Глава 4

Следующие несколько дней стали… странными. Они работали вместе. Без выбора. Но дело было не в этом. А в том, что что-то между ними изменилось — и ни один из них не хотел это признавать. — Ты опять задержался. Голос Тэхена прозвучал за спиной неожиданно. Чонгук даже не обернулся сразу. Аудитория почти опустела. За окнами уже темнело, лампы отбрасывали мягкий жёлтый свет на столы, а в воздухе стояла усталость. Он закрыл ноутбук, медленно выдохнув. — Работа, — коротко ответил он. — У тебя всегда работа, — Тэхен подошёл ближе, остановившись рядом. Чонгук поднял взгляд. — У тебя тоже. Пауза. Тэхен слегка усмехнулся. — Но я хотя бы умею делать перерывы. — Я не вижу смысла. — Конечно, — тихо сказал Тэхен. — Потому что ты боишься отстать. Слова прозвучали почти небрежно. Но попали точно. Чонгук замер. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Достаточно, — ответил Тэхен. Он обошёл стол и сел на край, чуть наклонившись вперёд. — Ты всегда второй. Всегда стараешься больше, чем нужно. Всегда работаешь до изнеможения. Он говорил спокойно. Почти мягко. Но это было хуже, чем резкость. — И всё равно не первый. Тишина. Чонгук медленно закрыл крышку ноутбука. Щелчок прозвучал слишком громко. — Закончил? — спросил он. Тэхен не отвёл взгляд. — Нет. Чонгук встал. Медленно. Контролируя каждое движение. — Тогда слушай внимательно, — его голос стал тише, но в нём появилась твёрдость. — Я не пытаюсь догнать тебя. Шаг вперёд. — Я пытаюсь стать лучше себя. Тэхен слегка прищурился. — Удобная формулировка. — Реальная. — И поэтому ты смотришь на рейтинг каждый раз, как будто от этого зависит твоя жизнь? Чонгук не ответил сразу. И это уже было ответом. Тэхен заметил. Конечно, заметил. — Вот видишь, — тихо сказал он. — А ты? — резко спросил Чонгук. — Думаешь, тебе всё это не важно? Тэхен чуть наклонил голову. — Мне важно побеждать. — Любой ценой? — Да. Ответ был слишком быстрым. Слишком уверенным. Но Чонгук вдруг понял — это не вся правда. — Даже если ты останешься один? — спросил он. Секунда. Тэхен замер. Едва заметно. Но этого было достаточно. — Я не остаюсь один, — холодно сказал он. — Потому что не подпускаешь никого? Тишина. Воздух будто стал плотнее. — Ты слишком много думаешь, — тихо ответил Тэхен. — А ты слишком мало чувствуешь. И вот это было… ударом. Настоящим. Тэхен резко встал. — Не переходи границы. Чонгук не отступил. — Тогда не лезь в мою голову. Они стояли напротив друг друга. Опять. Слишком близко. Слишком напряжённо. — Мы должны работать, — сказал Тэхен сквозь сжатые зубы. — Тогда работай, а не анализируй меня. Пауза. Длинная. Тяжёлая. А потом Тэхен вдруг усмехнулся. Тихо. Почти устало. — Ты правда думаешь, что меня это интересует? Чонгук смотрел на него несколько секунд. — Нет, — наконец сказал он. — Но ты всё равно это делаешь. И в этот момент… что-то треснуло. Не громко. Не явно. Но ощутимо. Тэхен отвернулся первым. — Завтра дедлайн промежуточного отчёта, — сказал он уже обычным тоном. — Не опаздывай. Он направился к выходу. Чонгук остался на месте. Секунду. Две. — Тэхен, — позвал он. Тот остановился. Но не обернулся. — Ты не один, — тихо сказал Чонгук. Пауза. Длиннее, чем нужно. А потом Тэхен просто ушёл. Не ответив. <...> Ночь оказалась длинной. Слишком длинной. Тэхен сидел в своей комнате, ноутбук был открыт, но экран уже давно перестал быть в центре его внимания. Мысли возвращались. Снова и снова. «Ты не один». Он раздражённо закрыл глаза. — Чёрт. Почему это вообще его задело? Это были просто слова. Ничего больше. Но почему-то… они не звучали пусто. Он резко встал, прошёлся по комнате, провёл рукой по волосам. — Бред. Он не нуждался в этом. Ни в ком. Тем более — в нём. <...> Утро началось раньше обычного. Чонгук уже был в аудитории, когда Тэхен вошёл. Как всегда. Но сегодня всё было немного иначе. Не было привычной колкости. Не было напряжённого взгляда. Только работа. Они сели друг напротив друга. Открыли ноутбуки. И начали. Без лишних слов. Но где-то между строками, между взглядами, между короткими фразами… оставалось то, что они оба пытались игнорировать. И это становилось всё труднее. Потому что теперь это было не просто соперничество. И не просто раздражение. А что-то глубже. Что-то, что начинало проникать туда, куда ни один из них не хотел его пускать. И это было… опаснее любой конкуренции.