Глава 18

Комната в подземельях встретила их тишиной и привычным запахом дерева, воска и лёгкой сырости камня. Гермиона села на край широкой кровати, не зажигая дополнительных свечей. Оба Драко остались стоять — Первый у камина, Второй у окна. Свет от догорающих углей ложился на их лица неровными рыжими пятнами, делая тени глубже, а глаза темнее. Никто не торопился говорить. Слова, которые нужно было произнести, были слишком тяжёлыми. Первый Драко нарушил молчание. Он говорил тихо, глядя в огонь: — Снейп дал нам сутки. Завтра утром нужно будет дать ответ. Либо мы соглашаемся на ритуал, либо отказываемся раз и навсегда. Третьего варианта нет. Второй Малфой медленно провёл ладонью по стеклу окна, будто пытался удержать что-то ускользающее. — Если мы согласимся… один из нас просто исчезнет. Не умрёт в привычном смысле. Его не станет. Останется только один комплект воспоминаний, одно тело, один человек. А второй перестанет существовать так, будто его никогда и не было. Гермиона сжала пальцы на коленях до боли. Она смотрела то на одного, то на другого и чувствовала, как внутри медленно расползается холодная, тяжёлая пустота. — А если отказаться? — тихо спросила она. — Если просто сказать «нет» и продолжить жить как сейчас? Первый Драко повернулся к ней. В серых глазах плескалась такая усталая ясность, что смотреть было трудно. — Тогда мы навсегда останемся аномалией. Двое вместо одного. Вечный вопрос для Министерства, для семьи, для любого, кто захочет «навести порядок». Мы уже видели, на что способен отец. Кто-то другой может попытаться повторить рано или поздно. Второй Малфой наконец отошёл от окна и сел на пол у её ног, прислонившись спиной к кровати. — Я думал об этом каждую минуту с тех пор, как Снейп сказал, что есть способ. И каждый раз прихожу к одному и тому же: я не могу выбрать. Не могу сказать «пусть останусь я». И не могу сказать «пусть останется он». Оба варианта кажутся предательством. Гермиона медленно спустилась с кровати и села рядом с ним на пол. Первый Драко через минуту сделал то же самое. Теперь они сидели втроём на холодном камне, плечом к плечу, глядя в одну точку перед собой. — Я тоже не могу выбрать, — едва слышно произнесла Гермиона. — Я пыталась представить как это будет. Проснуться и понять, что одного из вас больше нет. Что голос, к которому я привыкла, больше никогда не прозвучит. Что касания, которые я знаю наизусть, исчезли. И каждый раз, когда я дохожу до этого момента в мыслях, мне становится физически плохо. Первый Драко протянул руку и накрыл её ладонь своей. Пальцы у него были холодными. — Мы любим тебя, — сказал он просто. —Это единственное, в чём я сейчас совершенно уверен. Всё остальное — туман. Но любовь не делится пополам. Она просто есть. Второй Малфой кивнул, глядя на их сплетённые пальцы. — Именно поэтому нам так страшно. Потому что если один исчезнет — ты потеряешь не «половину». Ты потеряешь целого человека. А мы потеряем друг друга. Гермиона прислонилась головой сначала к плечу одного, потом к плечу другого, будто пытаясь запомнить оба ощущения сразу. — Тогда, может быть нам не нужно выбирать сегодня? Может, мы можем просто прожить эту ночь. Без решений. Без ритуалов. Просто зная, что мы ещё здесь. Все трое. Первый Драко тихо выдохнул. Второй Малфой закрыл глаза. — Да, — наконец сказал он. — Давай просто проживём её. Как будто завтра действительно может ничего не остаться. Но сегодня мы ещё здесь. Они сидели на полу в тишине. Говорили мало. Иногда кто-то произносил обрывок мысли, страх, воспоминание. Иногда просто молчали, слушая дыхание друг друга. Страх никуда не уходил, он витал рядом, огромный и молчаливый. Но между ними сейчас было нечто более сильное — присутствие, тепло, знание, что пока, в эту конкретную ночь, они всё ещё втроём. Когда свечи почти догорели, Гермиона медленно поднялась. Оба Драко последовали за ней. Все возможные слова были сказаны. Теперь оставалось только быть рядом — единственный язык, на котором ещё можно было сказать то, что слова уже не передавали. Она протянула руки к обоим. — Тогда будьте со мной. Сейчас. Пока мы ещё можем. *** Гермиона ещё сидела на полу между ними, когда Первый Драко медленно поднял её ладонь и прижался губами к внутренней стороне запястья. Поцелуй вышел долгим и почти целомудренным. Второй в это время просто смотрел на неё — без усмешки, без привычной брони, только с тяжёлой, открытой нежностью. — Если это правда может быть последней ночью, — тихо сказал он, — я хочу запомнить всё. Как ты дышишь. Как смотришь. Как произносишь наши имена. Гермиона наклонилась и поцеловала его — медленно, глубоко, без спешки. Потом повернулась к другому Драко и сделала то же самое. Поцелуи постепенно становились горячее, руки начали блуждать под одеждой, дыхание сбилось. Страх никуда не делся, но сейчас он только обострял каждое касание, делая его важнее. Первый Драко подхватил её под бёдра одним плавным, но сильным движением. Гермиона сразу обхватила его ногами за талию, вцепляясь пальцами в плечи. Ткань его рубашки смялась под её пальцами. Второй Малфой оказался сразу за её спиной — горячий и тяжело дышащий, уже без рубашки, — и подхватил её под ягодицы, помогая удерживать вес. Теперь она висела между ними, полностью оторванная от пола, зажатая двумя телами. Они целовали её одновременно и тщательно. Первый Драко — глубоко и жадно в губы, Второй Малфой — в шею, в плечо, в место за ухом, оставляя влажные горячие следы. Дыхание у всех троих уже сбилось. Страх, который ещё минуту назад висел в комнате огромной тенью, сейчас выплеснулся в острое, почти отчаянное желание чувствовать друг друга как можно ближе и глубже. — Люблю тебя, — хрипло выдохнул Первый Драко ей прямо в рот, уже направляя себя свободной рукой. — Слышишь? Люблю. Так сильно, что иногда это пугает сильнее всего на свете. Он вошёл медленно, давая ей прочувствовать всё без спешки. Гермиона запрокинула голову и застонала, впиваясь ногтями ему в плечи. Внутренние мышцы сразу сжались вокруг него. Второй сильнее подхватил её бёдра, помогая насадиться полностью, и прижался губами к её виску. — Ты наша, — прошептал он сорванно. — Сегодня. Завтра. При любом исходе. Ты останешься нашей. Не отпущу. Никогда. Они начали двигаться. Первый Драко держал её за бёдра и сам задавал ритм — глубокий, жёсткий, почти без пауз. Второй Малфой поддерживал вес, иногда помогая сильнее опускать её на член другого, иногда прижимаясь пахом к её ягодицам, давая почувствовать, как сильно он тоже возбуждён. Гермиона оказалась полностью в их власти. Она могла только принимать, стонать и целовать того, чьи губы оказывались ближе. Каждый толчок выбивал из неё дрожащий выдох. Каждый поцелуй был похож на попытку запомнить вкус навсегда. Первый Драко целовал её жадно, кусая губы, иногда отрываясь только для того, чтобы посмотреть в глаза и снова повторить: — Люблю. Слышишь? Люблю тебя. Второй шептал в её кожу другие слова — более тёмные, более отчаянные: — Я хочу чувствовать тебя. Хочу, чтобы ты продолжала стонать вот так. Хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Гермиона уже не пыталась отвечать связно. Она только кивала, целовала, вжималась сильнее и иногда срывающимся шёпотом повторяла их имена. Тело горело. Страх перед возможным завтрашним утром только усиливал каждое ощущение, делая его острее, почти болезненным в своей яркости. Первый Драко ускорился. Движения стали короче и жёстче. Гермиона почувствовала, как внутри нарастает тугая, горячая волна. Она вцепилась ему в волосы одной рукой, второй продолжая держаться за плечо Второго Малфоя, и кончила с глухим, протяжным стоном, который он сразу заглушил поцелуем. Внутренние мышцы судорожно сжались, бёдра задрожали, но Драко не остановился. Он продолжал двигаться сквозь её оргазм, продлевая его, пока Гермиона не начала слегка отстраняться от слишком сильной чувствительности. Только тогда он замедлился, всё ещё оставаясь глубоко внутри, и прижался лбом к её лбу. Оба тяжело дышали. Второй тоже не отстранялся — продолжал удерживать её и целовать плечо, шею, волосы. — Ещё, — хрипло выдохнула Гермиона. — Не останавливайтесь. Пожалуйста. Первый Драко медленно вышел из неё. Второй Малфой сразу перехватил её, разворачивая лицом к себе. Теперь уже он входил — так же глубоко, так же жадно. Гермиона обхватила его ногами и вздрогнула всем телом, когда он начал двигаться. Первый остался сзади, придерживая её, целуя спину, плечи, иногда опуская руки на грудь и жёстко сжимая. Они снова двигались втроём — синхронно, отчаянно, будто через тело можно было сказать всё то, что слова уже не выражали. Любовь, страх, жадность, нежность — всё смешалось в один тяжёлый, горячий поток. Гермиона кончила во второй раз, глухо вскрикнув ему в шею. Он продолжал двигаться ещё несколько долгих секунд, потом резко выдохнул и кончил следом, вдавливаясь до конца. Первый в этот момент прижался губами к её затылку и закрыл глаза наслаждаясь её близостью. Они ещё долго стояли так, не опуская Гермиону на пол. Просто держали. Дышали. Целовали мокрую кожу. Шептали обрывки признаний, которые уже почти невозможно было разобрать на отдельные слова. Они опустили её на кровать только тогда, когда ноги у Гермионы уже начали дрожать от напряжения. Первый Драко осторожно посадил её на край, но она сразу же развернулась и встала на колени посреди широкой постели. Тёмные волосы растрепались и падали на лицо, губы были припухшими от поцелуев, на шее темнели следы. Она выглядела растрёпанной, жаждущей и совершенно безумной. Первый поднялся на кровать следом и встал на колени позади неё. Второй Драко оказался напротив. Теперь она снова была между ними. Руки Второго Малфоя легли ей на щёки, большие пальцы провели по скулам. — Смотри на меня, — тихо попросил он. — Пока ещё можешь. Гермиона подняла глаза. В его взгляде плескалось всё то же отчаянное чувство, что и у неё внутри. Она подалась вперёд и поцеловала его — медленно, глубоко, вкладывая в поцелуй всё, что не решалась произнести вслух. В этот момент Первый Драко прижался к ней сзади, провёл ладонями по животу вверх, к груди, и слегка сжал. Его член уже снова был твёрдым и горячим, упираясь ей в ягодицы. — Я тоже хочу, чтобы ты смотрела, — низко произнёс он ей в затылок. — Хочу, чтобы ты видела нас обоих. Пока мы ещё здесь. Гермиона кивнула, не отрываясь от губ Драко перед ней. Первый медленно вошёл в неё сзади — одним плавным, но отчаянным движением. Она выдохнула стон прямо в поцелуй. Второй Малфой поймал этот звук и ответил более жёстким движением языка, удерживая её лицо в ладонях. Они начали двигаться. Первый Драко держал её за бёдра и входил глубоко, размеренно, каждый раз до конца. Второй целовал её без пауз — губы, щёки, веки, снова губы, — иногда опуская одну руку между их телами, чтобы касаться её клитора в том же ритме. Гермиона стояла на коленях, слегка покачиваясь под их движениями, и чувствовала себя абсолютно заполненной — теплом, дыханием, словами, страхом и любовью одновременно. — Люблю, — шептал Первый Драко ей в плечо между толчками. — Люблю тебя. Люблю, как ты принимаешь меня. Люблю, как дрожишь. Люблю, что ты здесь. Второй Малфой вторил ему: — Так сильно… Всегда… Только ты… Гермиона уже плохо различала, кто именно что говорит. Голоса смешивались, становились одним низким, хриплым потоком признаний. Она только кивала, стонала и иногда срывающимся шёпотом отвечала: — Я тоже… обоих… так сильно… Первый Драко ускорился. Удары бёдер о её ягодицы стали громче, влажнее. Второй в какой-то момент отстранился от её губ и вместо этого прижал её лицо к своей шее, позволяя кусать и стонать прямо в кожу. Его пальцы продолжали кружить между её ног — точно, настойчиво, без жалости. Оргазм накрыл Гермиону внезапно и сильно. Она выгнулась, вскрикнула глухо, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена. Он тихо выругался сквозь зубы и продолжил двигаться сквозь её спазмы, продлевая удовольствие. После он просто остался внутри, тяжело дыша и целуя её лопатки. Второй мягко убрал её волосы с лица и поцеловал мокрый лоб. — Ещё рано останавливаться, — хрипло сказал он. — Ночь длинная. И мы ещё не всё тебе сказали. Гермиона слабо кивнула, всё ещё дрожа. *** Она ещё не успела полностью отдышаться, когда Драко, что был сзади, мягко развернул её лицом к себе. Гермиона всё ещё стояла на коленях посреди кровати. Первый Драко остался сзади, слегка отстранившись. Второй взял её лицо в ладони и заставил смотреть прямо в глаза. В тусклом свете догорающих свечей его зрачки были почти чёрными. — Я хочу быть в тебе, — тихо сказал он. — Хочу чувствовать тебя одновременно с ним. Пока мы ещё можем. Гермиона кивнула без малейших колебаний. Страх перед завтрашним днём только делал это желание острее. Первый Драко медленно отодвинулся, давая место. Второй лёг на спину, потянул её на себя, и Гермиона сразу опустилась на него — медленно, до самого основания, выдыхая дрожащий стон. Первый Драко пристроился сзади. Его ладони легли ей на ягодицы, разводя их, и он начал вдавливаться в тугое кольцо мышц. Гермиона резко выдохнула и опустила лоб на плечо Второго Малфоя. Растяжение было жгучим, но она не отстранилась. Наоборот — подалась назад, помогая. Когда оба оказались внутри полностью, на несколько секунд все трое замерли. Гермиона чувствовала их пульсацию, их дыхание, их пальцы, впивающиеся в её кожу. Это было слишком много и одновременно именно то, что ей было нужно сейчас. — Люблю, — хрипло выдохнул Драко, глядя ей в глаза снизу. — Люблю тебя. Люблю, как ты нас принимаешь. Люблю, что ты не боишься. Другой прижался губами к её позвоночнику и тихо повторил: — Люблю. Так сильно, что иногда не знаю, уместить в груди это чувство. Они начали двигаться. Сначала медленно, подстраиваясь друг под друга. Первый Драко коротко и глубоко толкался сзади, Второй Малфой поднимал бёдра навстречу снизу. Гермиона оказалась зажата между ними, полностью заполненная, и могла только стонать и цепляться. Каждый двойной толчок выбивал из неё неистовый звук. Каждый раз, когда они входили одновременно, перед глазами вспыхивали белые пятна. Она уже не пыталась сдерживаться. Стонала в голос, иногда срываясь на их имя, иногда просто на бессвязные просьбы не останавливаться. Первый Драко шептал ей признания — рваные, жаркие, почти злые от силы чувства. Второй говорил прямо в губы, когда она наклонялась достаточно низко. — Ты наша. Слышишь? Наша. Какое бы решение мы не приняли. Гермиона кивала, целовала, кусала губы и плечи. Оргазм нарастал тягуче и неотвратимо — тяжёлой, горячей волной, которая поднималась оттуда, где они оба двигались внутри неё. Когда она наконец кончила, тело выгнулось дугой, внутренние мышцы судорожно сжались сразу вокруг двух членов, а из горла вырвался долгий, дрожащий крик. Оба Драко продолжали медленно двигаться сквозь её оргазм, продлевая его до предела. Только когда она начала приходить в себя Первый Драко ускорился и через несколько жёстких толчков кончил с глухим стоном. Второй последовал почти сразу — резко выдохнул, впился пальцами ей в бёдра и залился горячим семенем глубоко внутрь. Они ещё долго оставались неподвижны. Гермиона лежала на груди одного Малфоя, а другой Драко прижимался к её спине, и все трое пытались просто дышать. Кожа была мокрой, сердца колотились в рваных ритмах, но постепенно выравнивались. *** Гермиона чувствовала, как внутри медленно остывает тепло обоих, но тело продолжало мелко дрожать. Первый Драко оставил несколько медленных поцелуев вдоль её позвоночника и осторожно вышел. Второй Малфой сделал то же самое мгновением позже. Пустота после них отозвалась тихой, сладкой ноющей болью. Гермиона перевернулась на спину между ними. Оба сразу придвинулись ближе — один с каждой стороны. Руки легли ей на живот, на рёбра, на бёдра. Они гладили её медленно, почти благоговейно, будто заново запоминали. — Ещё раз, — тихо попросила она. Голос сел и звучал хрипло. — Хочу почувствовать вас обоих ещё раз. Просто ещё раз. Первый Драко наклонился и поцеловал её глубоко, без спешки. Второй спустился ниже, целуя грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Они больше не торопились. Каждое касание было долгим, внимательным, тяжёлым от невысказанного страха и любви. Когда Второй Малфой снова вошёл в неё, движения были медленными и глубокими. Первый Драко в это время целовал её губы, шею, плечи, иногда опуская руку между их телами, чтобы касаться набухшего бугорка в том же ленивом ритме. Гермиона стонала тихо, всхлипывая, и цеплялась то за одного, то за другого. Потом они поменялись. Теперь Первый Драко двигался внутри, а Второй держал её лицо в ладонях и шептал прямо в губы: — Люблю. Слышишь? Люблю тебя. И нас. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Гермиона кивала, целовала его пальцы, стонала в поцелуи. Оргазм нарастал медленно, тягуче, будто собирал в себя всю ночь — все признания, все страхи, все отчаянные касания. Когда он наконец накрыл её, тело выгнулось так сильно, что оба Драко инстинктивно придержали её за плечи. И в этот момент сдерживаемая магия вырвалась. Сначала дрогнули свечи. Пламя свечей резко вытянулось вверх, потом погасло везде сразу, будто их задули одним движением. Камин вспыхнул ярко-белым и тоже погас, оставив комнату в почти полной темноте. С полок сорвались книги — тяжёлые тома с грохотом упали на пол, страницы разметало по комнате. Подушки на соседней кровати внезапно разорвались, выпустив целое облако белых перьев. Пёрышки закружились в воздухе, подхваченные невидимым вихрем, и медленно оседали на смятые простыни, на их влажную кожу, на растрёпанные волосы. Гермиона даже не заметила этого сразу. Она всё ещё дрожала в оргазме, крепко сжав обоих Драко, и только когда последний стон сорвался с губ, она открыла глаза и увидела хаос вокруг. Перья медленно кружились в темноте. Книги лежали раскрытыми на полу. В камине не осталось ни единого тлеющего уголька. — Это… я? — тихо выдохнула она, всё ещё тяжело дыша. Первый Драко тихо усмехнулся и поцеловал её в мокрый висок. — Похоже на то. Стихийная магия. Мне нравится. Второй Малфой сдул пёрышко у неё с ресниц и тоже улыбнулся — устало, но тепло. — Впечатляет. Даже в такой момент умудрилась устроить небольшой апокалипсис в комнате. Гермиона слабо рассмеялась, и этот смех вышел дрожащим, почти до слёз. Она притянула обоих ближе, пряча лицо между ними. — Простите за бардак. — Не нужно извиняться, — тихо сказал Первый Драко, гладя её по волосам. — Это была лучшая ночь. Немного хаоса не повредит. Они так и уснули — втроём посреди разорванных подушек, рассыпанных книг и медленно оседающих перьев переплетясь друг с другом так что не ясно было где заканчивается один и начинается другой. Дыхание постепенно выравнивалось. Эта ночь дала им такую необходимую им сейчас передышку перед самым важным в жизни решением.