Глава 12

Гермиона просыпалась медленно, будто всплывала из очень глубокой воды. Сначала она ощутила только тепло. Плотное, живое, обволакивающее тепло с двух сторон. Потом — вес руки на своей талии. Чужое дыхание на затылке. Ещё одно дыхание, которое касалось её лба. Запах кожи, который она узнала бы из тысячи других. Гермиона не сразу открыла глаза. Ей хотелось ещё немного побыть в этом состоянии, когда можно ничего не решать, ничего не объяснять и никого не бояться потерять. Она лежала на боку. Один Драко прижимался к ней сзади, обняв поперёк живота так, словно даже во сне боялся, что она исчезнет. Его ладонь лежала у неё под грудью, пальцы иногда слегка сжимались, будто проверяли, что она всё ещё здесь. Второй Драко лежал лицом к ней, одна рука закинута ей под шею, пальцы другой медленно, почти незаметно гладили её волосы у виска. Он не спал. Она почувствовала это по дыханию. Гермиона чуть сдвинулась, и второй Малфой сразу открыл глаза. В тусклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь полог, его взгляд казался особенно тёмным и усталым. Он ничего не сказал. Просто продолжал смотреть, пока его пальцы медленно перебирали пряди у её лица. Драко за её спиной тоже проснулся — она почувствовала, как изменилось его дыхание, как он сильнее прижал её к себе и уткнулся лицом в изгиб шеи, глубоко вдыхая запах её кожи. Никто не торопился нарушать тишину. За пологом постепенно светлело, где-то внизу уже слышались приглушённые голоса проснувшегося замка, но здесь, в гриффиндорской спальне, время будто замедлилось. Гермиона чувствовала сердцебиение Драко у себя за спиной. Чувствовала, как второй иногда проводит большим пальцем по её скуле, будто запоминает. Чувствовала их тепло, их вес, их присутствие — такое полное и настоящее, что три предыдущих дня пустоты казались почти нереальными. Она медленно подняла руку и коснулась пальцев второго Малфоя, всё ещё лежавших у её виска. Он сразу переплёл свои пальцы с её. Первый Драко в ответ сильнее сжал ладонь на её животе. Это был простой, почти невидимый жест, но Гермиона вдруг остро поняла, насколько сильно она соскучилась по этому молчаливому языку прикосновений. По тому, как они умели говорить без слов. Второй Малфой чуть сдвинулся ближе и коснулся губами её лба. Поцелуй вышел долгим и тихим. Потом он провёл губами ниже, к виску, и остановился там, просто дыша её кожей. Первый Драко в это время оставил такой же медленный поцелуй у неё на плече, потом ещё один — ближе к шее. Гермиона закрыла глаза и позволила себе раствориться в этих осторожных, почти благоговейных прикосновениях. В них не было жадности. Была только нежность, смешанная с облегчением, и что-то ещё, очень глубокое и важное. Она не знала, сколько времени они пролежали так. Достаточно, чтобы свет за пологом стал уже дневным. Достаточно, чтобы в спальне начали слышаться первые шорохи. Но никто из троих не спешил вставать. Гермиона чувствовала, как внутри медленно поднимается тёплое, пугающее своей силой чувство. Оно копилось давно — на крыше под дождём, в библиотеке, в их комнате в подземельях, во время трёх дней одиночества. Сейчас, лежа между ними после всего, что произошло, она наконец перестала пытаться дать этому чувству другие имена. Первый Драко в какой-то момент тихо произнёс ей в волосы: — Думал, ты просто скажешь нам уйти. Гермиона слегка покачала головой, всё ещё не глядя ни на кого. — Я надеялась, что вы сделаете первый шаг сами. Второй Малфой провёл пальцами по её щеке и заставил слегка повернуть лицо к себе. Его взгляд был серьёзным и открытым настолько, насколько Гермиона редко у него видела. — Иначе и быть не могло. Мы бы не протянули без тебя больше ни дня. Они снова замолчали. Но тишина теперь была другой — плотной, тёплой, живой. Гермиона лежала между ними, слушала их дыхание и понимала, что слова, которые она так долго носила в себе, уже почти готовы сорваться с языка. Только сейчас, в этом медленном утреннем свете, после трёх дней тишины, эти слова наконец перестали казаться слишком большими и слишком опасными. *** Драко продолжал прижимать ее спиной к себе, его большой палец медленно рисовал круги у неё на рёбрах. Второй Малфой лежал лицом к ней, и его ладонь покоилась у неё на шее, пальцы иногда едва заметно сжимались, будто проверяли пульс. В этом молчании не было тяжести последних дней. Была только осторожная, хрупкая близость людей, которые слишком долго боялись открыться друг другу. Гермиона смотрела Малфою в глаза и видела там всё ту же усталость, что и у себя. Три дня молчания оставили следы на всех. Но под этой усталостью теперь плескалось что-то другое — тёплое, упрямое и очень ясное. Она подняла руку и провела пальцами по его скуле, запоминая тепло кожи. Он закрыл глаза от этого прикосновения и чуть повернул лицо, касаясь губами её ладони. Первый Драко за её спиной слегка приподнялся на локте и оставил несколько медленных поцелуев вдоль её плеча, поднимаясь к шее. Каждый поцелуй был неторопливым, будто он заново учился касаться её после слишком долгой разлуки. Гермиона тихо выдохнула и запрокинула голову, давая ему больше пространства. Внутри поднималось знакомое густое тепло, но сейчас оно было совсем другим — не голодным, а глубоким, почти торжественным. — Я думала о вас каждый час этих трёх дней, — наконец тихо сказала она. Голос звучал низко и немного хрипло. — Даже когда злилась, когда убеждала себя, что справлюсь одна - всё равно думала. Второй Драко открыл глаза и посмотрел на неё внимательно, без усмешки. — Я ловил себя на том, что поворачиваюсь в Большом зале в твою сторону, прежде чем успеваю себя остановить. А потом злился на себя за это ещё сильнее. Первый Драко провёл носом по её шее и тихо добавил: — А я считал, сколько раз за день мне хочется подойти и просто взять тебя за руку. Оказалось, слишком много, чтобы сохранять достоинство. Гермиона слабо улыбнулась уголками губ. Эта улыбка вышла усталой, но настоящей. Она повернула голову и посмотрела сначала на одного, потом на другого, чувствуя, как слова, которые она носила в себе уже давно, наконец поднимаются ближе к горлу. Ей больше не было страшно их произносить. Страх остался где-то там, в пустых коридорах и молчаливом одиночестве. Здесь, между ними, осталось только то, что было важнее страха. Она медленно переплела свои пальцы с пальцами обоих Драко, перевернулась на спину и на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом. Когда она снова открыла их, голос прозвучал тихо, но очень отчётливо: — Я люблю вас обоих. Не потому что так сложились обстоятельства, и не потому что вы оказались рядом, когда мне было особенно одиноко. Я люблю вас потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу ваши лица. Потому что три дня без вас оказались длиннее и тяжелее, чем я могла себе представить. Потому что даже когда я злилась и убеждала себя, что справлюсь одна, сердце всё равно продолжало искать вас двоих. Я люблю вас сильно, по-настоящему и без остатка — с вашей резкостью, с вашей нежностью, с вашей сложностью и с тем, как вы оба смотрите на меня, будто я для вас целый мир. Первый Драко резко выдохнул. Второй Малфой замер, глядя на неё так, будто боялся спугнуть услышанное. Несколько секунд было абсолютно тихо. Слышно было только дыхание и далёкие голоса уже проснувшегося замка. Потом Первый Драко наклонился и прижался лбом к её лбу. Его голос дрогнул, когда он заговорил: — Я люблю тебя. Давно. Гораздо дольше, чем решался себе в этом признаться. Я носил это чувство в себе и боялся произнести его вслух, потому что слова сделали бы его слишком настоящим и реальным. Только когда я три дня прожил без тебя и понял, что могу потерять тебя по-настоящему, я наконец перестал бояться это признать. Я люблю тебя. Без условий и без остатка. Второй Драко оставил долгий поцелуй у неё на плече и произнёс хрипло, прямо в кожу: — И я люблю тебя. Я чувствую это каждый раз, когда ты смотришь на меня, каждый раз, когда позволяешь мне быть рядом, и каждый раз, когда уходишь. Эти три дня без тебя выжгли во мне всё лишнее и оставили только одно — я люблю тебя так сильно, что больше не могу и не хочу это скрывать. Мы оба любим тебя. И это уже нельзя забрать назад. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как эти слова проходят сквозь неё тёплой, тяжёлой волной. Она сжала их пальцы ещё сильнее и позволила себе просто дышать этим моментом — хрупким, огромным и наконец произнесённым вслух. *** Слова всё ещё висели в воздухе между ними, тёплые и тяжёлые, когда полог резко отодвинулся. Джинни стояла у кровати в ночной рубашке, с растрёпанными рыжими волосами и выражением лица, в котором шок стремительно сменялся пониманием. За её плечом замерла Лаванда, прижав обе ладони ко рту, глаза округлились так сильно, что казалось, они вот-вот выскочат. Несколько секунд в спальне стояла абсолютная тишина. Было слышно только дыхание пятерых людей и далёкий шум уже проснувшегося замка. Джинни первой справилась с шоком. Она медленно перевела взгляд с Гермионы на одного Драко, потом на второго, и обратно. — Ну, — произнесла она осторожно. — Доброе утро. Лаванда наконец опустила руки и выдохнула дрожащим шёпотом: — Я же говорила. Я чувствовала, что здесь что-то происходит. Но чтобы вот так… Гермиона сидела между обоими Драко, всё ещё держа их руки, и чувствовала, как лицо заливает жар. Она не стала отстраняться. После всего, что было сказано несколько минут назад, прятаться казалось бессмысленным и трусливым. Первый Драко уже выпрямился, нахмурившись, но ладонь с её талии не убрал. Второй остался полулёжа, опираясь на локоть, и смотрел на девчонок спокойно, без тени смущения. — Джинни, — начала Гермиона хрипло. — Подожди, — мягко перебила подруга, поднимая ладонь. — Сначала вы трое приведёте себя в порядок. Потом спуститесь вниз и там мы поговорим. Она ещё раз внимательно посмотрела на обоих Драко и добавила уже тише: — И если Рон или Гарри снова начнут орать — я их остановлю. Но вам двоим тоже придётся хотя бы со мной объясниться. Я не собираюсь делать вид, будто ничего не случилось. Лаванда всё ещё стояла с открытым ртом, но в глазах у неё уже разгоралось чистое, неразбавленное любопытство, смешанное с чем-то похожим на восхищение ситуацией. Первый Драко молча протянул Гермионе мантию, второй сел полностью и провёл ладонью по лицу, явно собираясь с мыслями перед тем, как выходить из гриффиндорской спальни при дневном свете. Гермиона накинула мантию на плечи, чувствуя, как слова признания всё ещё пульсируют где-то под рёбрами. Она любила их. Они любили её. И теперь об этом знали ещё двое. Джинни отошла от кровати, давая им пространство, но из спальни не вышла. Она скрестила руки на груди и явно собиралась дождаться, пока все трое встанут. — Я подожду снаружи, — наконец сказала она. — Но недолго. У вас пять минут. Лаванда кивнула так энергично, что кудри качнулись, и последовала за Джинни. Полог опустился, возвращая относительную тишину. Гермиона повернулась сначала к одному, потом к другому. В их глазах сейчас было всё сразу — любовь, которую они только что озвучили, напряжение от того, что их обнаружили, и странное, упрямое спокойствие. — Готовы? — тихо спросила она. Первый Драко коротко кивнул, второй поднялся и протянул ей руку. — Готовы. Они втроём начали приводить себя в порядок в узком пространстве между кроватями, пока за дверью спальни их уже ждали. День обещал быть очень длинным. *** Они спустились в гостиную через десять минут. Гермиона шла первой, оба Драко — чуть позади. В это раннее время в гостиной почти никого не было. Джинни ждала их у камина, сидя с прямой спиной и сложенными на коленях руками. Лаванда устроилась рядом, явно стараясь не выглядеть слишком взволнованной, но глаза выдавали сильное беспокойство. Джинни молча указала на диван напротив. Гермиона села посередине, один Драко слева, второй справа. На этот раз они не пытались держать дистанцию — оба сидели близко, будто после трёх дней разлуки физически не могли отодвинуться. Джинни некоторое время просто смотрела на них троих. Потом тихо заговорила: — Я не буду притворяться, что удивлена. Но там в спальне я услышала, как ты говоришь им «я люблю вас». И как они отвечают тебе тем же. После всего, что произошло за последние дни, я хочу удостовериться, что ты знаешь что делаешь. Гермиона слегка наклонила голову, но промолчала. Джинни продолжила, и в её голосе слышалось настоящее беспокойство: — Я видела, как сильно на тебя повлияла та ссора. Видела, как ты эти три дня практически не ела и едва разговаривала. А теперь вы снова вместе, и вы уже говорите друг другу такие слова. Я рада, что вы помирились. Правда рада. Но боюсь, что это слишком быстро. Что вы снова можете ранить друг друга, только теперь уже гораздо сильнее, потому что ставки стали выше. Лаванда тихо кивнула, глядя на Гермиону с тревогой. — Мы с Джинни правда за тебя волнуемся. Гермиона молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом спокойно ответила: — Я понимаю, почему вы тревожитесь. Эти три дня были одними из самых тяжёлых за последнее время. Все наговорили лишнего и друг друга ранили. Но именно поэтому слова, которые прозвучали сегодня утром, имеют вес. Мы сказали их после того, как успели потерять друг друга и понять, каково это. Первый Драко слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Три дня без неё показали нам, насколько мы на самом деле не готовы её терять. Второй Малфой добавил тише, глядя прямо на Джинни: — Мы понимаем твои опасения. Связь, в которой участвуют трое, и без того хрупкая. А после такой ссоры она кажется ещё более уязвимой. Но мы не собираемся делать вид, будто ничего не произошло. Мы будем осторожнее. И честнее. Потому что теперь знаем цену молчания. Джинни внимательно слушала, не перебивая. Потом тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла. — Хорошо. Я вижу, что вы трое верите в свои слова. И выглядите иначе. Спокойнее. Как будто что-то наконец встало на свои места. Просто пообещайте мне, что если снова станет тяжело, вы не будете закрываться и молчать по три дня. Гермиона этого не заслуживает. Гермиона протянула руку и коротко сжала пальцы подруги. Драко синхронно кивнули. — Обещаем. Джинни слабо улыбнулась в ответ и наконец позволила себе расслабить плечи. — Идите позавтракайте, вам всем троим это нужно. А Рона и Гарри я пока подержу на расстоянии, хотя бы до вечера. Гермиона кивнула с благодарностью. Она чувствовала, как часть напряжения, которое держало её всё утро, медленно отпускает. Их не осудили. Их предупредили. И при этом всё равно поддержали. Этого сейчас было достаточно. Она поднялась первой. Оба Драко последовали за ней. На выходе из гостиной Гермиона коротко оглянулась и встретила взгляд Джинни — усталый, тёплый и по-настоящему заботливый. Гермиона кивнула ей ещё раз. Потом они втроём вышли в коридор, оставляя за собой запах камина и тяжёлых, но честных слов.