло помочь, он утопился бы в этой воде. — Мне нужно время, чтобы получить доступ к документации, — сказал Малек. — Ещё время? — Кас вздёрнул брови. В электрическом свете они казались светлее обычного. — Теряешь хватку. Малек поморщился. Иногда ему казалось — Управление существует только для того, чтобы его уколоть. Но это его волновало мало. Он уверенно двигался к цели. Остальное было лишь периферическим шумом, и не существовало таких слов, которые сбили бы его с верного курса, как уже давно не существовало людей, которые могли бы эти слова сказать. — Жду, когда Леннокс потеряет бдительность. Я не люблю пустой риск. — Тебе надо сблизиться с ним насколько это возможно, — рассудительно заметил Кас. — Это единственная возможность. Если он не начнёт тебе доверять, ты можешь клинику хоть на атомы разобрать — никаких доказательств всё равно не получишь. По крайней мере — таких, чтобы Леннокс сел на пару с Вилено. Малек покачал головой. Как будто он сам не знал. Как будто он не раскуривал сигары в его кабинете, не вёл светские беседы о политике и новых веяниях в психофармакологии. Леннокс был подозрительным стариком с хорошей, надрессированной интуицией. Малек шагал по тонкому льду, он и без того рисковал, пробираясь ночью в лабораторию, скрытую в недрах клиники. Одно движение, и ледяная вода заполнит горло и лёгкие. Он пытался этого избежать. Он двигался осторожно, как акробат по верёвке над пропастью. Что Рейнольдс мог обо всём этом знать? Его мирок был примитивен и очень прост. Огонь на поражение, оценка эффективности, вечера в тире и в залах для физподготовки с пыльными матами. Они обитали на разных сторонах медали, но нельзя сказать, чтобы эти стороны исключали полезность друг друга. Малек и сам любил пострелять — разгрузить бесперебойно соображающий сервер в мозгу, почувствовать отдачу приклада, эйфорию от попадания в цель. Лучший отдых — смена деятельности, так? Он мечтал отдохнуть. Поэтому предложение Леннокса пришлось как раз кстати. — Леннокс позвал меня на приём, — сообщил Малек. — На выходных. Я считаю, это хорошая возможность. — И правда, — одобрительно кивнул Рейнольдс. — Что ещё? — У нескольких пациентов наблюдается апатия, депрессивные эпизоды на фоне отказа. Есть основания полагать, что галлюцинаторный синдром тоже имеет место быть, но я ещё изучаю этот вопрос. Также я убежден, что пациенты продолжают употреблять прямо в клинике — видимо, это звенья одной цепи. Не исключаю, что употребляют они наркотик Леннокса, хотя не уверен, что до конца отдают себе в этом отчёт. Кас почесал гладко выбритый подбородок. — Где они берут эту дрянь? Посещают друзья? Видел кого-нибудь подозрительного? — Пока ничего. — Может, они действуют проще? Добавляют наркотик в еду, раздают в процедурке под видом растворимых капсул? — Не думаю. Слишком рискованно, к тому же, у меня есть осведомитель среди персонала, — усмехнулся Малек, припоминая застенчивый взгляд Розалии. — Леннокс не посвящает персонал в тонкости. У персонала не случайно нет контакта с лабораторией. — Откуда такая уверенность? — Я оставил в кабинете Леннокса прослушку, общаюсь с пациентами, регулярно смотрю записи с камер, — перечислил он, делая голос ровным. Воспоминания были беспощадны: сначала всплыл образ кабинета, где копошилась хитрая лисица Вилено, потом — кадры на экране в серверной. Снова они вместе угодили в самое пекло. Удивительным образом эта женщина чувствовала беду и неслась ей навстречу, мечтая разбиться в кровавое месиво, не иначе. Это было даже забавно. В какую бы проклятую чёрную пропасть он не угодил — Одри Вилено уже ждала там. Со своими ужимками, усмешками и глазами — вечно на мокром месте. Почему он опять о ней думал? Малек выбрасывал её из головы, но она всегда оставалась, затаившись, как неизлечимая хворь. Иногда ему хотелось выжечь эту заразу святым огнём. Иногда — просто смириться. — Нашел ещё что-нибудь? — Рейнольдс отодвинул пустой стакан. Малек кивнул. — Следы ведут к одному пациенту. Ллойд Линтон, тридцать один год. В досье пусто. Мне надо чтобы ты поискал на него информацию, — он чиркнул имя и дату рождения в записной книжке, затем вырвал лист и сунул его Кассиэлю. Тот спрятал лист в нагрудный карман. — Утверждается, что он работал в «Астрее», теперь проносит в отделение таинственные пакеты, и персонал делает вид, что ничего такого не происходит. Линтон явно замешан. Думаю, он и передаёт наркотик назначенным лицам, но мне нужно убедиться. — Продолжай наблюдение, — деловито кивнул Кас. Словно без его отмашки он не проложил бы наблюдение. Детский сад. — И без глупостей. — Разумеется, — Малек скривился. Он не планировал делать глупостей. Теперь — ни за что. Он наделал их заранее, превентивно, и чёрное платье с открытой спиной, лежащее на заднем сидении его машины в брендированной коробке от бутика, было немым свидетелем этого маленького проступка.