XXVIII — Ой, я опять это сделала

После твоего абсолютно провального выступления на Спортивном фестивале ты не сомневаешься, что получишь ровно ноль предложений о стажировке. Конечно, Ночноглаз всегда остается вариантом. Этот парень никогда не приглашал тебя из-за твоих навыков, так что он с радостью примет тебя на стажировку снова. Но правда в том, что отсутствие предложений — это еще одна причина, по которой ты решила «обложатся» на Фестивале. Насколько ты помнишь, в каноне ни Оборо, ни Шота их тоже не получили. Именно поэтому они оказались на стажировке вместе, когда случилась трагедия. И да, вполне возможно, что ты уже изменила этот исход, как-то поспособствовав победе Оборо... но в любом случае, ты хочешь иметь возможность выбрать то же агентство, что и они, чтобы это не выглядело странно. В конце концов, хотя то, что ВЗО нашел тебя — это серьезная проблема, «смерть» Оборо этим летом — проблема не меньше. И за этим всё равно стоит ВЗО, потому что этот человек стоит за каждой чертовой хреновней в этом мире. Тебе нужно это предотвратить. ...Хотя, случится ли это вообще? ВЗО не нужен опекун для Томуры, потому что никакого Томуры нет. Ты понимаешь, что технически у него было много других травмированных детей на выбор... но он никогда не откажется от Тенко без боя. Если бы Тенко умер, тогда, конечно, план ВЗО просто двинулся бы дальше. Он достаточно стар и умен, чтобы создать бесчисленное количество запасных вариантов, так что он просто выбрал бы другого ребенка и вырастил его вместо Шимуры. Но пока Тенко жив, как он может выбрать другого — простую замену, когда настолько идеальный кандидат находится прямо перед ним? Шимура Тенко — единственный из его кандидатов, у кого есть личная связь со Всемогущим. Он — тот самый человек, который больше всех способен ранить заклятого врага ВЗО. Более того, если он сдастся сейчас и оставит тебя в покое — это будет равносильно признанию поражения. Признанию поражения перед девчонкой-подростком, которая увела его лучшего преемника прямо у него из-под носа. ВЗО никогда на это не пойдет. Даже если ему придется вырывать Тенко из твоих холодных мертвых рук, он это сделает. И конечно, может быть, если тебе удастся прятать его до подросткового возраста или около того, в какой-то момент ВЗО поймет: даже если он захватит Тенко, ребенком будет уже не так легко манипулировать. Это будет пустой тратой времени. Тогда он сдастся и переключится на другого. Но, во-первых, это не то, чего ты хочешь. Ты бы предпочла, чтобы он вообще не запускал свои сальные лапы ни в одного ребенка. Ты бы предпочла, чтобы он напал на тебя и вышел из тени, чтобы Всемогущий наконец впечатал его задницу в стратосферу. А во-вторых, даже если он когда-нибудь и сдастся, этот день еще очень далек. Прямо сейчас ВЗО хочет Тенко и убежден, что может его заполучить. Так что, возможно, он всё еще будет искать «няньку» (Курогири). А возможно, и нет. Может, он и не будет искать опекуна, но всё равно нападет так же, как в каноне, хотя бы ради новых Ному. А может, и нет. Поскольку ты понятия не имеешь, что будет, ты планируешь присоединиться к тому же агентству, куда в каноне пошли Оборо и Айзава. Просто на всякий случай. Это не самое плохое агентство, да и вообще — плевать. Если ты действительно захочешь прославиться как герой, ты сможешь сделать это сразу после выпуска: сильнейший герой Японии для тебя фактически как отец. Однако стажировка вместе с Оборо и Айзавой несет в себе одну проблему... и имя этой проблеме — Оборо. Фестиваль был вчера, а сегодня в школе выходной, так что ты его еще не видела. Но когда увидишь.. «Если ты выиграешь, я тебя поцелую». Дело не в том, что ты не хочешь его целовать. И ты не собираешься забирать свои слова назад. Но... ты правда не думала, что он победит, когда говорила это! Что, если это сделает ваши отношения странными? Что, если он потратил время, размышляя об этом, и теперь считает тебя странной из-за самого предложения? Иногда ты и сама чувствуешь себя странно. Ты просто не думала, что всё зайдет так далеко! У тебя есть один день перед тем, как снова встретиться с ним в школе, поэтому ты пытаешься отвлечься... отправившись на прогулку на пик Секото. Сначала ты делаешь обычные вещи: например, долго болтаешь по телефону с Немури, которая утешает тебя по поводу твоего выступления на Фестивале и обещает болеть за тебя в следующем году — а ты поздравляешь её с успехом и обещаешь поддерживать в её начинающейся героической карьере... Но затем, отвлекшись обычными способами в приятной компании Немури, ты направляешься к пику Секото. Прошло немало времени с тех пор, как ты в последний раз говорила с Тойей, учитывая всё это нападение и последствия... в общей сложности, прошло недели две. Гораздо дольше, чем когда-либо с тех пор, как вы начали регулярно встречаться для тренировок. Ты надеешься, что он не будет на тебя злиться, хотя сомневаешься, что ему вообще есть до этого дело. Но тебе суждено быть удивленной. — Где ты была? Тойя даже не оборачивается, когда говорит. Пока ты шла к нему, ты специально старалась шуметь посильнее, чтобы он услышал тебя и повернулся, но чем ближе ты подходила, тем больше казалось, что он тебя вообще не замечает. Ты уже собиралась открыть рот и поздороваться, не желая пугать его со спины, когда он тебя опередил. Он явно слышал, как ты пришла, и понял, что это ты, но даже не шелохнулся. У тебя такое чувство, что он на тебя злится, но ты не совсем понимаешь почему. — Прости, — всё равно говоришь ты. — Давненько я не заходила, да? Я была... занята. — И чем же? — горько отвечает парень, отказываясь поворачиваться. — Уж точно не тренировками, судя по тому, как ты облажалась на Спортивном фестивале. Ой. Это удар под дых. И сейчас это чертовски больно. Особенно учитывая, что вдобавок к жалкому проигрышу ты, возможно, заключила одно из самых глупых пари в своей жизни. — Эй, — ты шутливо хмуришься, — это было грубо. Я просто... чувствовала себя не очень. Я устала. Оправдание так себе, и ты это знаешь, но в то же время не понимаешь, почему Тойю вообще должен волновать твой результат. Может, он разочарован тем, что всё это время студентка UA, помогавшая ему с тренировками, на деле оказалась посредственностью? Может, он боится, что все твои советы бесполезны? — Серьезно, — фыркаешь ты. — В прошлом году я была второй. И в следующем намерена победить. В этом году я просто... была не в лучшей форме. — Не в лучшей форме, ну конечно, — выплевывает Тойя. — И чем именно ты занималась всё это время... — он резко оборачивается, его глаза горят огнем, под стать тому, которым он владеет, и на мгновение ты видишь в его лице ярость, чувство предательства и печаль, маскирующуюся под гнев. А затем всё рушится. Его голос затихает, и вся ярость испаряется, как гаснущее пламя, в тот момент, когда он по-настоящему вглядывается в тебя. — Ч-что... — шепчет он. Его голос звучит хрипло, будто он уже несколько часов кричал. — Кто... что у тебя с шеей? — ...О-о, это? Ты подносишь руку к шее, неловко потирая её. Последние пару дней ты перестала носить бинты, так как синяки стали почти незаметны. Но это «почти», видимо, бросалось в глаза сильнее, чем ты думала. — Да ерунда, уже даже не болит. Просто я сглупила и поранилась. Это было пару недель назад, ничего страшного... — Из-за этого ты провалилась на Фестивале? Ты моргаешь. Что... что это вообще за реакция? Ты не можешь считать ситуацию. Сначала Тойя казался злее, чем ты ожидала, потом выглядел потрясенным при виде твоих синяков. А теперь он кажется... расчетливым. Будто в его голове бешено крутятся шестеренки, пытаясь связать факты воедино. Но он ведь никак не может их связать, верно? Да, твои синяки имеют прямое отношение к тому, почему ты провалила Фестиваль, но Тойя уж точно не может знать, что ты стала мишенью злодея настолько сильного, что решила намеренно проиграть, лишь бы он ничего не узнал о твоих силах. Это было бы слишком смелым предположением, не так ли? — ...Ну да, — пожимаешь ты плечами. — Отчасти, во всяком случае. Во время выступления еще немного болело, так что, думаю, это не помогло. Но в основном я просто... — Кто это сделал? Да что с этим парнем, он сегодня только и делает, что перебивает! — Я же сказала, это был несчастный случай... — Не держи меня за идиота, — шипит Тойя. — Кто это сделал? Вы замираете в тупике. «Не держи меня за идиота», — сказал он, но что тебе остается делать? Он всего лишь ребенок. Ты не хочешь обременять ребенка своими проблемами — напротив, ты бы хотела, чтобы он делился своими с тобой. Но... возможно, это и есть верный путь. Оборо и Ямада наверняка поняли, что твоя отмазка про «случайно поранилась» — ложь. Даже Немури легко догадалась. Они чувствовали, что есть что-то, о чем вы с Шотой молчите. Но они не хотели давить на тебя, особенно когда видели, как ты уходишь в глухую оборону. Как это скорее ранит тебя, чем помогает. Тойе же сейчас, кажется, абсолютно плевать на деликатность. У тебя чувство, что он ощутил глубокое предательство из-за твоего внезапного исчезновения, и хотя с одной стороны тебе жаль и ты чувствуешь вину — с другой, у тебя были все основания залечь на дно. Ты не знаешь, следит ли за тобой ВЗО даже сейчас. Если подумать, Тойя, вероятно, оправдывал твое отсутствие тем, что тебе нужно много тренироваться перед Фестивалем. Возможно, он посмотрел бы его в любом случае, раз уж он метит в герои, но в этот раз он смотрел его ради тебя. И он увидел все доказательства того, что ты... не тренировалась. Вообще. Что он тогда подумал? Наверное, ему было горько. Он чувствовал себя преданным. Брошенным. Ты вернулась после Фестиваля, и он отреагировал агрессивно, высмеивая твой результат и спрашивая, какого черта ты пропадала. Но как только он увидел твои синяки, его настрой снова изменился. Он спросил, не в этом ли причина твоего позорного провала. Он спрашивает, делает ли тебе кто-то больно. У тебя есть чувство, что он не считает это случайным инцидентом. — Тойя... — произносишь ты, и каждое слово кажется тяжелым, словно к нему привязан весь мир. — Скажи... тебя кто-нибудь обижает? Парень тут же свирепеет. — Что? — Ты сразу пришел к выводу, что кто-то причинил мне боль, — замечаешь ты. — Такое... такое обычно не случается с детьми твоего возраста. Проигнорировав его автоматическое «Я не ребенок», ты продолжаешь: — Поэтому мне нужно, чтобы ты был искренен... тебя кто-нибудь бьет? Ты этого не помнишь. Насколько тебе известно — Старатель никогда не трогал Тойю пальцем. Пока Тойя был жив, насилие Энджи никогда не достигало пика. Тем более сейчас, пока он еще так юн — всё должно стать хуже позже, когда Тойя продолжит калечить себя, а Старатель начнет чувствовать вину и срывать злость на Рей вместо того, чтобы прорабатывать её здоровым способом. Насколько ты помнишь, сейчас Старатель ни на кого в семье руку не поднимал. Именно поэтому ты была готова играть с Тойей в долгую — потому что ситуация еще не зашла в тупик. Это была просто серия ужасных родительских решений отца, неспособного проявить ни капли эмоциональной уязвимости и предпочитающего орать на детей, пока те не подчинятся. И действительно, после нескольких секунд молчания — за которые ты уже успеваешь подумать, получишь ли ответ вообще — Тойя бормочет: — Нет. Меня так никто никогда не обижал. Я просто иногда получаю травмы на тренировках, а отец злится и орет... но он никогда меня не бил. Из твоих легких вырывается долгий вздох. Ладно. По крайней мере... хотя бы это. Это лучше, чем ничего. К тому же, Тойя впервые так много говорит о своем отце. Возможно, тебе наконец удастся заставить его открыться еще немного... — Теперь твоя очередь, — произносит мальчик тоном, не терпящим возражений. — Тебя кто-то обижает? — Нет, — ты качаешь головой. — То есть... да, в этот раз, — ты указываешь на шею. — Это был кое-кто другой. Но не кто-то знакомый или из моей семьи. Просто... плохой парень. Я ведь учусь на героя, так что... я столкнулась со злодеем. Недавно произошла стычка. Но всё закончилось хорошо. Более или менее. В итоге Наблюдатель оказался невиновен и погиб. Он был лишь очередной жертвой Все За Одного. Возможно, его можно было спасти. А возможно, и нет, и в конце концов, если бы пришлось выбирать, ты бы сотню раз выбрала безопасность Тенко. — ...Понятно, — выдыхает Тойя. — Ну, ладно. Раз ты так говоришь. Я поверю тебе на слово, идет? Он пронзает тебя серьезным взглядом, стараясь заставить тебя почувствовать всю возможную вину на случай, если ты лжешь. У тебя вырывается смешок. — Конечно-конечно, — смеешься ты. — Я говорю правду. Не стоит беспокоиться. Моя семья... довольно неблагополучная, но они бы никогда не причинили мне вреда. Мы очень любим друг друга. — ...Ясно, — бормочет Тойя спустя пару секунд. — Должно быть, это здорово. Атмосфера грусти, повисшая над вами после этой фразы, кажется плотной, мутной и тяжелой. Ты сглатываешь ставшую сухой слюну, желая утешить его, но боясь, что твои чувства покажутся ему жалостью. Он впервые проявил хоть какую-то уязвимость, и ты не хочешь, чтобы он тут же закрылся. Но... если ты не сделаешь первый шаг, с чего бы это делать ему? — Ты... — твой голос звучит почти шепотом среди деревьев. — Ты мог бы стать частью моей семьи, Тойя. Ты не смеешь смотреть на его лицо. Его голос звучит как нечто среднее между раздражением и шоком, когда он отвечает: — А? И как это вообще должно работать? — Ну... — ты запинаешься. — Я имела в виду, что уже считаю тебя... ну, ты мне не безразличен. Так что, если тебе когда-нибудь понадобится помощь... Ты выдыхаешь. Ух, из тебя просто никудышный мастер тонких намеков. Тебе просто хочется пойти к Старателю и метафорически размазать его. — Я хочу помочь тебе, — выпаливаешь ты в конце концов. — Я знаю, что твоя ситуация не из лучших. Не говорю, что я — лучший человек для этого, но я хочу помочь. И я боюсь, что если ты продолжишь идти по этому пути... ты пострадаешь. Ты знаешь, что он пострадает. Ты знаешь, что он пострадает ужасно, невыносимо. Но даже если бы ты этого не знала, ты не была бы настолько глупа, чтобы не заметить синяки и ожоги, усыпавшие его торс. Даже если сейчас он пользуется твоей аптечкой, даже если иногда слушает, когда ты просишь его поумерить пыл, ты знаешь: когда тебя нет рядом, он перестает внимать предупреждениям и калечит себя снова и снова в надежде стать хоть на капельку сильнее. Он на пути саморазрушения, и, кажется, сам это осознает. — Я... я просто хочу быть героем, — признается он. Эти слова соскальзывают с его губ плавно, как вода, но ты можешь только догадываться, как трудно ему было это признать. — Я просто хочу... чтобы он снова мною гордился. Вместо этого он твердит, что мне нужно остановиться, что это невозможно... но он же не знает! Он просто решил так в один день и потребовал, чтобы я подчинился. Почему он не может просто довериться мне? Почему не может верить в меня, как раньше! К концу фразы голос Тойи слегка повышается. Кажется, он сам это замечает и тут же замолкает, насильно загоняя все эмоции обратно, но ты чувствуешь это разочарование. Обиду и предательство. Всё это кипит под поверхностью, готовое вот-вот выплеснуться через край. — Он не прав, — заявляешь ты. Ты давно хотела сказать нечто большее, и потрясенное лицо Тойи лишь укрепляет твою уверенность. Правда в том, что Тойя может быть могущественным. Даби был могущественен, пугающе силен. И да, его причуда ранила его. Но он уже прошел точку невозврата и не заботился о своем здоровье. Если бы Тойя рос, тренируя свою силу ответственно, если бы у него была правильная поддержка... ты уверена, всё могло бы закончиться иначе. Возможно, он никогда не смог бы использовать пламя в полную мощь, возможно, он никогда не стал бы таким сильным, как надеялся Старатель, но кому какое дело? Он мог бы быть героем. — Я даже не знакома с ним, хотя и догадываюсь, что это твой отец, — ты пожимаешь плечами. — Но он не прав. Ну и что, что с твоей причудой сложно совладать? Я отказываюсь верить, что нет никакого способа это обойти. Ты можешь стать героем, Тойя, можешь... но не делай этого только ради того, чтобы что-то доказать. Не уничтожай себя ради другого человека. Помни, что я тебе всегда говорила. — За... заботиться... — голос Тойи звучит так хрупко, что тебе просто хочется обнять его. — Заботиться о себе...? — Да, — ты киваешь, и твои глаза увлажняются. — Или, по крайней мере, позволь людям, которые тебя любят, заботиться о тебе вместо тебя самого. Тойя молчит несколько секунд. Он смотрит прямо перед собой, думая обо всем и ни о чем одновременно. О людях, которые ждут его дома. Мать и отец, которые вечно недовольны, узнав, что он ходил тренироваться. Как будто не отец в первую очередь посеял в нем это зерно одержимости. И его младшие братья и сестра, которые просто не понимают. Никогда не поймут. Они никогда не были «достаточными», их никогда не выбирали — они могли строить свою личность так, как хотели. Но его отец лепил его с самого детства. Он даже не понимает, где начинаются его амбиции и заканчиваются амбиции отца. А потом, когда идеалы этого человека пустили в нем слишком глубокие корни, чтобы их можно было вырвать, его выбросили. Отшвырнули в сторону. Забыли. — Я хочу этого, — шепчет он. — Я хочу, чтобы кто-то... заботился обо мне. Не о его тренировках. Не о его причуде. Не о его силе. Просто заботился о нем, потому что он ребенок, потому что ему это нужно. Мать пытается, иногда, но она сама всегда такая грустная. Отец в последнее время даже в глаза ему не смотрит. А братья и сестра... он старший, так что это он должен о них заботиться, если на то пошло. И эта девушка, которую он встретил почти год назад в том самом лесу, с самой первой встречи просила его больше беречь себя. У неё не было причин. Никакой выгоды. Она не видела в нем Тодороки Тойю, не видела первенца Старателя — она просто видела ребенка, которому больно, и относилась к нему соответственно. Он делал вид, что презирает это, что ему это не нужно, но правда заключалась в том, что он впервые чувствовал такую заботу. И теперь, когда он смотрит на эту девушку, он видит её улыбку. Она улыбается так, словно уже видит его будущее. Словно знает, что он собирается сказать. Словно видит героя, которым он станет. — Можно мне... Он замолкает. Он не знает, о чем просить. Ему нужна помощь, но как? Когда? В чем? Она ведь тоже подросток. Что она может сделать? Чего он вообще от неё хочет... — Не волнуйся, — напевает она, даже не нуждаясь в том, чтобы он закончил фразу. — Я здесь. Каким-то образом эти два слова снимают огромный груз с его плеч. Когда она раскрывает объятия, вопреки тому, что еще несколько минут назад он пришел бы в ужас от одной мысли об этом, — он бросается в её объятия. Это тепло и уютно. Он не знает, что будет дальше, даже не знает, на что надеяться, но прямо сейчас он просто рад, что нашел в себе смелость довериться ей.

****

Когда днем ты возвращаешься домой, Тодороки Тойя входит в дверь вместе с тобой. Кай и Тенко сейчас одни. Кай уже более чем достаточно взрослый, чтобы присмотреть за своим шестилетним «младшим братом», тем более что ребенок обычно очень послушный... а если возникнет проблема, в каждой второй квартире по соседству всё равно живет какой-нибудь герой. Первые разы, когда Кай настаивал на том, чтобы присмотреть за Тенко самостоятельно, ты проявляла изрядную сдержанность, но прямо сейчас ты просто рада, что рядом нет никого другого, кто мог бы указать на идиотизм того, что ты творишь. — С возвращением. Пожалуйста, скажи мне, что это не очередной беспризорник, которого мы оставляем себе. На самом деле, забудь. Кая более чем достаточно, чтобы осудить тебя в одиночку. — Я хотела бы напомнить тебе, — фыркаешь ты, — что чуть больше года назад «беспризорником» был ты. Будь вежлив. Выражение лица Кая не смягчается. Со своей стороны, Тойя уже сверлит его взглядом. Всё идет просто замечательно. — Кай, Тенко, — зовешь ты, привлекая внимание и младшего ребенка. Он сидит в кресле с игровой консолью в руках. Его глаза загораются в тот миг, когда они падают на тебя, а затем расширяются от любопытства при виде Тойи. — Это Тодороки Тойя, — улыбаешься ты. — Тойя, это Тенко и Чисаки Кай. По дороге к квартире ты сказала Тойе, что живешь со своими как бы младшими кузенами, но он всё равно выглядит довольно озадаченным. А еще он немного разозлился на Чисаки за комментарий про «беспризорника». Пока ты вела его за собой, ты осознала, что твое последнее импульсивное решение было довольно... проблематичным. Во-первых, твоя квартира в данный момент является целью серийного убийцы-злодея. Конечно, дома у Тойи было паршиво, но, по крайней мере, со Старателем он бы выжил. Кто сказал, что, оставаясь с тобой, он не попадет в твою заварушку и не закончится травмами или чем похуже? Во-вторых, у него была семья. Тебе не пришлось ни с кем сражаться, чтобы забрать Тенко и Кая — ну, если не считать самого Все За Одного. Но у Тойи была семья, и к ужину они заметят его исчезновение. Тогда Старатель приложит все усилия, чтобы найти его любыми способами, и ты закончишь в тюрьме за похищение ребенка. Прекрасно. В то же время у тебя не было ни малейшего намерения просто отправить Тойю обратно домой после того, как он прямым текстом попросил тебя о помощи. На всякий случай ты спросила, действительно ли он хочет пойти с тобой, и он подтвердил. Тот момент, когда он это сделал, стал моментом, когда ты уже не могла отправить его назад. Он впервые открылся тебе, и было бы предательством всего, что ты ему обещала, если бы ты просто ответила: «Да, но помочь тебе слишком сложно, ты разве не видишь?». Но так как ты собиралась пойти на огромный риск, чтобы всё это сработало, ты решила быть искренней. Мальчик должен был знать, во что ввязывается. Ты рассказала ему о своих «кузенах» и, не вдаваясь в подробности, объяснила, что на одного из них охотится крайне опасный злодей из-за его фамилии. Ты всеми способами пыталась подчеркнуть, насколько ужасен, смертоносен и зол этот злодей. Каким рискованным он делает твое существование. И всё же Тойя настоял на том, что хочет остаться, хотя бы временно. Он просто не хотел возвращаться домой. В его понимании что угодно было лучше этого. Возможно, убежденный твоей попыткой быть честной, он и сам признался. Сказав, что его отец — не кто иной, как второй по силе герой страны. Он выглядел крайне неуверенным, словно смирившись с мыслью, что ты немедленно сбежишь, как только узнаешь правду. Или, по крайней мере, разозлишься на него за то, что он не сказал тебе раньше, во что ты ввязываешься. Хотя на самом деле тебе было абсолютно плевать на титул Старателя. О-о-о, твой папочка — второй по силе герой? Ну, мой папочка — первый. Выкуси, придурок. Погоди. Это прозвучало как-то неправильно. В любом случае. Тойя был в полнейшем ступоре от того, с какой легкостью ты отмахнулась от факта похищения сына второго героя Японии. Почти всю дорогу он твердил, что он — действительно сын Старателя. Того самого Старателя. Вот этого самого. Большого, злого, пламенного — да, именно его, и почему, черт возьми, тебе ни капельки не страшно?! — У меня тоже есть поддержка одного известного героя, — туманно отвечала ты. — Я всё объясню, когда придем домой. Так что, как только вы оказываетесь дома, ты сразу направляешься в квартиру Всемогущего. Пару минут назад ты скинула ему сообщение, что он скоро понадобится, и, к твоему удовольствию, когда ты открываешь дверь, он как раз возвращается. Он даже слегка запыхался, а окно в комнате открыто. Ого. Он что, бежал во весь опор откуда бы то ни было и запрыгнул в окно? — Ты... — ты моргаешь. — Ты же знаешь, что Все За Одного здесь нет? Ты мне нужен, да, но это не такая уж экстренная ситуация. — Конечно, я знаю! — в сердцах отвечает Всемогущий. — Но ты сказала, что я тебе нужен! Ты почти никогда не говорила такого за всё время нашего знакомства. — Хм, — ты пожимаешь плечами. Если подумать, это правда. После того как ты попросила Всемогущего о помощи, когда приютила Тенко, тебе ни разу не приходилось делать это так явно. Он просто мастерски понимал всё с полуслова. Обожаю мужчин, которые проявляют инициативу, а не разыгрывают из себя беспомощных, прикрываясь фразой «ты могла бы просто попросить». — В общем, — выдыхаешь ты. — Я... ну. Кое-что случилось. Помнишь того пацана, про которого я рассказывала? Мы познакомились на тренировках на пике Секото почти год назад... Всемогущий мгновенно бледнеет. Кажется, он уже понимает, к чему всё клонится. — Прежде чем ты что-то скажешь! — ты тут же переходишь в оборону, и всё потому, что чувствуешь вину, и вы оба это знаете. — Он сказал, что у него ужасная ситуация дома. Всё сложно. Он попросил меня не заставлять его возвращаться, и... конечно, я этого не сделала. Что мне оставалось? Проигнорировать его? — ...Нет, юная (Т/Ф), — признает Всемогущий. — Конечно, ты не должна была игнорировать ребенка, попавшего в беду. Затем он замолкает, и ты понимаешь: он ждет продолжения. О нет. Он чует, что всё не может быть так просто, да? Он уже слишком хорошо тебя знает. Это даже пугает. — Ну, ладно, эм, — ты смотришь в пол, пытаясь набраться смелости. — Конечно, это временная ситуация. Он сам сказал, что не хочет бросать семью навсегда или типа того, ему просто нужно уйти на какое-то время. Он также готов позвонить родителям и объяснить, что останется у друга и что ушел по своей воле... но мне нужно будет поговорить с этими самыми родителями, раз уж их сын живет у меня. И я сама этого хочу, потому что, может, мне удастся вправить мозги его тупому папаше. — Понимаю, — кивает Всемогущий, отчаянно стараясь звучать мягко и понимающе. — И я полагаю, тебе нужна моя помощь в этом... «Ох, — думаешь ты. — Фух. Значит, он всё-таки знает меня не так уж хорошо». Он думает, что это самая сложная часть, и что ты просто робеешь перед перспективой общения со взрослым и потенциально агрессивным мужчиной. О, бедная невинная душа. — Не, я вполне уверена, что справлюсь с разговором сама. У меня уже накопилось, что сказать. Нет, просто, эм... думаю, мне понадобится твоя помощь, чтобы меня вообще восприняли всерьез. И, надеюсь, не засудили. — Никто тебя не засудит, юная (Т/Ф), — гарантирует Всемогущий. — Если ребенок действительно хочет уйти от родителей, даже временно, на то должны быть серьезные причины. Если дело дойдет до крайностей, мне придется пустить в ход свое влияние... — Именно об этом я и хотела поговорить! — ты радостно киваешь. — Мне это точно понадобится, ха-ха-ха, потому что так уж вышло, что этот пацан — Тодороки Тойя, а у его отца тоже есть влияние. Это такая удача, что ты единственный герой в стране, у которого влияния еще больше! Жизнь порой преподносит сюрпризы, не так ли, Всемогущий? Мужчина не отвечает. Он просто смотрит на тебя самым отсутствующим взглядом, какой ты только видела, и ты честно сомневаешься, что он вообще осознал твои слова. — Ну же, посмотри на светлую сторону! — ты ухмыляешься, хотя по лбу уже катится пот. — Ты снова увидишь своего старого друга Старателя! Вы же вместе учились в UA, верно? Или он был на пару курсов младше? Ой, да ладно, это будет прямо как в старые добрые времена! — Юная (Т/Ф)... Взгляд Всемогущего всё еще пустой, и кажется, он только что лишился десяти лет жизни. — Я... серьезно, иногда я просто не знаю, что с тобой делать, понимаешь? — Сочту это за комплимент, — улыбаешься ты. Вы оба знаете, что это не так.