Эпилог 1

Утро второго июня выдалось на удивление ясным. Светло-золотые лучи пробивались сквозь высокие стрельчатые окна Малфой-мэнора и ложились тёплыми пятнами на мраморный пол. В воздухе пахло белыми пионами, свежим льном и едва уловимым ароматом полированного дерева. Гермиона стояла посреди просторной гостевой спальни на втором этаже, босиком, в шёлковом халате, и смотрела на своё отражение в огромном старинном зеркале. Платье уже ждало её на манекене. Кремовое, воздушное, словно сотканное из утреннего тумана и света. Верх был плотно облегающим, с кружевными рукавами от запястий до локтей и полностью открытыми плечами. От талии ткань струилась мягкими, пышными волнами, расшитыми тысячами мельчайших серебристых кристаллов, которые при каждом движении вспыхивали холодным, живым блеском. Вместо традиционной фаты к платью прилагался широкий полупрозрачный капюшон-платок из того же кремового фатина, густо расшитый кристаллами. Он должен был мягко ложиться на волосы и спускаться по спине, оставляя лицо открытым, но создавая вокруг головы сияющий, почти священный ореол. Гермиона протянула руку и осторожно коснулась ткани. Пальцы слегка дрожали. Дверь тихо открылась. Вошла Джинни, одетая в изумрудно-зелёное платье подружки невесты, с волосами, убранными в низкий узел. — Ты ещё даже не начала собираться, — мягко упрекнула она, закрывая дверь. — А гости уже начинают съезжаться. Твоя мама внизу уже третий раз переставляет салфетки. Гермиона слабо улыбнулась. — Просто я до сих пор не до конца верю что всё это реально происходит. Джинни подошла ближе и встала рядом, глядя на платье вместе с ней. — Это реально, уж поверь. Вы трое прошли через слишком многое, чтобы это утро было чем-то меньшим, чем реальность. И да, я до сих пор в лёгком шоке, что вам вообще разрешили оформить всё официально. Но раз по закону Драко Малфой всё ещё считается одним человеком, кто мы такие, чтобы спорить с магическим правом? Гермиона тихо рассмеялась, и смех вышел немного нервным. — Люциус до последнего надеялся, что мы передумаем. А потом просто прислал самое дорогое шампанское и сказал, что рад за нас. А Нарцисса с самого утра на ногах, руководит процессом так, будто это её собственная свадьба. — А твои родители, — добавила Джинни. — Твой отец выглядит так, будто до сих пор пытается понять, как правильно называть сразу двух твоих мужей. Но он правда старается, это видно. В этот момент в дверь осторожно постучали. Вошла миссис Грейнджер — в элегантном серебристо-сером платье, с глазами, которые уже слегка блестели. — Можешь оставить нас на минуту? — тихо попросила она Джинни. Джинни сразу поняла намёк и выскользнула из комнаты, мягко сжав плечо Гермионы на прощание. Мама подошла ближе, остановилась перед дочерью и долго просто смотрела на неё. — Ты прекрасна, — наконец сказала она. Голос дрогнул. — Даже ещё не в платье. Просто прекрасна. И так счастлива. Я это вижу. Гермиона протянула руки и крепко обняла мать. — Спасибо, что ты здесь. Вы оба. Я знаю, как вам было сложно это принять. Миссис Грейнджер по гладила её по волосам и тихо ответила: — Мы чуть не потеряли тебя однажды. А теперь ты выходишь замуж и я просто рада, что ты жива, здорова и светишься изнутри. Остальное уже не так важно. Они ещё немного постояли держа друг друга в объятиях. Потом мама отстранилась, вытерла подступившие слезы и строго, по-матерински произнесла: — А теперь одевайся. Через два часа церемония. Нельзя опаздывать, а то твои женихи отправятся тебя искать. Гермиона рассмеялась уже более свободно. Когда мама ушла, в комнату одна за другой нагрянули Лаванда, Парвати и Джинни — с коробками, заколками, флаконами и бесконечным потоком восхищённых вздохов. Пока ей делали причёску, завивая крупные мягкие локоны, Гермиона смотрела в зеркало и ловила себя на мысли, что два года назад она даже представить не могла этого утра. Тогда они только закончили Хогвартс и начали строить жизнь втроём. А теперь она сидела в Малфой-мэноре в день собственной свадьбы, и весь мир, который раньше казался слишком узким для них троих, внезапно стал казаться бескрайним. Лаванда, закалывая волосы крошечными серебристые шпильками, вдруг тихо сказала: — Они оба внизу. Один выглядит так, будто готов убить любого, кто посмотрит на тебя слишком долго,а второй улыбается так широко и счастливо. Я никогда раньше не видела, чтобы Малфой улыбался вот так. Гермиона поймала собственный взгляд в зеркале. Щёки уже слегка порозовели. — Они волнуются, — просто ответила она. — Хотя никогда в этом не признаются. Джинни, стоявшая чуть в стороне с фатой в руках, усмехнулась: — А ты? Гермиона молчала несколько секунд. Потом честно сказала: — Я тоже. Но это хорошее волнение. Такое, от которого хочется скорее оказаться внизу и сказать все эти слова вслух. Когда платье наконец надели, а фату мягко опустили на волосы, комната на мгновение затихла. Кремовый шёлк шуршал, кристаллы вспыхивали тысячами крошечных огней, открытые плечи казались особенно светлыми на фоне сияющей ткани. Гермиона медленно повернулась перед зеркалом и не узнала себя. Джинни тихо выдохнула: — Теперь всё идеально. Можно идти. Гермиона кивнула. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала удары в кончиках пальцев. Она взяла букет белых пионов, ещё раз взглянула на своё отражение и направилась к двери. *** Церемония проходила в южном саду Мэнора, где когда-то Нарцисса разбивала клумбы, а теперь цвели белые пионы и серебристые розы. Воздух был тёплым и невесомым. Над головами гостей парили лёгкие зачарованные фонарики, отбрасывающие мягкое золотистое свечение. Дорожка из белого мрамора вела к небольшой арке, полностью увитой живыми цветами и мерцающими кристаллами. Именно там ждали оба жениха. Первый Драко стоял слева, Второй — справа. Оба в идеально сидящих чёрных смокингах с серебряными жилетами и белыми пионами в петлицах. Платиновые волосы были аккуратно убраны, лица серьёзные, даже торжественные, но глаза — тёмные и горящие — не отрывались от дальнего конца дорожки. Когда Гермиона появилась под руку с отцом, сад на мгновение затих. Изящное платье вспыхнуло в солнечном свете тысячами серебристых искр. Легкий фатин мягко обрамлял её лицо и спускался по спине сияющим шлейфом. Открытые плечи казались фарфоровыми, кружевные рукава облегали руки, а пышный низ платья шелестел при каждом шаге, будто живой. Мистер Грейнджер шёл рядом, держа дочь за руку чуть крепче обычного, и хотя лицо его оставалось серьёзным, в глазах плескалась тихая, смирившаяся гордость. Гермиона видела только двоих. Они смотрели на неё так, будто в саду не было больше никого — ни гостей, ни родителей, ни даже неба над головой. Только она в благоговейном сиянии.. Когда отец передал её руку сначала одному, потом другому, оба Драко одновременно коснулись её пальцев, даря легкое пожатие, тёплое и успокаивающее. Магический регистратор — пожилой волшебник с мягким голосом — начал церемонию. Слова древнего обряда звучали спокойно и красиво, но Гермиона едва их слышала. Она смотрела то на одного, то на другого и чувствовала, как внутри поднимается такая огромная, тихая радость, что становилось трудно дышать. Когда пришла очередь клятв, первым заговорил Драко слева. Голос был низким, слегка хрипловатым от волнения: — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер, в свои жены. Обещаю защищать тебя, выбирать тебя каждый день и любить так, как умею только я. Даже если мир будет против. Даже если нам придётся строить свою жизнь вопреки всему. Ты — мой дом, а я твой. Он надел кольцо на её палец — тонкое, платиновое, с тремя крошечными рубинами. Второй Малфой сразу продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер, в свои жены. Обещаю быть рядом в любой тишине и в любом шторме. Обещаю не отпускать. Обещаю любить тебя так, как умею только я. Ты — мой выбор. Навсегда. Второе кольцо скользнуло рядом с первым. Теперь на её руке сияли два обручальных кольца, скрепляясь в единое целое. Гермиона глубоко вдохнула, её голос, когда она заговорила, дрожал, но звучал уверенно: — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру вас обоих, в свои мужья. Обещаю любить вас по-разному и одинаково сильно. Обещаю оставаться рядом и в горе и в радости. Обещаю выбирать вас обоих каждый день. Вы моя семья. Мой дом. Моя жизнь. Она надела кольца на их пальцы — сначала одному, потом другому. Руки слегка дрожали, но она улыбалась. Регистратор произнёс заключительные слова. Магическая печать вспыхнула в воздухе мягким серебристым светом, закрепляя союз. И тогда оба Драко одновременно наклонились и поцеловали её — один в губы, второй в уголок рта, а потом поменялись. Гости взорвались аплодисментами. Кто-то свистнул. Джинни громко крикнула что-то одобрительное. Даже миссис Грейнджер вытирала глаза, улыбаясь сквозь слёзы. Они стояли под аркой втроём и впервые за долгое время мир казался абсолютно правильным. *** Вечеринка уже была в самом разгаре, когда Первый Драко поймал взгляд Гермионы через весь зал. Музыка лилась мягко, свечи и зачарованные огни мерцали в хрустальных люстрах, гости смеялись, чокались бокалами, танцевали. Гермиона только что отошла от Джинни и Лаванды, всё ещё держа в руках полупустой бокал шампанского. Кремовое платье сияло при каждом движении, кристаллы вспыхивали холодным огнём, фата давно была сброшена. Она была прекрасна до боли. Второй Драко появился слева от неё будто из воздуха. Наклонился к самому уху, губы почти касались кожи: — Мы больше не можем ждать. Если сейчас же не уведём тебя отсюда, рискуем сделать что-то совсем неприличное прямо здесь. Гермиона тихо выдохнула. По спине пробежала горячая дрожь. Она медленно поставила бокал на ближайший стол и кивнула — коротко, едва заметно. Первый Драко уже был рядом. Он взял её за руку совершенно официально, будто просто вёл жену к гостям. Второй шёл чуть позади, придерживая за спину. Они прошли через главный зал, мимо танцующих пар, мимо Нарциссы, которая бросила на них короткий, всё понимающий взгляд, но ничего не сказала. Мистер и миссис Грейнджер в этот момент разговаривали с кем-то из старых знакомых и не заметили, как их дочь исчезла. Длинный коридор был пуст. Шаги глухо отдавались от мраморного пола. Гермиона чувствовала, как сильнее сжимаются пальцы Первого Драко, как горячо дышит Второй Малфой у неё за плечом. Сердце колотилось где-то в горле. Они свернули в одну из дальних гостиных — ту, что почти не использовали. Тяжёлая дверь закрылась, защёлкнулся замок, встало заглушающее заклятие. В комнате было тихо, прохладно, пахло старым деревом и розами из огромной вазы у камина. Только приглушённый шум праздника доносился издалека. Гермиона успела сделать всего один вдох, прежде чем Первый Драко прижал её спиной к двери и поцеловал — глубоко, жадно, почти грубо. Второй сразу оказался сбоку, поднимая тяжёлые волны кремового шёлка, ладони скользнули по голым бёдрам. — Весь вечер, — хрипло выдохнул Первый Драко ей в губы. — Весь чёртов вечер смотрел, как это платье на тебе сияет, и думал только о том, как хочу задрать его и взять тебя прямо там. Второй Малфой прикусил кожу на её шее и низко добавил: — А я считал минуты до того момента, когда смогу наконец сделать тебя нашей женой по-настоящему. Грязно и глубоко. Так, чтобы ты до конца ночи чувствовала нас обоих внутри. Гермиона уже дышала часто и рвано. Пальцы вцепились в чёрный смокинг Первого Драко. — Тогда не тяните, — прошептала она. — Я тоже больше не могу. Они развернули её лицом к высокой спинке старинного дивана. Тяжёлое кремовое платье зашуршало, когда оба одновременно подняли его вверх, собирая пышные волны ткани у неё на талии. Кристаллы сверкнули в полумраке. Под платьем не оказалось ничего, кроме тонких чулок — трусики она сняла ещё час назад, предчувствуя окончание вечера. Оба Драко тихо выругались почти хором. — Вот поэтому, — низко произнёс Первый Драко, проводя ладонью по её голому заду. — Мы едва дотерпели до этого момента. Гермиона слегка прогнулась, опираясь руками на спинку дивана, и посмотрела на них через плечо тёмным и голодным взглядом. — Тогда докажите, что стоило ждать. Первый Драко оказался позади и резким движением задрал юбку ещё выше, прижал горячую ладонь ей между лопаток, заставляя сильнее прогнуться, расстегнул штаны и вошёл глубоким, жадным толчком. Гермиона резко выдохнула и вцепилась пальцами в резную спинку дивана. Шёлк шуршал вокруг бёдер, кристаллы тихо звенели при каждом движении. Драко начал двигаться сразу жёстко и глубоко — без осторожности, только чистая, отчаянная потребность. — Вот так, — хрипло выдыхал он ей в затылок. — Жена. Весь вечер ходила перед нами в этом невозможном платье и теперь наконец принимаешь меня. Так глубоко. Такая мокрая. Второй Малфой обошёл диван и встал напротив. Он расстегнул ремень, высвободил твёрдый член и провёл головкой по её нижней губе. Гермиона сразу открыла рот, принимая его жадно и отчаянно. Она стонала вокруг него каждый раз, когда Первый Драко особенно сильно входил сзади. — Смотри на меня, — низко приказал Второй, запутывая пальцы в её причёске и слегка оттягивая голову назад. — Хочу видеть, как ты выглядишь, когда тебя трахает твой муж. Гермиона подняла глаза. Взгляд был затуманенным, губы растянуты вокруг его члена, слюна уже блестела на подбородке. Первый Драко ускорился, шлёпки кожи о кожу стали громче, влажнее. Тяжёлое платье колыхалось вокруг них усиливая ощущения. — Люблю, когда ты такая, — сорванно проговорил Первый Драко. — Растрёпанная и громкая. С задранным платьем и членом во рту. Идеальная. Он резко вошёл до конца и остался там, глубоко пульсируя. Гермиона всхлипнула вокруг члена Второго Малфоя. Они поменялись почти без паузы. Теперь Второй Малфой оказался сзади. Он вошёл так же жадно, с силой, сразу задавая жёсткий ритм. Первый Драко встал перед ней, и Гермиона сразу взяла его в рот, всё ещё ощущая вкус себя на нём. — Трахай её сильнее, — низко бросил Первый Драко, глядя вниз на жену. — Пусть чувствует, что она наша и до конца ночи не может нормально сесть. Второй Малфой только хрипло усмехнулся и действительно ускорился. Удары стали короткими, жёсткими, глубокими. Гермиона стонала в голос, уже не пытаясь сдерживаться — заглушающие чары сдерживали звук внутри комнаты. Она кончила резко, с дрожью во всём теле, внутренние мышцы судорожно сжались. Драко продолжал двигаться сквозь её оргазм, продлевая его, пока она не начала слегка отстраняться. Только тогда он кончил — с глухим стоном, вдавливаясь до предела и заливая её горячим семенем. Первый Драко почти сразу сделал то же самое ей в рот, удерживая её голову и глядя, как она глотает. Они ещё несколько мгновений стояли так, тяжело дыша. Платье Гермионы было смято и задрано до талии, чулки сползли, волосы растрепались, губы блестели. Между ног тягуче текла смесь их возбуждения. Драко, что был позади, медленно опустил ткань платья, поправляя складки. Второй аккуратно поправил её прическу. Оба выглядели почти безупречно — только чуть более яркий румянец и тёмные глаза выдавали их. — Готова вернуться? — тихо спросил Первый Драко, проводя большим пальцем по её припухшей нижней губе. Гермиона кивнула. Она чувствовала себя заполненной, горячей, слегка дрожащей — и от этого осознания тело снова предательски сжималось. — Готова. *** Они вернулись в главный зал так, будто просто выходили глотнуть воздуха. Первый Драко шёл слева, Второй Малфой справа, Гермиона — между ними. Платье снова струилось ровными волнами, и прическа была идеальной. Со стороны всё выглядело безупречно. Только трое знали, что под тяжёлыми слоями шёлка нет ничего, кроме влажных бёдер и медленно стекающего по внутренней стороне бедра семени. Гермиона чувствовала это особенно остро. Каждый шаг отдавался внутри тёплой, тянущей тяжестью. Она была заполнена обоими — плотно, глубоко, до краёв, — и это знание заставляло щёки гореть, а тело снова предательски сжиматься. Первый Драко слегка коснулся пальцами её поясницы, будто случайно, и она поняла: он тоже это чувствует. Второй Малфой наклонился к её уху под предлогом что-то сказать и едва слышно произнёс: — Ты всё ещё мокрая, любимая? Гермиона только бросила на него короткий взгляд, полный смеси стыда и возбуждения. Он тихо усмехнулся уголком губ и выпрямился, будто ничего не говорил. Их сразу обступили. Джинни протянула ей бокал шампанского и прищурилась: — Вы трое куда-то исчезали. Выглядите подозрительно довольными. — Просто нужен был воздух, — спокойно ответил Первый Драко. — Слишком много людей. Лаванда восторженно вздохнула, разглядывая платье: — Ты сегодня сияешь. Совершенно неземная. Гермиона улыбнулась, стараясь стоять ровно. Каждый раз, когда она слегка сдвигала вес с ноги на ногу, внутри тепло пульсировало, напоминая, об их побеге. Один из Драко стоял достаточно близко, чтобы его рука иногда «случайно» касалась её бедра сквозь ткань, и каждый такой жест отзывался новой волной жара. Нарцисса подошла позже. Она внимательно посмотрела на всех троих — особенно на слегка припухшие губы невестки и на слишком тёмные глаза сыновей — и лишь едва заметно наклонила голову, будто отмечая про себя, что всё идёт как надо, но ничего не сказала. Только коротко пожелала счастливого вечера и отошла. Мистер и миссис Грейнджер танцевали где-то в центре зала, смеялись, наконец-то выглядя по-настоящему расслабленными. Гарри и Рон с кем-то оживлённо спорили у бара. Гермиона стояла между двумя своими мужьями, улыбалась гостям, отвечала на поздравления — и всё это время остро, почти мучительно чувствовала, как внутри неё медленно, горячо и очень заметно присутствуют оба. Каждый раз, когда Первый Драко наклонялся что-то сказать, она ловила его запах и вспоминала, как он стонал ей в затылок. Каждый раз, когда Второй Малфой проводил пальцем по её костяшкам, она вспоминала, как он держал её за волосы. Это знание делало вечер совершенно особенным. Более острым. Более тайным. Только их. Ближе к полуночи Первый Драко снова наклонился к её уху: — Дома повторим, уже без платья и гораздо дольше. Второй Малфой с другой стороны тихо добавил: — И завтра ты снова будешь ходить без белья. Весь день, чтобы помнить чья ты. Гермиона медленно отпила шампанское, пряча улыбку за краем бокала. Она была замужем за любимыми мужчинами и прямо сейчас, посреди собственной свадебной вечеринки, стояла без трусиков, наполненная ими обоими до краёв. Лучшего начала совместной жизни она не могла себе представить.