Часть 1. Становление. Глава 8.

      Опальные послушники в последний раз прошли каменными коридорами Храма Короля драконов. Им не позволили взять ничего с собой, и сборов в дорогу не было. Изумрудные ворота закрылись за их спинами. Карвус был счастлив – ему до зубовного скрежета надоело заточение внутри трёхглавой горы. Остальные не были столь уверены в радужном будущем: они опасливо озирались по сторонам, щурили непривычные к дневному свету глаза, прятали от ветра в свои лохмотья нездорово бледную кожу.       – Туда, – указал рукой Шао Кан и открыл портал. Карвус без сомнения шагнул. Остальные со страхом, но последовали за ним. Вышли они перед резиденцией Первого Советника       – Ого! А здесь тепло, и есть окна! – воскликнул Карвус и обратился к новому хозяину: – Мой господин, нам нельзя будет покидать этот замечательный дом?       – В свободное время – идите, куда хотите, – сказал Первый Советник, не отрываясь от бумаг, которые ему тут же подсунули, как только он шагнул на территорию резиденции.       – И можно даже… Знакомиться с людьми? – не отставал Карвус. – И даже… Жениться? Шао Кан вздохнул с досадой, но всё же ответил:       – Мне плевать. Делай, что вздумается. Меня интересуют только магические исследования. Они должны быть на первом месте у вас шестерых. Всё остальное неважно.       – Гоподин Шао Кан, – опять позвал Карвус. Первый советник раздражённо глянул на него, дескать, почему ты всё ещё здесь? Карвус молитвенно сложил руки перед собой и с чувством проговорил:       – Господин Шао Кан, мы выполним любой твой приказ. Клянусь жизнью! Новый хозяин удовлетворённо улыбнулся и сказал:       – Прекрасно.       …Шли дни. Послушники изучали магию по книгам, написанным самим Шао Каном. Они уже могли зажигать огонь, и это нелегко далось им, но новый хозяин был строг и требовал новых достижений. Ни знакомиться с людьми, ни, тем более, жениться, ни у кого из послушников пока не получилось. Они корпели над рукописными фолиантами и упражнялись, пока не падали без сил. За пагодой, в которой жили сам Шао Кан, несколько слуг, с десяток стражников и послушники, была обустроена песчаная площадка. Вся она теперь была исчерчена магическими символами, залита кровью, воском, травяными экстрактами. Послушники добивались перемещения по воздуху каменного куба. Он был настолько тяжёл, чтобы они не смогли поднять его вшестером. Шао Кан, выкроивший десять минут, чтобы понаблюдать за своими магами, молча смотрел, как куб неуверенно, пошатываясь, воспарил над землёй и, сделав странную дугу, рухнул на землю, обдав послушников песком. Рядом с повелителем, как обычно, оказался Карвус.       – Мы смогли его поднять, – похвастался он.       – Хорошо. Теперь сделайте так, чтобы он летел в заданную точку, – скупая похвала Первого Советника воодушевила всех шестерых послушников. Шао Кан повернулся, чтобы уйти, но Карвус окликнул:       – Повелитель, могу я кое-о-чём попросить? Первый Советник обернулся и молча посмотрел на него.       – Мы больше не послушники Онаги, мы – маги, мы не собираемся стать жрецами. Пусть у нас будет своя форма. Мы не хотим носить то же, что и раньше.       – Напяль на себя что угодно, если кубик полетит, куда ему приказано, – произнёс Шао Кан и ушёл.       Спустя пару минут Первый Советник забыл о данном обещании, но спустя пару месяцев после просьбы Карвуса куб начал летать, куда ему приказано. В один из дней Шао Кан, закончив все ежедневные хлопоты, поднимался по этажам пагоды и в одном из учебных залов увидел послушников. Каждый из них был облачён в яркую мантию, и все радовались обновке.       – Какого демона вы так вырядились? – спросил Первый Советник, заглянув в зал.       – Но ты разрешил нам, господин, – напомнил Карвус.       – Но ведь не в розовый же! – возмутился Шао Кан.       – А это не розовый, это мистический индиго, – развёл руками Карвус. Шао Кан закатил глаза и отвернулся, махнув на них рукой.       – Можно назвать, тёмно-пурпурно-фиолетовый! – услышал он за спиной, уходя по своим делам.       …Карвус добился своего. Ему вообще многого удавалось добиться от своего господина, в основном потому, что Шао Кан всегда был занят очень важными государственными делами, и повелителю было проще разрешить очередную, на его взгляд, ерунду, чем вникать, что там ещё от него хотят где-то внизу. Так что Карвус гордо носил свою тёмно-пурпурно-фиолетовую мантию, особенно если случалось пересекаться с послушниками Онаги. Полёт кубика с одной песчаной площадки на другую был не просто развлечением. Спустя несколько лет летало уже кое-что другое – целые корабли. Шао Кан испытывал в горах свои летучие лодки, как они могут переносить солдат, как с них можно стрелять, как поливать землю далеко внизу пушечными ядрами и огненными магическими шарами. Он стоял на скальном уступе, откуда был хороший вид на происходящее, и наблюдал, как смертные учатся воевать придуманными им игрушками. Рядом был Карвус и надоедал периодическими замечаниями вроде такого:       – В горах очень холодно, мой господин. Принести тебе ещё один тёплый плащ? Шао Кан мотнул головой, хоть и запоздало подумал, что предложение дельное. Его утеплённую накидку начало продувать. Первый Советник отбросил мысли о холоде и сосредоточился на маневрах в небе. Маги с летучей лодки сбрасывали на голые скалы огненные шары, которые взрывались с грохотом и фонтанами из осколков породы. Вдруг Шао Кан заметил в небе точку, которая быстро увеличивалась в размерах. Летел сам Император. Онага заметил то ли самого Шао Кана на скале, то ли его мистически-индигового подручного. Дракон снизился неподалёку и, сложив крылья, прыгнул на каменный уступ. Карвус при виде бывшего хозяина попятился и спрятался за спину нового, выглядывая, чтобы ничего не пропустить. Впрочем, Онага даже внимания не обратил на смертного.       – Шао Кан! – прорычал он, подходя. Первый Советник молчал. Он ничего не сказал и не поклонился, только ждал. Онага не обратил внимания на невежливость, его переполняла злость:       – Что творится в горах? Весь мой Храм дрожит от взрывов! Долина при Храме полна дыма, на полмира воняет порохом и гарью!       – Великий Император, – сдержанно проговорил Первый Советник. – Я провожу военные учения, и я предупреждал, что сделаю это. Нужно испытать новые технологии, которые обеспечат нам преимущество.       – Занимайся этим в Пустошах! – рявкнул Онага.       – В пустошах я уже испытывал! Нужны разные условия – неизвестно где придётся воевать! – теряя терпение, Шао Кан тоже повысил голос.       – ВОЕВАТЬ С КЕМ?! – Онага ткнул Советника пальцем в грудь. – На нас уже век никто не нападает, потому что ты уничтожил всех, кто мог бы это сделать! Но тебе всегда мало! Чувствуя, что обстановка накаляется, Карвус мысленно умолял Шао Кана: «Молчи; склони голову и молчи, буря сейчас пролетит!». Но тот открыл рот и начал:        – Я не…       – Я не позволял тебе говорить! – оборвал его Онага. Шао Кан стиснул зубы, он не смог оставаться бесстрастным на вид, и лицо его сделалось злым.       – Ты – маньяк, Шао Кан, – отчитывал его Император. – Придумываешь оружие, придумываешь методы ведения войны. Войны, которая никогда не случится. Что на этот раз? Летучие лодки? Смертные не будут летать никогда, летают лишь птицы и драконы. Сколько раз тебе повторять?       И тут Карвус, бесконечно обожающий своего господина, бесконечно преданный идее прогресса, глупый маленький Карвус не смог стерпеть и подал голос:       – П-прошу прощения, но… Мы уже летаем, – он показал пальцем на лодку с магами и солдатами.       – Ты! – Онага разъярился окончательно. – Жалкое смертное отродье! Как смеешь ты даже глаза поднять на Короля драконов?! Да я тебя… Он поднял руки в привычном жесте, собираясь создать огненный шар и метнуть в нахала. Карвус закрыл глаза, потому что знал о неизбежности таких последствий, но промолчать оказалось выше его сил.       – Нет! – вмешался Шао Кан, отпихивая Карвуса себе за спину. – Это мой смертный! Ты мне его отдал, я сам накажу его! Император задохнулся от возмущения и бросил руки, сбившись с сотворения магии. Онага подошёл к Шао Кану и встал с ним лицом к лицу. Тот молча смотрел дракону в глаза, не готовый склониться и уступить.       – Твой смертный? – обманчиво спокойно переспросил Император. – ТВОЙ. Смертный? Шао Кан молчал, и буря обрушилась на него:       – Это МОЙ смертный, Шао Кан! Здесь все смертные – мои! Весь мир – мой! И ты сам – мой, Шао Кан!!! Онага размахнулся и ударил Первого Советника кулаком в лицо. Тот совершенно не ожидал, а потому ни защититься, ни увернуться не попытался. Ошарашенный и растерянный, никогда не получавший подобного от Онаги раньше, он стоял, пошатываясь, и ошалело мотал головой. Дракон нахмурился: Первый Советник устоял. Его отнесло на пару шагов, он ничего не видит из-за головокружения, но Шао Кан не упал. Это Онаге сильно не понравилось. Можно было пинком бросить наглого Советника на колени, можно было поставить ему ногу на спину, можно было много чего сделать. Но Император не стал, как бессердечный хозяин решает не очень-то бить огромного злого пса, чтобы не оставлять ему последний способ избежать побоев – нападение на хозяина.       – Не забывай своё место, – веско произнёс дракон и взмыл в воздух, раскинув огромные крылья.       Шао Кан, наконец, заставил мир перестать кружиться. Молча потрогал разбитое лицо. Чешуйчатый кулак бьёт гораздо больнее обычного: Онага стесал кожу Советнику со скулы и щеки, разбил нос и надорвал верхнюю губу одним-единственным ударом. Ссадина на лице сохранила узор чешуек, впечатавшихся в плоть.       – Господин!.. – Карвус с размаху бухнулся на колени и сложил ладони, будто молился. – Господин! Недостойный Карвус вытянул язык!.. Посмел! Всё из-за меня! Помилуй!.. Я думал, он казнит меня, не тебя!.. Шао Кан молчал, ощупывая своё лицо.       – Прошу, господин мой, что я теперь могу сделать? – взмолился смертный.       – Ты можешь сделать вид, будто моего унижения не было, – проговорил Шао Кан. – А затем ты пойдёшь в мою библиотеку и отыщешь мне каждую рукопись, каждую байку, сказку, даже то, что кажется полнейшей чушью – всё, где есть упоминания драконов. И будешь по-прежнему делать абсолютно всё, что я прикажу.