Глава 13

      

***

В конференц-зале оказалось больше людей, чем Одри надеялась. Она выбрала самый лаконичный наряд из того, что было — свободную белую футболку и широкие джинсы. Выпрямила волосы, нанесла лёгкий макияж. Ей казалось, что образ получился соответствующим духу мероприятия, но, войдя в помещение, поняла, что ошиблась. От обилия деловых пиджаков потемнело в глазах. Женщины вышагивали на шпильках, мужчины сияли белозубыми улыбками. Одри выбрала место в углу зала и постаралась не отсвечивать. Это было легко: присутствующих одолевали собственные заботы, и они дрейфовали в океане пафоса с льдистой надменностью. Человек с фотокамерой зафиксировал нескольких мужчин возле стенда с логотипом клиники. Пронеслась череда ослепительных вспышек, и Одри поморщилась, жалея, что пришла. На экране проектора высветилась эмблема с изображением змеи и розы. Гости постепенно занимали места. Одри надеялась, что останется незамеченной в своём укрытии, но ожидания не оправдались. Грузный мужчина в пиджаке, пахнущий потом и чесночной закуской с фуршета, уже пробирался к ней через узкий проход. Он собирался занять соседнее кресло. В этот момент его плечо сжала изящная наманикюренная рука. — Простите, мистер Адамс, это моё место, — пропел голос, который Одри бы узнала из тысячи. — Но посадка свободная, — отозвался мужчина, промокнув лоб платком. — Садитесь рядом, если желаете… — Знаю. Просто мне бы хотелось сесть именно здесь. Не откажите даме в её небольшом желании, — голос окрасился капризными нотками. Широкая фигура Адамса скрывала его собеседницу, но Одри всё равно сжалась, будто желая занять как можно меньше пространства. Возможно, ей стоило немедленно покинуть зал. Или провалиться сквозь пол. — Если вам так угодно, мисс Тэйлор, — мужчина послушно отступил, не скрывая недоумения. Он уселся спереди, и его грузная фигура перекрыла для Одри обзор. «Просто великолепно». — Ты не против, если я сяду здесь? — уточнила Джин и села, не дожидаясь ответа. В её очках отразились огни ассиметричной люстры. Элегантный костюм-двойка с жилетом и брюками подчёркивал изящное телосложение: длинную шею, спортивные бицепсы, безупречную осанку. Одри не могла не признать: с годами Джин стала выглядеть лучше. Ей и самой захотелось приосаниться, следуя заразительному примеру. — Отсюда будет не очень хорошо видно, — сказала Одри. — Лучше переместиться поближе к экрану. — О, это поправимо. Джин наклонилась вперёд и толкнула многострадального Адамса в спину. Тот понял её без слов и сдвинулся на два места, не скрывая раздражения. В зале всё ещё царило оживление. Гости сходились небольшими группами, чтобы поддержать светский разговор. В толпе Одри различила Леннокса в дизайнерском костюме с иголочки, который говорил о чём-то со своей секретаршей. Девушка мелко кивала, принимая поручения. Фотограф выхватывал новые и новые кадры. Леннокс широко улыбнулся и шутливо подмигнул в камеру. Когда объектив прицелился в их сторону, Одри отвернулась, сделав вид, что рассматривает один из боковых стендов. Джин состроила светское лицо и вздёрнула подбородок, ничуть не смутившись. — Как твои дела? Теперь Джин смотрела прямо перед собой. На её губах играла сдержанная улыбка. Она приветливо махнула кому-то из зала, поставила на колени сумку, и, покопавшись, достала флакон с антисептиком. Жестом предложила Одри тоже обработать руки. Та кивнула. В воздухе запахло химией. — Нормально, — солгала Одри, растирая жидкость в ладонях. — У тебя, я вижу, тоже всё хорошо. Ты работаешь в департаменте? Джин просияла, словно услышав лучший комплимент в своей жизни. — Да, — кивнула она. — Мне очень нравится. Кто бы мог подумать, что пригодится и организация здравоохранения, и история, и даже судебную медицину иногда вспоминаю с благодарностью. Если фраза была двусмысленной, Джин не подала вида. Она избегала зрительного контакта, и от этого Одри почувствовала себя увереннее. Она хотела задать какой-нибудь бестолковый вопрос для поддержания бестолкового диалога. Джин опередила её. — А ты где работаешь? — спросила Джин с искренним интересом. — Нигде, — призналась Одри. — Я домохозяйка. Это слово не могло описать её образ жизни, но другого Одри не знала. Жертва финансового насилия? Неблагодарная дрянь? Наркоманка с тяжёлой судьбой и покалеченной психикой? Вряд ли подобные определения пришлись бы к месту, хотя Одри не сомневалась: узнав правду, Джин засияла бы ещё ярче. — Я подумала, ты здесь на стажировке. — Я пациент. — О боже, Одри, — Джин повернулась, и её светлые брови сошлись на переносице в выражении сожаления. Одри сжала зубы, всё-таки поддавшись привычному раздражению. — Извини. Мне жаль. Не пойми меня неправильно, я не знала, что у тебя такие проблемы… Ты выглядишь отлично! — У меня нет проблем, — солгала Одри. Она вовремя спохватилась, сообразив, что сморозила лишнего. И с чего она вдруг решила пооткровенничать с Джин? — Я просто принимаю транквилизаторы от тревожности и прохожу здесь курс физиотерапии. Леннокс сделал для меня исключение благодаря Адаму. «Ага, решила поваляться на больничной койке в Суррее вместо того, чтобы загорать на Мальдивах», — со злостью подумала Одри. Джин сделала вид, что поверила, и это разозлило Одри ещё сильнее. Её сочувствие было неуместно. Оно обезоруживало даже больше, чем любая насмешка, на которые Джин не скупилась в студенческом прошлом. Лучше бы так всё и оставалось. Одри хотела что-то добавить, чтобы сгладить неловкость, но свет в аудитории начал гаснуть. Леннокс подошёл к микрофону и толкнул приветственную речь. Его глаза алчно блестели, когда он благодарил спонсоров за организацию инновационной лаборатории. «И зачем вам такая крутая лаборатория? Придумывать свои антидепрессанты? Это ведь реабилитационный центр, а не научно-исследовательский», — задумалась Одри. Прежде она не знала, что в этом месте проводят какие-то научные изыскания. Судя по озадаченному лицу Джин, она тоже была не в курсе. Девушка наклонилась вперёд и толкнула многострадального Адамса в спину. Тот с опаской обернулся. — Нам не показывали лабораторию, — прошептала Джин. — Почему? Мужчина пожал плечами. — Это не в нашей компетенции. Нас интересуют условия содержания пациентов и целесообразность терапии. Мы изучили истории, листы назначений, статистические карты. Остальное нас не касается. — А мне всё равно интересно, — упрямо пробормотала Джин. Адамс закатил глаза и отвернулся. Леннокс продолжал болтать, уходил в словесные дебри, теряя нить повествования. — …в то время у нас в стране, как и во всём цивилизованном, с позволения сказать, мире, тема аддикций освещалась крайне неохотно… «Нарочно тянет время? Или это возрастное? Прописал бы себе хорошую речь!» — подумала Одри. Джин свела брови на переносице, рассматривая Леннокса тяжёлым пронзительным взглядом. Видимо, в её мозгах роились созвучные мысли. — Я вообще не слышала ни о какой лаборатории, — прошептала Одри, переводя тему. Джин заинтересованно моргнула и наклонилась ближе. — Мне кажется, это странно, что они не похвалились перед вами своим передовым оборудованием. Может, отмывают деньги? — Ты знаешь, я тоже об этом думаю, — прошептала Джин. — И если всё так, то в департаменте должны вывести эти махинации на чистую воду. — Несомненно, — равнодушно бросила Одри. Плевать ей было и на клинику, и на департамент, но болтать с Джин о своих личных проблемах она больше не собиралась. Превозмогая желание закурить, Одри глотнула воды из пластиковой бутылки. Джин задумчиво помолчала. Затем шепнула: — Думаю, нам стоит наведаться в гости. Только я этого не говорила, — она приложила палец к губам. «Нам?» От удивления вода попала не в то горло. Одри откашлялась и промямлила: — Я не это имела… Остаток фразы потонул в оглушительных аплодисментах. Леннокс наконец закончил речь и уселся на первый ряд, склонившись к представительному мужчине с рыжими бакенбардами. За кафедрой оказался Синнер, и на экране проектора высветился слайд презентации. Одри задержала дыхание, на секунду забыв, что хотела сказать. Она словно очутилась в прошлом, где Малек читал лекцию перед толпой студентов, а Джин ловила каждое слово с замиранием сердца. Одри периферическим зрением уловила, как девушка приосанилась. Годы взяли своё, они изменились. Но что-то всё равно оставалось вечной константой. Малек поправил волосы коротким небрежным жестом. Воспоминания о последних днях казались нечёткими, туманными на фоне перманентной тревоги, но сейчас стали болезненно яркими. Смесь стыда и страха сковала внутренности. Одри потянулась к бутылке, чтобы снова отпить воды. — Я приветствую уважаемую делегацию и от лица нашей организации хотел бы выразить… — Он совсем не изменился, — прошептала Джин и тут же осеклась. — Ой, а вы с ним… Одри иронично вздёрнула брови. Джин продолжила увереннее: — Вы встречаетесь или вы вроде как… бывшие? — Разумеется, бывшие, — Одри не удержала порыв скорчить мину. — Я же замужем, помнишь? — Всякое бывает, я не осуждаю, — Джин покачала головой. Её взгляд вернулся к изящной фигуре Синнера, который расхаживал возле экрана и тыкал маркером в какие-то показатели. — Я к тому, что если он свободен, то я бы хотела… — Здесь вы можете наблюдать статистику по сердечно-сосудистым осложнениям на фоне терапии… — Малек ткнул маркером в один из столбцов. — Как видите, наблюдается снижение показателей на двенадцать процентов по сравнению с прошлым годом. Поаплодируем нашей доблестной терапевтической службе, — он вальяжно хлопнул в ладони, и зал дружно подхватил его жест. Глаза Джин сладострастно сверкнули. Одри медленно выдохнула. Раздражение нарастало, и плотина психологической зрелости уже не справлялась с потоком охвативших эмоций. — Мне совершенно плевать, — прошептала она, когда шум затих. — Просто слышала, что он женат. И очень любит свою жену. И, кажется, у них будет ребёнок. — Серьёзно? — Джин охнула, прижимая ко рту ладонь. — Да ладно! — А ты думаешь, чего он пашет тут сверхурочно? Ложь сорвалась с языка до того, как она успела что-то сообразить. Одри вздрогнула от собственной наглости и посмотрела на Джин. Та осеклась, обдумывая услышанное. Информация на секунду выбила её из невозмутимого равновесия, и Одри впервые в жизни увидела на её лице настоящее замешательство. «Женат, отлично. А что сразу не гей? Гей с крошечным членом. И извращенец — ну, для верности. Ты идиотка, Одри! Твоя ложь вскроется в два счёта! И какое тебе вообще дело? Боишься честной конкуренции?» Одри мысленно отвесила себе оплеуху. Она почувствовала себя жалкой, по всем фронтам проигрывая независимой и состоявшейся Джин. От одной мысли о том, что та бы приблизилась к Синнеру, начала флиртовать с ним и пускать в ход козырь за козырем… Одри ощутила почти физическое недомогание. Малек продолжал говорить. Его речь была чистой, ироничной и профессиональной. Он рассуждал о тонкостях терапии, о назначениях вне протокола и практических наблюдениях, и Одри пожалела, что не захватила блокнот. На лекциях в университете ей хотелось только упасть лицом в парту, теперь же она хваталась за каждое слово, зная, что другого шанса не будет. Когда прогремели аплодисменты, Малек сел рядом с Ленноксом. На сцену вышел доктор Колтон. В обаянии он уступал Синнеру, и внимание аудитории было безвозвратно утеряно. Одри внутренне сжалась. Колтон ей очень не нравился. От него исходила молчаливая угроза, и всякий раз, когда наступала ночь его дежурства, её мучили кошмары. — Думаю, никто не заметит, если мы уйдём, — шепнула Джин, накидывая на плечо элегантную сумку-багет. Одри вздрогнула. — Мы? Я не… — Да ладно, составь компанию. Ты лучше знаешь коридоры, персонал сейчас тут. А у меня есть возможность войти во все двери, — Джин не без удовольствия продемонстрировала Одри удостоверение. — Разве тебе не любопытно? — Плевать, — отмахнулась Одри. — Мне всё равно. Джин сощурилась. — Тяги к знаниям в тебе ещё меньше, чем тогда, я права? — хмыкнула она. Провокация. Одри старалась не повестись. — Синнер всё равно уже выступил, — продолжала атаку Джин. — Что тут ещё будет интересного? Пошли. Одри. Пожалуйста. — Ладно, чёрт с тобой, — Одри закатила глаза. «Всё равно не отстанет. Посмотрим на эту хрень и вернусь в палату». Она выбралась с места вслед за Джин и осторожно скользнула к выходу. Почему-то ей показалось, что тяжёлый взгляд Колтона уткнулся прямо между её лопаток, словно прицел винтовки.

***

Слушать Колтона было мучением. Малек пытался отвлечься на телефон, но листать новостную ленту, сидя в первом ряду, показалось бы неуважительным. Леннокс слушал своего протеже с мечтательным выражением на лице. Его не смущали ни запинки, ни самоповторы. В импровизации Колтон проигрывал Малеку, как и в умении держать внимание аудитории. Но он обладал чем-то более весомым в этих стенах, а именно — лояльностью руководства. «Всего-то нужно быть компенсированным социопатом без тени эмпатии, готовым выполнять поручения, не задаваясь вопросами», — подумал Малек. От скуки он осмотрелся вокруг. Публика собралась разношёрстная. Члены делегации проверяющих, работники административного звена, клиницисты и несколько неизвестных ему человек. Малек обернулся, чтобы увидеть Одри — её тихое присутствие придавало небольшой заряд бодрости. Её отсутствие возымело тот же эффект. Он повернулся обратно к Колтону и попытался уловить суть доклада. Как и он сам, Колтон импровизировал. Через десять минут Малек снова украдкой обернулся, но Одри по-прежнему не было на месте. Как и Джин Тэйлор, которая какого-то чёрта уселась со своей университетской соперницей. Прогремели аплодисменты. Леннокс объявил небольшой перерыв, и Малек собирался выскользнуть в коридор, когда на плечо ему упала старческая рука. — Ты справился на отлично, — заявил Леннокс. — Королевский Колледж лишился прекрасного оратора. — Не велика потеря, — ответил Малек со всей скромностью, на которую был способен. — В строю остались превосходные преподаватели. — Умей признавать свои достоинства, — старика явно потянуло на разговоры. Малек вымученно улыбнулся, подхватывая с подноса бокал шампанского. Администрация оперативно организовала кейтеринг для уважаемых гостей, а значит, мероприятия грозило затянуться до позднего вечера. — Эд, подойди сюда! Леннокс жестом подозвал Колтона. Тот подошел и насупился, переступая с ноги на ногу. Огромный, как медведь, он выглядел внушительно и одновременно забавно. Малек отсалютовал ему бокалом, тот ответил улыбкой, больше похожей на оскал. Они недолюбливали друг друга, и это было очевидно для всех, кроме Леннокса. — Вы мне оба как сыновья, — начал старик. — И я горжусь тем, что после моего ухода «Астрея» окажется в надёжных руках. — Ухода? Собираетесь на пенсию? — выпалил Колтон. Малек закатил глаза. — Я о другом, — вежливо заметил Леннокс. — Я верю, что вы не подведете меня и сумеете сохранить моё наследие… Малек медленно терял терпение. К концу дня общение уже давалось ему с трудом. Всё, чего хотелось — сесть в машину и исчезнуть из этого проклятого места хотя бы на пару часов. Забыть о работе, о пациентах, об Одри, неразрешённая ситуация с которой висела над ним острием дамоклова меча. Выпроводить её отсюда было первостепенной задачей. «Получает она наркотик Леннокса или нет — здоровее это место её не сделает», — рассудил Малек. Леннокс отвлёкся на кого-то из гостей, и Малек воспользовался моментом. Он вышел в коридор и прошёл на третий этаж, собираясь убедиться, что Одри в своей палате. Дурное предчувствие грызло внутренности. На посту медсестры сидела Розалия, погруженная в чтение какой-то книги с говорящей обложкой: мускулистый самец, сжимающий невинную деву в страстных объятиях. Она кивнула Малеку и проводила его долгим взглядом. Он коротко улыбнулся ей, надеясь, что та не станет добивать его очередным бессмысленным разговором. У двери нужной палаты Малек притормозил. Он постучал, и, не получив ответа, постучал снова — громче. — Её там нет, — сказала Розалия, зачем-то подходя ближе. — Куда делась? — Вроде бы пошла слушать ваше выступление на конференции, — Розалия напряжённо моргнула. — Я тоже хотела, но в отделении совсем никого не осталось… Она собиралась продолжить, Малек прервал её коротким жестом. На любезности не осталось ни сил, ни времени. Нутро обожгла тревога. Он знал одно: если Одри пропала из вида, то жди беды. — Кажется, я видела её на первом этаже, когда спускалась за кофе, — крикнула Розалия в его удаляющуюся спину. — С ней была блондинка в очках. И они пошли к лифту.

***

Пропуск Джин гарантировал универсальный доступ в любой отдел. В теории всё было так. На самом же деле без правильной навигации они блуждали по кругу, минуя ровные ряды дверей и пролёты лестниц. — Как могут в таком заведении вообще отсутствовать указатели? — возмущалась Джин. — И как ты можешь не знать, куда нам идти? Ты ведь пациент! Когда я лежала в психушке, я от скуки облазила каждый метр. Джин фыркнула и замолчала, явно сболтнув лишнего. Она подсвечивала дорогу фонариком: в некоторых местах уже погасили свет. Вечер плавно перетекал в ночь. Конференция должна была завершиться томно, возможно, Леннокс рассчитывал задобрить представителей департамента хорошим вином и светскими развлечениями. Пока ему удавалось. И тем не менее времени было в обрез. Одри вздёрнула брови. — Ты лежала в психушке? Джин недолго помолчала. Звук шагов, равномерный и монотонный, погружал в почти медитативное состояние. — В отделении неврозов. Ничего особенного. Просто иногда это выматывает. Всё это, — она неопределённо махнула рукой. — Не выключать голову, быть начеку, быть перфекционисткой в работе, дома, в спорте и… в отношениях. Одри хмыкнула. Ей стало неловко от внезапной откровенности собеседницы, но та продолжала: — Иногда я завидовала тебе. Правда. — Мне? — Твоей лёгкости. Ты просто делала то, что хотела, не оглядываясь на обстоятельства. Мне всегда нужно было что-то кому-то доказывать. Поэтому мне двадцать семь, я в разводе, а у тебя счастливый брак мечты, — она невесело усмехнулась. Одри набрала в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но промолчала. Она не могла объяснить Джин всего. Да и не хотела — снова копаться в собственном прошлом, анализировать чувства, причины и связи. «Брак мечты. Ведь со стороны это и правда похоже на историю о Золушке. Я должна быть благодарна Адаму. И я ему благодарна, просто… Так хочется, чтобы он держался от меня подальше», — подумала она. Они в молчании прошли через несколько коридоров. Будучи лаконичным снаружи, внутри особняк представлял катакомбы пространства, запутанного и не поддающегося архитектурной логике. Одри собиралась плюнуть на всё и вернуться в палату. «Тебе разве не хватает своих проблем? А что если Джин — твоя очередная галлюцинация? Откуда ты знаешь, реально ли всё, что ты видишь вокруг?» От мрачных мыслей тело пронзил озноб. Одри поёжилась, украдкой глядя на Джин. Та брезгливо кривила рот и казалась вполне реальной. Собственно, как и Вики. От темноты лестничного пролета отделилась тень. Одри дёрнулась в сторону, подпрыгнув на месте от удивления. Она настолько привыкла к зловещей ночной тишине, что чужое присутствие выбило её из хрупкого равновесия. Невысокая фигура скользнула мимо. Джин загородила незнакомцу дорогу. — Извините, мистер, вы не могли бы подсказать… — начала она миролюбиво. Мужчина хлопнул глазами. Свет от фонарика Джин выхватил его лицо из окружающей темноты. Одри вздрогнула. Это был Ллойд Линтон. Такой же пациент, как она сама. «Что ты делаешь в коридоре ночью?», — подумала Одри и осеклась. Сама она тоже была не в постели. Но возвращаться в палату совсем не хотелось — Одри была даже благодарна Джин за эту компанию, ведь одиночество не сулило ничего, кроме тревожности и медленно подступающей паники. Вряд ли она могла бы просто заснуть. Джин терпеливо объясняла Ллойду, что им нужно найти. Тыкала пропуском прямо в лицо, достала удостоверение. Линтон смотрел на неё, словно пытался понять, на каком языке она говорит. Одри и не надеялась на его помощь, но неожиданно мужчина кивнул, указав в сторону лестницы. — Вам на первый этаж, потом прямо, до конца северного крыла, — любезно сообщил он. Джин кокетливо заправила за ухо прядь волос. — Спасибо, мистер. Доброй ночи. «Боги, ты флиртуешь со всеми, кого встречаешь?» Одри мысленно скривилась и выдавила благодарную улыбку. Вскоре они с Джин и правда оказались возле непримечательной двери в северном крыле. Джин уверенно провела пропуском, раздался кроткий сигнал. Дверь распахнулась, пропуская их в затемнённое помещение. Одри зажгла на смартфоне фонарик и осмотрелась по сторонам. — И сюда они вливают столько бабла? — с сомнением протянула она. Лаборатория отличалась от остальных помещений клиники. На потолке облупилась краска, по стене ползла глубокая, ломаная трещина. Вдоль стены выстроились допотопные шкафчики с пробирками и реагентами. Центрифуга, термостат, несколько анализаторов с пожелтевшими от времени корпусами. — Это стоит копейки, — хмыкнула Джин. Она провела пальцем по поверхности передвижного стола и брезгливо сморщилась, растирая пыль. — И экономят, видимо, даже на уборке. — Значит, дело раскрыто. Леннокс старый мошенник, — хмыкнула Одри. Она посветила на стену и рассмотрела плакат со схематическим изображением каскада химических реакций. — Мне кажется, здесь вообще никто не работает, — протянула Джин. — Или работает, но как-то… вне протоколов. Одри хотела поторопить её, но промолчала. Что-то подсказывало ей, что они и правда не видят главного. Пыль и заброшенность помещения сочетались с исправностью аппаратуры. На спинке одного из стульев висел выглаженный халат. Возле шкафа стояла пара мужских осенних ботинок. Джин дёрнула узкую дверь и нырнула в подсобку. Одри осталась на месте. Тревога похолодила затылок. Её органы чувств работали на пределе возможностей, выхватывая из плотной тишины необычные звуки. Ей мерещились приближающиеся шаги, вой сирены во дворе. Кровь шумела в висках, перед глазами плясали алые пятна. — Пошли отсюда, — не выдержала Одри. В этот момент Джин крикнула: — Я что-то нашла! Одри прошла за ней в тесную комнату, пахнущую затхлостью. Старые стеллажи с облупившейся краской были кое-как втиснуты в метры пространства. Паутина на потолке дополняла антураж забвения. Джин стояла, наклонившись вперёд, и пыталась сдвинуть в сторону груду хлама. Одри посветила и вскоре различила небольшой тёмный прямоугольник. Крышка люка. — Нет, ты же не собираешься туда лезть? — взмолилась она, но всё-таки помогла Джин отодвинуть передвижной столик, лишённый пары колёс. Джин поднялась и отряхнула руки. — И не закончить начатое до конца? — скривилась она. — Прости, но это не в моих правилах. Можешь уйти, если боишься. Она потянула за крышку, и люк открылся. Тяжёлый металлический скрип разрезал тишину. Одри плотнее перехватила смартфон и посветила в зловещую пасть открывшегося прохода. Шаткая лестница не внушала доверия. — Я не уйду, — уверенно сказала Одри. — Если с тобой что-то случится, меня замучают допросами. Не хочу прописаться в участке. — Только не говори, что волнуешься за меня, — хмыкнула Джин. — Я всегда думала, что ты была бы счастлива избавиться от меня таким образом. Всё-таки я создала тебе столько проблем. — Да, ты поступала как конченная сука, — признала Одри, не видя смысла утаивать очевидное. Джин понимающе кивнула и закатила глаза. — Но больше проблем я создала для себя сама. Так что если ломать шею, то вместе. — Может, если бы не я, то ты бы сейчас всё ещё была с Синнером, — хмыкнула Джин и осторожно ухватилась за лестницу. Она медленно погружалась в темноту, почти не демонстрируя страха. Несмотря на ситуацию, её голос сочился игривыми нотками. — Не думала об этом? — Нет, — солгала Одри. Она дождалась, пока Джин спустился на достаточное расстояние, и последовала её примеру. — Мы с ним не подходим друг другу. Это было очевидно с самого начала. «И, что самое обидное, это правда». Джин промолчала. Возможно, она была согласна с этим утверждением. В молчании они спустились по лестнице и спрыгнули на каменный пол. В помещении царила абсолютная тьма. Пахло влагой и химией. Стены были выложены потёртым камнем. Вдалеке причудился слабый отблеск, и Одри двинулась навстречу неизвестному почти без сомнений. Ей хотелось быстрее покончить с этим. Присутствие Джин придавало странной уверенности. «Ведь раньше я и правда мечтала, чтобы она умерла мучительной смертью. А сейчас разгуливаю с ней по потайным катакомбам, словно мы две напарницы. Словно не мечтали искалечить друг другу жизнь. Неужели это… взросление?». Постепенно тьма расступалась. Источник света оказался одинокой люминесцентной лампой. Каменные стены постепенно перешли в стены, обитые мраморными панелями. Под ногами Одри с удивлением обнаружила добротный каменный пол. Шаги отдавались гулким эхо. Оставалось надеяться, что они не привлекут чужого внимания, но постепенно надежда таяла. Всё не могло быть так просто. Только не здесь. — Атмосфера как в вампирском логове, — прошептала Одри. — Подожди, там что… дверь? Свет фонарика отразился в чёрном стекле. Джин достала пропуск и уверенно шагнула вперёд. — Терять всё равно уже нечего, — рассудила она и приложила карточку к датчику. Раздался короткий писк. Джин потянула дверь на себя. В коридоре никого не было. Горело не больше трех ламп. Помещение напоминало стандартное стационарное отделение за исключением того, что тишина здесь казалась неправильно плотной. Не стучали капельницы и инструменты, не носились медсёстры. — Может, это место заброшено? — пожала плечами Джин. Одри покачала головой. Новый ремонт свидетельствовал об обратном. В начищенном до блеска полу она могла бы рассмотреть своё отражение. Возле сестринского поста стояла пара кожаных диванчиков, в горшке на полу раскинулся фикус, пышущий жизнью и влагой. — Не думаю, — сказала Одри, касаясь гладкого листа. Джин подошла к посту и пробежала глазами по записям. Затем ухватилась за одну из папок и поднесла ближе к глазам. Пару минут она сосредоточенно всматривалась в текст. Одри заглянула ей через плечо. — Это история болезни. Судя по анализам, свежая, — пояснила Джин. — И это очень странно. «Сатурация в норме, сухость кожных покровов. На раздражители не реагирует. Симптом воздушной подушки. Контакту не доступна». — Кататонический ступор, — пояснила Джин. — Я не помню такого в отчётах за последний год. Это редкое осложнение, я бы заметила. Одри нахмурилась. «Значит, эти пациенты не включены в отчётность. Джин и правда не могла ничего пропустить — она ищейка, повернутая на работе. Но что это за отделение? И что здесь происходит?» Одри прошла по коридору, прислушиваясь к тишине. Кровь пульсировала в висках, создавая помехи. Наблюдательные окна делали место похожим на сеть огромных аквариумов. Она остановилась у одного из них и заглянула в палату. В кровати мирно дремала девушка со спутанным колтуном на голове. Ничего необычного — пациентка после отбоя, такая же, как десятки других. Одри шагнула дальше. Отделение казалось небольшим. В следующих палатах оказалось пусто. В конце коридора она поймала себя на желании развернуться — тревога сковала внутренности ещё до того, как она успела отделить это чувство от невнятного кома в груди. Страх уступил место усталости, по ногам прошла неприятная дрожь. Отвернувшись лицом к стене, на кровати спал парень. Совсем молодой. Белые руки лежали поверх одеяла безжизненными плетьми. Он шумно вдохнул и повернулся во сне. И Одри узнала его лицо. «Это же Айзек. Сын Адама». Она не поверила глазам и застыла, не в силах пошевелиться. Могла ли она ошибаться? Рыжие волосы, россыпь бледных веснушек, мягкая линия челюсти. Она всегда раздражалась, наблюдая пасынка в их столовой. Он казался ей несуразным. Теперь же она испытала только ядовитый страх. Осторожно коснулась стекла ладонью и постучала по нему ногтем. Айзек не повернулся на звук. Он продолжал крепко спать. Грудь мерно вздымалась, веки чуть дрогнули, а затем на лицо легла маска безмятежности. Одри вернулась на пост, не чувствуя тела. Джин что-то неразборчиво бормотала, листая бумаги. Одри перегнулась через столешницу и стала методично перебирать истории в поисках нужной. — У этой конторы огромные неприятности! — фыркнула Джин. — Здесь просто вагон нарушений! Одри молча кивнула. То, что они вляпались во что-то страшное, было ясно, как день. Чёртовы папки никак не заканчивались, и она готова была бросить эту затею, когда взгляд зацепился за нужное имя. Айзек Вилено. Дрожащими руками она перелистывала страницы. Строчки плыли перед глазами. «Поступление — одиннадцатое марта… Какого года? Что за чертовщина?» Одри моргнула. Потом ещё раз. Видение не рассеялось. Сухие строчки анамнеза сообщали, что Айзек поступил в это место четыре года назад — как раз тогда, когда Адам якобы отправил его к матери в Дрезден. Мысли Одри прервал резкий звук, похожий на аварийный сигнал. Она замерла. Мышцы застыли, наливаясь адреналином. Джин бросила на неё короткий многозначительный взгляд. Они не сговариваясь бросились к выходу.