Глава 10

За полтора месяца, после той ночи с Тео, между ними троими установилась странная, плотная тишина. Не тяжёлая и не колючая, как после ссоры, а скорее насыщенная. Они стали осторожнее касаться друг друга на людях и при этом ещё жаднее тянуться друг к другу, едва оставаясь наедине. Гермиона ловила на себе взгляды обоих Драко чаще обычного — тёмные, собственнические, будто после проверки с Тео они оба нуждались в постоянном подтверждении, что она по-прежнему здесь. В тот день занятия закончились позже обычного. Гермиона задержалась в библиотеке, и когда наконец вышла в коридор, уже начало темнеть. Факелы горели неровно, отбрасывая длинные дрожащие тени на каменные стены. Она свернула в боковой проход, ведущий к лестнице в подземелья, и почти сразу столкнулась с обоими Малфоями. Один Драко стоял, прислонившись к стене, второй чуть в стороне. Оба явно её ждали. — Ты слишком долго, — тихо сказал Первый Драко, шагнув ближе. Гермиона даже не успела ответить. Второй Малфой уже оказался сзади, прижал её спиной к своей груди и опустил ладонь ей на живот, под мантию. Другой одновременно с ним взял её лицо в ладони и поцеловал глубоко, жадно, без всякой осторожности. Поцелуй получился голодным и грубым. Гермиона тихо всхлипнула ему в рот, чувствуя, как пальцы второго Малфоя уже скользят ниже, к краю трусиков. Они не стали искать более укромное место. Коридор был пуст, впереди виднелся только поворот, а сзади — длинный тёмный проход. Драко продолжал целовать её, пока второй Малфой запустил руку ей между ног и сразу нашёл мокрое тепло. Пальцы вошли легко, без подготовки. Гермиона резко выдохнула и вцепилась в плечи первого, пока второй двигал рукой жёстко и точно, большим пальцем нажимая на чувствительный бугорок. — Мы оба с утра только об этом и думали, — хрипло выдохнул второй Малфой ей в шею. Драко оторвался от её губ только для того, чтобы прикусить мочку уха и тихо добавить: — О том, чтобы как можно скорее трахнуть тебя вот так. Гермиона уже не могла стоять ровно. Колени дрожали, дыхание сбилось. Малфой добавил третий палец и начал двигать рукой быстрее, пока второй Драко снова завладел её ртом. Влажные звуки казались слишком громкими в тишине коридора. Гермиона стонала в поцелуй, стараясь не делать этого слишком громко, но получалось плохо. Именно в этот момент из-за поворота раздались знакомые голоса. — …я тебе говорю, Рон, она в библиотеке допоздна торчит, мы её… Голоса Гарри и Рона прозвучали слишком близко. Один Малфой резко вытащил пальцы, а второй отстранился на полшага, но было уже поздно. Гарри и Рон вышли из-за поворота и замерли как вкопанные. Несколько секунд все пятеро просто молча смотрели друг на друга. Гермиона стояла прижатая к груди Малфоя, с расстёгнутой мантией, припухшими губами и горящими щеками. Другой Драко стоял слишком близко, и по его виду было невозможно не понять, чем они здесь занимались. Пальцы Малфоя всё ещё блестели от её влаги в тусклом свете факелов. Рон первым открыл рот. — Что… за… Гарри перевёл взгляд с Гермионы на обоих Драко и обратно. Лицо у него медленно бледнело. — Гермиона, — произнёс он низко и опасно. — Объясни. Гермиона почувствовала, как оба Малфоя мгновенно напряглись за её спиной. Воздух в коридоре стал тяжёлым и острым. Девушка открыла рот, но слова не сразу нашлись. Пока она всё ещё пыталась отдышаться, Гарри сделал шаг вперёд. Лицо было каменным, а зелёные глаза смотрели так пристально, будто он видел перед собой не подругу, а незнакомку. Рон стоял рядом, покрасневший до корней волос, и смотрел то на неё, то на обоих Драко с выражением, в котором смешались шок, отвращение и ярость. — Объясни, — повторил Гарри глухо. — Сейчас же. Я не верил слухам, но похоже что все таки стоило. Первый Драко сделал движение вперёд, будто собирался заслонить Гермиону собой, но она подняла руку, останавливая его. Пальцы всё ещё дрожали, губы припухли, а мантия так и не была толком застёгнута. Ей было стыдно и страшно одновременно, но отступать сейчас означало бы предать всё, что они строили. — Это не то, что вы думаете, — начала она, хотя сама понимала, насколько жалко звучат эти слова. Рон коротко и зло рассмеялся. — Не то, что мы думаем? — повторил он громко. — Ты стоишь здесь с двумя Малфоями, у тебя губы опухшие как от поцелуев, а у этого… — он кивнул на второго Малфоя, — пальцы мокрые. И ты говоришь «не то»? Второй Малфой медленно вытер руку о внутреннюю сторону мантии, не опуская глаз. Движение вышло нарочито спокойным, но по тому, как напряглись мышцы на его челюсти, было видно, что он держит себя в руках с трудом. — Следи за языком, Уизли, — произнёс он тихо и опасно. — Или что? — Рон шагнул ближе. — Ударишь? Вдвоём на одного? Это вы умеете, да? Вдвоём на одну тоже, как я погляжу. Гарри резко поднял руку, останавливая друга, но сам выглядел не лучше. Он смотрел на Гермиону так, будто пытался найти в её лице хоть что-то знакомое. — Гермиона, скажи, что это какая-то ошибка. Скажи, что они тебя заставили. Или что это разовое безумие. Потому что если ты сейчас скажешь, что это… отношения… Он не договорил. Гермиона увидела, как ему трудно произнести это слово вслух. Она выпрямилась, хотя колени всё ещё дрожали, и ответила как можно твёрже: — Это отношения. Уже некоторое время. Тишина, которая повисла после этих слов, казалась хуже любого крика. Рон открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл. Гарри просто смотрел на неё, и в его взгляде постепенно гасло всё тёпло, что там было ещё минуту назад. — С двумя Малфоями, — медленно повторил он. — После всего, что было. После войны. После того, что их отец… — Их отец не имеет к этому отношения, — перебила Гермиона. Первый Драко наконец заговорил. Голос был ровным, но в нём слышался металл. — Она ничего вам не должна объяснять. И мы тоже. Рон резко развернулся к нему. — Как раз должна! Это же Гермиона. Наша Гермиона. И она сейчас стоит здесь и говорит, что трахается с двумя ублюдками, которые ещё недавно травили её! Второй Малфой сделал шаг вперёд, и воздух между ним и Роном стал напряженным. — Ещё одно оскорбление — и я перестану быть вежливым, Уизел. Гарри в этот момент посмотрел прямо на Гермиону, игнорируя обоих Драко. — Ты серьёзно думаешь, что это нормально? — спросил он тихо и очень горько. — Что можно просто взять и делить себя между двумя людьми, да ещё и между ними? Ты же всегда была самой разумной из нас. Самой правильной. А сейчас я даже не узнаю тебя. Гермиона почувствовала, как эти слова ударили сильнее, чем крик Рона. Она сжала кулаки, пряча дрожь, и ответила тихо, но отчётливо: — Я не обязана оставаться той Гермионой, которой вы привыкли меня видеть. Я имею право выбирать. Даже если этот выбор вам не нравится. Рон резко выдохнул и отвернулся, проводя ладонью по лицу. — Я не могу это слушать. Просто не могу. Он развернулся и быстро зашагал прочь по коридору. Гарри ещё несколько секунд стоял, глядя на Гермиону тяжёлым, почти разочарованным взглядом, потом тоже отвернулся. — Мы поговорим позже, — бросил он через плечо. — Когда ты одумаешься. Он ушёл следом за Роном. Их шаги постепенно стихли в конце коридора. Гермиона осталась стоять между обоими Драко, глядя в пустой тёмный проход. Руки мелко дрожали, а в горле стоял плотный ком. Первый Драко молча застегнул её мантию, аккуратно, будто это могло хоть немного исправить произошедшее. Второй положил ладонь ей на поясницу, не давая отстраниться. — Они не имеют права так с тобой разговаривать, — тихо сказал он. Гермиона покачала головой. Голос получился хриплым. — Имеют. Они мои друзья. И я только что разрушила то, что было между нами годами. Ни один из парней не произнес больше ни слова. В коридоре чувствовалось тяжёлое напряжение. И Гермиона не знала что этим делать. *** Они дошли до комнаты в полном молчании. Один Драко шёл чуть впереди, спина прямая, плечи напряжены так, будто он сдерживал себя от того, чтобы не ударить кулаком в стену. Второй следовал чуть позади Гермионы, и она чувствовала его взгляд лопатками — тяжёлый, горячий, злой. Когда дверь наконец закрылась, а Первый Драко наложил на неё заклятие тишины, воздух в комнате стал густым и тяжёлым, как перед ударом. Гермиона остановилась посреди комнаты, не снимая мантию. Руки дрожали, но она спрятала их в складках ткани. Оба Драко стояли напротив — один у камина, второй у стены — и смотрели на неё так, будто она только что предала их лично. — Ты защищала их, — первым заговорил Драко у камина. Голос был тихим, но в нём звенел такой лёд, что Гермионе стало физически холодно. — Стояла там, между нами и этими двумя, и оправдывалась. Объясняла. Смотрела на Поттера так, будто нам должно быть стыдно за то, что мы существуем. Второй Малфой коротко рассмеялся — зло, резко, без единого намёка на веселье. — «Они мои друзья», — передразнил он её тон. — «Мы прошли через войну». Потрясающе. А мы, значит, просто временное развлечение, которое можно спрятать, как только появятся настоящие, правильные люди. Гермиона резко подняла голову. — Я не прятала вас. И не оправдывалась. Я пыталась не дать этому разговору превратиться в драку посреди коридора. Они были в шоке. Рон орал. Гарри смотрел так, будто я ударила его ножом. Что я должна была сделать? Сказать «отвалите» и уйти, держась за руки с вами обоими? — Да, — отрезал Первый Драко. — Именно это. Ты должна была сказать, что это твой выбор. Наш выбор. Без смягчений, без «они не понимают», без этого жалобного тона, будто ты сама не уверена, имеешь ли право на нас. Он сделал шаг ближе. Глаза у были узкими, злыми, и в них плескалось что-то очень личное, очень раненое. — Ты стояла там и защищала их чувства. А наши? Нас ты даже не попыталась защитить. Ты позволила Уизли назвать нас ублюдками. Позволила Поттеру смотреть на тебя с таким разочарованием, будто ты совершила преступление. И вместо того, чтобы сказать ему, чтобы он забрал своё разочарование и пошёл к чёрту, ты начала объясняться. Второй Малфой оттолкнулся от стены и тоже приблизился. Теперь они оба стояли слишком близко, и Гермиона чувствовала, как их злость буквально давит на неё с двух сторон. — Знаешь, что было хуже всего? — тихо, почти шёпотом произнёс он. — То, как ты смотрела на Поттера. Ты действительно боялась его потерять. Больше, чем боялась потерять нас. Это было написано у тебя на лице. И мне стало тошно. Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Они были моими друзьями много лет. Мы вместе хоронили людей. Прошли через войну. Я не могу просто вычеркнуть их за один разговор, каким бы ужасным он ни был. Это не значит, что я выбираю их вместо вас. Это значит, что мне больно и я пытаюсь сохранить хоть что-то. — «Хоть что-то», — повторил Первый Драко с горькой усмешкой. — А мы, значит, уже не входим в это «хоть что-то»? Мы — те, кого можно отодвинуть, пока ты пытаешься загладить вину перед своими гриффиндорскими святошами? — Перестань, — резко сказала Гермиона. Голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже. — Ты сейчас специально выворачиваешь каждое моё слово. Я не отодвигала вас. Я стояла рядом с вами. Я сказала им правду. Что это отношения. Что это мой выбор. Что я не собираюсь извиняться. — А потом сразу начала смягчать, — перебил второй Малфой. — «Они просто в шоке». «Они не понимают». «Дайте им время». Ты оправдывала их поведение. Их оскорбления. Их право кричать на тебя посреди коридора. Ты останавливала только нас. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает злость, смешанная с обидой. — Потому что вы были готовы вцепиться друг другу в глотки прямо там! Я пыталась остановить драку, а не предать вас! — Нет, — тихо и очень чётко сказал один из Драко. — Ты пыталась сохранить хорошее лицо перед Поттером. Чтобы он не думал о тебе плохо. Чтобы Уизел не решил, что ты полностью потеряна для их маленького правильного мира. А мы в этот момент стали неудобными. Грязными. Тем, что нужно объяснять и оправдывать. Он отвернулся к камину и несколько секунд молча смотрел в огонь. Когда заговорил снова, голос стал ещё холоднее. — Знаешь, что я понял сегодня? Что для тебя мы до сих пор — тайна, которую стыдно показать днём. Можно целовать в тёмном коридоре. Можно спать между нами. Можно даже привести к нам Тео. Но как только появляются Поттер и Уизли — ты сразу начинаешь защищать их право тебя судить. Гермиона резко шагнула ближе. — Это неправда. И ты это знаешь. Мне было стыдно не за вас. Мне было стыдно за ситуацию. За то, как они узнали, что Рон орал так, что мог услышать весь этаж. Я не хотела, чтобы всё произошло именно так. Но это не значит, что я стыжусь вас. Второй Малфой горько усмехнулся и покачал головой. — Звучит красиво. Только стояла ты всё равно так, будто тебя поймали на преступлении. И смотрела на Поттера, будто его мнение до сих пор для тебя важнее нашего. Гермиона замолчала. Слова застряли в горле. Она хотела кричать, хотела объяснить, хотела ударить их обоих за то, как легко они сейчас перечёркивали всё, что было между ними. Но силы остались только на тихий, сорванный голос: — Вы сейчас поступаете так же, как они. Решаете за меня, что я чувствую. Решаете, что я предала вас, что я выбрала их. А я не выбирала. Я просто пыталась не потерять всех сразу. Один из Драко медленно развернулся. Лицо у него было закрытым и жёстким. — Тогда, может, тебе стоит пойти к ним. Объясниться. Успокоить. Раз уж их разочарование ранит тебя сильнее, чем наша злость. — Ты специально, — выдохнула Гермиона. — Да, — спокойно ответил он. — Специально. Потому что мне нужно понять, где я нахожусь в твоей системе ценностей. И пока что я вижу, что ниже Поттера и Уизли. Второй Малфой молча прошёл к двери и открыл её. Движение вышло резким и окончательным. — Иди, — сказал он коротко. — Пока мы все не сказали ещё больше того, чего потом нельзя будет забрать. Нам нужно остыть. И тебе тоже. Гермиона стояла посреди комнаты и смотрела на них. Никто из парней больше не смотрел в ответ. Первый Драко снова отвернулся к огню. Второй держал дверь и ждал. Она поняла, что сейчас любое слово только ухудшит ситуацию. Злость, обида и боль смешались внутри в один невыносимый ком. Она развернулась и вышла, не произнеся больше ничего. Дверь за её спиной закрылась жёстко, с отчётливым щелчком заклятия. Гермиона шла по коридору подземелий быстро, переходя на бег, чувствуя, как горячие слёзы наконец начинают щипать глаза. Они поссорились. По-настоящему. Не из-за ревности друг к другу, а из-за того, что она не смогла в нужный момент выбрать, чью сторону защищать. И на этот раз никто не пошёл следом.