XX — Летние каникулы

Как только начинаются летние каникулы, ты отправляешься в недельное путешествие с родителями. Ты ничуть не расстроена — вовсе нет. Они даже приглашают чету Айзава с собой, чтобы быть уверенными, что тебе будет весело и «не придется проводить весь день с нами, скучными стариками», как они шутливо выражаются. Конечно, ты улыбаешься, обнимаешь их и говоришь, что счастлива — и это правда. Ты их любишь. Ты ценишь то, что они делают. Но мысль о том, чтобы оставить Тенко и Кая на Гран Торино, Ночноглаза, Цукаучи и Всемогущего, буквально убивает тебя изнутри. И дело даже не в этой неделе — сейчас каникулы, и твои родители, что вполне понятно, хотят проводить с тобой больше времени. Ты даже воображать не хочешь, что там может произойти. Хотя на самом деле хочешь, хочешь знать всё, поэтому поддерживаешь с ними связь каждый день. Ночноглаз, который часто даже не присутствует лично, перекладывая заботу на доверенных помощников, всегда отвечает на твои сообщения лаконичным: «Всё в порядке», без каких-либо подробностей. В то время как у Гран Торино есть самая бесячая привычка — просто присылать фото Тенко перед телевизором или Кая, занимающегося за кухонным столом, с подписью: «Они всё еще живы». Да, они живы, большое спасибо, но всё ли у них хорошо?! Скучают ли они по тебе? Читает ли он Тенко правильные сказки на ночь, те, что он любит? Рядом ли кто-то, если ему снятся кошмары? Как продвигаются консультации по причуде? Сколько бутылок моющего средства Кай уже извел? Нужны ли ему новые маски? Как его успехи? Нужна ли ему сегодня помощь с уроками... Ты просто сходишь с ума. По крайней мере, слава богу, Цукаучи — эмоционально уравновешенный и зрелый молодой человек. Каждый раз, когда ты просишь его рассказать новости, он подробно описывает, что дети ели, чем заняты сейчас, выглядели ли они счастливыми или задумчивыми, спрашивали ли о тебе, в какие игры играют... Ты буквально чувствуешь себя благословенной за то, что он вообще существует. Наконец-то кто-то, кто усмиряет твои тревоги. К несчастью, как очень молодой офицер полиции, пытающийся построить карьеру в свои двадцать с небольшим, он реже всех бывает рядом из твоих основных «нянек». Чаще всего тебе приходится просто принимать «они живы» от Гран Торино и жить дальше. К счастью, Айзава с тобой в отпуске, и вместе с Обси им обычно удается неплохо тебя отвлечь. В последний день отпуска Ночноглаз присылает тебе сообщение: «Всемогущий сегодня вызвал моё агентство на помощь с поимкой злодея, ни один помощник не смог присмотреть за детьми. Я оставил их с доверенным другом Всемогущего. Вот номер. Он сказал, что предпочитает звонки сообщениям». Чтение этого сообщения вызывает в тебе целую бурю эмоций: сначала паника, затем затишье и следом — глухая нервозность. Конечно, этот «он», судя по всему, доверенный друг Всемогущего, но ты еще ни разу не оставляла Тенко и Кая с человеком, которого не знаешь лично. Они не самые обычные дети... точнее, Тенко — само очарование, а вот Кай — ходячая проблема. Ты просто надеешься, что друг Всемогущего не останется травмированным на всю жизнь. «Кто это вообще может быть? Я думала, что уже перезнакомилась со всеми его близкими... Не то чтобы этот парень был так уж популярен». В итоге ты решаешь выйти в сад отеля, чтобы прогуляться и набрать номер, который дал Ночноглаз. Идут гудки, и не проходит и секунды, как бодрый голос отвечает: — (Т/И)-сан, я полагаю. Очень приятно познакомиться с вами официально! У тебя отвисает челюсть: ты определенно узнаешь этот голос. — Что... Какого черта?! — Ма-а, — усмехается он. — Как ваш директор, я, пожалуй, должен был бы наказать вас за такое поведение, но на сей раз закрою на это глаза. Я так понимаю, никто не предупредил вас, что сегодня за Тенко и Каем присматриваю я. Гребаный директор Незу сидит в твоей квартире и приглядывает за твоими детьми? «Я труп. Всё кончено. Моя жизнь официально завершена. Прощай, жестокий мир». — Я... в смысле... — ты заикаешься так сильно, что сомневаешься, сможет ли твой рот когда-нибудь снова членораздельно произносить слова. — Я думала... Всемогущий говорил... раз уж вы мой директор, а я студентка UA... — Да, разумеется, — посмеивается Незу. — Это довольно непрофессионально, не так ли? Всемогущий очень извинялся по телефону, но ему срочно понадобилась помощь агентства Ночноглаза, а ни Гран Торино, ни господин Цукаучи не смогли прийти прямо сейчас. Не волнуйтесь, я всё понимаю: забота о детях — это очень тяжелый труд. Ты продолжаешь пялиться в телефон, ожидая, что кто-нибудь тебя разбудит. Скажет, что это всего лишь сон. Выпрыгнет из кустов с криком: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» — Я... понятно, — бормочешь ты, чувствуя ужасную сухость в горле. — В таком случае, господин директор, я... я очень ценю вашу помощь. Надеюсь, Кай и Тенко... ну, ведут себя хорошо. Если Кай оскорбит вашего директора, невольно задаешься вопросом: привлекут ли тебя к ответственности? Потому что Кай оскорбляет людей часто и без особых угрызений совести. Не придется ли твоей школьной репутации платить по счетам? — Ну разумеется, — бодро отвечает Незу. — Младший сейчас в гостиной: мне сказали, что в последнее время он пытается научиться читать. Я обязательно помогу ему сегодня чуть позже. А старший, кажется, всерьез вознамерился отмыть кухню до зеркального блеска. — ...Да уж, — на твоем виске выступает капля пота. — Это определенно Кай. И, э-э, спасибо за предложение помочь Тенко. Уверена, с вашей помощью к моему возвращению он уже будет читать античную литературу. — О, не стоит лести, — посмеивается Незу. — Хотя мне приятно. И должен сказать, я чувствую себя почти обязанным ответить тем же: не многие молодые герои, какими бы храбрыми и самоотверженными они ни были, пошли бы на такие риски, на которые идете вы ради двух незнакомцев. Это похвально. — Спасибо, господин директор, — хмыкаешь ты. Хотя Незу определенно тебя пугает, его похвала заставляет тебя почувствовать гордость и тепло. — Всего через пару дней после того, как я его забрала, Тенко сказал мне, что хочет остаться со мной. Именно тогда я поняла, что сделаю всё, чтобы это произошло. Пока он сам этого хочет... я хочу, чтобы он знал: ему всегда здесь рады. — Это достойно восхищения, — комментирует Незу. — И Всемогущий говорил мне то же самое. Что и говорить... похоже, после того первого раза вы снова оказались в это втянуты. Он явно намекает на Кая, и ты уже собираешься отшутиться о том, что с Каем одновременно и больше, и меньше хлопот, чем с Тенко (он куда более капризный, но зато к нему в комплекте не прилагается ВЗО), как вдруг директор спрашивает: — Нам ведь не стоит ждать третьего пополнения в ближайшее время, верно? ...Ты понимаешь, что он это в шутку. Наверняка. Он никак не может знать о твоих прогулках на пик Секото — а если бы и знал, вряд ли мог бы представить, что из этого что-то выйдет. В конце концов, он не в курсе домашней обстановки Старателя. Но даже при всем этом... он настолько пугающе умен, что на мгновение тебя прошибает холодный пот. — Знаете что, — хмыкаешь ты, отказываясь поддаваться страху. — Вообще-то, да. Но не говорите пока Всемогущему, господин директор, — у него может просто случиться сердечный приступ. Ты чувствуешь огромную гордость от того, что тебе удалось рассмешить самого Незу.

****

Разговор с директором, хоть он и прошел хорошо, лишний раз напомнил тебе о том, что ты сейчас далеко от Мусутафу. По крайней мере, ты получаешь новости о Тенко и Кае и можешь каждый день переписываться с Оборо, Хизаши и Немури... но ты понятия не имеешь, как там дела у Тойи. Перед отъездом на летние каникулы тебе удалось еще пару раз мельком с ним поболтать. В итоге он всегда рвался тренироваться и так и не принял твою помощь, если не считать нескольких советов по чисто физическим упражнениям. Ты всё понимаешь: твоя причуда никак не связана с огнем, так что ты не можешь быть с ним «на одной волне». Если бы он спросил конкретные советы по контролю пламени, ты бы не знала, что ответить. Но оба раза, когда вы виделись, аптечка всё еще была при нем, и это тебя хоть немного успокаивало. Ты не стала комментировать тот факт, что, хоть он явно ею пользовался, его костяшки не были забинтованы. У тебя было предчувствие, что он накладывает повязки только на те части тела, которые семья не увидит: грудь, плечи и те участки рук, что скрыты рукавами. Тебе отчаянно хочется указать на это, спросить «почему?», но ты боишься, что он еще недостаточно тебе доверяет и просто уйдет в глухую оборону. Может, он даже сменит место тренировок, лишь бы больше никогда на тебя не натыкаться. Если бы ты не знала того, что знаешь, ты бы ни за что не приняла его за будущего злодея. Это дарило надежду. Ущерб уже нанесен немалый, но до трагедии еще целых четыре года. Ты уверена, что твои слова смогут достучаться до него раньше, чем это случится. В конце концов, рано или поздно что-то должно измениться, и будущее наступит куда быстрее, чем ты планируешь. На следующий день ты, Шота и ваши семьи возвращаетесь домой в Токио. Тебе нравится проводить время с родителями, ведь с тех пор как ты переехала, вы видитесь гораздо реже, но часть тебя постоянно рвется назад в Мусутафу. Поэтому ты используешь лучший из возможных предлогов. — Я очень хочу поскорее увидеться с друзьями. Что, вообще-то, даже не было ложью. — Оборо и Хизаши, скорее всего, уже в Мусутафу, я почти уверена, что они там живут, да и учеба в UA возобновляется всего через неделю... Так что я думала поехать туда чуть пораньше, а не в самый последний день перед занятиями. Смогу снова привыкнуть к обстановке, закуплюсь продуктами, пообщаюсь с ребятами... — Звучит неплохо, и я рада, что они тебе так нравятся, — кивает мама. — Но неужели тебе правда нужно возвращаться за целую неделю до учебы только ради того, чтобы «привыкнуть к обстановке»? Давай сойдемся на паре дней. ...Справедливо. Тут не поспоришь. — О, у меня есть идея получше! — с энтузиазмом подхватывает папа. — Почему бы тебе не пригласить друзей к нам на ужин? А потом вы все вместе отправитесь в Мусутафу. Нам даже не придется переживать, что ты таскаешься по поездам одна. — Это потому, что вы слишком много переживаете, — невозмутимо отзываешься ты. — В том, чтобы ездить одной, нет ничего такого. Хотя в прошлый раз, когда ты возвращалась с вокзала одна, ты наткнулась на помешанного на гигиене ребенка, который пытался тебя прикончить. Мелочи жизни. — О, это блестящая идея! — всплескивает руками мама. — Мы бы очень хотели с ними познакомиться. Может, и твою семпая позовем? Если мысль о том, чтобы пригласить Оборо и Хизаши в Токио и заставить их несколько часов трястись в поезде только ради встречи с тобой и Шотой, заставляет тебя смущаться, то попытка втянуть в это Немури — это прямой путь к тому, чтобы зарыться головой в песок. К счастью, у тебя есть идеальная отговорка: — Раз она на втором курсе, у неё этим летом была стажировка. Теперь, когда она наконец закончилась, Немури отдыхает с семьей. Она сказала, что вернется в Мусутафу только перед самым началом занятий, буквально за день до учебы. — Оу, понятно, — дует губы мама. — Ну, это не проблема. Как думаешь, два других ваших с Шотой друга смогут приехать? Мы много обсуждали это с его родителями, и нам всем очень хочется с ними встретиться. Поразительно, что кто-то сумел влиться в такую тесную компанию, как ваша с Шотой. — Именно, именно, — кивает папа. — Пятнадцать лет вы были только вдвоем, и вдруг вас четверо. Мы бы очень хотели узнать их поближе, чудо-девочка! Ты понимаешь, что выбора у тебя фактически нет: придется хотя бы попробовать их пригласить. Чем быстрее с этим покончишь, тем скорее вернешься в Мусутафу. Не то чтобы ты не хотела знакомить друзей с родителями, но... они могут быть довольно, э-э... ну, специфическими. «Надеюсь, их барабанные перепонки готовы к встрече с Ямадой». Итак, ты заходишь в групповой чат, который делишь с тремя парнями, и сбрасываешь «бомбу»: «Та-а-ак, мои родители тут вроде как пригласили вас всех (Шо, тебя само собой, даже уточнять не стоило) к нам домой на ужин. Вам нужно будет приехать на поезде в Токио, а потом мы все вместе вернемся в Мусутафу к началу занятий. Я пойму, если вы предпочтете отказаться. Дайте знать». К несчастью, Оборо отвечает примерно через две секунды: «Конечно, я за!» Такой энтузиазм выглядит подозрительно. «Ты ведь не собираешься просить моей руки у родителей, ясно?» «Что?! — тут же протестует он. — А как мне тогда на тебе жениться?» Ты не можешь поверить, что он и вправду мог бы это выкинуть... «Я тоже с удовольствием приду! — отвечает Ямада. — Я как раз сейчас в Токио, да-а!» Следом он присылает селфи с жестом «виктори». Оказывается, он приезжал на выступление своего любимого исполнителя, которое — по случайному совпадению — проходило вчера в Токио. К счастью, хотя бы у Ямады из всей вашей четверки есть подобие нормальной социальной жизни. «Это круто, Хизаши! — пишешь ты. — Но я не думаю, что ты планировал оставаться здесь дольше, так что нам придется организовать всё уже сегодня вечером...» «Мне подходит! — настаивает Оборо. — Сейчас утро, у меня полно времени, чтобы успеть на поезд». Ты вот не уверена, что у твоих родителей полно времени, чтобы подготовиться — а что, если они подумают, будто это ты всё торопишь, лишь бы поскорее смыться в Мусутафу? Конечно, ты хочешь вернуться, но ты также любишь проводить время с ними и не хочешь, чтобы они чувствовали, будто теперь, когда ты живешь одна, тебе там настолько лучше, что ты рвешься назад даже во время каникул. С другой стороны, это же твои родители, и они всегда тебе доверяли. Если ты объяснишь, что присутствие Ямады в Токио — чистое совпадение, они тебе просто поверят. «Буду, — лаконично отвечает Айзава. — Но мои родители уже планировали выбраться куда-нибудь этим вечером. Они, скорее всего, заскочат поздороваться с этими двумя идиотами, так как давно хотели с ними познакомиться, но на самом ужине не останутся.» «Кого это ты называешь идиотами, Шо?!» «Перестань называть меня Шо.» Ты оставляешь их препираться и идешь к родителям объяснить, что их невинная просьба «узнать, что об этом думают твои друзья», стремительно эволюционировала в «они придут сегодня вечером». Родители, что вполне понятно, немного застигнуты врасплох, но при этом воодушевлены. К счастью, приготовление ужина на шестерых — не такая уж глобальная задача, требующая многодневной подготовки. Они немного болтают по телефону с родителями Айзавы, и решается, что те, хоть и не смогут участвовать в ужине, заглянут вместе с Шотой, чтобы познакомиться с Оборо и Хизаши, а затем уйдут. — Для следующего ужина нам понадобится чуть больше времени на подготовку, — посмеивается мама. — Было бы славно, если бы мы смогли собраться все вместе. Ты и так уже достаточно напугана этим первым разом, а она уже планирует следующий? Чрезмерный оптимизм. — Конечно, — отвечаешь ты. — Если вы всё еще будете хотеть этого после знакомства с ними. Они, само собой, принимают это за шутку, но ты-то не уверена, что это действительно шутка.

****

Ямада и Оборо приходят пораньше. Ты почти уверена, что Ямада приперся пораньше просто потому, что с самого утра бродил по Токио и уже мечтал где-нибудь присесть и вытянуть ноги. Оборо же... ну, наверное, просто хотел быть вежливым. Он даже принес... подарок по случаю «новоселья»... для твоих родителей. Что, опять же, очень мило, если не считать того лица, которое он корчит каждый раз, когда думает, что ты не смотришь. — В последний раз предупреждаю, — шипишь ты на него, пока ведешь их знакомиться с родителями, — ты не смеешь просить их благословения на наш священный союз. — Ну почему-у? — дует губы он. — Потому что есть реальный риск, что они воспримут тебя всерьез. — Это же отлично! — он нахально ухмыляется. — Я настроен абсолютно серьезно, цветочек. Я уже всё вижу: место проведения, гости... о, и музыка! Хизаши, ты ведь возьмешь музыку на себя, да? — Эй-эй-эй! — возмущается Хизаши. — С чего это я должен помогать тебе со свадьбой? Ты вечно тянешь одеяло на себя и пытаешься заграбастать её целиком! Оборо издает самый громкий и полный праведного гнева вздох, который ты когда-либо слышала, и хватается за сердце. — И ты, Хизаши?! Я-то думал, только Шо будет моим соперником! Ты тяжело вздыхаешь. Тебе бы даже хотелось, чтобы Айзаву хоть немного заботило это любовное соперничество, но вместо этого... ну да. Вместо этого он — просто Айзава. Скукотища. — Плохо ты думал, — Хизаши показывает ему язык. — Не забывай, что пока что я единственный, кто ходил с ней на свидание. — Только потому, что она надрала тебе зад! — Оборо показывает язык в ответ. — Не воображай, что ты особенный, она мне тоже всыпала. Причем еще быстрее, чем тебе. На твоем виске выступает капля пота. С каких это пор такое стало поводом для гордости? Конечно, приятно видеть, как мало их заботят глупые и устаревшие понятия о «чести» или конкуренции, но хвастаться тем, как быстро тебе начистили хвост — это уже какой-то перебор в обратную сторону. Да и вообще, что здесь происходит? Ты сомневаешься, что кто-то из них двоих действительно заинтересован в тебе в «этом» смысле. Конечно, они много шутят, но когда вы с Миком ходили на то «свидание», он вел себя так, будто это чисто дружеская прогулка. Если бы он правда хотел, он бы предпринял что-то посерьезнее. Вместо этого Компресс проявил больше инициативы, чем он. Хотя о нем сейчас лучше не думать; вы продолжали изредка переписываться последние несколько месяцев, и от одной мысли о нем к щекам приливает жар. — О, точно! — шепчешь ты, поспешно поворачиваясь к парням прямо перед дверью в кухню. Ты уже слышишь голоса родителей, Айзавы и его родных, и не можешь поверить, что едва не забыла о чем-то настолько важном. — Как вы, наверное, догадываетесь по нашей нынешней ситуации с жильем... — начинаешь ты, чувствуя себя неловко. — Отношения между моей семьей и семьями Тенко и Кая сейчас, скажем так, не лучшие. Это довольно деликатная тема. Я буду благодарна, если вы просто не будете упоминать моих кузенов за этим ужином. — Оу, — моргает Оборо. — Конечно, без проблем. — Положись на меня! — Ямада тычет пальцем себе в грудь. Ты тепло улыбаешься. По крайней мере, в их поддержке тебе сомневаться не приходится: даже не задавая лишних вопросов и не требуя объяснений, они просто принимают твою просьбу. Почувствовав облегчение, ты открываешь дверь кухни и жестом приглашаешь гостей войти. — Я, э-э, принес вам небольшой подарок в честь новоселья, — Оборо слегка кланяется твоим родителям, протягивая упакованный сверток. — Надеюсь, вам понравится! Спасибо, что приняли меня так внезапно. Я — Ширакумо Оборо. — Оу, вовсе не стоило! — улыбается мама. — Тебе спасибо, что заглянул. — Благодарим за гостеприимство! — присоединяется Мик. — Я — Ямада Хизаши. Я тоже хотел принести подарок, но я уже был в Токио, и у меня не хватило денег. Прошу прощения! Каким-то образом он умудряется звучать так, будто хвастается, даже когда извиняется. — Не беспокойтесь об этом, правда, — посмеивается папа. — В этом нет нужды. Мы благодарим вас обоих за внимание. Ямада оборачивается и бросает на Оборо самодовольный взгляд через плечо. Оборо в ответ сердито сверкает глазами. — Да, твои друзья очень вежливые, — приятно улыбается миссис Айзава. — А ты что, Шота? Почему ты не принес подарок, чтобы поблагодарить хозяев за приглашение? Айзава одаривает её невозмутимым взглядом, прекрасно понимая, что она просто над ним подтрунивает. — Мы с (Т/И) постоянно торчим друг у друга дома. Если бы мы каждый раз носили подарки, мы бы обанкротились. В кои-то веки он говорит дельную вещь. Айзавы еще немного болтают с Оборо и Хизаши, пока твои родители заканчивают накрывать на стол, и в конце концов откланиваются, пожелав вам приятного аппетита. Стоит признать, ужин проходит совсем не напряженно: твои родители — жизнерадостные и радушные хозяева, а Оборо и Ямаду вряд ли можно назвать теми, кто стушуется перед незнакомцами и будет молчать. Ты не спускаешь с Оборо бдительного взгляда и сразу замечаешь тот самый озорной блеск в его глазах, который тебе уже хорошо знаком. Ты пинаешь его по голени под столом. Он всё равно продолжает. — Та-а-ак... вы бы сказали, что вы двое — чересчур опекающие родители или...? — Я бы так не сказал, — смеется папа. — Мы опекаем в меру. — Определенно, — улыбается мама. О нет. Ты знаешь эту улыбку: она уже поняла, к чему всё идет, и не намерена облегчать тебе жизнь. Напротив. — А почему ты спрашиваешь? И тут Оборо, с дерзостью, источник которой тебе решительно непонятен, широко ухмыляется: — Я считаю вашу дочь потрясающим человеком! Как бы вы отнеслись к тому, если бы мы поженились? — Я не могу поверить, что ты это всё-таки сделал, — у тебя отвисает челюсть. — Я просто, блин, не могу в это поверить. Твой отец, кажется, разом теряет десять лет жизни, но мать совершенно явно забавляется. — (Т/И), — мягко произносит она, бросая на тебя укоризненный взгляд. — Не выражайся. Тебе стоит быть вежливее, у нас гости. — Серьезно? — ты замираешь с невозмутимым видом. — Тебя смущает мой лексикон, но не то, что он сейчас ляпнул? — Ширакумо-кун кажется очень ответственным и романтичным молодым человеком, он просто выразил свои искренние чувства к тебе, — продолжает мама. Она пытается звучать философски и мудро, но ты-то видишь, что она получает от этого колоссальное удовольствие. — Тебе стоит, если не проявить благодарность, то хотя бы отнестись с уважением к его чистосердечному признанию. — Слышала, (Т/И)? — Оборо бросает на тебя самодовольный взгляд. — Я знал, что твои родители поймут. Очевидно, они сами влюблены друг в друга и знают, каково это. Тебе хочется ударить его в лицо, но раз это невозможно, ты надеешься, что твоего испепеляющего взгляда будет достаточно. Ты поворачиваешься к отцу в поисках поддержки, но тот, кажется, впал в состояние кататонического ступора. — Погодите-погодите! — Ямада машет руками, едва не вскакивая со стула. — Не доверяйте... этому парню так легко! — Этому парню?! — возмущенно восклицает Оборо, но его игнорируют. — Он не так искренен, как хочет казаться, — Ямада скрещивает руки на груди. — Вам стоит быть осторожнее, да-а. — О-о? — мама изгибает бровь, делая вид, что верит ему хотя бы на йоту. — Неужели? Прошу, расскажи подробнее. Само собой, мы хотим доверить нашу любимую дочь только самому достойному кандидату. — Вы серьезно? — спрашиваешь ты с полнейшим недоумением на лице. — Мы правда сейчас будем это обсуждать? — Ну что ты, милая, я думаю, твои друзья просто хотят нам что-то поведать. — Мама жестом указывает на Оборо и Ямаду, которые в этот момент хмуро сверлят друг друга взглядами. — С другой стороны, это такая ностальгия... Кажется, еще вчера ты твердила мне, что выйдешь замуж за Шоту, когда вырастешь. У Оборо и Ямады челюсти с грохотом падают на пол. Шота, которому до этого момента удавалось оставаться на обочине драмы, давится едой. Улыбка мамы становится еще шире. Ты, блин, знала, что она просто хочет поразвлечься. Она даже бедного Айзаву в это втянула. — А я и не переставала, — высокомерно отвечаешь ты, отказываясь демонстрировать смущение. — Замужество с Шо всё еще в моем списке дел. Твой отец, который, видимо, наконец вернул себе способность членораздельно мыслить и уже открыл рот, тут же захлопывает его обратно. — Я знал, что ты действуешь у меня за спиной, Шо! — Оборо яростно тычет в него пальцем. — Имей хотя бы мужество бросить мне вызов открыто! — Не впутывай меня в это, — фыркает Айзава. — Ты разве не слышал? Это она говорила о нашей будущей свадьбе, не я. И не называй меня Шо. — Может, предложила это она, — Ямада подозрительно щурится на черноволосого парня, — но разве ты бы отказался? На несколько секунд повисает густое напряжение. Айзава без тени страха выдерживает взгляды Ямады и Оборо. Затем он снова опускает глаза в тарелку, берет еще кусочек и медленно прожевывает. — Очень вкусно, — он поворачивается к твоим родителям. — Спасибо за угощение. — О-о, это так мило с твоей стороны! — так и сияет мама, полностью игнорируя разочарованные вопли Оборо и Ямады: — Не игнорируй нас! — Погоди! — восклицаешь ты с ликованием. — Ты же не стал отрицать! Ты наконец признал свою вечную любовь ко мне, Шо? О, я знала, что этот день настанет... — А ну-ка все замолчали! Ты замолкаешь и инстинктивно поворачиваешься к отцу. Тот, судя по всему, окончательно «ожил», и вид у него совсем не радостный. — Как вы смеете, — свирепеет он. — Мы принимаем вас в своем доме, делаем всё, чтобы быть гостеприимными, кормим вас, а вы боретесь за нашу дочь так, будто её здесь и нет? Вы в каком веке живете? Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и поворачивается к тебе с сияющей улыбкой — от гнева не осталось и следа. — Чудо-девочка, просто покажи пальцем на того, кто тебе нравится. А я скажу, одобряю я его или нет. — Я не особо знаю, — пожимаешь ты плечами. — Я почти уверена, что в этом смысле я им даже не нравлюсь: обычно они себя так не ведут. Ну, кроме Оборо — этот точно ведет. Но в основном они просто валяют дурака. — Понимаю, — кивает отец. — Значит, все трое? С юридической точки зрения в плане брака это может быть сложновато, но мы с матерью поддержим тебя в любом случае. — Спасибо, — киваешь ты. — Я ценю это. — П-погодите! — Оборо отчаянно машет руками. — Я не хочу делиться с Шо! — Да! — хмуро поддакивает Ямада. — Я тоже не хочу делиться с Шо. — Это потому, что вы оба знаете, что проиграете, — Шота посылает им свою фирменную ухмылку, в которой с каждым днем всё больше проглядывает тот мужчина, которым он станет в будущем. Ямада показывает ему язык, а Оборо незаметно (нет) демонстрирует средний палец. Ты поворачиваешься к матери, указывая на троицу: — Теперь ты понимаешь, почему я предупреждала? Ты же не серьезно хочешь повторить такой ужин? — Еще как серьезно, — смеется она. — Я давно так не веселилась. Ну а теперь... Она весело хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Кто готов к десерту?