Глава 14

***

Женская фигура налетела на него, едва не сбив с ног. Тонкие руки поползли по плечам, и приторный запах ветивера мёртвой хваткой впечатался в горло. — Я не знаю, что случилось, но мы ни в чём не виноваты и… Профессор Синнер! Бешеный взгляд Джин Тэйлор осветило узнавание. Она с облегчением вздохнула и потёрла лицо. Тонкие дорожки туши тянулись от глаз, делая её больше похожей на сбежавшую пациентку, чем на сотрудницу департамента. Чуть поодаль застыла Одри. Она выглядела спокойной и даже потерянной, словно призрак аристократки, запертый в подземельях Тауэра. Малек сбросил с себя руки Джин и шагнул к Одри, надеясь получить более исчерпывающее объяснение. Та молчала, как на допросе, разглядывая каменный пол под ногами. Её упрямство давило на нервы. Он и так был не в лучшем расположении духа — это место высасывало последние соки. А теперь ещё и она, эта вечная головная боль, взялась строить из себя партизанку. Малек раздражённо вздохнул, и, не церемонясь, потянул Одри за подбородок. — Что здесь происходит? — холодно спросил он. Джин бросила на Одри затравленный взгляд. На секунду Малек словно очутился в прошлом, под личиной строгого преподавателя, наводящего ужас на весь поток. Одри осторожно подняла глаза, не отстраняясь — даже не дёрнулась от этой внезапной близости. Видимо, и правда не в себе. Теперь бывшие студентки смотрели на него, ожидая спасения и наказания одновременно. Малек надеялся, что сможет предложить первое, но надежда стремительно утекала. В коридоре над ними раздавались шаги. Воздух был пропитан смесью влаги, перегноя и химических отходов — как ещё должно пахнуть в экспериментальном отделении самого страшного места в Англии? — А на что похоже, профессор? — почти прошептала Одри, глядя ему в глаза. — Это погоня, я полагаю. Она всё ещё не отстранилась, словно намеренно сохраняя тактильный контакт. Её взгляд пылал молчаливым вызовом. «И ни капли благодарности. Никогда. Конечно. Иначе она бы просто рассыпалась, видимо». Малек одёрнул руку и мотнул головой, призывая Одри и Джин следовать за ним. Едва не переходя на бег, он петлял затемнёнными коридорами. Шавки Леннокса уже неслись сюда, чтобы проверить, не сбежал ли кто-то из пациентов. Значит, у них не больше пяти минут. Возможно, меньше. — Куда мы идём? Тут один выход! — подала голос Одри, нагоняя его. — Да что ты? — скривился Малек. Он перехватил её руку, вынуждая поддерживать энергичный темп. Бешеный пульс отдавал в ладонь слабые, но упрямые толчки. — И откуда такие познания? — Просто… мне показалось, что здесь нет другой дороги, — сказала Одри уже менее уверенно. Она не убрала руку, но в темноте Малеку показалось, что на её лицо легла тень смущения. Он разжал пальцы. Одри тут же обхватила его предплечье. — Эй! Подождите меня! — крикнула Джин. Она перестала истерично всхлипывать и перешла на бег, но всё равно плелась позади. Одри обернулась и милосердно протянула ей руку. Причудливой фигурой они продвигались по коридорам. Малек знал этот путь — это был его запасной план на случай провала. Провала, впрочем, так и не случилось — он проник в отделение, сумел заговорить зубы одинокой медсестре на посту и даже сделал фотоотчёт для Управления из лаборатории. Безымянная дверь в конце отделения вела в обитель зла, из которой во все города Европы отправлялась «Апатия». Хорошо, если они не успели пробраться туда. «А если успели? Если в Управлении прикажут их устранить, я…» Малек споткнулся об эту мысль. В крови кипел адреналин, но она обжигала холодной, злой рациональностью. Если Алан отдаст приказ, сможет ли он ликвидировать их, как угрозу для операции? Он бросил на Одри короткий взгляд. Та семенила рядом, и от привычной гордыни почти не осталось следа. Мелкая дрожь передавалась через её пальцы, как электричество, и Малек поймал себя на неуместном желании обхватить её плечи. В этот момент он почувствовал, как всё внутри словно замерло. А после рухнуло вниз. Эта ненужная нежность ощущалась как выстрел. Как асфиксия. В конце коридора показалась шаткая лестница, ведущая в южное крыло особняка. — Иди первая, — хрипло сказала Одри. Джин кивнула, решив не тратить время на препирательства. Она ухватилась за перила, конструкция жалобно скрипнула под весом тела. Джин тяжко вздохнула и двинулась вверх, навстречу спасительной тьме. Она пробиралась медленно, стараясь не потерять свои ослепительно белые туфли и удержать на плече сумку. — Одри, — тихо позвал Малек, когда Джин удалилась на достаточное расстояние. — Ты цела? Она не ответила. В темноте ему показалось, что по её щекам заструились слёзы. Малек коснулся её кожи прежде, чем успел одёрнуть себя. На пальцах и правда осталась влага. Он застыл, обескураженный и потерянный. Совершенно не знающий, как поступить — женские слёзы были для него за гранью изученного. «Будь это кровь — было бы куда проще», — мрачно подумал он. Невыносимая, вездесущая Одри Вилено выглядела почти жалко. Малек почувствовал мерзкое, тошнотворное чувство. Бессилие. Следом за ним пришло раздражение — он ненавидел терять контроль. А Одри… была воплощением потери контроля. — Да. Просто… Неважно. От его касания Одри словно очнулась. Она мотнула головой, быстро утёрла слезы и пожала плечами, вглядываясь в мрачную, зловещую высоту — Джин почти заканчивала своё движение. — Знаешь, я подумала, что мне всё-таки лучше уехать, — сказала она. — Ты прав. Мне здесь не место. — Неужели это первая здравая мысль? — хмыкнул Малек. Избегая зрительного контакта, Одри двинулась к лестнице и уверенно подтянулась. В кроссовках она переставляла ноги куда быстрее Джин, но тело, оцепеневшее от шока, поддавалось неважно. Малек чуть помедлил и последовал за ней, готовясь подстраховать. Он отвлёкся на собственные мысли и через секунду обнаружил, что следит за движением её бёдер. И тут же отвёл глаза.

***

Он слишком спокоен. Это было первое, что её внимание выцепило из хаоса. Дорога до кабинета пролетела быстро. Коридоры пустовали, но что-то подсказывало: это обманчивое затишье. Малек щёлкнул выключателем и кивком предложил им сесть. Затем провернул ключ в замке. Резкий щелчок вернул Одри в реальность. Она обогнула стол и упала в кресло Малека, Джин, немного помедлив, села в кресло напротив. Малек остался стоять. Он лениво мерил кабинет шагами, погружённый в собственные раздумья. Мрачный, но почти не уставший, словно это обычное дело: носиться по потайным коридорам, выискивая двух идиоток в беде. Одри потёрла руками лицо. Щеку всё ещё фантомно жгло в месте, где он прикоснулся. Она пыталась думать рационально, но утомлённый мозг искал безопасность. И находил её… в нём. — Рассказывайте, — наконец, потребовал Малек. В интонации не сквозило и тени привычной насмешки, оставляющей пространство для игры. Одри поймала себя на желании сесть ровнее и усилием воли осталась в прежней позиции: полулёжа, вытянув ноги. Джин, напротив, выглядела как отличница на экзамене. Сведённые колени, затравленный взгляд. Она вцепилась в сумку, как в спасательный круг. В руке сжимала смартфон, но разблокировать его не решалась — Малек следил за каждым жестом с ледяной яростью. — Это вы… рассказывайте, — подала голос Одри. Стараясь не смотреть ему в глаза, выдавила: — Что это было за место? Прозвучало даже ровнее, чем она могла бы мечтать. — Это место, в которое вам не следовало лезть ни при каких обстоятельствах, — ответил Малек без малейшей запинки. Ледяной взгляд прошёлся по её лицу, как дуновение ветра. — Тебе не приходило в голову, что если что-то скрывают, то это не просто так? — О, ещё как приходило, — хмыкнула Одри. Мысли об Айзеке не давали покоя. Может, она ошиблась? Но разве могла? — Надо было лучше скрывать. — Соглашусь. Малек недолго помолчал. На миг ей показалось, что он разозлился. Но секунды шли, лицо оставалось неподвижным. Прикрыв глаза, Малек медленно выдохнул. «Замешан ли он во всём этом? Не удивлюсь, если да. Человек с его послужным списком… и просто пешка? Он явно в курсе», — подумала Одри. В голове роились мрачные, жестокие мысли — одна хуже другой. Она представляла Малека, расхаживающего по подземным коридорам в белом халате, и от этой картины её затошнило. Тем временем Малек невесело усмехнулся. — Я даже описать не могу, на какие проблемы вы обрекли и себя, и… — Это моя вина, — твёрдо сказала Джин. Одри перевела на неё удивленный взгляд. Джин выглядела напуганной, но решительной. — Я попросила Одри пойти со мной. Просто хотела увидеть лабораторию, о которой говорил доктор Леннокс. Малек озадаченно моргнул. — Увидели? — спросил он. Голос вдруг стал хрипловатым. Джин мотнула головой. — В лаборатории оказался люк, и мы спустились туда, а затем… Одри почувствовала укол стыда. Её университетская соперница, та, благодаря кому она сама чуть не вылетела из института и не села за решетку — прикрывала её, брала вину на себя, а Одри… Просто сидела и наблюдала за её благородством, как за слабостью. «И чем ты лучше неё? Ничем. И Малек видит это. Видит, кто из вас лучше», — с горечью подумала она. Когда сбивчивый рассказ Джин подошёл к концу, Малек с облегчением вздохнул. И снова — слишком спокойно для того, кто не знал тёмных секретов этого места. Одри настороженно подалась вперёд. Желание броситься отсюда прочь боролось с желанием выяснить правду. Перед глазами всё ещё стояло лицо Айзека — белое, неживое. Неужели он и правда… провёл здесь четыре года? И Адам всё это время скрывал от неё такое? Мысли путались, и мозг отказывался выдать внятное заключение. Она просто застыла в ожидании, надеясь, что всё станет ясно. — Это помещение находится под наблюдением спецслужб, — сказал Малек, обращаясь уже лично к Джин. Под его взглядом она потупила взор. — Как ты понимаешь, не случайно. То, что там происходит, является государственной тайной. И если ты не хочешь потерять карьеру и всё, что имеешь, советую об этом помалкивать. Джин закивала, соглашаясь. Одри нахмурилась. Она не верила ни единому слову, но не спешила с комментариями. Что-то подсказывало ей: настоящий разговор между ними состоится уже без чужих ушей. Джин уставилась в телефон. На экране крутился значок приложения, оповещающий о поиске такси. — Я… всё понимаю. Я не скажу, — пробормотала она. — Давай без глупостей, Джин. Пока я даю тебе этот шанс, — устало произнёс Малек, глядя куда-то поверх её головы. — Но только потому, что не считаю тебя глупышкой. Не заставляй пожалеть. — Конечно. Я вас не подведу, — она снова кивнула. Одри мысленно закатила глаза. «Синдром отличницы в действии. Он знает, на что давить». Повисло молчание, нарушаемое тихими голосами в коридоре — видимо, некоторые сотрудники ещё оставались в клинике. Малек скрестил руки на груди и оперся о край стола. Одри уткнулась взглядом в его спину. После их приключений его рубашка оставалась безупречно гладкой. — Если хочешь, я подвезу тебя, — наконец, сказал он. — Мне по пути. Одри почувствовала, как неправильно дрогнуло сердце. Она не понимала почему, но эта идея ей не понравилась. Джин, напротив, просияла. — Хорошо, — ответила она быстрее, чем было нужно. Нажала кнопку отмены, заблокировала экран и швырнула телефон в сумку, словно боялась, что Синнер передумает. — Кстати, поздравляю со свадьбой… — промямлила она. Одри залилась краской. «Этот день просто не мог стать ещё хуже…» Малек, надевающий пальто, обернулся. Его брови поползли вверх в выражении изумления. Он бросил на Одри короткий взгляд, и этого было достаточно, чтобы по его губам скользнула насмешливая ухмылка. — Прости? — хмыкнул он. Джин замялась. — Простите, вы, наверное, не афишируете это из-за ребенка… Я ничего такого не имела в виду. Я просто рада за вас. Правда. Все эмоции разом покинули его лицо, словно он ещё сам не понял, что сделать: разозлиться или засмеяться. Одри резко поднялась с кресла и шагнула к двери. Её тело подчинялось единственной здравой мысли: бежать. Как можно скорее бежать из этого кабинета, из этой клиники, без которой в её жизни, если подумать, вообще не было проблем. — Это я рассказала Джин, что вы женились, — сказала она, застыв на пороге. Ей стало мучительно стыдно за свою ложь, и теперь она хотела хотя бы понести за неё ответственность. — Извините, если сболтнула лишнего. На секунду ей показалось, что всё пропало. Малек молчал, и его лицо оставалось холодной, непроницаемой маской. А потом в глазах полыхнуло веселье. — Ничего страшного, — ответил Малек, завязывая шарф. — Думаю, моя супруга не будет против.

***

— Рад, что ты решила вернуться, — сказал Адам, погружая спортивную сумку с её вещами в багажник машины. — Давно пора. Это нездоровое желание — поселиться в больнице без должных на то оснований. Одри вяло кивнула. Она достала из кармана смятую пачку и вынула оттуда последнюю сигарету. Закурила, обернувшись на здание клиники. Особняк казался неправильно безопасным. Аккуратные ели у входа, сверкающее стекло, маленький ухоженный сад. Перед глазами всё ещё стояли подземные коридоры и мертвенно бледные лица людей, запертых там. Возможно, насильно. Возможно, она была единственной, кто мог им помочь — эта мысль казалась особенно болезненной. «Это мне нужна помочь. Это у меня галлюцинации, я вообще не в порядке», — убеждала себя она. Но жалость к себе была слабым аргументом в этой внутренней схватке. Она вспоминала благородство Джин, и осознавать собственную трусость на её фоне было сокрушительно для последних бастионов самоконтроля. Адам достал звонящий телефон и упал за руль. Одри осталась на улице. Сигарета почти истлела, но она не могла заставить себя сесть в машину. Взгляд скользнул к окну кабинета Малека на третьем этаже. Наверное, стоило попрощаться, но в восемь утра Адам уже приехал, чтобы забрать её. А она… просто собрала вещи и послушно последовала за ним. Постепенно она начинала жалеть об этом поспешном решении. Вряд ли её жизнь уже могла бы стать прежней. На секунду ей почудилось, что дёрнулась занавеска. Одри швырнула окурок в урну и замерла, прибитая к месту нелогичной, бессмысленной надеждой. Даже если сейчас он посмотрит в окно… Тогда — что? Ничего не изменится. Она сделала выбор. Она выбрала бегство. — Ну ты идёшь? — крикнул Адам. Одри вздрогнула и села в салон. Здесь пахло по-прежнему: хвоей, тёплой кожей, очередным селективным парфюмом Адама. Он включил зажигание и медленно выехал с парковки. Из динамиков лилась ненавязчивая музыка, не соответствующая духу происходящего. Одри смотрела на «Астрею» и не могла оторвать взгляд. Это место словно выплевывало её, как острую кость, застрявшую в горле. Адам провел в кабинете Леннокса не более десяти минут. Он вернулся в её палату взвинченный, но довольный: в руках держал пакет с документами. Одри пробежала взглядом по выписке, в которой не было ни слова правды: притянутые жалобы, лечение, соответствующие актуальным рекомендациям, результаты анализов. По мнению Леннокса, который даже не осмотрел её лично, она была совершенно здорова. Адам оставался беспечен и весел. Он постукивал по обивке руля в такт какой-то попсовой композиции, болтал о ресторанах, о новостях, о жизни соседей, на которых Одри было плевать. Она натягивала улыбку и поддерживала диалог, собираясь с силами. Наконец, спросила: — Слушай, а как там… Айзек? От удивления Адам округлил глаза. Он недолго помолчал, рассматривая дорогу, а затем повернулся к ней с озадаченным выражением. На светофоре проклюнулся зелёный. Стайка молодых девушек, переговариваясь, засеменила по переходу. — Как обычно. Требует денег, хамит матери. Почему ты спросила? — Мне кажется, я была слишком резка. Не стоило выгонять его из дома. В Англии всё же лучшие учебные заведения, — сказала она. Адам язвительно скривился. — Не такие уж они впечатляющие. Ты тоже училась в Англии, — напомнил он, — причём не в последнем месте. И где твоё хваленое образование? Одри проглотила обиду. Адам имел право на это мнение — она сама была виновата. Следуй она примеру своих однокурсниц, уже занимала бы пост или вела частную практику. — Речь не обо мне, — миролюбиво заметила Одри. — Приглашай его в гости. Мне кажется, я была неправа. И мне перед ним стыдно. — Да брось, — отмахнулся Адам, плавно выжимая газ. Он свернул через площадь Пикадилли на Риджент-стрит. Баннеры пестрели калейдоскопом цветов, толпы туристов щёлкали камерами. — У него сложный возраст, постоянные капризы. Это всё никчему. Пусть остаётся как есть. — Разве ты не скучаешь? — удивилась Одри. Отсутствие у Адама отцовских чувств всегда играло ей на руку: он не заставлял её общаться с Айзеком, не просил рожать детей. И только сейчас это по-настоящему показалась ей тревожным звоночком. Просто колоколом. Лицо Адама не изменилось, оставшись беспечным и слегка раздражённым. — Скучаю, — сказал он сквозь зубы. — Но тебя это не касается, милая. Я берегу тебя от своего прошлого. И, прошу, не надо больше этих глупых идей.

***

— Да брось ты! Хочешь сказать, там реально лечат? Лэйн рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Она перехватила взгляд Каина и игриво повела плечом. Одри поймала себя на желании закатить глаза. Их любовная химия начинала действовать ей на нервы. — Милый, принеси нам ещё вина! — попросила Лэйн. Затем снова упала на подушки. По телевизору один за одним крутились попсовые клипы. Одри держала в руках бокал, не прикладываясь губами: уровень жидкости почти не изменился за пятнадцать минут их разговора. Её телефон лежал на журнальном столике экраном вверх, и от каждого сообщения Одри подавалась вперёд. Она ждала сообщения от Малека. Хотя бы короткого «как ты?», чего угодно. Но он решил вычеркнуть её из своей жизни, и Одри не могла не признать: имел на то все основания. — Вылечить можно только того, кто хочет, — сказала Одри и тут же скривилась — фраза прозвучала слишком претенциозно. — А ты хочешь? — обесцвеченные брови Лэйн скользнули вверх. Сережка бликовала в свете люстры. — Да, — ответила Одри. — Пора с этим завязывать. Я не хочу через десять лет оказаться в той же точке, где есть сейчас. — Да ну, — фыркнула Лэйн. Она залпом допила оставшееся в бокале вино. — Оказаться в этой же точке — лучшее, что может произойти! Ты красотка, богатая, не обременённая обязательствами и унылой работой. Что тебе ещё надо? — Может, я бы хотела быть обременённой, — возразила Одри, подгибая под себя ноги. Мебель в квартире Лэйн отвечала вкусам хозяйки: мягкая и максимально удобная, подхватывающая в текстильный кокон заботы. — Я ведь училась, чего-то хотела… А теперь я просто никто. В глазах Лэйн отразилось ледяное непонимание. — Ну и что? — не унималась она. — Что плохого в том, чтобы быть никем? Кто вообще сказал, что каждый должен совершить что-то великое? Каин вернулся в гостиную, и Лэйн снова расплылась в довольной кошачьей улыбке. Он поставил на стол новую бутылку вина с прозрачным налетом конденсата, корзинку с конфетами всех мастей. Затем перегнулся через спинку дивана и запечатлел на щеке Лэйн короткий, нежный поцелуй. Лэйн притянула его к себе и жадно поцеловала в губы. Одри отвернулась. Взяла в руки телефон, прокрутила, не решаясь разблокировать экран. Ей было чудовищно неловко здесь находиться. Казалось, она напросилась на вечеринку для двоих, куда никто не планировал её приглашать. Отчасти так и было. Она сама позвонила Лэйн и договорилась о встрече. После выписки дома было мучительно пусто. Ей хотелось проветрить голову, отвлечься, но с каждой секундой, проведённой в обществе старой знакомой, Одри начинала всё больше жалеть. Их пути расходились, пришлось признать. — И что, ты реально собираешься пойти работать? — спросила Лэйн, когда Каин исчез за дверью. Она набросила на плечи шерстяной плед и снова вцепилась в бокал. — Я имею в виду… на работу? — Никто не возьмёт меня работать по специальности из-за долгого перерыва, — сказала Одри. — Надо освежить знания, сдать аккредитацию... — Звучит слишком скучно! — взмолилась Лэйн. — Лучше расскажи мне про клинику. Завела там интрижку? — Я замужем, — напомнила Одри. Перед глазами встал образ Малека: привычно строгий и отстранённый. Далекий, как ледяная звезда на другом конце космоса. Она невпопад вспомнила его руки — слишком тёплые и сухие. Его палец на её мокрой от слёз щеке. Уши зажгло от стыда. Она не хотела выглядеть жалкой и слабой, только не с ним. — Не хотела тебе говорить, но… — Лэйн замялась, словно сомневаясь, что стоит произносить это вслух. Затем потянулась к телефону и всё же продолжила. — Просто я думала, у вас так принято. — Что принято, Лэйн? — Сейчас, — она несколько раз ткнула в экран. На лбу пролегла продольная складка. — Я работала фотографом на одной светской тусовке две недели назад — всё как обычно, тонны кокаина и безудержное веселье. В общем, вот. Она передала Одри смартфон. На экране высветилась фотография: мужчина и женщина, запечатленные в момент поцелуя. Одри пригляделась и от удивления дёрнулась в сторону: на фото Адам прижимал к себе роскошную блондинку и жадно целовал её на глазах у возбуждённый толпы. — Это… — Одри сглотнула, возвращая телефон Лэйн. — Было неожиданно. — Извини, — Лэйн подалась вперёд и накрыла её колено ладонью. — Не стоило мне это показывать, я просто думала… — Забей, — безразлично отозвалась Одри и всё-таки глотнула вина. Напиток оказался кислым, с терпкими фруктовыми нотками. — Мне правда плевать. Лэйн покосилась на неё с сомнением, но ничего не сказала. Одри мягко улыбнулась, обозначая, что всё в порядке. На секунду ей стало неприятно, но чувство быстро улетучилось, словно дым. Они с Адамом давно жили параллельными жизнями. Просто её жизнь протекала где-то внутри и была полна рефлексии, а его… на яхтах и тусовках со знойными красотками. «Может, он и правда просто найдёт себе другую жену? Может, предъявить ему это и потребовать развод?» Мысль отозвалась приятным волнением. На горизонте мелькнул шанс действительно избавиться от Адама — раз и навсегда, к тому же, она могла претендовать на половину совместно нажитого — брачный договор Адам составлять не стал. — Скинь мне это фото, — попросила Одри. Лэйн заметно напряглась. — Одри, я не хочу участвовать в ваших разборках. Это может повредить моей репутации. А она и так не «вау», сама понимаешь. — Брось, Лэйн. Я ещё не знаю, воспользуюсь ли им. Просто хочу, чтобы было. Пожалуйста. — Ладно. Лэйн недовольно фыркнула, но всё-таки переслала ей фотографию. Телефон прожужжал, оповещая о получении компромата. Одри не стала открывать сообщение, пролистнула диалоги дальше, в самый конец. Диалог с Малеком. Он остался таким же, как она помнила. Фотография ночного города, её обвинения и мольбы. Две галочки напротив сообщений, как напоминание: он прочитал. Он всё знал и ему было плевать. За эти годы она ни разу не открывала их переписку, а теперь пальцы сами потянулись к заветной кнопке. Был в сети четыре часа назад. Одри помедлила, прежде чем набрать сообщение. Короткое, без лишних слов. «Ты должен мне ужин». Отправить. Лэйн продолжала болтать на отвлечённые темы. Все её истории сводились к тусовкам и кутежу, и теперь всё это казалось Одри бессмысленным мусором. Она гипнотизировала взглядом окно с диалогом и не поверила своим глазам, когда увидела заветное: «Малек печатает…». «Найтсбридж, 77. Завтра в 19:00»