XIX — Пик Секото

Примерно в конце июня ты решаешь, что пришло время выкинуть что-то абсолютно безумное. Да-да, ты всё правильно поняла. Шок и трепет. Ты ведь обычно такой спокойный и рассудительный человек. Поверить в то, что ты можешь совершить глупость, просто немыслимо. Ты уверена, что Айзава и Всемогущий будут ошарашены, скептичны, сбиты с толку и в крайнем случае просто онемеют от изумления. А Ночноглаз... тот, скорее всего, просто окончательно разочаруется в жизни. Возможно, в последнее время твоя жизнь текла слишком уж нормально, и тебе не хватало адреналина. Да, это можно было бы использовать как дурацкое, абсолютно идиотское и детское оправдание. Сомнительно, что даже Ночноглаз в это поверит — он и так невысокого о тебе мнения с тех пор, как ты начала каждое утро приветствовать его каламбурами. Правда же в том, что... поначалу всё было кувырком. Апрель и даже май ушли на то, чтобы привыкнуть сначала к одному, а потом и к двум детям под одной крышей, к новым друзьям и новой школе, к тому, что теперь куда больше времени уходит на тренировки и домашку... ну и, конечно, к роли няньки при действующих профессиональных героях. Слишком много перемен разом, и хотя ты никогда не пожалеешь, что приняла их, стоит признать: адаптация далась нелегко. Но спустя несколько месяцев... ты можешь сказать, что счастлива. Ты довольна. Ты горда. Тебе повезло. И чем больше ты смотришь на Тенко, который только что научился писать и читать собственное имя, и на Кая, который (как ты и предсказывала) стал лучшим в классе, тем больше ты думаешь о том, какое будущее их ждало, если бы вы не встретились, кем они должны были стать... и тем больше тебе кажется, что тебе везет почти неприлично. У вас троих всё идет просто замечательно: практически никаких ссор (за исключением случаев, когда Кай отказывается присоединяться к киномарафонам с тобой, Тенко и Шотой), никаких финансовых или юридических проблем благодаря Всемогущему, никаких подозрений со стороны родителей — снова спасибо Всемогущему... и хотя ты знаешь, что это лишь вопрос времени, никакого ВЗО на горизонте тоже пока не наблюдалось. У Тенко дела идут всё лучше, и в терапии, и в вопросах контроля причуды. Он даже начал делать первые робкие шаги в управлении своей силой. Поскольку его воспоминания никогда не блокировались, ты не сомневаешься: как только он начнет тренироваться всерьез, он раскроет свой истинный потенциал гораздо раньше, чем в каноне... и, надеемся, сможет лучше его контролировать. Если нет — Айзава уже вызвался присутствовать и стирать его причуду на всякий случай. С помощью таких профи, как Всемогущий, Ночноглаз и Гран Торино, ты не сомневаешься, что всё пройдет гладко и Тенко получит весь надзор, необходимый для развития. Кай продолжает наотрез отказываться от любых предложений терапии и ясно дал понять, что не намерен открываться незнакомцам, да и «Обсуждать всё равно нечего. Я жил свою жизнь и выжил. Этого более чем достаточно. Я ни о чем не жалею». Но хотя иногда тебе кажется, что ты просто тешишь себя иллюзиями, в другие моменты... тебе кажется, что он смягчается. Раз в неделю у вас киновечер, и хотя он всегда берет с собой книгу, иногда он всё же откладывает её в сторону и внимательно следит за сюжетом, когда Тенко вежливо его об этом просит. Кстати об этом — он становится таким вежливым! Ты так им гордишься. Кай уже почти не хамит тебе, как раньше. Ты в восторге от них обоих. Встреча с тобой (и твоя встреча со Всемогущим) стала тем самым катализатором, благодаря которому у этих двоих жизнь сложилась куда лучше, чем та, что была им уготована судьбой. Ты, конечно, счастлива и горда, но теперь, когда ты фактически сделала своей работой «умножение канона на ноль»... ты невольно задумываешься обо всех тех людях, которым тоже не помешало бы нечто подобное. Ты понимаешь, что это очень, очень скользкая дорожка для размышлений. Ты не можешь спасти всех, а если попытаешься — просто загонишь себя до изнеможения. И тогда ты не сможешь помогать даже Тенко и Каю. Но... зная себя и имея доступ к ресурсам Всемогущего, ты почти уверена, что можешь помочь кому-то еще. Может, и не каждому встречному, но... по крайней мере тем, на кого у тебя хватит сил. Тем, до кого ты знаешь, как дотянуться. И прежде всего — злодеям. В конечном счете, именно с ними жизнь обходилась суровее всего. Конечно, Шото и Изуку — исключения, им удалось пережить дерьмовое детство и всё равно стать героями, но большинство злодеев в этой истории можно было спасти. Кроме ВЗО, потому что он просто козел. Раз уж ты уже спасла двоих, часть тебя не может не думать о большем. К тому же, это не совсем твоя вина: очевидно, эта вселенная сама хочет тебя подставить. Если не считать Айзавы, все персонажи, которых ты встречала «случайно», были злодеями. Тебе пришлось пойти в ту же школу, чтобы встретить Оборо, Ямаду и Немури, и ты целенаправленно искала встречи со Всемогущим и остальными. А злодеи? Нет, они буквально сыплются на тебя с неба, будто им не терпится с тобой познакомиться. Ты бы не удивилась, если бы совсем юный Твайс (он должен быть твоим ровесником, что довольно странно) оказался твоим соседом или типа того. Если вселенная всё равно намерена подбрасывать тебе злодеев каждые несколько месяцев, какой вред в том, чтобы поискать их самой? Вообще-то, вред есть. Огромный. И ты это знаешь. Но всё в порядке — ведь они еще не злодеи. И вот, после недель мозгового штурма, колебаний, принятых и тут же отмененных решений — ты обнаруживаешь, что отправилась на совершенно «случайную», «ни капельки не спланированную» прогулку к пику Секото. Ты помнила это название с тех самых пор, как услышала его впервые: это то самое место, где Тодороки Тойя тренировал свое пламя после того, как отец фактически отказался его учить. В кои-то веки решение Старателя имело смысл: огонь Тойи вредил ему самому, и продолжение тренировок лишь подтолкнуло бы его к саморазрушению. Но когда стало ясно, что пацан всё равно тренируется сам по себе и что поведение Энджи — пусть и невольно — всё равно поощряет его уничтожать себя, неужели нельзя было сменить тактику? Ага, как же. Для него было слишком сложно признать: «Я облажался, и этой семье нужна терапия». «Тодороки нужно столько гребаной терапии, что даже я могу их за это осуждать. А это о чем-то да говорит». Ты идешь до самой вершины, наслаждаясь тишиной природы и щебетанием птиц... и это буквально всё, чем ты занимаешься, потому что за всё время твоего пребывания там не появляется ни души. Холм довольно мал, так что ты уверена: ты бы заметила, если бы какой-то обозленный на весь мир ребенок где-то поблизости выкрикивал оскорбления в адрес своей семьи и плевался огнем. Похоже, в тот день Тойя не тренировался. И сейчас это кажется вполне нормальным и предсказуемым. Правда, ничего особенного. Но по какой-то причине ты чувствуешь себя странно задетой. Ну серьезно, этот мир буквально не оставляет тебя в покое, когда ему вздумается, подсовывая тебе Тенко и Кая одного за другим, а потом еще и подмешивая в этот коктейль Компресса, но теперь, когда ты сама прилагаешь усилия, чтобы помочь проблемным детям, он намерен всё усложнить?! Что ж, удачи тебе в этом, глупый мир. Я приняла решение и не отступлю. Тодороки Тойе сейчас должно быть около девяти. Обычно девятилетние дети не тренируются в одиночку в горах, но Старатель категорически против его тренировок, так что мальчику приходится действовать тайком. К тому же девятилетки в аниме обычно взрослее, чем взрослые в реальной жизни. И наконец... Шото уже родился, а значит, Тойя уже знает, что его заменили. Его больше не заботит ничего, кроме желания доказать отцу, что он может быть его наследником. Что он может быть героем. Хочет ли он им быть на самом деле? Ты понятия не имеешь. Честно говоря, ты даже не знаешь, что собираешься делать, если когда-нибудь столкнешься с ним. Эта ситуация не так проста, как с Тенко и Каем: у Тойи есть родители, и пусть они не самые лучшие, это всё же герой номер два в Японии и его жена. Людям будет трудно поверить, что их сын не получает всего необходимого и даже больше. Кроме того, как ты это докажешь? Ты никогда не была в доме Тодороки. Ты их не знаешь. Ты — никто. Ты будешь выглядеть просто сумасшедшей. И в довершение всего, даже если бы каким-то чудом нашелся шанс вырвать Тойю из этой домашней атмосферы... с чего бы ему идти за тобой? Конечно, он еще не Даби; даже близко нет. Ему сейчас девять, и он просто хочет, чтобы отец им гордился. Он просто хочет перестать чувствовать себя неудавшимся экспериментом. Вернуться в то время, когда отец смеялся вместе с ним и смотрел на него с гордостью и теплом. Его желания невинны, но его драйв — нет. Именно поэтому не было бы никакого смысла, если бы он просто согласился уйти с какой-то случайной девушкой. У Кая и Тенко не было никого другого, ни цели, ни смысла. А у Тойи они есть, и он не бросит всё это только потому, что ты попросила его «пожалуйста, сходи на терапию». Так что да, во всех отношениях ты, возможно, сама не знаешь, что творишь. Но ты всё равно это делаешь. Ты ставишь себе целью выбираться на пик Секото как минимум дважды в неделю — после обеда или на выходных, когда у школьника должно быть время на тренировки. Пик находится лишь чуть дальше тех мест, где ты обычно закупаешься продуктами, так что всякий раз, когда тебе нужно выйти по делам, ты заглядываешь и туда. Ты не сдаешься. Даже если это ошибка, ты скорее предпочтешь жалеть о том, что сделала слишком много, чем слишком мало. Иногда, хоть ты его и не находишь, ты натыкаешься на следы его тренировок: выжженная земля и почерневшие деревья. Это хотя бы подтверждает, что место верное, он действительно сюда приходит, и ты продолжаешь упорствовать. В конце июля, ближе к началу летних каникул, ты наконец слышишь безошибочно узнаваемый звук: ребенок разговаривает сам с собой, бродя по лесу на пике Секото. Ты замираешь. Сердце бьется неровно. Внезапно, теперь, когда он наконец-то здесь, ты уже не чувствуешь такой уверенности во всей этой затее. Что, если он тебя возненавидит? Что, если ты каким-то образом сделаешь всё только хуже? Что, если он уже тот еще мелкий засранец и попытается сжечь тебя заживо? Ты сомневаешься, что это действительно произойдет, ведь ему сейчас всего девять, но никогда нельзя знать наверняка... И тут он слышит твои шаги. Ты уверена, что слышит, потому что он внезапно замолкает, замирает, как испуганный зверек, и поворачивается в твою сторону. Ты резко втягиваешь воздух: тебя заметили, не так ли? — Кто здесь? — спрашивает он. Отлично, он уже занял оборонительную позицию: брови нахмурены, поза напряжена, он почти скалится. И всё же, пока он пытается состряпать устрашающую мину для того еще более страшного существа, что прячется в лесу, он выглядит таким маленьким. Ему нет и десяти. Его волосы всё еще представляют собой смесь белого и красного, а глаза чисты, как кристаллы. Позже он станет невыносимо жестоким, но прямо сейчас... — П-прости! — выпаливаешь ты, поспешно делая шаг вперед, чтобы показаться ему на глаза. Если ты просидишь в кустах еще дольше, доверия это точно не прибавит. — Я, э-э, извини, что напугала тебя. Я... — Ты меня не напугала, — огрызается он. Кажется, он заметно расслабился, когда выяснилось, что странные звуки издавала случайная девчонка, а не злодей или, упаси Боже, его отец. — Точно, — киваешь ты. Замечательно: он не желает признавать слабость. Они с Каем отлично бы поладили. — Да, конечно. В любом случае, извини. Я просто... гуляла. Тойя осматривает тебя подозрительным взглядом. Блин, ну почему он такой напряженный? Ты же не предлагаешь ему конфеты и не зовешь пойти за тобой домой — хотя, вообще-то, раньше ты именно так и делала. Кай тогда пытался тебя прикончить. Славные были времена. — Здесь никто никогда не гуляет, — объясняет он. — Это довольно далеко от города. — Именно поэтому я сюда и прихожу, — легко отвечаешь ты. — Здесь уединенно. Чувствуешь себя очень спокойно. Полагаю, поэтому ты тоже здесь. Он выразительно смотрит на выжженную землю вокруг себя и произносит: — Не совсем. Я здесь, чтобы тренироваться. — Да, я видела, — усмехаешься ты. — Но я предположила, что ты тоже хочешь тренироваться в тишине, где нет толпы народа. Несколько секунд мальчик просто смотрит на тебя с явной осторожностью. Что ты сделала не так? Выглядела слишком заинтересованной? Уф, так сложно подкатывать к детям в нормальной манере. Рано или поздно тебя арестуют за попытку похищения. К счастью, ты сама еще подросток, иначе это смотрелось бы совсем дико. — ...Ну да, — признает он в конце концов. — Моя причуда может быть довольно разрушительной, поэтому я предпочитаю тренироваться здесь. — Это нормально, — и прежде чем успеваешь прикусить язык, добавляешь: — До тех пор, пока она не станет разрушительной и для тебя тоже. Тойя замирает. Но, как и следовало ожидать, он не начинает тут же вываливать всю свою подноготную и семейные проблемы первому встречному. Он лишь кривит рот в неуютной, горькой гримасе и отводит взгляд. — Ага. В общем, мне пора возвращаться к тренировке. Держись подальше, а то попадешь под раздачу. Моя причуда связана с пламенем, так что лучше не рисковать. — А ты уверен, что не рискуешь сжечь при этом весь лес? — замечаешь ты. Вообще-то, если подумать, это катастрофа, которая только и ждет момента, чтобы случиться. Лесные пожары — это не шутки, и если такой начнется, остановить его будет крайне сложно. — Нет, такого никогда не было, — качает головой Тойя, что, честно говоря, не особо тебя успокаивает. — Я могу это контролировать. Но я могу тебя не заметить, если ты подойдешь слишком близко, так что, пожалуйста, отойди. Огонь... может быть очень болезненным. Тебе хочется спросить, знает ли он об этом на собственном опыте. Хочется сказать ему, что огонь не обязан причинять боль, что он может быть его другом, его величайшим оружием — но ты его даже не знаешь. Всё закончится тем, что он добьется для тебя судебного запрета на приближение. Вместо этого ты говоришь: — Ладно. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не бойся спросить — моя причуда не связана с огнем, но я учусь на героя в UA, так что кое-что смыслю в тренировках. Ты чувствуешь себя почти виноватой, разыгрывая карту «смотрите-смотрите, я из UA», но надеешься, что это хотя бы заставит Тойю доверять тебе чуть больше. И, что не слишком удивительно, это срабатывает: глаза мальчишки расширяются, и хотя он всё еще явно насторожен, в его взгляде появляется тень благоговения. — Ты в UA? — переспрашивает он, и в его голосе проскальзывает тень восхищения. Несмотря на всю горечь и закрытость, он всё еще ребенок. К тому же его главный пример и образец для подражания — отец, а Старатель, как-никак, окончил именно UA. Наверняка сейчас это школа его мечты. Он всё еще надеется стать героем и, вероятно, представляет своё будущее в стенах UA. — Ага, — усмехаешься ты. — Я на первом курсе. Там очень круто! — ...Могу представить, — бормочет он. На мгновение он выглядит понурым, но затем позитивные воспоминания, кажется, перевешивают негатив. — Мой... Мой папа тоже учился в UA. Он очень сильный герой. Я хочу однажды стать даже сильнее него. Я хочу быть... номером один. — Понимаю, — поддакиваешь ты. — Значит, хочешь превзойти самого Всемогущего. — Да, — кивает Тойя, и в его голосе звучит всё больше решимости. — Я хочу быть сильнее всех. Я хочу показать им, что справлюсь. Я уверен, что смогу. Ты видишь в его глазах, что он действительно этого хочет, всей душой. Но порой мир бывает слишком жестоким. Одного желания не всегда достаточно. Возможно, он и не станет сильнейшим героем, но он всё еще может избежать участи злодея. — Я тоже в этом уверена, — отвечаешь ты с добродушной улыбкой. — Но первое правило для того, кто хочет стать героем и поступить в UA или любую другую геройскую школу, — это тренироваться ответственно. Договорились? Береги себя, малец. Твоя решимость не заведет тебя далеко, если тело за ней не поспеет. А тренировки до упаду — это не самый правильный и уж точно не самый быстрый путь к силе. Первые несколько мгновений Тойя, кажется, не находит слов. Ты надеешься, что он воспринял это не как нравоучение, а как искренний совет, коим он и являлся. Насколько он знает, у тебя нет возможности знать его график тренировок или домашнюю ситуацию, и ты просто даешь пару общих подсказок. В конце концов, он даже не касается этой темы. Вместо этого он отводит взгляд и слегка надувает щеки: — Не называй меня мальцом. Я не ребенок. ...Блин. На твоем виске выступает капля пота. Они бы точно поладили с Каем. И ему всего девять! Конечно же, он, черт возьми, ребенок. — Точно-точно, — посмеиваешься ты, поднимая руки в знак поражения. — Виновата, исправлюсь. Как тебя зовут тогда? Если хочешь сказать, конечно. Поколебавшись, мальчик отвечает: — Тойя. Он опустил фамилию. Тебе интересно, сделал ли он это, чтобы не афишировать родство со Старателем, или по личным причинам. Мальчишка сообразителен: он уже сказал тебе, что его отец — герой и что его причуда связана с огнем. Возможно, он думает, что если добавит «Тодороки», ты тут же поймешь, кто его папа, и начнешь визжать от восторга. Может, попросишь автограф или еще чего. Ты надеешься, что он боится именно этого, но не можешь не гадать... может, он просто не хочет пользоваться именем отца? Может, он просто не хочет слышать это «Тодороки» перед своим именем? Или, может быть... он не чувствует себя достойным этого имени — пока что, пока не докажет отцу, насколько сильным он может быть. — Рада познакомиться, Тойя, — ты протягиваешь руку для рукопожатия. — Я — (Т/И). Когда он жмет твою руку, ты отчетливо видишь царапины на его костяшках. Кожа на них покрыта корками и огрубела, будто он постоянно расчесывает едва затянувшиеся ранки. Ты не комментируешь это сразу, но делаешь мысленную пометку. — Теперь, когда ты об этом говоришь... — бормочет он. — Кажется, я помню тебя по Спортивному фестивалю. Ты заняла третье место, верно? Ты сражалась против парня, который победил, того самого, чья причуда стирает чужие силы. — Точно! — ухмыляешься ты. — Это мой друг Шота. Я даже польщена, ха-ха. Тебе нравится смотреть Спортивный фестиваль? Тойя пожимает плечами, и выражение его лица становится практически нечитаемым. — Моя семья обычно его смотрит. Как я уже говорил, мой папа — герой, и он окончил UA, так что... — А, ну конечно, — киваешь ты. Если бы это был обычный разговор, ты бы наверняка спросила, кто его отец, и тебе даже интересно — вдруг он сам ждет этого вопроса? Но в итоге ты решаешь не рисковать. Вряд ли это поднимет ему настроение. — Ну, в таком случае, надеюсь, ты доверишься моему совету, — тепло произносишь ты. — И если тебе когда-нибудь понадобятся подсказки или ты захочешь провести спарринг — я обычно гуляю здесь раз или два в неделю. — Спарринг? — парень пытается скрыть удивление, но оно очевидно как божий день. — Ты бы... в смысле... а наши причуды вообще совместимы? — Не знаю, — пожимаешь ты плечами, хотя на самом деле прекрасно всё знаешь. — Нам придется это выяснить. Ой, да не переживай ты так, Тойя. Ты слегка наклоняешься к нему с дразнящей улыбкой. — Я бы, само собой, поддавалась. Я же не могу называть себя будущим героем и при этом раздавать тумаки детям... — Я не ребенок! — свирепеет он. — И тебе не нужно будет мне поддаваться. Ты что, пропустила мимо ушей мои слова о том, что моя причуда связана с огнем и она опасна? — Ни в коем случае, — ты поднимаешь руки. — Но видишь ли, хотя огонь технически состоит из света, в нем всегда есть мельчайшие частицы сажи. — ...И что? — И то, что у него есть тень. — Твоя улыбка становится слегка самодовольной. — А всё, у чего есть тень, находится в моей власти. Как ты и ожидала, Тойя не впечатлен твоим (по твоему мнению) супер-крутым перформансом. Вместо этого он просто закатывает глаза, бормоча: — Ага, ага. Посмотрим. Но на сегодня я бы предпочел продолжить тренировку в одиночестве. «Уф, чувствую себя так, будто попыталась наладить контакт с молодежью, а они обошлись со мной как с бумером. Это оно и есть, Обси? Ты технически моложе меня. Скажи мне, я превращаюсь в бумера?» Обси лишь зевает в твоем сознании: «Ты всегда им была, сестренка. Но я всё равно тебя люблю». Это определенно не тот ответ, который ты надеялась услышать. — Конечно, — киваешь ты. — Прежде чем я уйду... еще кое-что. Ты снимаешь рюкзак с плеч. К счастью, на всякий случай, ты всегда брала его с собой во время вылазок на пик Секото. Ты достаешь из него аптечку и протягиваешь ему. — Как я и говорила, первое правило героя — тренироваться ответственно. Причуда каждого хоть немного, да ранит своего владельца, но это никогда не должно заходить слишком далеко. Лицо Тойи искажается, он хмурится. Он мгновенно переходит в оборону, делая шаг назад, будто аптечка рискует его обжечь. — Мне не больно. — Твои руки говорят об обратном, — замечаешь ты. — Ты что, дерево бил? И сомневаюсь, что на остальном теле ситуация лучше. — И что? — выплевывает он в ответ. — Тебе-то какое дело? Отстань от меня. — Воу, пацан, — с усмешкой комментируешь ты. — Я тут не пытаюсь тебя усыновить. «Вообще-то пытаюсь, но так медленно, что ты и не заметишь». — Я просто подумала, что дам тебе совет как будущий герой будущему герою. Все иногда калечатся на тренировках; именно поэтому я ношу с собой аптечку. В этом нет ничего постыдного. Стыдно игнорировать потребности своего тела и не лечить раны. Береги себя, Тойя. Ты знаешь свою причуду лучше всех, а она знает тебя: доверяй тому, что она тебе говорит. На мгновение Тойя замирает в нерешительности. Он бросает взгляд на аптечку, затем на тебя и поджимает губы. — Родители всегда говорили мне ничего не брать у незнакомцев. Его слова пронзают твою грудь, как метафорический меч. Отлично, теперь тебя официально принимают за странную похитительницу детей. Тебе и впрямь стоит провести ребрендинг своего геройского образа в этом направлении, как и советовала Обси. — Ну, — на твоем виске выступает капля пота, — если хочешь, можешь показать её родителям перед использованием, и они подтвердят, что это совершенно обычная аптечка. Но я хочу оставить её тебе. Считай это просто... — ты глубоко вдыхаешь, драматично глядя вдаль, — подарком от старшего поколения младшему. — Ты старше меня года на три, — с каменным лицом произносит Тойя. — На три?! — у тебя отвисает челюсть. — Ты... ты думаешь, мне двенадцать? Я же сказала, что учусь в старшей школе! Что не так с этими чертовыми аниме-детьми и их привычкой вести себя так, будто они уже взрослые?! Ты тоже не взрослая, но, по крайней мере, ты к этому ближе, чем они! — Ладно-ладно, — малец закатывает глаза. — В общем... я возьму твою аптечку, раз ты так этого хочешь. Только не приходи потом просить её обратно. — И не подумаю, — фыркаешь ты. — Не нужно быть таким недоверчивым. — Мои родители всегда говорили мне... — Да-да, хорошо, я поняла. Я незнакомка, и мне нельзя верить. Справедливо. По крайней мере, это подтверждает, что, какими бы проблемными ни были Рей и Энджи, они нашли время объяснить детям, что нельзя доверять незнакомцам. Что ж, это утешает. Хотя ты сомневаешься, что Тойя действительно покажет им аптечку. Часть тебя подозревает, что он просто избавится от неё и проигнорирует все твои советы, но он не похож на того, кто станет так заморачиваться, чтобы что-то спрятать... если бы она была ему не нужна, он бы, скорее всего, без колебаний высказал тебе это в лицо или даже сжёг её. — Ну что ж, — хмыкаешь ты, — не хочу отнимать у тебя слишком много времени. Хорошей тренировки, Тойя. Надеюсь, еще увидимся здесь. — Ага, — бормочет мальчик. Он не смотрит в твою сторону, и через секунду становится понятно почему. — ...Спасибо, наверное. За аптечку. Пока. Затем он отворачивается — универсальный жест, означающий «разговор окончен, уходи, чтобы я мог вернуться к делу». Ты еще несколько секунд стоишь, уставившись ему в спину с открытым ртом, прежде чем приходишь в себя и уходишь. Ты почти не можешь в это поверить. Твоё последнее открытие — это просто прорыв. Кто бы мог подумать, что юный Даби — такой заядлый цундэрэ.