Часть 8

Ксейден

Слова Вайолет полоснули меня по живому, оставив рваную рану там, где ещё теплились остатки моего самообладания. «На Даина?» Я делал всё, чтобы уберечь её от того контроля, которым душил её Аэтос, но в итоге, в её глазах, я превратился в того, кого она презирала. Я понимал, как это выглядит со стороны — клетка. Но я видел её рану. Я видел ту черную дрянь, что текла по её венам. Моя забота была продиктована не желанием власти, а страхом потерять свой смысл жизни вместе с её последним вздохом. Мне нужно было уйти. Нужно было остыть, прежде чем я скажу то, о чем буду жалеть вечность. Я начал быстро набирать скорость, делая шаги по холодному камню коридора, пытаясь заглушить в голове её слова. Но за спиной раздался не ответный окрик, а слабый, надломленный хрип. Этот звук заставил меня обернуться быстрее, чем любая атака на поле боя. Вайолет начала оседать. Время словно замедлилось. Я видел, как её колени подгибаются, а глаза закатываются. Паника, острая и ледяная, прошибла меня насквозь. Мои тени среагировали раньше, чем я успел сделать шаг. Они подхватили её тело в воздухе, не дав голове удариться о гранит пола. Я преодолел разделявшее нас расстояние. — Вайолет! — я прижал её к себе, чувствуя ее громкий пульс. — Вайолет, посмотри на меня! Пожалуйста! Её веки окончательно сомкнулись, лицо стало прозрачно-белым, как у мертвеца. — Целителя! — мой крик разнесся по коридору, перекрывая все звуки крепости. — Быстро! Я начал слегка бить её по щекам, надеясь на чудо, надеясь, что она сейчас откроет глаза, вспылит, снова назовет меня Даином — что угодно, лишь бы она пришла в себя. Но чуда не произошло. Она оставалась безвольной куклой в моих руках. Вот она. Та самая скрытая опасность, которую я чувствовал кожей с того самого момента, как мы покинули поле боя. С Ви что-то было не так, и это «что-то» было гораздо страшнее обычного яда. К нам подбежал мужчина лет сорока пяти — один из опытнейших целителей крепости. Видимо элиона небыло. Он коротко поклонился мне, но, увидев Вайолет в моих руках, мгновенно отбросил формальности. Его пальцы лихорадочно задвигались. Я затаил дыхание. Секунды растягивались в часы. Целитель завершил свои манипуляции, его лицо осунулось, и он медленно, тяжело покачал головой. В его взгляде не было ответов — только растерянность. Черт. Я крепче прижал её к груди, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Весь мой мир, вся моя сила, все мои планы — всё это не стоило ничего, если я не мог спасти её. Настоящий ад для меня начался именно сейчас.

***

Вайолет

Кажется, я снова лежала на чем-то мягком — на нашей с Ксейденом кровати. Его теплая, тяжелая ладонь накрывала мою руку, и это было единственное, что связывало меня с реальностью. Я хотела открыть глаза, но веки словно приклеились. Мое тело превратилось в неподвижный кусок мрамора. Я сосредоточилась на слухе. Голоса доносились словно через толстый слой ваты, но я узнала их мгновенно. — Что ты делаешь? — голос Ксейдена был резким, пропитанным усталостью и скрытой агрессией. — Навряд ли в этой старой книжке есть все яды мира. — Не указывай мне, как лечить, ваша светлость. Из-за кого она тут? — отозвался другой голос. Сухой, и до боли знакомый с самого детства. Бреннан. Сердце внутри меня екнуло. Значит, он всё-таки вышел из своей "каморки" ради меня? Дело действительно дрянь. — Твоя сестра обожает неприятности, — бросил Ксейден. Я мысленно задохнулась от возмущения. Я хотела возразить, крикнуть, что неприятности сами находят меня, но не смогла даже пошевелить пальцем. — И то верно, — хмыкнул Бреннан. — Но ты мог её хотя бы отговорить от этих безумных вылазок. — Шутишь что ли? Отговорить Вайолет Соррингейл, если она что-то вбила себе в голову невозможно, и ты сам это знаешь лучше меня. А еще я не знал. — Хватит препираться друг с другом! — этот голос принадлежал Элиону. —Вы невыносимы и мешаете мне думать. Элион... Мой личный целитель с тех пор, как Бреннан ушел. А после всего, что сделал Нолон, я просто не смогла бы снова доверить ему себя. Элион был спокойным, светловолосым парнем лет двадцати восьми, удивительно талантливым и... симпатичным. Я знала, что Ксейден безумно ревновал каждый раз, когда Элион прикасался ко мне или задерживал на мне взгляд дольше положенного. Мне стоило огромных усилий уговорить Ксейдена не убивать его. Жалко было парня. Снова воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим шелестом страниц. — Нашел! — вдруг выкрикнул Элион. От неожиданности я вздрогнула внутри своего сознания, но тело осталось неподвижным. И, как на зло, именно в этот момент я захотела отключится. Я боролась, но сознание ускользало. — Вот... похожее... — доносились до меня обрывки фраз. — Яд... Ви... Черный Могильник... Черный Могильник? Название прозвучало как смертный приговор. Я хотела дослушать, узнать, есть ли противоядие, но глаза окончательно заволокло пеленой, и я снова провалилась в пустоту. Последнее, что я почувствовала — как Ксейден чуть сильнее сжал мою руку.

***

Я снова пришла в себя. На этот раз мне удалось разлепить веки, но радости это не принесло. Ребра словно окаменели и сдавили грудь. Каждый вдох давался с таким трудом. Я попробовала пошевелиться, но тело не слушалось — меня будто полностью парализовало, оставив только способность чувствовать боль. Ксейден мгновенно оказался рядом. Он выглядел хмурым, напряженным, с пылающим взглядом. В кресле неподалеку спал Бреннан, но Ксейден, не заботясь о его покое, рявкнул его имя так громко, что я едва не оглохла. Стул жалобно скрипнул, и мой брат, потирая заспанное лицо, подошел к кровати с какой-то дымящейся миской. Не говоря ни слова Ксейден рывком помог мне сесть, прижимая мою спину к своему плечу. Он поднес миску к моим губам. — Пей, любимая, — прошептал он, и прежде чем я успела выдохнуть хотя бы слово протеста, горькая, обжигающая жидкость хлынула мне в горло. Вкус был отвратительным — смесь пепла и сырой земли. Желудок протестующе сжался, я едва не захлебнулась, желая выплеснуть эту гадость обратно. Силы покинули меня мгновенно, и я снова провалилась в тяжелое забытье. Когда я открыла глаза в следующий раз, в комнате было светлее. У окна стоял Элион, переговариваясь со служанками. К моему удивлению, мне стало заметно легче. Оцепенение спало, тело больше не казалось свинцовым, и я почувствовала, что могу дышать почти полной грудью. Я нашла взглядом Ксейдена, который стоял у изножья кровати, и одарила его самым хмурым взглядом, на который была способна. Он вскинул брови, явно удивленный моего поведения, но тут же ответил мне таким же тяжелым взором. В памяти всплыли его грубые действия, это принудительное лечение без объяснений и его вечное стремление запереть меня в четырех стенах. — Что случилось? — мой голос прозвучал на удивление твердо. — Почему я опять лежу здесь хер пойми какие сутки? Это ты меня усыпил? Ксейден, отвечай! Вопросы посыпались из меня градом, и Ксейден, не найдя лучшего способа заставить меня замолчать, просто шагнул вперед и заткнул меня поцелуем. Это был его излюбленный прием — сбивать меня с толку нежностью, но в этот раз я была слишком зла. Я с силой оттолкнула его, собираясь высказать всё, что думаю о его методах контроля, но меня прервал Элион. — Ты умираешь, — произнес он тихим, ровным голосом. Слова повисли в воздухе, и я замерла с открытым ртом. Гнев испарился, сменившись ледяным оцепенением. Как? Я же чувствую себя лучше. Я жива. Это невозможно. — В целом, яд вполне обычный для практики веинителей, — продолжил Элион, подходя ближе. Он смотрел на меня так беспристрастно, словно мы были едва знакомы. — Но он пробыл в твоем организме слишком долго. Он начал отравлять твои органы и, что самое опасное, добрался до сердца. Тот отвар, что ты выпила, лишь временно замедлил процесс. Если ты не примешь противоядие в течение недели, ты умрешь. Я задохнулась. У меня не хватало слов. Я умираю? Я, пережившая столько сражений, должна погибнуть от какой-то черной жижи? Ксейден бросил на Элиона уничтожающий взгляд за его прямолинейность, а потом снова посмотрел на меня, и его лицо мгновенно смягчилось. Он положил теплую ладонь мне на щеку, его большой палец нежно очертил скулу. — Всё будет хорошо, Вайоленс. Ты будешь жить. — Тебя отравили «Черным Могильником», — подал голос Бреннан. Он выглядел изможденным. — Это редкий цветок, и противоядие от него — «Кровавый Могильник». Обычно целители справляются и без него, но в твоем случае яд зашел слишком далеко. Проблема в том, что они растут в Пустошах, а после недавних пожаров там почти ничего не осталось. Найти цветок будет чертовски трудно. — Найдем, — решительно отрезал Ксейден. — А теперь все пошли вон. Парни вопросительно переглянулись, но Ксейден повторил, не терпящим возражений тоном: — Пока с Вайолет всё в порядке, вы свободны. Если понадобитесь — я позову. Убирайтесь. Когда за ними закрылась дверь и мы остались наедине, тишина в комнате стала давящей. Ксейден тяжело опустился на край кровати, его маска окончательно треснула. — Ты меня напугала, Вайоленс... — прошептал он, и снова притянул меня к себе для поцелуя, в котором на этот раз была не попытка заткнуть мне рот, а чистая, неприкрытая жажда убедиться, что я всё еще здесь, с ним.