XXX — Новый дом

К тому времени как ты возвращаешься домой, глаза уже начинают слипаться сами собой. Одна мысль о том, что завтра нужно идти в школу, выматывает. Заметив, что свет горит и в твоей квартире, и у Айзавы, ты понимаешь: никто еще не ложился. Оно и понятно — вы со Всемогущим должны были вернуться с очень важными новостями. Однако тебя озадачивает, почему у Айзавы горит свет. Если он не спит, почему он у себя, а не у тебя? Что-то случилось? — А-а, юная (Т/Ф)! — спохватывается идущий рядом Всемогущий. — Я забыл предупредить, я попросил... В тот момент, когда ты открываешь дверь, ему уже не нужно ничего объяснять. Гостиная, которая тебя встречает, гораздо больше прежней, а от вещей Кая не осталось и следа. Вместо его кушетки стоят два дивана и два кресла — всё новенькое, кроме одного дивана, который ты узнаешь: он из квартиры Шоты. Тенко сейчас спит на нем, положив голову на колени Шоты, а ноги — на колени Кая. Другой диван занят Гран Торино и Ночноглазом, а Тойя и Цукаучи сидят в креслах. — ...Боже мой, — шепчешь ты, округляя глаза. Ты даже ни с кем не здороваешься, слишком занятая созерцанием того, как фундаментально изменилось твое жилье. — Это то, о чем я думаю? — Именно так, юная (Т/Ф), — посмеивается Всемогущий. — Учитывая, что теперь вас четверо, я попросил друга заглянуть и внести кое-какие правки. С его помощью и стараниями остальных, кажется, всё успели закончить до нашего возвращения. — Простите, мне... мне нужно всё проверить! — выпаливаешь ты. Возбуждение бежит по венам, пока ты мечешься между дверями. Одна ведет в кухню — она узнаваема, но значительно расширена. Стол стал намного больше: теперь вы точно сможете обедать все вместе, если захотите. Кухня выводит тебя в ту часть квартиры, которой раньше буквально не существовало — видимо, это кусок, объединенный с квартирой Шоты. Там ванная и три спальни. Судя по всему, одна для Кая, одна для Тойи и одна для Шоты. Другая часть гостиной ведет туда, где раньше была твоя старая квартира. Твоя ванная и спальня остались практически прежними, просто стали просторнее. Похоже, Тенко пока хочет спать с тобой, но на всякий случай есть еще две спальни: одна для гостей, а другая — для того неизбежного момента, когда он захочет личного пространства. У тебя почти наворачиваются слезы от этой мысли, но ты уверена, что этот момент наступит еще не скоро. «Это так круто! — в голове звучит восторженный голос Обси. — У нас комната больше! И дом больше! Обожаю! По-моему, мы это заслужили, а?» «Определенно, — соглашаешься ты. — Заслужили». Ты почти уверена, что всё это пространство включает в себя не только твою и Шоты квартиры, но раз весь жилой комплекс всё равно пустует, ты не видишь проблемы. На самом деле, ты видишь еще больше дверей — и открыв их, понимаешь, что они ведут в другие апартаменты. «Постойте... Это всё еще мое пространство? Кажется, нет». — Это моя квартира на данный момент, юная (Т/Ф), — голос Всемогущего застает тебя врасплох. Он стоит позади, с легким смешком наблюдая за твоим замешательством. — Раз уж я остаюсь здесь, я решил, что соединить наши квартиры будет лучшим решением. Они, конечно, останутся раздельными, не беспокойся о приватности, но если я понадоблюсь — я всего лишь за дверью. Как и Гран Торино, Ночноглаз и Цукаучи. Ты молчишь. Слишком много информации для одного вечера. Спустя пару секунд Всемогущий явно начинает смущаться. — Конечно, мы продолжим жить как обычно, — уверяет он. — Это просто для того, чтобы в случае чрезвычайной ситуации мы были как бы вместе. Мы сможем... — Это потрясающе! — смеешься ты, внезапно перебивая его. — Это так круто! Мы сможем иногда обедать вместе? Завтракать и ужинать, например. После завтрака каждый идет по своим делам — о, кстати, осторожнее, чтобы Оборо вас не заметил — а после ужина все по кроватям. Это так уютно! Конечно, иногда вас не будет на месте, но я думаю, Тенко будет в восторге видеть вас чаще. Кай тоже будет рад, просто не подаст виду. Вообще. Но в любом случае... — ты выдыхаешь, и улыбка растягивается до ушей, — это действительно здорово. Мне спокойнее, когда вы так близко. — Рад это слышать, юная (Т/Ф), — тепло отвечает Всемогущий. — Мне тоже спокойнее. И я уверен, завтра утром мы все сможем позавтракать вместе. А сейчас... думаю, многие хотели бы с тобой переговорить. — Знаю-знаю, — фыркаешь ты. — Я нарасхват. Смешок Всемогущего доносится тебе в спину, пока ты идешь обратно в гостиную.

****

К твоему возвращению Тенко уже перенесли в кровать. Кай и Тойя всё еще бодрствуют, и хотя тебе хотелось бы отправить их спать, они явно заслужили право узнать, как прошла встреча со Старателем. — Шо! — ты широко улыбаешься, раскрывая объятия для обнимашек. — Видал? Мы живем вместе! Разве не об этом мы всегда мечтали? — Ага, — Айзава закатывает глаза. — Предел моих мечтаний. Я, ты, три проблемных ребенка и Всемогущий. — Сочти за честь, — фыркает Ночноглаз. — Эй! — Гран Торино хмурится. — Почему это ты нас не считаешь? Мы что, даже упоминания не заслужили? — Вы трое раздражаете меня меньше, — фыркает Айзава, переводя взгляд на Ночноглаза, Цукаучи и Гран Торино. — Полагаю, ваше присутствие я смогу вытерпеть. Всемогущий, осознав, что это делает его самым раздражающим, картинно поникает с выражением глубочайшего предательства на лице: — Ю-юный Айзава… — Заткнись, — шипит мальчик, — мне плевать. Кай издает смешок. Похоже, единственные моменты, когда он и Айзава солидарны — это когда они оба безжалостно третируют кого-то другого. — В любом случае, — счастливо выдыхаешь ты, — я думаю, это просто замечательно. И так намного проще! Мы сможем готовить ужин по очереди. О, и ходить за продуктами вместе! Это так романт… впрочем, неважно! — ты слегка хлопаешь себя по щекам, возвращаясь в рабочее русло. — Мне нужно сосредоточиться. Прости. Тойя, как ты, наверное, уже догадался, твои родители не против того, чтобы ты остался здесь на какое-то время. Столько, сколько сам захочешь. — Я так и думал, — отвечает мальчик. Несмотря на небрежный тон, его тело заметно расслабляется. Очевидно, он был крайне напряжен в ожидании подтверждения. — Как они это восприняли? — спрашивает он. Снова попытка скрыть чувства, но его скованность выдает его с головой. — Лучше, чем я ожидала, — признаешь ты. — Сначала они были не в восторге, но поняли, что тебе это нужно. Они даже признали свои ошибки. Они хотят быть в курсе твоих дел, но не будут давить и заставлять тебя общаться с ними, пока ты сам не захочешь. Твоя мама передала вот это, — ты протягиваешь ему рюкзак, и он охотно берет его, заглядывая внутрь, — тут все твои вещи. Им… им очень жаль, Тойя. Они сказали, что любят тебя и… — Ладно, теперь ты просто врешь, чтобы мне полегчало, — мальчик закатывает глаза. — Я нормально воспринимаю реальность, мне не нужна версия в сахарной глазури. — Это неправда, юный Тойя, — вмешивается Всемогущий. — Юная (Т/И) говорит правду: твои родители действительно извинились и сказали, что очень тебя любят. И я верю, что это так. Это не значит, что ты обязан их прощать, уж точно не прямо сейчас. Но это всё равно правда. Тойя замолкает. Похоже, Всемогущему он верит больше, чем тебе — возможно, потому что считает, что такой человек не станет врать просто ради утешения. Ты бы тоже не стала! Но ты понимаешь, почему он так думает. К тому же, будь Старатель твоим отцом… ты бы тоже сочла маловероятным, что он вдруг признался Всемогущему и случайной девчонке в любви к тебе. Особенно если ты почти никогда не слышал от него таких слов раньше. — …Понятно, — кивает он. — Ну, сейчас это не имеет значения. Не знаю, сколько я здесь проведу времени. В любом случае, спасибо, что приняли. Я пойду спать. Он склоняет голову, принимая все пожелания «спокойной ночи» и отвечая тем же перед тем, как выйти из комнаты. Он крепко сжимает лямки рюкзака; видно, что в его голове сейчас роится куча мыслей. Несомненно, так оно и есть, но ему и не нужно разгребать их все прямо сейчас. Ты провожаешь его взглядом, надеясь, что со временем этот груз на его плечах станет легче. — Всемогущий, — негромко произносишь ты, наполовину обернувшись к мужчине рядом, — как думаете, есть ли способ помочь ему тренировать причуду? Я не хочу, чтобы он калечил себя. Должна же существовать какая-то техника или поддерживающий предмет, чтобы он мог использовать пламя безопасно. Было бы здорово, если бы он всё еще мог следовать за своей мечтой. Если бы он всё еще мог стать героем. Всемогущий, кажется, замечает меланхолию в твоих глазах. Он единственный, кроме тебя, знает, какая участь должна была постигнуть Тойю. — Я уверен, что такой способ есть, юная (Т/Ф), — кивает он. — Я отнюдь не эксперт в области огня, но я могу поспрашивать. — Спасибо, — шепчешь ты. — Не стоит и упоминания, — отвечает он. Усталость действительно начинает накрывать тебя… но в то же время ты полна надежды. И даже счастья. Слишком долго в последнее время ты лишь пожинала плоды опасностей, которым подвергалась, и рисков, на которые шла, не имея осязаемого доказательства того, сколько добра ты принесла. И сколько добра еще можешь совершить. Слишком долго ты не чувствовала такого покоя, как сейчас. — Я спать, — объявляет Кай, поднимаясь с дивана. — Мне нужно еще немного прибраться в новой комнате, прежде чем там можно будет лечь. Спокойной ночи. Ты ерошишь его волосы, когда он проходит мимо, а он пытается испепелить тебя одним лишь взглядом. — Удивлена, что ты выбрал комнату рядом с Тойей, — игриво комментируешь ты. — Уже привязываешься? — Наоборот, — ребенок закатывает глаза. — Я присматриваю за ним. На случай, если он решит что-нибудь выкинуть. — …Что? — ты впадаешь в ступор. — Серьезно? Кай, он просто ребенок. Он не собирается ничего «выкидывать»… — Я ему не доверяю, — настаивает Кай. — Мы в постоянной опасности, особенно Тенко, так что нам не нужны другие глупые дети под присмотром. А что если он сболтнет лишнего не тем людям? Он может поставить под удар всех нас, всё, что мы построили. Поразительно, думаешь ты, что Кай умудряется говорить как член якудза, хотя в этой реальности он никогда не сталкивался с подобным образом жизни. «Всё, что мы построили»? А что именно мы построили? Новую квартиру и маленькую дисфункциональную семью. Но, конечно, для ребенка, у которого всегда не было ничего, даже это — то, что нужно защищать любой ценой. Ты это понимаешь, поэтому не отвечаешь ему так резко, как, возможно, следовало бы. — Тойя не подвергнет нас опасности, — мягко говоришь ты. — Я ценю то, что ты хочешь нас защитить, Кай, правда. Но Тойя нам не враг; на самом деле, он должен быть в числе тех, кого ты хочешь защищать. Ему помощь нужна не меньше, чем тебе и Тенко. И он, по крайней мере, в числе тех, кого ХОЧУ защищать я. — Это потому что у тебя слишком доброе сердце, — фыркает Кай. — Ты вечно принимаешь глупые решения. И ты ужасно наивна. — Эй, следи за языком, мелкий, — отрезаешь ты. — Я старше тебя. Прояви хоть каплю уважения. — А ты прояви хоть каплю доверия ко мне, — спорит он. — Я знаю, как распознать опасность. Я всегда это делал. Если я считаю, что от него одни проблемы, то, возможно, так оно и есть. — Ты знаешь, как это делать, потому что всегда считал опасностью абсолютно всё, — указываешь ты. — Кай, просто доверься мне, ладно? Тойя нам не враг. В мире есть люди, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО враги, но я не позволю им тронуть никого из вас. Никогда. Глупая девчонка, — фыркает он. — Это моя реплика. — Ага, конечно, — ты снова отвечаешь с каменным лицом. — Может, тебе сначала стоит дождаться скачка роста, прежде чем разбрасываться такими громкими словами, а? Пока ты едва достаешь мне до носа, они звучат не очень-то угрожающе. Глаза Кая мгновенно сужаются от ярости. — Ах ты... — рычит он. — Да будет тебе известно, что существует высокая вероятность того, что в будущем я стану намного выше тебя! — Знаю, — весело отвечаешь ты. — Но пока этого не случилось, ты всё еще крошечный ребенок, а я должна тебя защищать... — Замолчи! — огрызается Кай. — Ты... Ты бесполезная, идиотская девчонка! В следующий раз, когда на тебя нападут, я буду просто стоять и смотреть, как тебя убивают. — Ю-юный Чисаки! — лепечет Всемогущий. — Никогда, даже в шутку, нельзя говорить такие вещи... — Ну-ну, — отвечаешь ты, совершенно не впечатленная. Вместо того чтобы злиться, ты продолжаешь улыбаться так, что это, как ты точно знаешь, выводит пацана из себя. — Я бы испугалась, если бы хоть что-то расслышала. Но, к сожалению, твой рот находится слишком низко, чтобы я могла тебя разобрать... — Ненавижу тебя, — шипит Чисаки. — Чтоб ты подавилась и сдохла. — Следи за языком, — отчитываешь ты его. — Тенко может услышать. — Надеюсь, услышит, — злобно бросает он. Ты картинно ахаешь: — Только попробуй! — Ты же понимаешь, что злишься из-за слова «сдохла» больше, чем из-за угрозы смерти? — Айзава вступает в разговор с крайне озадаченным видом. — Просто научись уже дисциплинировать своих проблемных детей, (Т/И). — Я не ребенок и не проблема! — кипятится Кай. — Если тут кто и проблема, так это ты! Кажется, ты не мылся последние два дня! — Это потому, что не все принимают душ по несколько раз в день, — спорит Айзава. — У тебя просто пунктик. — А ты грязнуля. — Раздражаешь. — Противно. — Проблемный ребенок. — Да как ты смеешь... — Дети, дети! — Цукаучи хлопает в ладоши, привлекая внимание, и встает с кресла. На его губах застыла та самая улыбка, которую, должно быть, используют при переговорах с террористами, захватившими заложников. Она выглядит ровно настолько напряженной, насколько можно было ожидать. — Почему бы нам всем не пойти спать? — предлагает он. — Вечером все всегда усталые и взвинченные, это нормально — ссориться больше обычного. Уверен, после хорошего сна завтра утром мы все будем отдохнувшими и более спокойными. — Но это не сделает Айзаву чище, — злобно бормочет Кай. Однако на этот раз Шота решает быть выше этого и не отвечает. Благодаря этому Кай наконец отправляется в постель без новых инцидентов. — Что ж, — Ночноглаз поднимается. — Я тоже пойду спать. Спокойной ночи. Он из тех людей, кто наблюдает за детскими перепалками с легким оттенком осуждения и брезгливости, в то время как у Гран Торино обычно лицо человека, который с радостью сделал бы ставку, будь у него такая возможность. — Спокойной ночи, мелюзга! — машет он рукой, скрываясь в коридоре. — Не убейте друг друга, пока нас нет рядом! — Пожалуйста, правда, не надо, — на лбу Всемогущего выступает капля пота. — Доброй ночи, — тепло добавляет Цукаучи. В считанные секунды вы с Айзавой остаетесь в гостиной одни. Тишина не длится и мгновения — ты тут же закидываешь руку ему на плечи. — Ну что... — тянешь ты, подмигивая ему. — Теперь, когда мы живем вместе и у нас общие дети, я думаю, мы могли бы и пожениться, как нормальные люди... — Мы несовершеннолетние, — скучающим тоном отмечает Айзава. Он не сбрасывает твою руку, но и особого восторга не выражает. — И не думай, что я забыл: ни один из этих детей не мой. — Ну, технически они и не мои, — пожимаешь ты плечами. — Какая разница? Семью делает любовь... — Замолчи. — Грубиян. — Я правда уже не знаю, что с тобой делать, — он проводит рукой по волосам, раздраженно выдыхая через нос. — Сколько еще раз ты планируешь это провернуть? — Я не планирую это проворачивать, — споришь ты. — К тому же, если кто-то из них передумает жить со мной, они всегда вольны уйти. Но пока они не уходят, что мне остается делать... — Не знаю, (Т/И), — Айзава вскидывает руки в порыве фрустрации. — Очевидно, я не могу сказать тебе просто игнорировать нуждающихся детей, потому что тогда я буду подонком. Я тоже хочу быть героем. Но сначала был Все За Одного, теперь — Старатель... — В защиту Старателя, — ты потеешь, — мне кажется, сравнивать его со Все За Одного — это чересчур. — Определенно не один уровень, — соглашается Айзава. — Но суть остается прежней: ты принимаешь этих детей, несмотря на последствия. Я просто не хочу, чтобы однажды эти последствия тебя погубили. — Но мне кажется, я подготовилась к последствиям настолько хорошо, насколько могла, — ты изо всех сил стараешься не дуться. — Я же не пытаюсь делать всё в одиночку. У меня есть помощь Всемогущего, его напарников, друзей, я поговорила со Старателем... Мне кажется, насколько это вообще возможно, я решаю всё правильно. — Возможно, — бормочет Айзава. — Но что, если этого всё равно окажется недостаточно? Правда в том, что если этого окажется недостаточно, ты просто хочешь, чтобы с Тенко, Каем и Тойей всё было в порядке в любом случае. Ты бы жизнь за них отдала. Не то чтобы ты не сделала бы того же ради Айзавы, но вероятность того, что ему это потребуется, гораздо ниже. Однако ты понимаешь, что это последний ответ, который он хочет услышать. Более того, ты думаешь, что такой ответ напугает его еще сильнее и убедит в том, что ему нужно предпринять что-то радикальное, чтобы остановить тебя. А тебе нужно, чтобы он тебя поддерживал. — Я не знаю, — честно отвечаешь ты. — Но мне кажется, в этом и заключается суть работы, которую мы выбрали. Иногда наших усилий будет просто недостаточно. И в таком случае ты просто... продолжаешь жить, я полагаю. — В этом-то и дело, — вздыхает Айзава, и хотя в его голосе слышится раздражение, ты замечаешь, что он уже гораздо более расслаблен. — Мне бы хотелось, чтобы мы оба были живы даже после того, как наших усилий окажется недостаточно. — Уверена, так и будет, — ты игриво ерошишь его волосы, наслаждаясь недовольным взглядом, который он на тебя бросает. — Не переживай об этом, Шо. Если понадобится, я с радостью стану твоим рыцарем в сияющих доспехах... — Даже не пытайся. Все и так знают, что в итоге это мне придется спасать твою бедовую задницу. — Грубиян.

****

Следующее утро застает тебя за завтраком на твоей новой, недавно расширенной кухне. Чтобы отпраздновать то, что теперь места для вашей маленькой семьи более чем достаточно, вы завтракаете все вместе. И когда ты говоришь «все»... ты именно это и имеешь в виду. — Не могли бы вы передать мне немного риса, пожалуйста? — вежливо просит Цукаучи. Он уже в форме, и ты почтительно стараешься не пялиться. Не твоя вина, что он молод, привлекателен, а форма делает его еще более очаровательным. Тенко медленно и кропотливо обхватывает чашку пальцами, гордо сияя, когда ему удается сделать это, ничего не дезинтегрировав. На всякий случай Айзава приоткрыл один глаз, чтобы присмотреть за ним, прежде чем снова провалиться в сон, устало потягивая кофе. — У тебя отлично получается, юный Тенко! — тут же хвалит его Всемогущий. — Всегда стремись к Plus Ultra!! Ночноглаз молча кивает, буквально впитывая каждое слово своего любимого героя. Гран Торино лишь закатывает глаза. Тем временем Кай и Тойя, похоже, продолжают то самое соперничество, что началось еще вчера. Утром, до того как все собрались на завтрак, ты снова попыталась помочь им привыкнуть друг к другу. У Тенко проблем не возникло: его статус самого младшего и, следовательно, самого балованного члена семьи не был под угрозой, да и Тойя не казался ребенком, который будет пытаться перетянуть всё твое внимание на себя. Утвердившись в своей роли и даже немного обрадовавшись идее завести еще одного «старшего брата» после того, каким «классным» оказался Кай (его слова, не твои), он с энтузиазмом принял пополнение. Кай — нет. Даже комплименты от Тенко его не переубедили. Напротив, он, похоже, воспринял простое сравнение «Уверен, Тойя будет классным, совсем как Кай» как окончательное доказательство того, что в собственной семье ему ищут замену. Технически Тойя идеально вписывался в роль среднего ребенка: года на три-четыре старше первого и на столько же младше второго. Он не должен был быть ничьим конкурентом. Но он вел себя гораздо взрослее, чем обычные десятилетки, что заставило Кая мгновенно ощетиниться, словно территориальный кот. Еще один угрюмый и травмированный ребенок, ведущий себя не по годам взросло (в ЕГО доме)? Недопустимо. — Ну же, — тихо отчитываешь ты его, видя, как он сверлит Тойю взглядом. — Он больше чем на три года младше тебя. Тебе не кажется ребячеством так его провоцировать? — Слышал? — самодовольно отзывается Кай, даже не глядя на тебя, а продолжая смотреть в упор на Тойю. — Она считает тебя ребенком. — Я этого не говорила, — отрезаешь ты. — Мне всё равно, — скучающим тоном отвечает Тойя. — Не утруждай себя помощью с твоим кузеном, (Т/И). Я не боюсь. Я сталкивался с вещами и похуже него. — Дерзкий мелкий паршивец, — шипит Кай. — Сильно сомневаюсь. Честно говоря, ты тоже в этом сомневаешься, учитывая, что Кай способен сделать с людьми, но сейчас не об этом. — Не стоит быть столь враждебным к Тойе-куну, — вмешивается Цукаучи со своей теплой, вежливой улыбкой в стиле «я не желаю вам зла». — Уверен, вы двое станете отличными друзьями. Тойя и Кай обмениваются взглядами, полными чистейшего презрения, синхронно фыркают, скрещивают руки на груди и отворачиваются друг от друга. — Ого, — ты моргаешь. — А теперь я даже вижу сходство! — Никакого сходства! — выкрикивают они оба, после чего кривятся так, будто съели лимон, и яростно смотрят друг на друга за то, что посмели сказать одно и то же. Ты хмыкаешь. — Не обращай внимания на Кая, — ты хлопаешь Тойю по голове. — Он поначалу нас всех ненавидел, он просто такой человек. Немного дикий кот. — Я не такой! — Ему нужно время и «вкусняшки», чтобы привязаться, сначала он немного пошипит, но в конце концов оттает. — Да как ты смеешь... — шипит Кай от возмущения. — Ты говоришь «ненавидел» так, будто я не ненавижу тебя до сих пор, глупая девчонка... — Перестань, — хмурится Тенко. — Не груби (Т/И). — Тогда перестань быть таким маменькиным сыночком, — огрызается Кай. — Ты ведешь себя гадко, Кай, — настаивает Тенко, гордо выговаривая каждое слово и поглядывая на тебя, проверяя, слушаешь ли ты. Это чертовски мило — то, как он хочет, чтобы ты заметила его вежливость, и ты показываешь ему большой палец. — Мне нравится Тойя, — продолжает ребенок. — Тебе тоже должен. Он может быть тебе младшим братом, как я. — Ой, умоляю, — фыркает Кай. — Очень сомневаюсь, что... — И я думаю, каждый заслуживает такого хорошего старшего брата, как ты, — продолжает Тенко. — Я не против делиться тобой. Я и так знаю, что ты меня любишь. Слова Чисаки тут же застревают у него в горле. Он молчит несколько секунд, явно не зная, что ответить. Тебе (да и любому зрячему) было очевидно, что Чисаки просто проявлял собственничество по отношению к семье в той детской ревнивой манере. Он видел ситуацию только так: ему приходится делить всех остальных. Слова Тенко не только дали ему пример бескорыстия, но и заставили осознать, что он сам — тоже тот, кем нужно делиться. Он тоже важная фигура в этой семье. — О, — только и говорит он. Он украдкой бросает взгляд на Тойю. Другой мальчик, который явно слышал слова Тенко, кажется, не то чтобы против этой идеи, но и не в восторге. — Я всегда был старшим братом, — он пожимает плечами. — У меня никогда не было своего. Он не выглядит ни особо грустным, ни радостным из-за отсутствия старшего брата в своей жизни, но взгляд Чисаки всё еще прикован к нему, полный раздумий. На этот раз он не насмехается. На самом деле, он больше не подтрунивает над ним до самого конца завтрака.