Глава 13

Первые тревожные признаки появились незаметно. Гермиона заметила их не сразу. Сначала это было похоже на обычную усталость после нескольких тяжёлых дней — лёгкая отстранённость, будто мысли не успевают за телом. Она просыпалась раньше обоих Драко, лежала между ними и смотрела на потолок, чувствуя тепло их кожи, и при этом внутри оставалось странно тихо. Не пусто в плохом смысле. Просто… приглушённо. Как будто кто-то наложил на её чувства тонкий, почти невидимый слой стекла. Она любила их. Это знание оставалось ясным и твёрдым. Она помнила, как три дня без них выжигали изнутри. Помнила, как произносила «я люблю вас» и как эти слова отозвались в груди тяжёлой, сладкой болью. Всё это никуда не исчезло. Просто сейчас, глядя на лицо спящего слева Драко, на то, как второй Малфой чуть хмурится во сне, она не чувствовала привычного желания протянуть руку и коснуться. Разум говорил: вот они рядом. Сердце молчало. За завтраком всё стало заметнее. Первый Драко поставил перед ней чашку с чаем именно так, как она любила — крепкий, без сахара, с тонкой долькой лимона. Раньше этот жест всегда вызывал тихую волну тепла. Сегодня Гермиона только кивнула и взяла чашку, не встретившись с ним взглядом. Когда второй Малфой сел слишком близко и его колено коснулось её колена под столом, она едва заметно отодвинулась. Не резко. Просто сдвинула ногу на несколько сантиметров. Он это почувствовал. Она видела, как его пальцы на мгновение сжались на краю стола, но он промолчал. В течение дня приступы отстранённости становились всё более отчётливыми. На трансфигурации Драко наклонился, чтобы что-то подсказать, и его дыхание коснулось её виска. Гермиона внезапно почувствовала острый, ничем не обоснованный протест. Хотелось отодвинуться. Хотелось сказать «не надо». Она сжала губы и заставила себя остаться на месте, но внутри всё сжалось от странного, холодного раздражения. Разум в ужасе твердил: что с тобой? Ты же любишь его. Ты же сама тянулась к этому прикосновению ещё вчера. А тело будто принадлежало кому-то другому. К обеду она уже ловила себя на том, что избегает их взглядов. Когда Второй Малфой протянул ей пергамент через стол, их пальцы соприкоснулись на долю секунды — и Гермиона отдёрнула руку быстрее, чем успела осознать. Он поднял глаза. В серых зрачках мелькнуло что-то острое и раненое, но он только коротко кивнул и отвернулся. Вечером, когда они остались втроём в комнате, напряжение стало почти осязаемым. Гермиона стояла у окна, глядя на тёмную воду озера, и чувствовала за спиной их молчаливое присутствие. Один Драко сидел на краю кровати, второй Малфой медленно расстёгивал мантию у камина. Никто не говорил. Они ждали. Она сама не знала, как объяснить то, что с ней происходило. Внутри всё ещё жило ясное, твёрдое знание: я люблю их обоих так сильно. По-настоящему. Но между этим знанием и реальным ощущением теперь лежала странная, плотная пелена. Когда один Драко подходил ближе, хотелось сделать шаг назад. Когда второй Малфой говорил её имя тем низким, мягким тоном, от которого раньше по коже бежали мурашки, теперь оставалась только тихая, отстранённая фиксация: да, это он. Да, он говорит со мной. И ничего больше. Гермиона прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Она понимала, что что-то не так. Понимала, что это не усталость или раздражение. Но назвать происходящее она пока не могла. Могла только стоять у окна, слушать, как за спиной дышат два человека, которых она любила, и чувствовать, как между ними медленно, неотвратимо растёт невидимая стена. И это пугало так сильно, что было трудно дышать. *** В Лондоне, на тихой улице в районе, где стоял дом Грейнджеров, странности начались на день раньше. Мистер Грейнджер первым заметил их утром, когда выходил за свежей газетой. На противоположной стороне улицы, под высоким каштаном, стояли двое мужчин в тёмных плащах. Они не разговаривали, не курили и не делали вид, что ждут кого-то. Просто стояли и смотрели на дом. Когда мистер Грейнджер остановился и посмотрел прямо на них, один из мужчин медленно наклонил голову, будто здороваясь, и оба не спеша ушли за угол. К вечеру они появились снова уже втроём. Миссис Грейнджер сначала пыталась убедить себя, что это просто совпадение. Но на следующий день в дверь постучали. На пороге стоял мужчина средних лет в аккуратном сером костюме. Он представился сотрудником «службы проверки жилого фонда» и показал какую-то бумагу с неразборчивой печатью. Говорил вежливо, даже слишком вежливо, и задавал странные вопросы: как давно они живут в этом доме, есть ли у них дочь, часто ли она здесь бывает, не замечали ли они в последнее время подозрительных людей. Миссис Грейнджер отвечала коротко и в дом его не пустила. Когда мужчина ушёл, она ещё долго стояла у окна и смотрела, как он медленно идёт по улице, ни разу не оглянувшись. Вечером того же дня в почтовом ящике оказался толстый конверт без марки и без обратного адреса. Мистер Грейнджер вскрыл его на кухне, под ярким светом лампы. Внутри лежал один лист плотной бумаги. Почерк был ровным, каллиграфическим, чернила — тёмно-зелёными. Текст был коротким и ледяным: «Ваша дочь делает глупый выбор. Некоторые выборы имеют последствия. Не только для неё. Следите за тем, кого пускаете в свою жизнь. И за тем, кого пускаете в свой дом.» Подписи не было. Миссис Грейнджер читала письмо дважды, потом медленно опустилась на стул. Руки у неё дрожали. Муж молча сложил лист и убрал его в ящик стола, хотя оба понимали, что прятать уже поздно. Ночью они почти не спали. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать. Несколько раз мистер Грейнджер выходил на крыльцо с фонарём и осматривал улицу. Но находил только тёмные кроны деревьев и далёкий свет фонарей. На следующее утро странные люди появились снова. Теперь они не просто стояли. Один медленно прошёл вдоль забора, будто рассматривая участок. Другой остановился у калитки и несколько долгих секунд смотрел прямо в окна гостиной. Когда миссис Грейнджер резко задёрнула шторы, мужчина не отвёл взгляд. Только чуть заметно улыбнулся уголками губ и только после этого пошёл прочь. К полудню пришло второе письмо. Его бросили прямо в открытую форточку кухни. Конверт упал на подоконник почти бесшумно. Мистер Грейнджер развернул лист дрожащими пальцами. Текст был ещё короче и ещё жёстче: «Мы знаем, где вы живёте. Мы знаем, когда вы одни. Передайте дочери: некоторые игры заканчиваются не так, как хочется. Особенно когда в них играют грязнокровки.» Слово «грязнокровки» было написано особенно тщательно, будто писавший наслаждался каждым росчерком. Миссис Грейнджер в этот момент наконец не выдержала. Она села за стол, достала старый пергамент, который дочь когда-то оставила «на всякий случай», и дрожащей рукой начала писать. Слёзы падали на бумагу, размывая чернила, но она продолжала. Ей нужно было, чтобы Гермиона узнала. Сейчас же. К вечеру того дня сова уже летела в сторону Хогвартса. А в тихом лондонском доме двое взрослых людей сидели на кухне в полном свете всех ламп, держась за руки, и ждали. За окном снова стояли тёмные фигуры. На этот раз они даже не пытались прятаться. *** Гермиона сидела на подоконнике в комнате Малфоев, обхватив колени руками, и смотрела в чёрную воду озера. Оба Драко были рядом, но держались на расстоянии — один у камина, второй у дальнего края кровати. Они с самого утра чувствовали, что с ней происходит что-то неправильное, и сейчас просто ждали, не решаясь подойти ближе. Воздух между ними был словно наэлектризован. На стук в стекло сначала никто не обратил внимания. Потом стук повторился настойчивее. Гермиона обернулась и увидела крупную бурую сову, которая билась крылом о раму. На лапе у птицы болтался толстый конверт. Она открыла окно. Холодный ночной воздух ворвался в комнату вместе с запахом дождя и мокрой листвы. Сова влетела, села на спинку стула и протянула лапу. Гермиона развязала шнурок дрожащими пальцами. Почерк на конверте она узнала сразу — мамин, хотя буквы были неровными, будто писали в сильном волнении. Оба Драко молча поднялись. Один остановился в нескольких шагах, второй замер у стола. Они не подходили, но смотрели пристально. Гермиона развернула пергамент. Строки прыгали перед глазами. Мать писала сбивчиво, местами зачёркивая слова: «Гермиона, срочно. За нашим домом уже два дня следят какие-то люди. Стоят на другой стороне улицы и просто смотрят. Сегодня днём приходил мужчина с какими-то бумагами, спрашивал про тебя. Вечером в ящике мы нашли письмо без марки. Потом ещё одно бросили прямо в форточку. Там угрозы. В адрес нас и тебя. Написано очень гадко. Есть слово, которое я не хочу повторять. Мы вызвали полицию, но я чувствую, что это не поможет. Пожалуйста, напиши, что с тобой всё хорошо. Мы очень боимся. Мама.» Гермиона дочитала и медленно опустилась на край подоконника. Пергамент хрустнул в её пальцах. Внутри, за этой странной эмоциональной глухотой, которая держала её весь день, наконец прорвалось что-то настоящее — острый, ледяной страх за родителей. За дом на тихой улице, где сейчас, возможно, снова стоят тёмные фигуры. Первый Драко сделал шаг вперёд. — Что там? Гермиона молча протянула ему письмо. Он пробегал глазами по строкам, и лицо его постепенно каменело. Второй Малфой подошёл ближе, прочитал письмо через плечо и тихо выругался сквозь зубы. — Это отец, — произнёс он дрожащим от ярости голосом. — Только он способен такое устроить. Гермиона подняла голову. Странная отстранённость всё ещё лежала между ней и её обычными чувствами к ним, но страх за родителей оказался сильнее любой пелены. — Он хочет заставить меня уйти от вас, — тихо сказала она. — Через них. Первый Драко медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Он уже не просто угрожает. Он начал действовать. И ему всё равно, кого использовать. Второй Драко подошёл ближе, но остановился, не касаясь. В серых глазах горела холодная, сосредоточенная ярость. — Мы отправим людей. Сегодня же. Тех, кому можно доверять. Твои родители будут под защитой. Гермиона кивнула. Пальцы всё ещё сжимали измятый пергамент. Она смотрела на обоих Драко и впервые за весь день остро пожалела, что не может почувствовать к ним привычного тепла. Разум кричал, что они здесь, что они уже действуют, что она не одна. А сердце оставалось глухим и далёким. И это пугало почти так же сильно, как письмо в её руках. *** Оба Драко заметили перемену в Гермионе ещё утром, но до вечера пытались списывать всё на усталость. Первый Драко несколько раз ловил себя на том, что слишком внимательно следит за Гермионой через весь Большой зал. Она отвечала на вопросы коротко и сухо, и каждый раз, когда он случайно касался её руки, она едва заметно, но отчётливо отстранялась. Второй Малфой тоже это видел. Он сидел чуть поодаль и весь день был тихим, боясь сделать ещё хуже. К вечеру подозрения стали уже более конкретными. Когда дверь комнаты закрылась, Гермиона сразу отошла к окну и встала спиной к ним, обхватив себя руками. Первый Драко обменялся быстрым взглядом со вторым. Оба понимали: это не просто плохое настроение. А когда ей пришло письмо от родителей и она отреагировала на него лишь небольшим беспокойством, все стало ясно. — Это не она, — тихо сказал Второй Малфой, глядя на её силуэт. — Она никогда не смотрела на нас так. Даже когда злилась. Первый Драко медленно кивнул. — Сегодня на рунах она отодвинулась, когда я просто наклонился. За ужином даже не подняла глаз, когда я позвал её по имени. С ней что-то не так. Они замолчали. Гермиона по-прежнему стояла у окна и, казалось, не слышала их. Второй Малфой вдруг прищурился, глядя на её запястье. — Подожди. Этот браслет. Откуда он? Я его не видел до сегодняшнего дня. Первый Драко нахмурился, задумавшись. — Вчера сова принесла посылку. Гермиона сказала, что это от старой подруги. Оба одновременно посмотрели на тонкий серебряный браслет с небольшой подвеской, который поблёскивал на запястье Гермионы в свете камина. Она крутила его пальцами уже который час — нервная, почти бессознательная привычка. — Слишком просто, — тихо произнёс Второй Малфой. — И слишком вовремя. Они дождались, пока Гермиона заснула, и только после этого начали действовать. Первый Драко осторожно коснулся её запястья и медленно, стараясь не разбудить, расстегнул замок браслета. Второй Малфой осторожно повернул браслет к свету камина и замер. На внутренней стороне маленькой подвески, там, где металл постоянно касался кожи, тонко и почти незаметно была вырезана руна. Очень мелкая, аккуратная, но Драко сразу узнал её очертания. — Это не украшение, — тихо произнёс он. — Это проклятая руна. Притупляет эмоциональную привязанность и блокирует любовные чувства. Действует через постоянный контакт с кожей. Чем дольше носишь — тем сильнее эффект. Второй Драко провёл пальцем над руной, не касаясь, и сразу отдёрнул руку, будто почувствовал холод. — Чистая работа. Очень дорогая и сложная. Такую не сделаешь на коленке. Здесь работал кто-то из старых мастеров тёмных рун. Первый Драко медленно кивнул, глядя на спящую Гермиону. — Отец. Только он смог бы достать такую вещь и организовать, чтобы она оказалась у неё на запястье. Второй медленно зажал украшение в кулаке. — Завтра утром отнесём это Снейпу. Пусть подтвердит. А пока нам нужно решить, что делать с отцом. Другой Драко не ответил. Он только ещё раз взглянул на Гермиону и тихо, очень зло произнёс: — Он перешёл все границы. В комнате стало совсем тихо. Остался только треск огня и тяжёлое дыхание двух Малфоев, которые наконец поняли, что война, объявленная им Люциусом была реальной как никогда. *** Они ещё не успели спрятать браслет, когда в дверь коротко и уверенно постучали. Первый Драко резко выпрямился. Второй уже сжимал палочку. Оба автоматически встали так, чтобы закрыть кровать, на которой всё ещё спала Гермиона. Снова раздались три коротких удара, потом пауза. Знакомый сигнал. Один из Драко тихо открыл дверь. На пороге стоял Тео Нотт. Выглядел он серьёзнее обычного, без привычной ленивой усмешки. Плащ был мокрым от ночного дождя, тёмные волосы липли ко лбу. — Можно? — только и спросил он. Его впустили. Дверь сразу закрыли и усилили заклятиями. Тео окинул взглядом комнату, задержался на спящей Гермионе и на браслете, который Первый Драко всё ещё сжимал в руке, и коротко кивнул. — Я пришёл не просто так, — тихо сказал он. — Сегодня вечером Блейз перехватил разговор в «Трёх мётлах». Двое полукровок хвастались, что их наняли «очень высокопоставленные люди» для работы в Лондоне. Слежка за магловским домом, письма с угрозами, «мягкое давление». Описание семьи совпало один в один с Грейнджерами. И они достаточно прозрачно обмолвились про «господина Малфоя». В комнате стало очень тихо. Первый Драко медленно выдохнул через нос. Пальцы вокруг браслета сжались так сильно, что костяшки побелели. Он уже знал. Они оба уже знали. Но слышать подтверждение вслух оказалось всё равно тяжело. — Мы так и думали, — низко сказал он. — После письма её родителей и после вот этого. — Он слегка поднял браслет с проклятой руной. — Отец. Только он способен вести войну сразу на два фронта. Второй Малфой стоял абсолютно неподвижно, только желваки на скулах ходили вверх-вниз. — Он нанял людей против её родителей, — произнёс он сквозь зубы. — Маглов. И одновременно надел на неё проклятую руну, чтобы выжечь из неё всё, что она к нам чувствует. Тео кивнул. — Грязно. Даже по меркам вашего отца. Блейз сказал, что работу им оплатили заранее и пообещали бонус, если «девушка начнёт сомневаться в своём выборе». Первый Драко медленно положил браслет на стол, будто тот жёг пальцы. Голос, когда он заговорил, вышел ровным и очень холодным: — Он перешёл все границы. Все. Слежка. Угрозы. Проклятый браслет. Он больше не просто угрожает лишить наследства. Он начал настоящую войну. Второй Малфой подошёл к камину и с силой ударил кулаком по каменной полке. Угли вспыхнули ярче. Гермиона вздрогнула во сне. Драко обернулся и замер на мгновение, проверяя не проснулась ли она. — Если с ней или с её родителями что-то случится, — тихо сказал он, — я лично убью его. Тео стоял у двери и молчал. Он понимал, что сейчас любые слова будут лишними. Оба Малфоя выглядели так, будто готовы были отправиться к отцу немедленно. Первый Драко провёл ладонью по лицу и заставил себя выдохнуть. — Сначала защита. Её родители должны быть в безопасности уже сегодня ночью. Потом снимем с неё действие руны. А после этого мы разберемся с отцом. Второй Малфой медленно кивнул. Ярость в его глазах не утихла, но поверх неё уже появилась тяжёлая, холодная решимость. — Он сам выбрал эту войну, — произнёс он тихо. — Теперь он её получит. Тео коротко кивнул и шагнул к двери. — Если понадобится помощь — вы знаете, где меня искать. И Блейза тоже. Он вышел, тихо прикрыв дверь. В комнате остались только двое разъярённых парней и спящая Гермиона. Первый Драко подошёл к кровати и долго смотрел на её лицо. Второй Малфой стоял у камина, сжав кулаки. Обоим сложно было поверить, что отец зашёл так далеко. *** Гермиона спала беспокойно. Она проснулась, села на кровати и долго смотрела на свои руки, будто не сразу узнавала их. Первый Драко уже был одет и сидел на краю соседней кровати. Второй стоял у окна, сжимая в пальцах тот самый браслет, завёрнутый в кусок тёмной ткани. Они переглянулись. Потом Первый Драко тихо позвал её по имени. — Гермиона. Нам нужно поговорить. Сейчас. Она подняла на них глаза. Во взгляде всё ещё была та странная отстранённость, но вместе с ней уже проглядывала тревога. Второй Малфой подошёл ближе и развернул ткань, показывая браслет. — Этот браслет. Тот, что тебе прислали несколько дней назад. На внутренней стороне подвески вырезана проклятая руна. Она притупляет эмоциональную привязанность и блокирует любовные чувства. Действует через постоянный контакт с кожей. Поэтому ты последние дни смотрела на нас так, будто мы почти чужие. Гермиона медленно перевела взгляд на браслет. Пальцы слегка дрогнули. — Кто? — Отец, — коротко ответил Первый Драко. Голос был жёстким. — Мы почти уверены. А прошлой ночью Тео подтвердил остальное. Блейз слышал разговор в «Трёх мётлах». Люциус нанял людей для слежки за твоими родителями и для писем с угрозами. Он ведёт войну сразу на два фронта — против тебя здесь и против твоей семьи в Лондоне. Гермиона молча слушала. Лицо постепенно бледнело, но глаза становились всё яснее. Отстранённость, которую создавала руна, уже начинала трескаться под напором настоящего страха и ярости. — Он хотел, чтобы я сама от вас ушла, — тихо произнесла она. — Чтобы я решила, что больше ничего не чувствую. А родителей использовать как рычаг. Второй Малфой кивнул. — Именно. Поэтому сейчас мы идём к Снейпу. Нужно полностью снять действие руны. А потом разберёмся с отцом. Гермиона молча кивнула и поднялась с кровати. Руки всё ещё слегка дрожали, но в движениях уже появилась прежняя собранность. — Тогда не будем терять время. Коридоры подземелий в такой ранний час были пусты. Их шаги гулко отдавались от каменных стен. Первый Драко шёл чуть впереди, держа браслет так, будто тот мог в любой момент снова причинить вред. Второй не отходил от Гермионы ни на шаг. Он не касался её — она всё ещё вздрагивала от прикосновений, — но его присутствие ощущалось безопасным и надёжным. Кабинет Снейпа встретил их запахом трав и старого пергамента. Профессор сидел за столом, уже в полном облачении, будто знал, что они явятся рано. Он поднял голову, когда дверь открылась, и прищурился. — Какая неожиданная компания в такой час. Первый Драко шагнул вперёд и положил на край стола свёрток с браслетом. — На внутренней стороне подвески проклятая руна. Её заставили носить это несколько дней. Помогите снять эффект. Снейп медленно развернул ткань. Его длинные пальцы осторожно повернули браслет к свету. Брови чуть дрогнули — единственный признак, что он узнал руну сразу. — Изысканная работа, — произнёс он холодно. — Старая школа тёмных рун. Кто-то хотел не просто ослабить чувства, а выжечь привязанность постепенно, чтобы жертва сама начала сомневаться в своих эмоциях. Он поднял чёрные глаза на Гермиону. — Как долго вы это носили, мисс Грейнджер? — Два дня, — тихо ответила она. — Сняли только прошлой ночью. Снейп отложил браслет и уже тянулся за тонким серебряным ножом и несколькими флаконами. — Действие ещё держится, но не успело закрепиться глубоко. Вам повезло. Ещё пара дней — и снимать чары пришлось бы гораздо более жёсткими методами. Он работал быстро и молча. Смешал несколько капель тёмно-зелёной жидкости с чем-то серебристым, прошептал короткую последовательность заклинаний и протянул Гермионе маленький кристалл, который теперь слабо пульсировал холодным светом. — Зажмите это между ладоней и держите, пока не перестанет вибрировать. Будет неприятно. Возможно, даже больно. Но руна полностью выйдет из крови и магических каналов. Гермиона взяла кристалл. Пальцы слегка дрожали. Она сжала его в ладонях. Сначала ничего не произошло. Потом по запястьям пробежал резкий, ледяной ток. Она тихо выдохнула сквозь зубы, но не разжала рук. Холод поднимался выше — к локтям, к плечам, к груди. На несколько секунд ей показалось, что сердце останавливается. Потом кристалл в её ладонях вспыхнул ярко-белым и рассыпался тонкой пылью. Гермиона резко вдохнула. Внутри словно сняли тугую, глухую плёнку. Чувства, которые были приглушены и отодвинуты, вернулись одним тяжёлым, горячим ударом. Она посмотрела на Первого Драко, потом на Второго — и впервые за три дня снова по-настоящему их увидела. Глаза защипало. Снейп наблюдал за ней поверх сложенных рук. — Эффект снят, — коротко сказал он. — Но я бы на вашем месте, мисс Грейнджер, в ближайшие дни был особенно внимателен к тому, что надеваете и что принимаете из рук посторонних. Он перевёл взгляд на обоих Малфоев. В чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на холодное понимание. — И передайте своему отцу, что если он ещё раз применит подобное к студенту Хогвартса, я лично обеспечу, чтобы об этом узнал Визенгамот. Первый Драко коротко кивнул. Второй уже стоял рядом с Гермионой, не касаясь, но готовый поддержать, если понадобится. — Благодарим, профессор, — тихо сказал один из Драко. Снейп только махнул рукой, уже возвращаясь к своим бумагам. — Убирайтесь. И впредь будьте осторожнее в выборе украшений. Они вышли в коридор. Гермиона шла между ними, всё ещё немного бледная, но глаза у неё наконец снова были живыми. Первый Драко шёл слева, Второй — справа. Никто пока не говорил. Но расстояние, которое ещё вчера казалось непреодолимым, исчезло. *** Они почти дошли до комнаты, когда Гермиона внезапно остановилась посреди коридора. Кристалл Снейпа сделал своё дело окончательно. Всё, что руна держала под толстым слоем глухоты, теперь хлынуло обратно одним мощным, неконтролируемым потоком. Желание ударило так сильно, что у неё подкосились колени. Она резко обернулась, схватила Первого Драко за отвороты мантии и впечатала его спиной в каменную стену, целуя жёстко, глубоко, почти зло. Зубы клацнули о его зубы, язык сразу проник внутрь, жадный и требовательный. Второй Малфой успел только тихо выругаться, когда она уже переключилась на него — вцепилась пальцами в волосы на затылке и поцеловала так же жёстко, притираясь всем телом. Она чувствовала, как оба твердеют напротив неё, и это знание только сильнее разжигало огонь. — В комнату, — хрипло выдохнула она, уже толкая их к двери. — Сейчас же. Дверь едва захлопнулась,но Гермиона даже не стала ждать. Она резко стянула с себя мантию, потом рубашку, оставаясь только в юбке и трусиках, и толкнула Первого Драко на ближайшую кровать. Он даже не успел сесть нормально — она уже забралась к нему на бёдра, резким движением расстегнула ему ширинку и высвободила твёрдый, горячий член. — Два дня, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза, пока одной рукой направляла его в себя. — Два грёбаных дня я смотрела на вас и ничего не чувствовала. И сейчас я собираюсь это восполнить. Она опустилась на него одним резким движением, принимая до конца. Голос сорвался на стон. Первый Драко тихо выругался сквозь зубы, руки инстинктивно легли ей на бёдра. Гермиона не дала ему времени привыкнуть. Она начала двигаться сразу жёстко и быстро — поднималась почти полностью и резко насаживалась обратно, каждый раз до самого основания. Юбка задралась до талии, трусики были просто сдвинуты в сторону. Влажные звуки наполняли комнату вместе с её громкими, несдержанными стонами. Второй Малфой стоял рядом, с уже расстёгнутыми штанами, и смотрел, как она скачет на другом. Гермиона повернула голову, протянула руку, схватила его за член и начала дрочить в том же жёстком ритме, в котором двигалась сама. — Ближе, — потребовала она хрипло. — Хочу чувствовать вас обоих. Он шагнул ближе. Она наклонилась и взяла его в рот сразу глубоко, не осторожничая. Горло растянулось, слюна потекла по подбородку, но она только застонала вокруг него и продолжила насаживаться на Первого ещё жёстче. Бёдра шлёпали о его бёдра громко и мокро. Она скакала как одержимая — быстро, глубоко, с полной отдачей, используя их тела именно так, как хотела сейчас. Первый Драко лежал под ней, сжав зубы, и смотрел снизу вверх тёмными, голодными глазами. Он больше не пытался контролировать темп. Просто держал её за бёдра и позволял брать всё, что она хотела. Второй Малфой зарылся пальцами в её волосы и коротко двигался ей навстречу, когда она особенно глубоко принимала его в рот. Гермиона кончила первой — резко, с громким стоном, который вибрацией прошёл по члену во рту. Внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена, бёдра задрожали, но она даже не подумала остановиться. Наоборот, продолжила двигаться сквозь оргазм, используя его, выжимая из собственного тела всё, что накопилось за дни отстранённости. Когда она наконец отпустила член изо рта, губы были красными и блестящими от слюны. — На пол, — приказала она хрипло, глядя на Второго Малфоя. Он послушался. Гермиона соскользнула с Первого Драко, перекинула ногу через бёдра второго и сразу насадилась на него так же жёстко и глубоко. Голова запрокинулась. Она начала скакать снова — ещё быстрее, ещё развязнее, упираясь ладонями ему в грудь. Первый Драко встал на колени рядом, и она сразу повернула голову, снова беря в рот. Комната наполнилась тяжёлыми влажными звуками, стонами и шлепками кожи о кожу. Гермиона трахала их безжалостно — брала глубоко, двигалась жёстко, требовала ещё, ещё и ещё. И оба были только рады отдать ей всё. Гермиона скакала на нём без жалости. Бёдра поднимались и резко опускались, каждый раз принимая до самого основания. Влажные шлепки наполняли комнату, смешиваясь с её громкими, сорванными стонами. Она упиралась ладонями Драко в грудь, ногти впивались в кожу, оставляя красные следы. Волосы растрепались, щёки горели, губы оставались припухшими и блестящими после того, как она только что глубоко ублажала другого ртом. Первый Драко стоял на коленях рядом, и она то и дело поворачивала голову, снова беря его член между губ. Она делала это жадно, почти грубо — насаживалась ртом глубоко, пока головка не упиралась в горло, потом отстранялась, оставляя нитку слюны, и сразу возвращалась. Её рука сжимала основание, двигаясь в том же жёстком ритме, в котором работали бёдра. — Трахай меня сильнее, — хрипло выдохнула она, отпуская член изо рта и глядя вниз на Второго Малфоя. — Я хочу чувствовать завтра вас обоих. Драко послушно начал двигаться ей навстречу, поднимая бёдра и встречая каждый её толчок. Гермиона запрокинула голову и застонала громче. Она двигалась всё быстрее, всё развязнее, используя его тело именно так, как хотела. Грудь подпрыгивала в такт, соски были твёрдыми и тёмными. Первый Драко наклонился и взял один из них в рот, посасывая и слегка прикусывая зубами. Гермиона вцепилась пальцами ему в волосы и прижала его голову сильнее. Она кончила снова — резко, с дрожью во всём теле, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена Второго Малфоя. Но даже сквозь оргазм она продолжала двигаться, выжимая из себя каждую волну удовольствия. Когда дрожь немного спала, она соскользнула с него, тяжело дыша, и сразу толкнула Первого Драко на спину рядом. — Твоя очередь, — прошипела она и забралась на него сверху, спиной к его груди. Она направила его член и резко опустилась, принимая до конца в том же жёстком темпе. Потом наклонилась вперёд, опираясь руками о его бёдра, и начала скакать ещё сильнее — высоко поднимаясь и резко насаживаясь обратно. Второй Малфой встал на колени перед ней. Гермиона сразу обхватила его член губами и снова взяла глубоко, пока продолжала жёстко двигаться на Первом Драко. Они оба смотрели на неё заворожённо. На то, как она использует их тела, как берёт то, что хочет, как стонет и двигается без стыда и без осторожности. Первый Драко сжимал её бёдра так сильно, что на коже уже проступали следы пальцев. Второй запустил руку в её волосы и коротко двигался ей навстречу, когда она особенно глубоко принимала его в горло. Гермиона внезапно отпустила член изо рта, выпрямилась, всё ещё сидя на Первом Драко, и начала двигаться ещё жёстче — короткими, быстрыми толчками, потираясь клитором о его лобок. Она кончила в третий раз с громким, дрожащим криком, запрокинув голову и вцепившись ногтями в собственные бёдра. Внутренние мышцы пульсировали вокруг члена так сильно, что Драко тихо выругался сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не кончить сразу вслед за ней. Она не дала им передышки. Как только оргазм начал отпускать, Гермиона соскользнула с него, толкнула Второго Малфоя на спину и сразу насадилась снова — теперь лицом к нему. Она начала скакать с новой силой, шлёпая бёдрами о его бёдра, беря глубоко и быстро. Первый Драко встал сзади, обхватил её грудь ладонями и начал жёстко мять, щипая соски. Гермиона выгнулась ему навстречу, продолжая скакать, и протянула руку назад, чтобы снова обхватить его член. — Ещё, — хрипло требовала она. — Сильнее. Она была совершенно развязанной, мокрой, громкой и голодной. *** Гермиона всё ещё сидела верхом на Втором Малфое, дрожа всем телом, когда он с глухим стоном вдавился в неё до конца. Первый Драко кончил ей в ладонь и на живот несколькими секундами позже, тяжело дыша в шею. Комната наполнилась тяжёлым запахом секса, пота и горячей кожи. Гермиона ещё несколько мгновений продолжала мелкие, судорожные движения бёдрами, будто не могла сразу остановиться, потом медленно обмякла и опустилась на грудь Драко, на котором сидела. Некоторое время никто не двигался. Слышно было только прерывистое дыхание и редкий треск углей в камине. Гермиона лежала, уткнувшись лицом ему в плечо, и постепенно начала осознавать, что только что произошло. Руки, которыми она вцеплялась в них, всё ещё слегка дрожали. Между ног было мокро и горячо, на бёдрах остались следы их пальцев, на губах — ощущение того, как жёстко она их целовала. Гермиона медленно подняла голову. Щёки горели уже не от возбуждения, а от смущения. — Я… — голос сел, и ей пришлось прочистить горло. — Простите. Я не знаю, что на меня нашло. Это, наверное, из-за руны. Когда Снейп её снял, всё вернулось сразу и слишком сильно. Я не хотела быть такой грубой. Первый Драко, который всё ещё сидел сзади, тихо усмехнулся и провёл ладонью по её вспотевшей спине. — Грубой? — переспросил он низко. — Гермиона, ты только что оттрахала нас обоих так, что у меня до сих пор искры в глазах. И ты извиняешься? Второй Малфой приподнял голову и посмотрел на неё тёмными, совершенно довольными глазами. Пальцы лениво гладили её бедро. — Если это последствие снятия проклятья, — сказал он хрипло, — то я лично готов, чтобы тебя проклинали чаще. Ты была невероятной. Горячей. Совершенно развязной. И нам обоим это очень понравилось. Гермиона прикусила губу, всё ещё не до конца веря. — Я царапалась. Кусалась. Кричала. И совсем вас не слушала… — И мы оба кончили так сильно, что до сих пор не можем нормально дышать, — спокойно закончил за неё Первый Драко. Он наклонился и оставил медленный поцелуй у неё на плече. — Ты ничего плохого не сделала. Ты взяла то, что хотела. А мы были только рады это отдать. Второй Малфой мягко убрал влажную прядь с её лица и добавил тише: — Нам понравилось видеть тебя такой. Без тормозов. Без осторожности. Просто голодной и честной в своём желании. Так что не извиняйся. Правда. Гермиона молча смотрела сначала на одного, потом на другого. В их глазах не было ни тени недовольства или усталости — только тепло, сытость и вполне откровенное восхищение. Напряжение, которое она уже начала накручивать в себе, медленно отпускало. Она тихо выдохнула и позволила себе опустить голову обратно ему на грудь. Первый Драко лёг рядом, прижимаясь сбоку, и закинул руку ей на талию. Они лежали втроём мокрые, уставшие и наконец по-настоящему близкие после всего, что произошло за последние дни. — Всё в порядке, — тихо повторил Второй Малфой, целуя её в макушку. — Больше чем в порядке. Гермиона закрыла глаза и впервые за долгое время просто позволила себе расслабиться.