XXI — Дух Рождества

Мальчик медленно делает глубокий вдох. Он держит глаза закрытыми, пытаясь визуализировать намерение, стоящее за его действиями. Затем, крайне нерешительно, он опускает обнаженную ладонь на блокнот, позволяя каждому пальцу коснуться шероховатой поверхности. Ты задерживаешь дыхание. Это первый раз, когда Тенко сам вызвался показать тебе результаты своих занятий по контролю причуды, и хотя внутри ты была в восторге, мысленно ты уже попрощалась с этим старым блокнотом. Однако прошло уже несколько секунд, одна, затем другая, а рука ребенка всё еще лежит на нем. Твои губы расплываются в широкой улыбке. Чувствуя, как грудь наполняет ликование, ты вскакиваешь на ноги и хлопаешь в ладоши. Даже Кай, сидящий рядом (изначально весьма раздраженный тем, что ты попросила его прервать чтение, чтобы «поддержать младшего брата»), в немом почтении приподнимает бровь. — Это потрясающе, Тенко!! У тебя отлично получается! Ты лучший! Малыш весело хихикает, открывая глаза, чтобы подарить тебе гордую улыбку. Однако внезапный прилив радости, кажется, сбивает его концентрацию, и на блокноте появляются первые трещины. Тенко мгновенно впадает в панику. С испуганным криком он отдергивает руку от блокнота и спотыкается, пятясь назад. Ты тут же бросаешься к нему, чтобы поддержать, но рука Кая в перчатке смыкается на твоем запястье, удерживая на месте. Тенко падает, размахивая руками в поисках опоры, чтобы не удариться головой об пол, и в итоге вцепляется обеими ладонями в кресло. Он не выглядит раненым, но он явно потрясен. — Тенко, ты в порядке?! — обеспокоенно спрашиваешь ты, тут же оборачиваясь к Чисаки. — Кай, зачем ты... — Сначала думай, а потом делай, глупая девчонка, — огрызается он в ответ. — Когда люди падают, они хватаются за что попало не раздумывая. Ты разве не видела? Если бы он схватился за тебя, от тебя не осталось бы ничего, кроме пепла. Тенко вздрагивает от этой фразы, и у тебя возникает непреодолимое желание испепелить Кая взглядом, хотя технически он прав. Ему бы не помешало быть хоть чуточку деликатнее. Впрочем, вскоре и твое внимание, и внимание ребенка переключается на кое-что гораздо более интересное: кресло, в которое вцепился Тенко... еще не рассыпалось в прах. — Вообще-то, она бы в любом случае осталась цела, — скучающим тоном замечает голос Айзавы. Ты оборачиваешься и видишь его в дверном проеме твоей квартиры. Его глаза светятся красным. — Потому что я здесь. На мгновение тебе хочется съязвить, что это вообще-то коронная фраза Всемогущего, но, учитывая, что Айзава всё еще не в восторге от этого человека, ты решаешь сделать вид, что эта мысль тебе даже не приходила в голову. — Ну да, конечно, — невозмутимо чеканит Кай. — И откуда мне было об этом знать? Уф, да какая разница. Если тебе так приспичило побыть героем, в следующий раз я просто дам ей умереть. Ты игнорируешь его, понимая, что это лишь очередная мелкая истерика в его репертуаре. К этому моменту даже Айзава знает его достаточно хорошо, чтобы не заглатывать наживку, поэтому он просто пожимает плечами, проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Его взгляд всё еще прикован к Тенко, который выглядит совершенно завороженным. Спустя пару секунд, в течение которых ребенок смотрит на Айзаву буквально сияющими глазами, тот неловко откашливается и чешет затылок. — Эй, Тенко... может, тебе стоит, ну... убрать руки с кресла. Мне рано или поздно придется моргнуть. — О-ой! — восклицает малыш, будто возвращаясь в реальность. — Точно, прости! Я сейчас... Он поспешно вскакивает и тут же натягивает перчатки. Как только обе они оказываются на руках, он заметно расслабляется и глубоко выдыхает. Однако его взгляд не отрывается от Айзавы: он то и дело смотрит на свои ладони, затем на кресло, на тебя и, наконец, снова на Айзаву. Он явно прокручивает в голове то, что могло произойти; то, что Айзава предотвратил. То, чего не случилось... потому что он был рядом. — (Т/И)... — бормочет он. — (Т/И) как-то говорила мне, что ты мог бы помочь мне с тренировками, когда я научусь лучше контролировать причуду, но я не думал, что... э-э... а в чем именно твоя причуда? — Я могу стирать чужие причуды, — пожимает плечами Айзава. — Просто глядя на людей. — В качестве демонстрации он снова позволяет глазам вспыхнуть красным, и Тенко замирает в немом восторге. — Вот почему его зовут Сотриголова, — поддразниваешь ты его с усмешкой. — Это его геройское имя, ты знал, Тенко? — Ой, — невозмутимо отзывается Айзава. — Не обязательно подавать это так глупо. Не я его выбирал. — Но ты его принял, — парируешь ты. — Это был твой выбор. Однако, каким бы забавным ни казалось геройское имя, это нисколько не умаляет восхищения Тенко. За последние месяцы он привык к компании Айзавы и чувствует себя с ним более чем комфортно, но он еще никогда не смотрел на него с таким обожанием, как сейчас. — Ты... — шепчет он, и на его губах расцветает сияющая улыбка. — Ты такой крутой, Сотриголова... «Ты такой крутой, Сотриголова...» Стоит признать, от этих слов у тебя по спине пробегает холодок. Кожа покрывается мурашками, и тебе приходится сделать глубокий вдох, чтобы скрыть свою реакцию от остальных. Но в то же время в этой сцене есть что-то странно нежное; будто история переписывается прямо у тебя на глазах. В первый раз эти слова были адресованы Айзаве Шоте не Шимурой Тенко; их произнес Шигараки Томура. Но того будущего больше не существует. Его никогда не будет. Айзава выглядит крайне смущенным от того, что стал объектом столь искреннего и спонтанного восхищения. Он что-то бормочет себе под нос, отводит взгляд и в конце концов произносит: — Да, как и сказала (Т/И) — когда ты всерьез начнешь тренироваться, всегда можешь на меня рассчитывать. Я вижу, ты уже добился большого прогресса. Тенко радостно улыбается. Ты видишь, как страх и паника, охватившие его в момент потери контроля, исчезают, уступая место гордости за то, что он вообще смог так долго удерживать силу. — Это чистая правда, — тепло поддакиваешь ты. — Он продвинулся невероятно быстро! И даже если бы мы лишились кресла, Тенко, в этом не было бы ничего страшного, понятно? Никакой твоей вины. В конце концов, — ты озорно хихикаешь, — кредитка Всемогущего всё бы оплатила. — Хватит внушать ему, что деньги не имеют ценности, — неодобрительно закатывает глаза Кай. — То, что нас поддерживает лучший герой Японии, не значит, что мы должны во всём на это полагаться. Мы никогда не знаем, когда нам может понадобиться стать независимыми... Но да, — он сдается под твоим долгим пристальным взглядом, — должен признать, ты действительно стал лучше, Тенко. Молодец. Сразу после этого он возвращается к своей книге, даже не удостоив взглядом благодарную ухмылку младшего мальчика, но ты замечаешь на лице Кая ответную слабую улыбку, наполовину скрытую страницами. На дворе Рождество. Тебе шестнадцать. Прошло восемь месяцев с тех пор, как ты приютила Тенко, и около семи — с появления Кая. Тенко научился читать, а Кай... закончил читать все книги, что были у тебя в квартире. Дважды. Последние несколько месяцев после твоего возвращения с летних каникул были на удивление... нормальными. В школьном плане, разумеется. Ты поучаствовала в своем первом школьном фестивале UA, который прошел просто супер, и никаких нападений злодеев не предвиделось. Вам даже не пришлось потеть ради временных лицензий, так как эти экзамены обычно не сдаются на первом курсе. В любом случае, об этом придется беспокоиться только в следующем году. Тойя готовится к переходу в среднюю школу. Кажется, его это мало заботит: каждый раз, когда вы болтаете, он кажется заинтересованным только в тренировках. Пару раз он будто бы открывался... признавал, как сильно на него давят, какую боль это ему приносит — но он так ни разу и не упомянул ни отца, ни кого-либо еще из своей семьи. Ты не знаешь, как ему помочь, но тебе нравится думать, что на данный момент того, что ты делаешь, достаточно. Ему еще нет и десяти; время, когда он действительно «сломается», еще далеко. Но что насчет момента, когда он окажется за гранью спасения?.. Когда он перестанет верить словам окружающих, когда начнет ненавидеть даже собственную мать? «Это не скоро, — убеждаешь ты себя. — Это всё еще не скоро». Ты остановишь это прежде, чем всё зайдет так далеко. Но действовать нужно медленно, иначе ты просто заставишь его чувствовать такое же давление, какое он испытывает в семье. Ты просто станешь новым источником стресса в его жизни, и нет сомнений, что в такой ситуации он охотно сменит место тренировок, лишь бы тебя не видеть. Ты воспользовалась этим, чтобы пару раз вскользь упомянуть о нем в разговорах со Всемогущим. Технически ты не должна знать, что он сын Тодороки Энджи, поэтому ты просто сказала, что недавно познакомилась в горах с мальчиком, который тренирует свою огненную причуду, и вы вроде как подружились. К несчастью, Всемогущий уже слишком хорошо тебя знает. Он тут же одарил тебя испытующим взглядом и спросил: — У него ведь есть родители, верно? Ты почувствовала почти настоящий укол совести, заверяя его, что у ребенка, конечно же, есть семья, это была просто случайная встреча, о которой тебе захотелось рассказать, и ты сильно сомневаешься, что ему когда-нибудь понадобится твоя помощь. — Не то чтобы я когда-то отказала ему в ней, разумеется, — всё же уточнила ты. — Просто на всякий случай. Не думаю, что это случится, но... на всякий случай. — Конечно, — признал Всемогущий, даже не подозревая, насколько глубоко он роет себе могилу. — Это очень благородно с твоей стороны, юная (Т/И). Нужно всегда быть готовой помочь нуждающимся. Ты расценила это как его неофициальное разрешение усыновить Тойю, когда придет время. По крайней мере, он не будет так огорошен, как в ситуации с Каем: ты уже несколько раз упоминала Тойю именно для того, чтобы он был морально готов к моменту «икс». «Хотя я почти уверена, что у него случится инфаркт, когда он узнает, что это сын Тодороки Энджи... Какое совпадение, к сожалению, я никак не могла знать об этом заранее и предупредить его. Знаю, Всемогущий, знаю, я шокирована так же сильно, как и ты!» Кстати о Всемогущем: несколько дней назад вы все вместе устроили небольшое празднование Рождества. Сам праздник ты проведешь с родителями, но поскольку ты планируешь оставаться в Мусутафу как можно дольше, ты решила устроить два маленьких торжества с любимыми людьми здесь; людьми, которые, к сожалению, не могут... смешиваться. Оборо, Ямаде и Немури совсем не обязательно знать, что ты трижды в неделю тренируешься с самим Всемогущим. И им точно нельзя знать, что его помощник, старый наставник и близкий друг частенько нянчатся с твоими двумя «кузенами». Как бы тебе ни хотелось открыться им, секрет перестает быть секретом, чем больше людей о нем знают. Ты им доверяешь, но лучше не втягивать их, пока этого можно избежать. Первое празднование прошло в компании Всемогущего, Цукаучи, Гран Торино, Ночноглаза, Кая, Тенко и Айзавы. Ночноглаз снова отвечал за украшения, а это значит, что он накупил исключительно мерч со Всемогущим. Тебе следовало догадаться, что рождественские украшения в стиле Всемогущего существуют, учитывая, что этот человек в Японии буквально повсюду. Гран Торино счел это таким же занудством, как и ты, и «совершенно случайно» пририсовал паре фигурок усы и бороды. Тенко решил, что это самая смешная вещь на свете, и даже Айзава позволил себе немного ребячества, раз уж дело касалось этого человека. В итоге больше половины украшений в стиле Всемогущего были использованы этой троицей в качестве бумаги для рисования. Ни Цукаучи, ни Кай, поглощенные глубокой дискуссией о политике и концепциях «этики» и «справедливости», не обратили на их художества никакого внимания. Ночноглаз с радостью бы их остановил, если бы заметил, чем они заняты, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы... игнорировать тебя. А конкретнее — твои каламбуры. Всю неделю перед вечеринкой ты штурмовала интернет в поисках рождественских шуток и прилежно заучивала лучшие из них, чтобы в любой момент обрушить их на бедного, ничего не подозревающего мужчину. — Ну же, хватит делать такое «гринчевое» лицо. Ты еще «елки-палки» как пожалеешь, если не будешь веселиться! — Почему ты меня избегаешь? Это так «олене-культурно» с твоей стороны. — О, я поняла! У тебя просто «Клаус-трофобия», да? — Нам правда стоит проводить больше времени вместе. Между нами такая «химия-ель». — Да брось, взбодрись! Это же самое «вин-но-лепное» время года... После последней шутки он просто бесцеремонно схватил тебя за загривок, дотащил до первой попавшейся комнаты (которой оказался санузел) и захлопнул дверь прямо перед твоим носом. Ты отчетливо услышала, как повернулся ключ, и, дернув ручку, поняла, что заперта. — Серьезно? — крикнула ты. — Ты реально меня здесь запер? — Ты не оставила мне выбора, — отозвался он голосом, который, казалось, вот-вот сорвется. — Либо так, либо у меня из ушей пойдет кровь. — Да ладно тебе! Ты преувеличиваешь, — надулась ты, постучав в дверь. — Ты же сам говорил мне, что юмор важен для героя. Я просто следую твоему совету! — Тогда почему бы тебе не поделиться своим «восхитительным» юмором с кем-нибудь другим? — процедил он сквозь зубы. — Просто перестань меня изводить. — Не могу, — драматично ответила ты. — Ты — мой «айс-берг» в океане скуки. — Ты прыснула. — Понял? Понял? Ну, типа «айс», потому что сейчас зима... Ночноглаз? Ты еще там? Примерно в этот момент ты поняла, что он ушел — вероятно, чтобы подавить желание тебя придушить — и вернулся на кухню. Вскоре до тебя долетели его возмущенные вопли: он обнаружил, как Айзава, Гран Торино и Тенко «оскверняют» купленный им мерч Всемогущего. К счастью, сам Всемогущий счел это довольно забавным. В общем, первое празднование Рождества прошло на ура, если не считать того, что добрых пятнадцать минут ты провела в ванной. Тебя выпустили на свободу только тогда, когда пришел Всемогущий и, пытаясь со всеми поздороваться, осознал твое отсутствие. Сегодня настало время для второго торжества: Оборо, Ямада, Немури и Айзава согласились прийти к тебе, так как тебе совсем не хотелось тащить Кая и Тенко к кому-то другому. Айзава, живущий буквально за стенкой, пришел пораньше — как раз вовремя, чтобы увидеть результаты тренировок Тенко и спасти твое кресло от распада на атомы. ...И, судя по всему, стать его новым кумиром. Ты тяжело вздыхаешь, глядя, как Шота безнадежно вязнет в чтении детской книжки вместе с малым. Теперь, когда Тенко твердо решил, что Айзава (или, как он его называет, Сотриголова) — это воплощение крутости, он, естественно, хочет произвести на него ответное впечатление. И, как все дети, он хвастается самым свежим своим достижением: умением читать. — Кай, — ноешь ты, косясь на мальчика, который читает свою книгу на диване. — Как думаешь, Тенко теперь любит Шо больше, чем меня? — Мне плевать, — отвечает Кай. — Это как-то несправедливо, — ты драматично вздыхаешь. — В первый раз, когда его встретил Оборо, он сразу его очаровал. Ну ладно, допустим, облака для детей круче теней. Тени могут выглядеть угрожающе и пугающе... но на самом деле они куда круче облаков! «Чертовски верно,» — поддакивает Обси. — А теперь, — продолжаешь ты, беспомощно растекаясь по дивану, пока не занимаешь достаточно места, чтобы начать бесить малого, — Шо тоже полностью его покорил. Кто будет следующим? Хизаши? Немури? Я бы поняла, если бы это была Немури, она же богиня. — Может, он просто предпочитает других, потому что они не такие занозы, как ты? — язвительно бормочет Кай, пытаясь отвернуться от тебя на том клочке дивана, что ты ему оставила. — Ты об этом не думала? — Нет, не думала, — честно признаешься ты. — Вообще-то я считаю себя очень милой и обаятельной. Это у тебя просто вкус ужасный. Янтарные глаза Кая сужаются в щелочки. — Тогда зачем ты вообще спрашиваешь мое мнение, если всё равно собираешься его игнорировать? — Чтобы тебя позлить, конечно, — пожимаешь ты плечами. — И потому что я и так знала, что ты скажешь обо мне гадость. Но не волнуйся, сладенький... — Не называй меня так. — ...Я знаю, что ты меня всё равно любишь. У тебя просто сейчас переходный возраст и бунт против авторитетов. — Нет у меня никакого бунта. Я содержу этот дом в большей чистоте, чем ты, и я лучший в классе. В каком месте это бунт? — Ты бунтуешь против меня, — ты показываешь ему язык. — Ты меня не уважаешь. — Это потому, что ты этого не заслуживаешь. И перестань говорить как Всемогущий, мне за тебя стыдно. Вы уже готовы продолжить перепалку, когда в дверь стучат. Даже гадать не нужно, кто это — голос Ямады прекрасно слышен сквозь дерево. Ты идешь открывать, и тебя встречают он, Оборо и Немури — все в пушистых пальто и куртках, с небольшими подарками в руках. Изо ртов идет пар, а губы ярко-красные от мороза и широких улыбок. — С наступающим Рождеством! — восклицают они, и Ямада, конечно, добавляет свое громогласное: «ЙЕ-Е-Е!» Ты усмехаешься, впуская их внутрь и показывая, где можно оставить верхнюю одежду. К счастью, кухня и гостиная соединены, потому что ни одна из комнат по отдельности не вместила бы семерых человек. «Если я в итоге заберу еще и Тойю, мне точно придется переезжать... Кай и он просто не выживут в одной гостиной, даже если мы купим еще одну тахту. Но, с другой стороны, не стоит загадывать так далеко... или стоит?» — О-о-о-ой! Тебя отвлекает восторженный визг Полночи: она уже несется к месту, где Тенко читает с Айзавой. — Боже мой! — она возбужденно хлопает в ладоши. — (Т/И)-чан говорила, что живет с маленьким кузеном, но она не сказала, что ты такое очаровашка! Тенко тут же вспыхивает до кончиков ушей. И краснеет еще сильнее, когда Немури опускается перед ним на колено и ерошит ему волосы, сюсюкая над ним. Все, кто о нем заботится, конечно, добры к нему, но ты всегда была единственной, кто так открыто и нежно над ним ворковал. Однако он не выглядит напуганным и даже не ищет тебя взглядом (а он всегда так делает, если хочет, чтобы ты его спасла), так что ты уверена — он не против внезапной ласки. Он действительно прошел долгий путь. Ты всё еще помнишь времена, когда любое прикосновение, даже самое медленное и осторожное, заставляло его болезненно сжиматься. — Эй! — Оборо в шутку хмурится, подходя к ним обоим. — Нельзя забирать Тенко себе, Каяма-сенпай! Он мой ученик. Верно, Тенко? — Он создает облако, гордо похлопывая по нему, будто приглашая малыша присесть. Впрочем, помянутый ребенок сейчас поглощен объятиями Полночи и не особо горит желанием выбираться. Прежде чем Оборо и Немури успевают начать поединок за его внимание, ты привлекаешь их взгляды забавным хмыканьем. — Вообще-то, — раскрываешь ты карты, — Шо с недавних пор стал его фаворитом. Против него вам и стоит объединиться. — Шо, — с напускной неприязнью выдавливает Оборо, поворачиваясь к Айзаве с таким видом, будто перед ним заклятый враг. — Конечно же, это Шо. Почему ты вечно всех уводишь, Шо? — Может, я просто обаятельнее тебя, — невозмутимо пожимает плечами Шота. — И перестань называть меня Шо. Тем временем Ямада приземлился на диван рядом с Каем, испустив многозначительный вздох, словно пытаясь найти с ребенком общие темы. — Шумные они, правда? — театрально вздыхает он. — А у нас, парней, вкусы более утонченные. — Коне-е-ечно, — сухо отвечает Кай. — Напомни-ка свое имя? Я помню тебя только как того двенадцатилетку. — Да хватит называть меня двенадцатилеткой! — тут же вскрикивает парень. — Ты до сих пор об этом не забыл?! — Это часть моих утонченных вкусов, — пожимает плечами Кай, даже не отрывая глаз от книги. Ты фыркаешь. Стоит признать, в кои-то веки забавно не быть мишенью беспощадных острот Кая. Мальчишка может быть чертовски смешным, когда ты не его жертва. — Так, народ! — ты энергично хлопаешь в ладоши, указывая на кухонный стол, вокруг которого тебе каким-то чудом удалось втиснуть семь стульев. — Пора есть! Места для всех катастрофически не хватает, но Тенко более чем счастлив променять свой стул на облако Оборо. Он пикирует сверху, как хищная птица, когда ему вздумается, воруя еду и хихикая при этом, как маленький разбойник. Раз уж это исключительный случай и Рождество, ты решаешь пустить всё на самотек. Правда, иногда ты используешь свою причуду, чтобы вернуть еду на место, если он стащил её из твоей тарелки. Пользуясь теснотой, Оборо подмигивает тебе и предлагает сесть к нему на колени. Тебе даже немного жаль, что Тенко и Кай здесь, потому что, не будь их, ты бы так и сделала. Но ты не хочешь втягивать их в вашу странную динамику; при них тебе всегда хочется быть максимально зрелой, честной и морально безупречной. Когда Каяма шутливо вклинивается, заявляя: «Не доверяй этому мальчишке, лучше садись ко мне», — отказаться становится еще труднее. Уф. Остается надеяться, что эта жертва когда-нибудь окупится. Возможно, в будущем Кай придет к тебе и поблагодарит за то, что в тот день ты научила его важности согласия в физическом контакте — даже между близкими людьми — когда отказала друзьям, а они с уважением приняли твой отказ. ...Хотя Кай, скорее всего, просто убил бы любого, кто к нему прикоснется. С разрешением или без. После ужина, который ты заказала доставкой (ибо ни в одной из реальностей ты не была способна организовать достойный рождественский обед на восемь персон, а платила всё равно кредитка Всемогущего), Ямада предлагает спеть рождественские песни. Всё проходит... именно так, как и ожидалось. Айзава и Кай отказываются, Каяма и Оборо жутко не попадают в ноты, а Тенко не знает ни слова, поэтому просто выдумывает их на ходу и лепечет что-то невнятное. Ямада орет так громко, что ты абсолютно уверена: соседи придут с жалобами. Ты бы беспокоилась сильнее, если бы не была уверена, что кредитка Всемогущего оплатит и это. Уставшая, но счастливая, ты обводишь взглядом шестерых человек, втиснутых в твою слишком тесную кухню. Хизаши, Каяма и Оборо во всю глотку распевают рождественские гимны, обнявшись за плечи, и каким-то образом умудряются звучать как в стельку пьяные, хотя никто не пил ни капли. Тенко лениво дрейфует над вашими головами на своем облаке, Айзава позволил себе уткнуться лицом в стол и сейчас мирно дремлет, а Кай всё так же восседает на своем стуле с элегантностью политика, сосредоточенно читая. Ты даже получила пару поздравлений в СМС от Компресса. Прошло около восьми месяцев с тех пор, как ты поступила в UA. Ты знала, что твоя жизнь круто изменится, но не ожидала и половины того, что произошло. Ты надеялась найти друзей, возможно, стать в чем-то лучше... но у тебя не было завышенных ожиданий или четкого плана. В конечном счете, ты просто хотела ни о чем не жалеть и гордиться любым своим выбором. И это именно то, чего тебе удалось достичь. Каждый из этих людей для тебя незаменим. Ты надеялась найти друзей — и была бы этим счастлива — но вместо этого обрела семью. — Я правда вас всех очень люблю, — шепчешь ты прежде, чем успеваешь себя остановить. Ты не обращалась ни к кому конкретно, да и шансов, что тебя услышат при таком уровне громкости рождественских песен, было немного. Однако единственный человек, который сидел за столом (и не спал, в отличие от Айзавы), услышал тебя отчетливо. — Ну еще бы, — бормочет Кай себе под нос. — Только ты можешь быть такой по-идиотски сентиментальной без всякой причины. Ты не стала комментировать тот факт, что его щеки покраснели.