Часть 9

Ксейден

Красный могильник. Теперь это название выжжено на внутренней стороне моих век. Наплевав на все политические дрязги и здравый смысл, я отправился в Пустоши. Со мной были только те, кому я доверял безоговорочно: Гаррик и Бреннан. Инструкции Бреннана звенели у меня в ушах, раздражая своей методичностью: «Не трогай голыми руками, лепестки завитые, красные, внутри черные тычинки, похожие на иглы». Я кивал, едва слушая, и уже через час полета начал жалеть, что взял этого зануду с собой. Его рассудительность бесила меня на фоне того, как внутри всё выло от страха за Вайолет. Я скучал по полетам со Сгаэль в тишине, когда нам не нужно было никого спасать. Она тоже скучала, но ни за что не призналась бы в этой «слабости» ни мне, ни себе. Ветер трепал волосы на лбу, принося временное облегчение, но стоило нам пересечь границу Пустошей, как прохлада сменилась сухим, удушливым жаром. Пять часов и мы были на месте. Зрелище было гнетущим. Пустоши оправдывали свое название: земля под нами была не просто выжжена, она была мертва. Иссушенная, потрескавшаяся почва, серая пыль и скелеты деревьев неподалёку. — Разделяемся, — приказал я, когда мы приземлились. — Если кто-то увидит хоть намек на красный цвет — зовите. Я чувствовал, что мы здесь надолго. И не ошибся. Прошло шесть часов. Затем восемь. Затем двенадцать. Из них сделали 2 перерыва на сон и еду. Мы прочесывали сектор за сектором. Я спускался со Сгаэль в глубокие каньоны, где тени становились почти осязаемыми, осматривал каждое плато. Пыль забивалась в легкие, жажда начала мучить, но я не останавливался. Бреннан по связи между драконами то и дело уточнял какие-то ботанические детали, Гаррик молча докладывал о пустых местах. Местность была просто огромной. — Ксейден, — голос Гаррика в голове звучал изможденно. — Мы облетели всё к востоку. Там только пепел. Может, целитель ошибся? — Он не ошибся, — отрезал я, сжимая кулаки так, что кожа на перчатках затрещала. — Мы найдем его. Даже если мне придется перевернуть каждый камень в этой дыре. На исходе четырнадцатого часа, когда небо снова окрасилось в грязный пурпур, Сгаэль вдруг резко дернула головой. «Там», — коротко бросила она, направляя мое внимание к двум гигантским горным столбам, которые сходились наверху, образуя узкую, как лезвие ножа, расщелину. Мы подлетели ближе. Сгаэль попыталась протиснуться, но её размах крыльев был слишком велик для этого узкого горла. — Оставайся здесь, — скомандовал я, уже спрыгивая на острые камни у подножия. Расщелина уходила круто вверх. Стены были гладкими, отполированными ветрами, и лишь кое-где виднелись выступы, острые как бритва. Дракону здесь было не место. Я посмотрел вверх — там, на высоте тридцати футов, в самом узком месте скального разлома, что-то тускло светилось багровым. Я начал карабкаться. Камни в Пустошах были коварными. Хрупкий гранит крошился под пальцами, а острые края резали кожу даже сквозь перчатки. Я чувствовал, как пот застилает глаза, как мышцы горят от напряжения. Один неверный шаг — и я сорвусь вниз на острые валуны. На середине пути я сорвал перчатку — мне нужно было чувствовать текстуру камня, чтобы не соскользнуть. Острый край скалы мгновенно вскрыл кожу на ладони. Я зашипел от боли, но не остановился. Кровь делала камни скользкими, превращая каждый захват в игру с Малеком. Пальцы впивались в трещины, я подтягивался, чувствуя, как свежие порезы открываются на ладонях и костяшках. Каждый сантиметр давался с трудом. Наконец, я добрался до небольшого уступа внутри расщелины. Там, в тени, защищенный от яростного солнца Пустошей, рос он. Красный могильник. Его лепестки действительно были неестественно закручены, а из центра торчали угольно-черные ворсинки. На фоне серого мертвого камня он выглядел как капля свежей крови. Я тяжело дышал. Мои руки были полностью в крови — ладони изрезаны, ногти сорваны, красные полосы пачкали серый гранит. Я осторожно достал заранее приготовленный мешочек из плотной кожи, стараясь не коснуться цветка открытой раной. Осторожно, используя кинжал, я подрезал стебель и поймал растение в мешок. Я прислонился лбом к холодному камню, чувствуя, как дрожат руки. Кровь капала на ботинки, но губы сами собой растянулись в хищной, торжествующей улыбке. «Я нашел его, Сгаэль. Передай другим. Возвращаемся. У неё осталось мало времени». Я начал спуск, не обращая внимания на боль. У меня в руках была её жизнь, и ради этого я был готов оставить на этих скалах всю свою кровь до последней капли.

***

Бреннан подтвердил мои догадки: это был именно Красный могильник. Но радость от находки быстро сменилась глухим раздражением. Оказалось, этот проклятый цветок — паразит, и питается он исключительно живой кровью. За те часы, что нам предстояло лететь до Аретии, он бы просто засох, превратившись в бесполезный гербарий. Я хотел спросить, как он выживал все это время, учитывая его условия роста. Там не то что крови, там вообще нечего было взять. Ну замечательно. Теперь я в полной мере осознал, почему его прозвали «Кровавым». Каждый час нашего пути я был вынужден кормить это растение. Я вскрывал свои и без того изрезанные ладони, позволяя густой алой жидкости стекать прямо в сердцевину цветка, пока он не начинал сиять тем же багрянцем, что и в расщелине Пустошей. Бреннан хотел помочь, предлагая свою кровь, но я отверг его попытки. Вайолет была отравлена по моей вине. Я чувствовал опасность, я знал, что она затевает что-то масштабное, но не остановил её. Признаться, цветок был пугающе прекрасен. В чем-то он напоминал характер моей Вайоленс: завораживающий снаружи, но смертельно опасный внутри. Красный могильник сам по себе был ядовит, хоть и не так опасен, как черный могильник . Бреннан объяснил, что только в сочетании с родниковой водой и лепестками лотоса этот яд превращается в спасение. Необычное, парадоксальное сочетание. Интересно, какой безумный первым додумался смешать это? К концу полета я чувствовал, как мир перед глазами начинает тускнеть. Потеря крови давала о себе знать — голова кружилась, а пальцы едва слушались. Я был уверен, что просто соскользну со спины Сгаэль, но она удержала меня. Это было редкое явление — она использовала свою силу, чтобы буквально приковать меня к седлу. Я был благодарен ей за эту молчаливую поддержку. Когда мы, наконец, приземлились в Аретии, я первым делом впихнул мешочек с травой в руки Бреннану. — Делай свое противоядие. Живо. Сам же я направился в крыло целителей. Мне нужно было привести в порядок руки. Если Вайоленс увидит мои изрезанные ладони, она придет в неописуемую ярость, а потом, что еще хуже, начнет винить себя в том, что я пострадал из-за неё. В этом была вся она — готова принять на себя боль всего мира, лишь бы близкие были в безопасности. В дальнем кабинете я нашел Кору. Эта молодая целительница уже не раз выручала меня, храня в тайне мои боевые отметины, потому что Бреннан бы меня сдал Вайолет. Наша связь была чисто деловой, но каждый раз, когда мы сталкивались в коридорах и я просто кивал ей в знак приветствия, я ловил на себе испепеляющие, ревнивые взгляды моей жены. Видеть, как она ревнует, было моим тайным удовольствием. Я обожал те ночи, когда мне приходилось часами убеждать её, что для меня во всем мире существует только она одна. Кора была симпатичной, но для меня она была лишь соучастником моих ошибок, помогавшая скрывать последствия моих спаррингов и авантюр. Она быстро заживила мои руки, оставив лишь тонкие розовые полоски. Поблагодарив её, я почти бегом направился в нашу комнату. Сказать, что я удивился, не обнаружив её там — значит не сказать ничего. Вместо больной жены я увидел на полу посреди комнаты целую делегацию: Рианнон, Ридок, Сойер, Есиния, Даин, Слоан и даже Аарик. Они сидели в кругу и... играли в карты. Я почувствовал, как внутри закипает чистая, незамутненная ярость. — Что здесь, черт возьми, происходит?! — рявкнул я так, что тени в углах комнаты взметнулись к потолку. Они даже не обернулись. Ридок только лениво перекинул карту. Вот же... сволочи. Сразу видно, с кем Вайолет проводит всё свое время. Даже Есиния не повернула головы. — Если вы сейчас же не ответите, я клянусь, я всех убью и вышвырну к Малеку на ужин! — мой голос вибрировал от гнева. Ридок все-таки соизволил подать голос, не отрываясь от игры: — Не убьешь, Риорсон. Иначе Ви убьет тебя. А потом воскресит и убьет еще раз. А теперь не мешай, не видишь — у нас серьезная деятельность. Он ухмыльнулся и снова посмотрел на веер своих карт. Суки. Я уже открыл рот, чтобы окончательно взорваться, но Есиния всё же сжалилась надо мной. Она подняла на меня свои спокойные глаза и жестами объяснила ситуацию. — Вайолет забрала Сури из Ассамблеи, — озвучила её слова Рианнон. — Она сказала, что если его светлость слишком занят, чтобы заниматься политическими вопросами, то «её светлость» вполне в силах справиться с этим сама. Она в зале Ассамблеи. — ДА ВАШУ МАТЬ! — мой крик, кажется, сотряс фундамент крепости. Она умирает, у неё неделя срока, она едва стоит на ногах, но она пошла заниматься политикой?! Не помня себя от ярости и страха, я развернулся и понесся в зал Ассамблеи. Эта женщина точно сведет меня в могилу раньше, чем любой веинитель.