XXIV — Один за Всех

Хотя ты узнаешь об этом только утром, Ночноглаз и Всемогущий действительно обо всем позаботились. Ночноглаз немедленно отправил своих помощников объясниться с любопытными соседями, которые уже начали робко выбираться из своих квартир и толпиться у твоей двери. Как оказалось, хоть ты этого и не слышала, тот человек закричал перед тем, как Кай с ним расправился. Именно этот крик разбудил Айзаву, а его громкие попытки докричаться до тебя и стук в дверь (прежде чем он решил просто войти своим ключом) привлекли внимание охраны и разбудили добрую половину этажа. Затем, пока помощники Ночноглаза были в квартире и обсуждали с вами случившееся, Всемогущий эффектно приземлился перед жилым комплексом и поспешил внутрь, представ во всей красе перед ошеломленными соседями, которые высыпали на лестничные клетки, пытаясь понять, что происходит. Людям объяснили, что произошла попытка ограбления. Нападавший якобы был очень опасным преступником в розыске, а Всемогущий оказался неподалеку и прибыл лично. Всем настоятельно посоветовали вернуться в свои квартиры и соблюдать осторожность. Тем временем подоспели Гран Торино и Цукаучи. Ночноглаз уехал, чтобы выяснить, как Наблюдатель мог работать на Все За Одного у него под носом, а взрослые попытались уговорить Айзаву, Тенко и Кая снова лечь спать. Айзава остался в твоей квартире, заявив, что всё равно не уснет. В итоге в понедельник ты пропускаешь занятия в UA, но Всемогущий предупреждает Незу о случившемся. Директор отвечает, что лично поможет и тебе, и Шоте нагнать весь пропущенный материал. К тому времени как ты просыпаешься на следующее утро, Ночноглаз уже вернулся. Он вполголоса беседует со Всемогущим на кухне. Тебя перенесли обратно в кровать, и Тенко спит прямо рядом с тобой. Как только ты встаешь и выходишь, ты обнаруживаешь Цукаучи и Гран Торино, дежурящих у двери твоей спальни. Они тут же спрашивают о твоем самочувствии и уговаривают лечь обратно, но совсем не удивляются твоему отказу. Кай и Шота наконец-то уснули: они вдвоем дремлют на диване в гостиной вперемешку из рук, ног и растрепанных волос. Оба те еще «жаворонки», так что они, должно быть, были в крайнем истощении, раз всё-таки отключились. Сквозь окно пробивается рассветный свет, напоминая о начале нового дня. Понедельник. Обычно в это время ты уже встаешь и собираешься в UA. Это напоминает тебе черкнуть сообщение Оборо: мол, вы с Шотой приболели, так что пусть не тратит время и не ждет вас у дома. Ты не задерживаешься в сети достаточно долго, чтобы увидеть ответ. Меньше всего тебе сейчас нужно, чтобы он ворвался в квартиру с расспросами, почему вы так долго. Как только ты открываешь дверь кухни, и Всемогущий, и Ночноглаз замолкают и оборачиваются. На мгновение они выглядят так, будто готовы вскочить и напасть. То, что они не услышали твое приближение за версту, лишь подтверждает, насколько они вымотаны. Оба выглядят постаревшими на десять лет. Кажется, прошедшие сутки выпили из них все силы. Впрочем, ты чувствуешь себя так же. Твою шею перебинтовали, и она уже не так сильно болит, но всё тело ломит, а в голове стоит туман, будто ты идешь по облакам. — ...Эй, — бормочешь ты, когда становится ясно, что ни один из мужчин не собирается заговаривать первым. Твои слова, кажется, вырывают их из оцепенения, и они снова опускаются на стулья. — Доброе утро, юная (Т/Ф), — кивает Всемогущий. Его голос спокоен, но губы сведены в болезненной гримасе. — Ты уверена, что тебе уже стоит бодрствовать? Я сообщил директору Незу о твоем отсутствии, и он, разумеется, всё понимает. Ты киваешь, почти механически. Пропуски в UA сейчас волнуют тебя меньше всего. Вместо этого ты поворачиваешься к Ночноглазу: — Вы видели, что это произойдет, когда заглядывали в будущее Тенко вчера утром? Мужчина мгновенно меняется в лице, будто ты ударила его под дых. Только когда фраза уже слетела с губ, ты понимаешь, как жестко она прозвучала. — Я не виню вас, — хмуришься ты. — Конечно, нет. Я... — А стоило бы, — бормочет он. — Я... я недостаточно внимательно... смотрел. Чтобы не нарушать полностью частную жизнь Тенко, я не отслеживаю его будущее каждую секунду из этих двадцати четырех часов. Я просто... пробегаюсь по нему поверхностно и останавливаюсь лишь тогда, когда чувствую, что ему больно или очень страшно. Эту ночь он провел с тобой, Каем и Айзавой, да и мы прибыли быстро, так что... хоть он и был немного напуган, он никогда не чувствовал себя в полной опасности. Вчера утром я видел в его будущем какую-то сумятицу ночью, но в ней не было ничего масштабного, так что я просто решил, что ему приснился кошмар, и не стал лезть глубже. Мужчина сидит, низко опустив голову и уставившись в собственные колени. Ты никогда не видела его таким раздавленным чувством вины. — Понятно, — киваешь ты. — Это логично. Хорошая работа. Ночноглаз вскидывает взгляд, глядя на тебя так, будто у тебя выросла вторая голова. Он явно не может сообразить, является ли твое «хорошая работа» саркастичной колкостью или искренней похвалой — оба варианта кажутся ему одинаково нелепыми. Когда до него доходит, что ты серьезно, он не может не спросить: — Ч-что?.. — Вы всё правильно сделали, — снова киваешь ты. — Ваш метод логичен. Вы не можете следить за каждым шагом Тенко, когда он идет в туалет или типа того. То, что вы мне сейчас сказали, означает, что он ни разу за ночь не почувствовал себя в настоящей опасности, и я считаю это успехом. Ваша методика работает. — Но, — возражает Ночноглаз, — она очевидно не работает. На тебя напали, а с моей точки зрения опасности не было. Ты могла погибнуть. — Если бы я погибла, — пожимаешь ты плечами, — смею предположить, Тенко был бы расстроен куда сильнее. Это вызвало бы настолько мощные эмоции, что вы бы наверняка их почувствовали даже при беглом просмотре будущего и пригляделись бы внимательнее. Тот факт, что вы ощутили лишь легкий страх и замешательство, означает, что я и не должна была умереть. Тенко понял, что на нас напали, но он всегда был окружен нами, поэтому чувствовал себя под защитой. Он не почувствовал необходимости вмешиваться самому. Вот что важно. Ты никогда не забудешь тот первый раз, когда он решил, что на тебя нападают. Он принял обеспокоенный стук и крики Айзавы за ярость и приготовился убить любого, кто войдет в дверь. Тот ребенок, который верил, что должен защищать себя сам, который мгновенно переходил в режим выживания при малейшей угрозе — того ребенка больше нет. В этот раз он доверился тебе. И ты не могла желать большего. — Юная (Т/И), — Всемогущий с горечью привлекает твое внимание, — мне кажется, ты сильно недооцениваешь влияние, которое этот опыт оставил на тебе... — Ничуть, — ты сухо сглатываешь. — Сейчас я чувствую себя паршиво. Но мне нужны ответы, если я хочу хоть немного успокоиться. Вы выяснили в итоге, что произошло? Это дело рук Все За Одного? Глаза Всемогущего темнеют. Ночноглаз отводит взгляд. — ...Ясно, — шепчешь ты. Он нашел тебя, верно? Спустя целый год он всё-таки нашел тебя. Ничто больше не будет прежним. — Мы полагаем, что Наблюдатель был под его контролем, — Ночноглаз поправляет очки, хотя в этом нет нужды, просто чтобы был повод не смотреть тебе в глаза. — Я изучил его прошлое еще более тщательно, и нет ни единого шанса, что он работал на Все За Одного добровольно. Вероятно, ему просто не повезло, и он оказался втянут. Я не удивлюсь, если среди множества причуд Все За Одного была та, что способна подчинять чужую волю. Разумеется, камеры, которые Всемогущий установил вокруг жилого комплекса, в этот раз не помогли, так как в присутствии Наблюдателя не было ничего странного. Ты медленно киваешь. Тебе не хочется замирать и думать об этом. Не хочется думать о том, что человек, который напал на тебя, человек, который разлетелся на куски прямо здесь, на этом самом кухонном полу, где ты сейчас стоишь, был лишь невинным свидетелем. Возможно, он кричал о помощи, будучи запертым в собственном теле. Тебе не хочется думать о том, что он мертв и не заслужил этого, о том, что он тоже жертва. Вместо этого ты сосредотачиваешься на причинах. Почему герой? Почему именно он? — Все За Одного мог послать кого угодно, чтобы разобраться со мной, — шепчешь ты, игнорируя то, как напряглись Ночноглаз и Всемогущий. — Я уверена, что найдутся десятки преступников, готовых на что угодно ради крупицы его одобрения. И всё же он решил промыть мозги герою, со всеми вытекающими рисками. Конечно, возможно, он сделал это только для того, чтобы было легче миновать камеры и заставить меня ослабить бдительность... — Мы думали о том же, — кивает Всемогущий. — Преступника наверняка бы заметили... — Но это не единственная причина, — перебиваешь ты его. — Это логично, но на самом деле, я думаю, он сделал это ради Тенко. В кухне воцаряется тишина. Оба мужчины смотрят на тебя, но ты едва помнишь об их присутствии — ты просто думаешь. Быстро, напряженно. Словно убегаешь от собственных воспоминаний. — В плане Все За Одного Тенко должен был ненавидеть героев. Но потом я спасла его, а вы помогли ему, и это всё изменило. Если бы меня убил злодей, это лишь подпитало бы его желание самому стать героем. Возможно, во имя моей памяти, чтобы продолжить мое дело. Но если герой решит ударить меня в спину? Представьте, если бы он был тем, кто нашел меня: он просто заходит на кухню и видит человека, который должен был нас защищать, который должен был нам помогать, стоящим над моим трупом. Если бы ты хоть мельком взглянула на лица Всемогущего или Ночноглаза, ты бы увидела, насколько их выбивает из колеи этот рассказ. Они будто невольно представляют эту сцену со всей той ужасающей болью, которую она принесла бы. Но ты не можешь остановиться. — Это бы снова сломало его. Герои на самом деле злы, в конечном счете. Они лицемеры, лжецы и предатели. Стать злодеем тогда было бы лучшим способом почтить мою память — отомстить за мою смерть. Одним махом Все За Одного мог бы вывести меня из игры и заставить Тенко добровольно перейти на его сторону. Возможно, Тенко бы так не поступил, возможно, он бы доверился вам... но сама идея героизма была бы для него отравлена. Единственная переменная, которую Все За Одного, вероятно, не просчитал — это Кай, но даже так. Ты не знаешь, насколько можно доверять Каю в вопросе удержания Тенко на правильном пути. Конечно, он любит пацана, как бы он это ни отрицал, но он сам не самый блестящий пример морали. По крайней мере, ты знаешь, что он будет драться зубами и когтями, прежде чем позволит Все За Одного манипулировать Тенко. В любом случае ты почти уверена, что таков и был план ВЗО. Твоя смерть от нападения злодея или в обычном ДТП не имела бы такого же влияния на Тенко. Нет, тебе нужно было уйти совершенно определенным образом, чтобы стратегия ВЗО сработала. Впервые до тебя по-настоящему доходит осознание: он нашел тебя. И он хочет тебя убить. Само собой, это очевидно — и ты знала, что так будет. Ты знала, что рано или поздно он тебя выследит, и тогда у него не будет причин оставлять тебя в живых. Но ты не ожидала, что это случится так скоро. Ты просто не была к этому готова. Самый сильный злодей в мире знает, где ты, и хочет твоей смерти. Конкретно твоей. Ты увела у него Тенко и растила его целый год. Объективно говоря, ты в пух и прах разнесла его планы. Тенко должен был ненавидеть героев, быть одиноким и нелюбимым, но ты дала ему всё, чего он не должен был иметь. Ты разрушила план ВЗО, и он составил новый. Раз уж ты была так любезна и подарила Тенко свою привязанность, он обернет это в свою пользу. Он не просто убьет тебя, он использует твою смерть для продвижения своих целей. Он обставит твой уход так, что это лишь приблизит Тенко к нему. Не довольствуясь простым убийством, он заставит твою смерть работать на ту самую цель, которой ты пыталась избежать. — А-а, — выдыхаешь ты. В этом выдохе слышится горькое, острое веселье. Почему-то ты чувствуешь, как твои губы растягиваются в улыбке. Ноги больше не держат тебя, и ты опускаешься на ближайший стул. — Юная (Т/Ф)... — произносит Всемогущий, но, кажется, не решается подойти ближе. Он наверняка понимает, что сейчас творится у тебя в голове. Как ты впервые по-настоящему осознаешь, в какую опасную игру ввязалась. Это не его вина; скорее твоя — за то, что с самого начала не воспринимала ВЗО настолько серьезно, насколько следовало. Ты слишком расслабилась, а не стоило. Но ты знаешь, что Всемогущий всё равно будет винить себя, потому что в этой ситуации он взрослый и он за тебя переживает. Он будет твердить себе, что должен был лучше тебя убедить, больше информировать. Должен был меньше тебе доверять. Но сейчас тебе не нужно, чтобы он так думал. — Всё нормально, — втягиваешь ты воздух. — Всё нормально. Ничего страшного. Пока вы продолжаете заглядывать в будущее Тенко... — ты поворачиваешься к Ночноглазу, который выглядит ужасно печальным, даже просто встречаясь с тобой взглядом. — Пока вы продолжаете смотреть — мы будем знать, если что-то случится. Даже если что-то произойдет со мной, это наверняка отразится и на нем, и вы это почувствуете. Вам просто нужно внимательнее следить за любыми негативными эмоциями, даже самыми незначительными. Всё будет хорошо. «Он может убить меня в любой момент. Даже сейчас. Неужели они правда смогут это остановить?» «Всё будет... хорошо,» — повторяешь ты, едва отдавая себе отчет в собственных словах. А что, если ВЗО нападет на твоих родителей? Повлияет ли это на Тенко? Или это будет чем-то, что его не затронет, и что Ночноглаз, соответственно, не сможет предсказать? «Но нет, — убеждаешь ты себя, — сможет». Ты каждый день на связи с родителями, и если бы они когда-нибудь перестали отвечать, ты бы узнала об этом немедленно. Твоя нервозность и паранойя передались бы Тенко, и Ночноглаз увидел бы это в своем ежедневном просмотре будущего мальчика. С Айзавой ты тоже видишься каждый день, так что нет шансов, что он пострадает, а ты не узнаешь об этом дольше суток. Что до Оборо, Хизаши и Немури... ты видишь их каждый день в UA, и отныне можешь стараться поддерживать связь с ними и по воскресеньям. Даже просто отправить мем и получить ответ будет достаточно, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Это может сработать. Если кто-то из твоих близких пострадает, ты отреагируешь соответствующе. А Тенко отреагирует на твое состояние. Ночноглаз увидит это, заглянув в будущее Тенко, и сможет это предсказать. Да, Все За Одного нашел тебя. Но ты не проиграла. Битва еще даже толком не началась. «Мы надерем его старческую задницу», — решительно заявляет Обси в твоей голове. В последнее время она почтительно молчала, посылая тебе волны спокойствия, которые, ты почти уверена, были единственной причиной, по которой ты всё еще стоишь прямо. «Конечно, — киваешь ты. — У него наверняка уже кости совсем старые и хрупкие». Мысленный образ выходит нелепым, но он заставляет её фыркнуть, а это всё, чего ты хотела. Ты чувствуешь себя немного спокойнее, поэтому переводишь взгляд на Всемогущего и Ночноглаза. — Я... В горле Ночноглаза пересохло от чего-то более тяжелого, чем жажда; от чего-то похожего на вину и сожаление. — Разумеется, я продолжу заглядывать в его будущее, — выдавливает он в конце концов, отказываясь встречаться с тобой взглядом. Напряженный как струна, он резко встает и сухо кивает. — Я буду следить внимательнее. Это... это больше не повторится. Мне нужно вернуться в агентство и разобраться с делом о смерти Наблюдателя. Хорошего дня. Затем он уходит. Ты провожаешь его взглядом: его плечи впервые поникли, вместо того чтобы быть гордо расправленными. Ты испускаешь вздох. — Он чувствует слишком сильную вину, верно? Вздох Всемогущего более медленный и задумчивый, чем твой. Словно он подбирает нужные слова. — Мирай... — произносит он, называя Ночноглаза по имени, кажется, впервые на твоей памяти. — ...может вести себя очень... холодно. Но он очень дорожит тобой, юная (Т/И). Вами всеми. — Я знаю, — напеваешь ты. — Даже когда он строит из себя недотрогу, он никого не обманывает. Просто скажите ему, чтобы не винил себя слишком сильно, ладно? А то морщины появятся. Ему это не пойдет. Вся эта ситуация с самого начала была паршивой, и то, что сейчас она стала еще паршивее, не значит, что всё не может кончиться хорошо или что это чья-то вина. — Конечно... конечно, всё кончится хорошо, — Всемогущий почти задыхается от того, как быстро он спешит тебя заверить. — Это... это не может закончиться иначе. Я никогда... я никогда не позволю ему... Ты видишь, как воспоминания заполняют его глаза. Воспоминания о том последнем разе, когда он не был достаточно силен, не был достаточно быстр — о том последнем разе, когда он ничего не мог сделать, пока ВЗО убивал одного из самых дорогих ему людей в мире. Когда он отнимал у него наставницу, учителя, пример для подражания. — Я знаю, — мягко говоришь ты, кладя руку ему на плечо. — Я знаю, что вы не позволите. Именно поэтому я и попросила вас о помощи больше года назад. Я ни разу об этом не пожалела, Всемогущий. Вы отлично справились. Из его груди вырывается нечто среднее между фырканьем и смешком. Ты знаешь, что он, скорее всего, с тобой не согласен, но ты всё равно хочешь, чтобы он знал: ты никогда не станешь его винить. Он сделал всё, что мог, и хотя, возможно, доверять тебе в столь опасной ситуации было глупым шагом, лично ты очень рада, что он согласился. Ты бы боролась даже с ним, чтобы оставить Тенко себе, и даже теперь, когда ВЗО нашел тебя — ты не жалеешь об этом. — Изначально я планировал перевезти вас, — говорит Всемогущий, привлекая твое внимание. Он обхватил голову руками, задумчиво глядя на поверхность кухонного стола. — Я думал, что это место больше не безопасно... но потом я подумал: а какое место будет безопасным? Теперь, когда он нашел вас, он может выследить вас где угодно. Возможно, я мог бы попытаться отослать только Тенко, но если я оставлю тебя здесь без защиты, он просто использует тебя, чтобы добраться до него и до меня. На данном этапе нет смысла разделять вас, когда вы оба — равноценные цели. — Я бы не сказала, что равноценные, — замечаешь ты. — Но я тоже сомневаюсь, что он просто оставит меня в покое, даже если я сейчас брошу Тенко... Чего я не сделаю никогда в жизни. — Я в этом и не сомневался, — усмехается Всемогущий. — То, что ты сказала о Наблюдателе, о причине, по которой ВЗО выбрал именно его... я понял, что ты права. ВЗО умен, и он наверняка знает, что прямо сейчас нет никакого способа добровольно разлучить тебя с Тенко. Он мог бы похитить его, конечно, но для того, чтобы заставить его ненавидеть всё вокруг, как ты и говорила, чтобы сделать его своим сосудом — ему нужно, чтобы это произошло по воле самого мальчика. Если он просто его украдет, Тенко всё равно будет помнить, что где-то там ты ждешь его. Он всё еще будет тебя любить. Так что это не сработает. — Согласна, — киваешь ты. — На самом деле, это меня очень успокаивает. — Как это может тебя успокаивать? — горько отзывается Всемогущий. — Это значит, что для того, чтобы забрать Тенко — а мы все знаем, что ВЗО от этого не отступится, — тебя не должно быть рядом. Он не просто убьет тебя, потому что ты случайно оказалась на пути — нет, ему нужно, чтобы ты исчезла. Пока ты здесь, он никогда не сможет манипулировать Тенко так, как ему хочется. — Но это значит, что он не станет просто так брать и похищать его, — споришь ты. — Это же хорошо. Он будет вынужден выстраивать стратегию, чтобы убить меня так, чтобы в этом можно было обвинить героев, и только потом попытается забрать Тенко. Пожалуй, мне стоит поговорить с ним. Только боюсь, фраза типа: «Эй, Тенко, просто чтобы ты знал — если я скоро умру, это целиком вина вон того злого дядьки, а не героев», может его слегка встревожить. — ...Определенно, — Всемогущий роняет каплю пота. — Но ты не умрешь, юная (Т/Ф). Мы решили оставить вас здесь, но было несложно убедить всех ваших соседей поскорее съехать после вчерашнего «ограбления». Отныне в этом жилом комплексе будут находиться только те люди, которым мы можем доверить вашу защиту. Прежде всего я сам, Мирай, Гран Торино и Цукаучи. — П-погодите, — ты застываешь с открытым ртом. — Вы все переезжаете в другие квартиры?! — Временно — да, — отвечает Всемогущий. — До тех пор, пока ВЗО не перестанет быть угрозой. Вы оба знаете, что это может случиться только после его смерти. И всё же ты точно не собираешься жаловаться — то, что они будут рядом, уже дает тебе чувство безопасности, от которого ты не хочешь отказываться. — Это совершенно нормально, — говоришь ты. — Вот прямо вообще. Но домовладелец в курсе или... — Его больше не существует, — пожимает плечами Всемогущий. — То есть... — он тут же поправляется, поняв, как это прозвучало. — Конечно, с ним всё в полном порядке, просто он больше не ваш арендодатель. Я выкупил это здание. Похоже, теперь я ваш новый лендлорд, так что, э-э... никаких громких звуков после ужина и никаких вечеринок, я полагаю. Ты тут же хмуришься, бросая на него безмолвный умоляющий взгляд. — Да-да, — вздыхает мужчина. — Приглашение твоих четверых друзей из UA не считается вечеринкой. — Да! — тихо ликуешь ты. Итак, теперь Всемогущий — твой арендодатель. Хм. Пожалуй, стоит просто добавить это в бесконечный список совершенно абсурдных событий твоей жизни. Если раньше в нем значилось только «реинкарнация», то за последний год список вырос в геометрической прогрессии. — Мы также думали о том, чтобы объединить твою квартиру и квартиру юного Айзавы, — продолжает Всемогущий. — Сегодня ночью он сказал мне... ну, скажем так, он был не в восторге от случившегося. — О нет, — ты кривишься. Ты не можешь не вспомнить тот первый раз, когда объяснила Айзаве ситуацию, в которую влипла, и то, как он отреагировал, узнав об опасности, которую нес с собой Тенко. «У меня нет ни капли веры в этого шута Всемогущего. Я всегда считал его круглым идиотом, а теперь у меня есть доказательства. Он здесь взрослый, он не должен был позволять девчонке вроде тебя убеждать его растить еще одного ребенка. Если с тобой что-нибудь случится из-за этой абсурдной ситуации, я лично лишу его причуды, прежде чем выпотрошить.» — Он же не... — ты сглатываешь, боясь задать следующий вопрос. — Он же не пытался вас выпотрошить, верно?.. — Что? — Всемогущий отвечает с каменным лицом. — Нет, конечно нет. Но, скажем так, он был... не очень мной доволен. И я не могу его винить, если честно. Он заявил, что не съедет из твоей квартиры — думаю, он имел в виду всего пару дней, но я не мог не подумать... возможно, в том, чтобы вы жили вместе, есть смысл. По-настоящему вместе. Мы можем объединить квартиры: так у каждого будет своя комната и станет больше места для всех. Идея заманчивая. Вместо одной ванной будет две, а кухня Айзавы могла бы стать комнатой для Кая или чем-то в этом роде. Его гостиная превратилась бы в еще одну спальню, а твою гостиную можно было бы использовать как общую зону, не заставленную вещами Кая. — Но как быть с нашими родителями? — замечаешь ты. — Конечно, чаще всего мы сами ездим домой, но рано или поздно они навестят нас здесь. Как мы это объясним? — Просто предупредите меня заранее, когда это случится, — просит Всемогущий, не выглядя особо обеспокоенным этой мыслью. — Благодаря причудам мы сможем быстро вернуть всё в прежний вид. — ...Оу, — ты глупо моргаешь. Точно. Причуды. Существуют люди вроде Цементоса (хотя он сейчас еще слишком молод), которые могли бы буквально перекроить планировку твоей квартиры десять раз за час и даже не запыхаться. В конце концов, он отстроил общежития UA в рекордные сроки. — В этом есть смысл, — бормочешь ты. — Тогда... я не против, очевидно. Нам стоит спросить Тенко, Кая и Шо, но сомневаюсь, что они будут возражать. — Я тоже в этом сомневаюсь, — кивает Всемогущий. — Мы начнем как можно скорее. После этого за столом воцаряется тишина. Твой разум всё еще в беспорядке. Кажется, вы наговорили и слишком много, и слишком мало одновременно. Действительно ли вы обсудили всё необходимое? Вы раскрыли план Все За Одного... усилили охрану, чтобы дать ему отпор... что еще нужно сделать? Кажется, на данный момент всё улажено. Пока что. До следующей атаки. До следующего раза, когда он... — Юная (Т/Ф). — А? Подняв голову, ты видишь, что Всемогущий уже пристально смотрит на тебя. Впервые с начала разговора он не просто ловит твой взгляд — он ищет его, отчаянно и искренне, открывая тебе всего себя. — Пожалуйста, — произносит он. — Я хочу, чтобы ты приняла мою причуду. Твой мозг перестает соображать. — Ч-что?.. — Ты знаешь, как она работает, — продолжает Всемогущий. — Полагаю, ты знаешь даже больше того, что я тебе рассказывал. Я хочу передать её тебе. Ты серьезно не понимаешь, какая чертовщина тут творится. — Погодите... погодите, — ты выставляешь руку вперед, словно пытаясь остановить время. — Секундочку. Что... то есть... что? Вы... Вы хотите отдать мне... «Один за Всех»? Хотя он выразился предельно ясно, ты всё равно подсознательно ждешь, что он смутится, покачает головой и скажет: «Нет, вообще-то я говорил о другом». Потому что, серьезно — такого просто не может быть. Это кажется настолько... неправильным. Деку должен... и Всемогущий должен... и «Один за Всех»... сама мысль о том, что причуда достанется кому-то, кроме Деку, странная, но идея о том, что она достанется тебе — кажется абсурдной до безумия. Тебя здесь вообще быть не должно! Конечно, ты никогда не позволяла этой мысли тянуть тебя на дно — тем более что ты всё равно родилась не в поколении главных героев. Но всё же. «Один за Всех» — для Деку, и даже если не для него, то уж точно не для тебя. Всемогущий, кажется, думает иначе. — Да, — кивает он. — После года тренировок я уверен, что твое тело сможет это выдержать. Ты тренируешь собственную причуду с детства, так что, вероятно, быстро освоишь новую. Нам придется тренироваться вместе чаще, лучше каждый день, но я уверен, что через пару месяцев ты сделаешь огромный шаг вперед. Я... — он улыбается, хотя улыбка выглядит натянутой. — Я знаю, что ты способна на великие дела, юная (Т/Ф). — Н-нет, — ты качаешь головой. — Подождите секунду. Как долго... как долго вы об этом думали? С тех пор, как мы начали тренироваться вместе? — Нет, — признается Всемогущий. — У тебя уже есть своя причуда, и она довольно мощная, так что с самого начала я не чувствовал необходимости передавать тебе «Один за Всех». Я думал, ты и так станешь блестящим героем. Но... я также думал, что смогу защищать тебя от ВЗО дольше. У меня чувство, что несмотря на всё, что я делаю, тебе придется столкнуться с ним слишком скоро. И я... я просто... На мгновение кажется, что он вот-вот поддастся панике. Страху. Тревоге. Его дыхание становится тяжелее, пока он подбирает слова, словно чувства душат его. Затем он просто выдавливает: — Мне просто нужно, чтобы ты была готова — настолько, насколько это возможно, — когда это случится. Я не могу позволить ему причинить тебе вред, юная (Т/Ф). Мне нужно, чтобы ты выжила. — Но ведь не я буду с ним сражаться, — споришь ты. — Даже если я получу «Один за Всех», мне всё равно понадобятся годы, чтобы победить кого-то вроде него. Вы всё равно будете тем, кто встретит его, когда он доберется до нас, и тогда у вас даже не будет причуды! Разве вы не станете слабее? — Стану, — признает Всемогущий. — Но... На его губах играет улыбка. Ужасно меланхоличная, ужасно ностальгическая. Его глаза подергиваются дымкой, когда он вспоминает о чем-то давно ушедшем. — Когда моя наставница передала её мне, и... она не смогла победить Все За Одного, я думал о том же. Я считал, что ей следовало оставить её себе или, по крайней мере, не передавать до битвы с ним. Но теперь, когда я по другую сторону... я понимаю, почему она это сделала. Её заботила моя безопасность больше, чем собственная. Что бы ни случилось с ней, ей нужно было знать, что я выживу и продолжу её наследие. Сейчас... я чувствую то же самое. На миг он смотрит на тебя так, что тебе кажется — это уже прощание. Словно он пытается запечатлеть твои черты в памяти, напоминая себе о причине, по которой он готов пожертвовать чем-то столь важным. Этот взгляд говорит о нежности и любви, но он тебе совсем не нравится. — Что бы ни случилось со мной... мне нужно, чтобы ты вышла из этой битвы живой и здоровой, юная (Т/Ф). Мне нужно знать, что ты не потеряешь желание помогать другим, даже когда это трудно, даже когда страшно. Мне нужно знать, что искра, заставившая тебя пойти против всего мира ради ребенка, которого ты даже не знала, никогда в тебе не угаснет. Потому что я знаю: это основа для того, чтобы стать великим героем. Куда более великим, чем я. Слезы подступают к уголкам глаз, но ты не даешь им упасть. Кожа горит. Мысли вихрем кружатся в голове. Ты не знаешь, что чувствовать, не знаешь, что сказать. Может ли это... сработать? Ты тоже хочешь выйти из этого живой. Хочешь продолжать растить Тенко и Кая, окончить UA вместе с Шо, Оборо и Хизаши — ты хочешь стать героем, попасть в топ-10, встретить еще столько людей и сделать еще столько вещей... ты хочешь жить. «Один за Всех» мог бы в этом помочь. Ты тренировалась физически гораздо дольше, чем Мидория в каноне, и ты уже знаешь основы контроля мощности причуды, так что ты почти уверена, что освоишься быстрее, чем он. В каноне Мидория развил «Полное покрытие» и начал по-настоящему использовать силу, не ломая кости, спустя пару месяцев. Ты могла бы сделать это быстрее, лучше, сильнее — ты могла бы с самого начала попытаться пробудить предыдущих владельцев и попросить их причуды о помощи. Ты могла бы стать сильнее. Достаточно сильной, чтобы защитить Тенко. Достаточно сильной, чтобы защитить себя. А потом... потом ты могла бы сама передать «Один за Всех» Мидории. Ты не хочешь лишать его того, что он заслуживает, а он заслуживает быть героем. Но ты всегда сможешь занять роль Всемогущего. Тебе к тому времени будет тридцать, а ВЗО, надеемся, станет не более чем воспоминанием. Ты сможешь проследить за тренировками Мидории, помочь ему поступить в UA, удержать сюжет на месте. Но что тогда? Выживет ли Всемогущий в битве против Все За Одного без своей причуды? В каноне эта битва произошла, когда Мидории было около десяти лет, но теперь кажется, что она может случиться в любой момент. Наивно полагать, что Все За Одного оставит тебя в покое надолго: финальная схватка почти наверняка разыграется в ближайшие месяцы. Даже с «Один за Всех» и многолетним опытом Всемогущий тогда едва не погиб и лишился нескольких внутренних органов. Что будет с ним, если он сразится со Все За Одного, уже не обладая силой? Его речь... она звучала так, будто он готовится к прощанию. Будто он передает эстафету. Если он отдаст тебе «Один за Всех», он уйдет в отставку гораздо раньше, чем в каноне. Поколение Мидории и его друзей, которые сейчас еще младенцы, вырастет, не имея перед глазами Всемогущего как ориентира. Что это изменит? Кто будет преподавать в UA вместо него? Ты? И как это отразится на преступности по всему миру? Если Всемогущий падет, злодеи почувствуют безнаказанность. Старатель станет номером один намного раньше — но не пойдет ли это на пользу? Достижение цели, вероятно, подтолкнет его к развитию характера гораздо быстрее. Шото, Нацуо, Фуюми — у них всех могло бы быть лучшее детство. Возможно, даже Тойю было бы легче спасти. Ты... Ты могла бы согласиться. Исход почти невозможно предсказать полностью: слишком много граней, слишком много последствий, слишком много «эффектов бабочки», которые могут швырнуть мир в любом направлении. Но это могло бы сработать. Ты могла бы принять... Если бы не одно «но». Какого черта ты творишь? У тебя уже есть причуда. А это значит, что «Один за Всех» тебя убьет. Это буквально каноничный факт: все предыдущие владельцы, у которых уже была своя причуда, умирали от «старости» максимум в сорок лет. Человеческое тело не предназначено для такой нагрузки, особенно если в нем уже живет другая сила. Если ты получишь её в столь юном возрасте, учитывая, что твоя собственная причуда и так довольно сильна — «Один за Всех» прикончит тебя так же верно, как и ВЗО. Ты знаешь, что Всемогущему об этом неизвестно: только Мидория по-настоящему вступит в контакт с отголосками прошлых владельцев и узнает правду. Всемогущий не понимает, что именно он тебе предлагает. Но ты — понимаешь. Если ты согласишься, тебе лучше составить завещание до того, как тебе стукнет тридцать пять. Сколько лет будет Тенко к тому времени? Конечно, и он, и Кай уже станут взрослыми, и они будут друг у друга — но ты всё равно оставишь их одних. А как же Хизаши, Немури... как же Оборо, если тебе удастся его спасти? А Шота? Что ты скажешь ему? В конце концов, после стольких лет неустанной борьбы ради лучшего будущего для всех — когда ты наконец достигнешь этого будущего, ты просто умрешь и бросишь их. Тебе всего шестнадцать, но сорок лет кажется слишком ранним возрастом для смерти. У тебя никогда не будет шанса сделать столько вещей: состариться с любимыми людьми, создать собственную семью... Даже если бы ты хотела детей, заводить их было бы верхом эгоизма — привести их в этот мир лишь для того, чтобы оставить сиротами еще до того, как они окончат школу. А твои родители? Ты родилась, когда они были довольно молоды, так что если ты умрешь в сорок, они почти наверняка тебя переживут. Им придется жить дальше без тебя, так и не узнав, что именно тебя забрало. Просто необъяснимый приступ болезни. Трагедия. К тому времени, когда ты должна будешь передать «Один за Всех» Мидории, тебе будет тридцать. Тебе придется тренировать его, следить за ним, взращивать его, и затем, когда ты наконец передашь мир в надежные руки, когда закончишь свою миссию и сможешь насладиться годами покоя... ты просто умрешь. Возможно, это было бы правильно. Возможно, будучи настоящим героем, ты должна была бы принять эту жертву. Но ты не хочешь. Самопожертвование может быть глубоко бескорыстным, да, но когда оно совершается так безрассудно — это не более чем эгоизм. Ты бы бросила всех, даже не попытавшись побороться за жизнь, в обмен на причуду, которая вовсе не гарантирует спасения. ВЗО может напасть уже завтра, и чем тогда поможет «Один за Всех»? Обладая силой всего один день, ты с тем же успехом можешь просто нарочно переломать себе конечности и сдаться. К тому же, если ты примешь «Один за Всех», Обси умрет вместе с тобой. Даже если ты готова пойти на этот компромисс ради себя, какое право ты имеешь решать еще и за её жизнь? Нет. Нет, этому не бывать. Ты хочешь жить. И не просто жить «сейчас» — ты хочешь жить долго. Вместе со всеми, кого любишь. Ты хочешь увидеть, как Кай и Тенко вырастут, обзаведутся семьями, работой, домами; ты хочешь быть рядом, чтобы заботиться о родителях, когда они состарятся; ты хочешь увидеть, как Мидория Изуку станет героем номер один; ты хочешь наслаждаться жизнью до самого конца. Ты выживешь в грядущей битве и без «Один за Всех». Ты выживешь и пойдешь дальше. — ...Нет, — шепчешь ты. Всемогущий хмурится. Кажется, он не расслышал тебя. — Нет, — повторяешь ты. — Простите. Я не могу это принять. — Ч-что? — спрашивает мужчина, явно опешив. — Почему? — Это должна быть не я, — отвечаешь ты, потому что на самом деле это единственная причина, которую ты можешь привести. — Не сейчас. Не в этот раз. Это просто должна быть не я. — Но... Юная (Т/Ф), уверяю тебя... — Не беспокойтесь об этом. Ты снова кладешь руку ему на плечо, прерывая его на полуслове. Твой взгляд расфокусирован, словно ты смотришь далеко в будущее, которое ему не дано увидеть. Когда он встречается с тобой глазами, по спине Всемогущего на мгновение пробегает дрожь. — Всё будет хорошо. Я буду сражаться своей причудой, а вы — своей, и мы победим. Поверьте мне, ладно? Я знаю, чего вы хотели, и ценю это, но нет никаких гарантий, что это нам поможет. Все За Одного может напасть в любой момент и застать меня врасплох, пока я еще не умею управлять «Один за Всех». Зато гарантировано то, что это сделает вас слабее. Я не думаю, что нам стоит так рисковать. Моя причуда достаточно сильна, и я пользуюсь ею с четырех лет. Поверьте мне, Всемогущий. Я и так доверяю вам свою жизнь. Ты смотришь на него глазами, которые кажутся слишком старыми для твоего возраста. Глазами, которые видели прошлое, настоящее и будущее одновременно. — Мы победим. А потом, через много лет, вы найдете своего преемника. Всемогущему нечего ответить. Он хочет настаивать, просить тебя подумать подольше — он хочет, чтобы ты была в безопасности. И хотя правда, что Все За Одного может напасть слишком скоро, чтобы ты успела освоить силу, может быть и иначе. «Один за Всех» мог бы спасти тебе жизнь, и он никогда не простит себе, что не настоял, если ты в итоге пострадаешь или случится что-то похуже. И всё же... то, как ты смотришь на него сейчас, не терпит возражений. «Мы победим.» Он верит тебе. Он сомневается, что перед лицом такого взгляда вообще возможно не верить.