Часть 32. Не договорили

Происходящее ранее на кухне Калинина влетела на кухню, остановившись лишь у раковины, сложив руки по обе стороны от края керамической белой впадины, где уже лежало несколько мокрых тарелок и ложка. Голова от резкого подъёма слегка закружилась, а в носу появился металлический запах. Она постаралась сделать глубокий вдох, успокаивая себя. Ей не хотелось смотреть глаза ни сестре, ни родне Карасеву, при которых устроила эту вакханалию. Но тон сестры не понравился, не понравилось, что люди так реагируют на её малыша. А он даже не родился. Тогда и поднялась взрывная волна из девушки, не видящая преград, только вот после вспышки шёл, опустив голову, стыд, отбирая силы. Лебедь остановилась где-то сзади, устремив взгляд на спину сестры. Выяснилось, что страшнее сожительства с Жигалинским братком было кое-что похуже. Например, ребёнок от него. — Ребёнок? От этого? — ровный голос Александры звучал более чем серьёзно, сохраняя грань с истерикой. — Ты издеваешься? Под слоями тонкой кожи, костей и нервов Софья понимала, что не стоило взрываться, нервировать тем самым себя ещё сильнее. Понимала, что каждым криком вредит малышу и себе. Но контролировать не могла, а всё понимание затуманивалось гормонами. Даже уже было не важно, кто перед ней стоит. — Залетела, чтобы до нитки ободрать! — издеваясь, выплюнула из себя блондинка, тяжело дыша. — Я хотела как лучше для тебя, — старшая подошла к ней, едва задевая грудью предплечье младшей двоюродной сестры. На что Софье сразу захотелось дистанцироваться, она лишь отвернулась, поджав губы. — Ты спокойно доучилась, жила, с Борисом бы дорешали. Но ты никого слушать не хочешь. Прицепилась к уголовнику этому. Дальше что? Рожать? Мать-одиночка? Не было смысла после всего произошедшего трепетать над младшей, особенно когда она сохраняла главную ошибку своей жизни. Сколько бы Саша ни пыталась помочь бабушке, Соне — обе делали как хотели. Хотела сестру из гадюшника этого вырвать, дак та то со сцены сбежит, то бабушке всю сдаст с потрохами. Щас концерт устроила перед людьми, к которым Саша шла вся переволновавшись. — Почему это одиночка? — спросила Калинина, ощущая, как руки начинают трястись от злости. — Карася сегодня-завтра положат, — только она хотела договорить, как сестра её грубо перебила. — Не каркай! — Не долго живут такие. — Да замолчи ты! Отстань! — девушка метнулась назад, уходя к окну на кухне. — А тётя Лера? — не унималась Саша, пытаясь воздать до совести сестры. Наотмашь лупя по самому живому, как лупила Соня при ссоре с Надеждой Владимировной. — Её внук будет рождён от её убийцы! Калинина меж тем ходила туда-сюда по маленькому куску пола как зверёк в бетонной клетке. Судорожно прибирая выбившиеся пряди за уши, приглаживая ладонью волосы, до боли зажмуривая глаза. Внутри колотило сильнее после каждого слова, кровь стучала по вискам. — Какую хуйню ты несёшь?! — сорвалась на истеричный крик девушка. — Она меня сама убить пыталась! Ты нихера не знаешь! — Она тебя, а её Карась твой положил, — выпрямилась Александра в спине, смотря, как мечется Соня с высока. Эйфория красным блестящим следом накрыла Соню с головой, гормоны швырнули её в слепую и глухую зону, где Саша решила рушить её мир. Её жизнь. Без клейма. С надеждой создать нормальную семью. И ведь эта семья уже существовала, просто не на бумажке из ЗАГСа. — Сука! Софа развернулась всем корпусом, волосы разлетелись в воздухе. Сама до конца не осознав, со всей дури на размахе зарядила ладонью по щеке двоюродной сестры. Звук хлёсткого удара дошёл до зала, поднимая бучу там, ломая что-то между ними. Рука у девушки горела пуще прежнего. А башня рухнула. В её основании осталась кровь, связывающая девушек. Но кровь — не водица. От неё просто не избавишься. Карасев, взлохмаченный, застёгивая ширинку, поднялся через пролёт к своей родной двери, собираясь забрать манатки и с матерью попрощаться. Не тут-то уж было, когда на него вылетела обеспокоенная Флора, чуть не врезавшись в него. — Петя! — воскликнула она, резко тормозя на своих двоих. — Ты чего, ма? — вырвался смешок из груди Карасева, когда он провёл по тёмным кудрям пальцами, прибирая их тем самым. — Ты не волнуйся, мы домой ехать решили. — А че это мне там, — запыхавшись, взахлёб говорила она. Мёртвой хваткой вцепилась пальцами в локти сына, заглянула ему в глаза снизу вверх, пытаясь отыскать ложь. — Руслан говорит, что ты с этими Жигалинскими! Даже он знает! Реакции Карася долго ждать не пришлось. Мужское лицо, сохраняя холёную улыбку, смеясь над этим всем дерьмом, демонстративно вытянул шею, заглядывая за спину матери. Выискивая глазами свою младшую жертву, явно с нехорошими намерениями. — Слухи всё это, мам! Слухи! — громко, с наигранным весельем выплюнул он, снова переводя тяжёлый взгляд на Флору. — Руслан, видимо, башкой ударился, когда с кровати малым падал! Где он? Я у него ушиб гляну! Мозги вытекли! — Петя! Петя! — женщина потрясла сына за руки, не позволяя ему пройти дальше в квартиру. — Ты что, как отец хочешь? По тюрьмам? По зонам кататься? — Какие зоны?! Какие тюрьмы?! — голос его стал ещё громче, пока напускное веселье окончательно слетело в тартары. — Это у него было так! У меня так не будет! Ты кому веришь, мне или востоку кривому? — пытался донести Карасев до матери на повышенных тонах. — Не называй так брата! — ударила его Флора ладонью в грудь, на что он даже не шелохнулся. — Брат он твой родной! Это... Это вообще что за вид? Ты что, по лестнице носился? — За Соней бежал! Эта сутенёрша Юркина её довела! — Кудрявый яро рубанул рукой по воздуху в сторону квартиры за спиной матери, чуть её саму не задел. На миг сам отвернулся, сплёвывая прямо на пол общего коридора, а потом снова глянул на мать. — Видишь, кого в квартиру пускаешь?! Главное, что я бандос, ты всем веришь, а мне верить когда будешь, мам?! Когда?! — Какая сутенёрша? — растерянно спросила Флора, сглатывая нервно. — Это сестра Сони твоей! — Да! Сестра! Только сестра её держит проституток! Хочешь у Сони спроси, у Юры! — Не называй её так! — вписался только что подошедший Юрка, стоя в коридоре позади матери, несмотря на ноющую боль в животе. — Она не такая! А вы сами как шакалы! Тогда Карасев не выдержал, отодвигая мать в сторону, проскочил прямо к брату, хватая его за воротник, дёргая его в бок прямо в стену. Средний ударился головой и боком об стену, сжав зубы. — Повтори, блядь, что сказал?! — Петя! — Флора догнала старшего сына, отталкивая от среднего. — Че ты к нему лезешь? Он молодец, девушку свою защищает! — Я че?! — взорвался Карась, кивая на каждое слово с открытым ртом. — Я ниче, блядь! Всё время только Юрка да Руслан! А обо мне ты когда нормально вспоминать начнёшь?! — не сдержался парень, транслируя свою боль через самый понятный для него язык. — Сумка Сонина где?! Мы домой поехали! Глазами Карась увидел Сонину кожанку, а значит под ней должна была быть и сумочка. И, толкнув на послéдок младшего брата, сдёрнул вещи с несчастной вешалки, направляясь к выходу. — Сынок... — тихо сказала рыжеволосая, идя следом за кудрявым. Сердце за старшего у неё начинало болеть только в такие моменты, когда ему приходилось, срывая голос, вываливать свои обиды на мать. Он остановился прямо на пороге, обернувшись к матери. — Да, мам? Флора отряхнула плечо сына и потянулась, чмокнув его в щёку, словно пытаясь загладить вину. Карасев не смог оставить материнский жест без внимания, обняв мать на миг. — Всё, я пошёл, мам, Сонька в машине. В чёрной Петиной БМВ во дворе ждал бунтовской сюрприз, когда бандитская зловещая машина пропустила внутрь себя хрупкую блондинку, став крепостью на колёсах. Растрёпанная Софья, со смазанным блеском на губах и следами свежих засосов на нежной коже шеи, сидела за плотным и тяжёлым рулём Е-тридцать второй. Смотрелось это словно птичка села на спину массивного бегемота. И теперь Карася на водительское не пускала. — Вылаз! — скомандовал кудрявый, потянув с силой за ручку, но дверь была заблокирована. До этого он блокировал двери, не выпуская девушку, а сейчас уже она, только с целью не пустить. Калинина смотрела на него снизу вверх сквозь стекло, хлопая ресничками. Она скрестила руки на животе так, что грудь оказалась зажатой в тисках, поднялась соблазнительно в декольте. Карасев с новой силой потянул ручку, но породистый немец не поддался своему хозяину, заставив психануть сильнее. Плюнув, обошёл широкую морду и рванул на себя соседнюю пассажирскую, которую к этому моменту Соня разблокировала. Слава богу — хоть туда пустила. — Это тебе не твоя пукалка, — буркнул парень, сразу наклоняясь через центральную консоль к блондинке. Мужская ладонь накрыла девичье колено, сжав кожу. — Это пукалка побольше, — надув губы, отозвалась блондинка. Она упрямо подалась вперёд, специально ткнулась своим лицом об лицо парня. Впритык разглядывая зелёные глаза, обрамлённые ресницами. — Твоя мама, она теперь меня не любит? — разволновавшись, спросила она. — А че ей тебя не любить? Ты ей внука или внучку задаришь, — обдал горячим воздухом её прямо в лицо Петя, прижимаясь лбом ко лбу. — Если ты про то, что наговорила — ты беременная, какой с тебя спрос? — Да? — нахмурила носик девушка, ощущая запах водки, которую Карась пил за столом. — Я машину поведу, а то ты выпил... — И не только, — губы парня соприкоснулись с её в поцелуе. И, разорвав поцелуй, неожиданно почти шёпотом сказал: — Щас от матери наслушался. Руслан, тварь, всё рассказал ей. — А ты ей что? — перешла на шёпот девушка, чмокая парня в губы ещё раз. — Враньё и слухи. Пока не доказано, не ебёт, что сказано. Действительно, тридцать вторая Бэха была в разы больше маневренного мерседеса «Бэби-бенца» Софьи, на котором она училась водить. Заставляя ощущать себя как у штурвала корабля, в подарок к которому шёл бурчащий на соседнем от водительского Карасев. Машина слушалась её, но по-своему, с чисто немецким упрямством, но это упрямство было знакомо. Тяжёлый руль не прощал просто так, что бы выехать со двора, ей пришлось приложить заметное усилие, крепко вцепившись в кожаный обод обеими руками, утопая в кресле. БМВ после маленького мерседеса казалась неповоротливой глыбой, но стоило выехать на простор раздолбанных местами дорог вечернего проспекта, как характер авто полностью изменился. Блондинка чуть увереннее нажала на педаль газа, как тяжёлый седан мгновенно отозвался. Мощный мотор глухо зарычал, и тридцать вторая с кошачьей грацией ускорилась, буквально вдавив Соню в кожаное кресло, заставив забыть о ссоре с сестрой, криках при родственниках Пети и сексе в подъезде. Ибо всё внимание было устремлено на дорогу. Тут не было места переживаниям. Немец шёл монолитно, плавно, иногда нарушая, но на дороге это другие подстраивались под него, а не он под дорогу. Соня не сразу поймала нужный темп: она мягко пыталась дозировать газ, неожиданно осознав, как послушно эта огромная порция мощи подчиняется её длинной девичьей ножке. — Мы долго шестьдесят километров в час тащиться будем? — Да. Утром Лидка выйдет на работу, мимо жаждущих сплетен бабулек на скамейке, поведает им новых новостей, впрочем, массовую истерию из квартиры Флоры словно слышно было всем. — У Флоры что произошло? — спросила возмущённым тоном Семёновна на скамейке. Лидка крякнула, не подумав разболтала. — Семейное у них там. А! Свадьбу будут скоро гулять, да-а! — протянула она. — Флорка или кто из сыновей? — интересовалась другая бабка. — Петька на девчонке своей жениться будет. Она вон ребёночка уже носит! — Беременная? Она сама чуть ли не ребёнок! Молоденькая ж, куда ей ляльку? — Михаловна, помолчи! — обратилась Семёновна, цокая недовольно. — Сама аборты с четырнадцати шпехала, как проститутка! И подъездные бабки подняли собственный вой, вспоминая грехи молодости друг друга. Как будто бы к каждому дому комплектом выдавались эти бабули, сторожившие свои дворы да клумбы с чужими сплетнями.