XXXI — На седьмом небе

К тому времени, как Оборо останавливается перед вашим жилым комплексом тем утром, Ночноглаз уже ушел в свое агентство, а Цукаучи — в полицейский участок. Гран Торино, будучи на пенсии, мирно похрапывает в своей постели, а Всемогущий буквально выпрыгнул в окно с криком про «Plus Ultra». Наверное, отправился спасать котят с деревьев. Ты, Шота, Тенко, Кай и Тойя стоите перед входом. Хотя Тойя подтвердил, что может дойти до школы сам, вам всё равно по пути, и ты предпочитаешь проводить его как можно дальше. Мало ли что может случиться. С того момента, как он согласился остаться у тебя, ты автоматически сделала его своей ответственностью, и так просто он от тебя не отделается. Как ты оправдаешь это перед Оборо и Миком? На данном этапе тебе плевать. Они и так знают, что ты темнишь, особенно после того, как ты явно поддалась на Спортивном фестивале. Одним «внезапным кузеном» больше, одним меньше — какая разница? Наверное, они уже считают тебя сумасшедшей. Поэтому, когда широкая улыбка Оборо слегка подрагивает от удивления при виде Тойи, а бодрое приветствие замирает на губах, ты встречаешь его лишь невозмутимой улыбкой. — Оборо-кун, это Тойя, — ты кладешь руку на белые волосы мальчика, к его явному неудовольствию. — Мой двоюродный брат. Он поживет у меня какое-то время. Оборо просто сверлит тебя взглядом. Кажется, он полностью утратил дар речи. Он смотрит и смотрит, будто ожидая, что ты вот-вот скажешь: «Ха, ты реально поверил! Тебя разыграли!». Это напоминает тебе первый раз, когда ты представила Тенко Шоте. В итоге ситуацию разряжает именно Шота. Видимо, понимая, какой шок испытывает Оборо, но не желая давать ему ни секунды передышки, он бросает на него недовольный взгляд и бормочет: «Просто пошли уже». Это заставляет Оборо очнуться и осознать, что он полминуты простоял в тишине, просто пялясь на ребенка. — О, к-конечно! — заикается он. — Здорово! Приятно... приятно познакомиться, Тойя. Я Ширакумо Оборо, одноклассник (Т/И). Теперь, когда он наконец разглядел мальчишку, он, кажется, не может отвести глаз. Оборо смотрит на Тойю так, будто верит, что у него галлюцинации. — Приятно познакомиться, Ширакумо-сан, — нейтрально отвечает ребенок. Его, похоже, не особо трогает такая реакция; вероятно, он понимает, что парень ошарашен не им самим, а... количеством твоих кузенов. Которые теперь, судя по всему, все живут с тобой. Ну, у тебя большая семья, что тут скажешь. — Пошли, — Кай, как обычно, всех подгоняет. — Я не хочу опоздать! Прогулка выходит... напряженной. Кай занят своими мыслями (вероятно, обдумывает слова Тенко о том, какой он хороший старший брат), Тойя не особо разговорчив, Шота пребывает в своем привычном молчании, а Оборо, кажется, проходит через все пять стадий горя. Тенко — единственный счастливый человек в этой компании, его совершенно не смущает общая пасмурная атмосфера, пока он радостно парит на своем облаке. Иногда тебе хочется быть на его месте. А потом ты вспоминаешь, что тогда на твоей совести была бы семья, в придачу к смертоносной причуде и Все За Одного, охотящемуся за твоей задницей, и решаешь, что лучше не надо. К тому времени, как вы высаживаете Тенко у садика, Оборо погружается в раздумья еще глубже. Возможно, он держался ради Тенко, потому что, как только ребенок уходит, он начинает всё чаще бросать на тебя косые взгляды. У тебя стойкое ощущение, что он просто лопается от желания поговорить о чем-то — скорее всего, о твоем третьем «сюрприз-кузене». Что, в общем-то, справедливо. Но разве вы не обсуждали твои секреты на Спортивном фестивале? Разве он не согласился дать тебе пространство и не лезть в душу? Неужели он думает, что ты вот так просто возьмешь и всё расскажешь сейчас? Ты бы и хотела, но лучше не стоит. Чем меньше они связаны со Все За Одного, тем лучше для них. Мик присоединяется к вашей группе как раз в тот момент, когда Тойя уже уходит, так что ты хотя бы избавлена от необходимости их знакомить. Однако вы все стоите и смотрите Тойе вслед, так что Мик, конечно, тоже замечает. — Эй, (Т/И)! — приветствует он. — Чего мы все уставились на этого пацана? Это ведь не твой третий кузен, да? Он явно пытается пошутить, но шутка выходит плоской. Айзава выглядит еще более озадаченным, а Оборо бледнеет. — Вообще-то, да, — отвечаешь ты совершенно невозмутимо. — Жаль, что вы сегодня не познакомились, он опаздывал в школу. У Мика челюсть падает на землю. Он явно собирается что-то выкрикнуть, когда его прерывает раздраженный голос Кая: — Раз уж заговорили об этом, я сейчас тоже опаздываю. Хватит болтать, пошли уже. На самом деле он не опаздывает, и ты не знаешь, пытается ли он прикрыть тебя или дело просто в его патологической нужде приходить заранее. Но ты всё равно благодарна ему за этот взгляд, который, кажется, затыкает всех... пока не приходит время высадить и его. — Твои друзья бесят, — мрачно шепчет Кай, когда ты ерошишь его волосы перед расставанием. — Я чувствую, что они тебе больше не верят. Если они будут задавать слишком много вопросов, дай мне с ними поговорить. — Зачем? — весело спрашиваешь ты. — Чтобы ты им пригрозил? — Да, — признается он. Он абсолютно уверен в своей стратегии, и это заставляет тебя улыбнуться с какой-то нежностью, которую ты, наверное, не должна чувствовать по отношению к такому жестокому плану. — Я обязательно дам тебе знать, если они будут слишком шуметь, — говоришь ты, хотя и не собираешься этого делать. Кай, видимо, это понимает, потому что недовольно цокает языком и уходит. Итак, ваша группа снова в сборе. И это чертовски неловко. Айзава окончательно ушел в свой мирок, уставившись пустым взглядом вперед. А Мик и Оборо буквально сверлят тебя глазами. — Так, э-э, — пытается начать Мик. — Я подошел позже, так что... простите, если вам уже пришлось это объяснять, но может кто-нибудь сказать мне, откуда взялся новый кузен? — (Т/И), — выпаливает Оборо прежде, чем ты успеваешь ответить. Его слегка трясет, и вид у него такой, будто его сейчас стошнит. Но в его позе сквозит странная решимость, какая-то лихорадочная энергия, будто он набирается смелости сделать последний шаг. — Прости меня, — говорит он. — Правда, прости. Я не хочу лезть в твои личные дела, но я больше не могу притворяться. — А? — Мик моргает, потому что явно ничего не понял. — Что ж, с моей стороны это тоже не совсем понятно, — бормочешь ты. Оборо и раньше знал, что с тобой и твоими «кузенами» творится что-то странное, но почему именно Тойя стал той самой соломинкой, переломившей хребет верблюду? Оборо смирился с тем, что у тебя на шее какие-то странные бинты, он стерпел твой намеренный проигрыш на Спортивном фестивале без объяснения причин — но он не может вынести третьего кузена? Это как-то странно. — Я не понимаю, — говоришь ты, и на этот раз ты абсолютно искренна. — Я просто не могу так больше, — отвечает Оборо, и голос его звучит по-настоящему встревоженно. — В этом нет никакого смысла. Я знаю, что Тойя тебе не двоюродный брат. — Брат, — настаиваешь ты, переходя в глухую оборону. Да, очевидно, что они тебе не родственники, но почему он вцепился в тебя именно сейчас?! Разве он не обещал оставить тебе пространство и дать время, чтобы ты сама пришла к нему, когда будешь готова? — Почему ты мне не веришь? — наседаешь ты. — Только потому, что это уже третий кузен, поселившийся у меня за последнее время? Или потому, что они вообще не похожи друг на друга? Это всё слабые аргументы... — Нет, (Т/И), я буквально знаю, что это Тодороки Тойя! — выпаливает Оборо. В его голосе слышится нечто среднее между фрустрацией и полным изнеможением. — Он же... он же суперузнаваемый! Ты моргаешь. Шота мгновенно выходит из своего транса, переводя взгляд с одного на другого. Мик вскрикивает. — ...Бляха, — бормочешь ты. «Следи за языком, (Т/И).» «Точно. Прости, Обси.»

****

На данный момент... в общем, вполне можно понять, почему это стало последней каплей для Оборо. — Погоди! — восклицает Мик, бешено размахивая руками. — Что это значит?! Вы что, родственники с семьей Тодороки?! Ну конечно. Будучи будущими героями, Оборо и Мик просто обязаны знать Старателя. Ты сомневаешься, что все знают его семью в лицо, но вполне вероятно, что они видели интервью, читали заголовки газет или даже интересовались биографией и личной жизнью героя номер два. К тому же ты представила пацана как Тойю. Да, это было предсказуемо. С другой стороны, менять ему имя было бы несправедливо по отношению к нему и создало бы слишком много головной боли для всех остальных. — ...Нет, — отвечаешь ты и не можешь сдержать смех. — Я точно не родственница Тодороки. Одна только мысль о том, как твои родители устраивают семейные ужины с Энджи Тодороки, заставляет тебя прыснуть. Ты правда хочешь отнестись к ситуации серьезно, потому что друзья явно ждут ответов, но не можешь. Почему-то веселье накатывает всё сильнее, и ты не в силах его остановить. — Я имею в виду, это было бы довольно забавно, — хмыкаешь ты. — Я — племянница Старателя. Хотя семейные посиделки были бы неловкими. Этот тип мне пока не особо нравится. Затем твои смешки переходят в полноценный хохот. Хизаши и Оборо выглядят совершенно ошарашенными. — (Т/И)... — произносит Хизаши настолько напуганно, что даже понизил тон, — ты... в порядке? «(Т/И), они примут тебя за сумасшедшую, если ты продолжишь в том же духе», — сухо информирует тебя Обси. «Знаю, — отвечаешь ты. — Но это просто так смешно. Не знаю, я, наверное, не ожидала, что именно это станет моим провалом. Тот факт, что... Тодороки Тойя узнаваем. Я даже была готова доказывать, что у него и Тенко светлые волосы, а у Тенко и Кая — причуды, связанные с прикосновением... как будто это что-то значит.» «Ну, ты пыталась. Никто не может тебя в этом винить.» «Вообще-то, думаю, могут.» «Гм. Пожалуй, теперь, когда ты об этом сказала.» — Простите, ребят, — ты смахиваешь слезинку из уголка глаза, выдыхая; широкая улыбка никак не сходит с твоего лица. — Просто... я не знаю. Похоже, всё тайное стало явным. Мои кузены — не совсем кузены, да. Но вода ведь гуще крови, верно? Ой, подождите, в данном случае всё наоборот... «кровь завета гуще воды утробы». Так что я была бы признательна, если бы ваше отношение к Каю, Тенко и Тойе не изменилось... — Само собой, ничего не изменится, — говорит Оборо. — Но всё же, что за чертовщина происходит? Откуда здесь взялся Тодороки Тойя? Ты честно не знаешь, что сказать. Ты не хочешь рассказывать им о Все За Одного. Пока они не знают, у них есть шанс не впутываться. Как только они узнают, ВЗО наверняка поймет, что они в курсе, и если он победит — он придет и за ними. Ты и так втянула уже слишком много людей. «Я понимаю, о чем ты, — вздыхает Обси, — но ты уверена, что у них вообще есть шанс остаться в стороне? Они уже знают, что Тенко тебе не родственник. Если ты или он таинственно исчезнете, они явно начнут расследование и всё равно ввяжутся. Этого достаточно, чтобы ВЗО их убил.» «Не до тех пор, пока они ничего не выяснили, — споришь ты. — Если они попытаются разузнать правду, есть шанс, что ВЗО сделает их целью. Но если они узнают всё сейчас, этот шанс станет реальностью.» «Справедливо, — признает она. — Но разве Оборо не должен в любом случае быть вовлечен? По крайней мере, в твоих воспоминаниях он решил стать опекуном для Шигараки.» «Да, но этого не случится, если не будет никакого Шигараки. И я планирую, чтобы так оно и оставалось.» «Конечно, но что, если всё пойдет прахом и нас не будет рядом, чтобы помочь ему? По крайней мере, тогда Оборо будет знать, с чем имеет дело, а не пойдет вслепую.» Арх! Тебе хочется кричать. Это так бесит. Какой выбор правильный? Какой выбор лучше всего защитит твоих друзей? Какой выбор меньше всего подвергнет их опасности? — Это... сложно, — мямлишь ты. — Это касается не только меня. Я не знаю, могу ли я просто... втянуть вас без раздумий. Есть люди, которые доверяют мне хранить этот секрет. — Ну, этим людям стоило подумать получше, прежде чем делать всё настолько очевидным, — спорит Оборо. — Я не против твоего права на личную жизнь, я уже говорил, что не хочу заставлять тебя что-то выдавать. Но... что нам прикажешь делать? Смотреть в другую сторону? Подыгрывать? Делать вид, что не существует этой огромной опасной тайны, о которой только мы ничего не знаем, и которая теперь, ко всему прочему, затронула семью Тодороки? Кто следующий? Всемогущий? Шота поперхнулся и начал кашлять. Ты бросаешь на него свирепый взгляд. Оборо, кажется, не знает, что еще добавить — и ты думаешь, что он уже сказал всё необходимое. Он просто стоит, выглядя так, будто совершенно не понимает, что делать. Словно он чувствует себя опустошенным и в то же время переполненным. — Мы умеем хранить секреты, — подает голос Ямада. Его тон на удивление серьезен. — И мы не против давать вам пространство. Но делать вид, что всё нормально, когда мы знаем, что вся эта ситуация опасна и может тебе навредить... это просто кажется неправильным. Словно... Словно мы и не друзья вовсе. Ой. Это чертовски больно. Хотя ты это заслужила, не так ли? С твоей точки зрения, ты делаешь то, что необходимо для защиты семьи. С их точки зрения, ты просто держишь их за идиотов, которым можно лгать раз за разом, надеясь, что они никогда не догадаются. Суть в том, что у них никогда не было возможности по-настоящему остаться в стороне. С того самого первого утра, когда Оборо застал тебя, Шоту и Тенко, чтобы проводить до UA. С того самого момента они были вовлечены. Черт, у них был рождественский ужин в твоей квартире с Тенко и Каем. Они узнали их, привязались к ним. Они вовлечены. И что тебе следовало сделать? Держать Кая и Тенко подальше от друзей любой ценой? Или вообще не заводить друзей, чтобы никто не пострадал из-за твоих проблем? Возможно, было бы взрослее изолировать себя, чтобы никто больше не оказался в опасности, но ведь ты встретила Оборо еще до того, как наткнулась на Тенко... как ты могла предположить, что окажешься в этом замесе, когда переезжала в Мусутафу? Дело в том, что по-настоящему хорошего решения просто не существовало. Был выбор из множества вариантов, и ты его сделала; возможно, они могли бы быть лучше, а возможно — хуже, но этого уже не узнать. Однако то, что ты делаешь сейчас, почти лишено смысла. Как сказала Обси и как подтвердили они сами — они уже втянуты. Ты буквально несколько раз ткнула их носом в свою тайну. Они знают, что что-то не так, знают, что это касается твоих «кузенов», и знают, что это опасно. Информации у них более чем достаточно. И эти странные танцы вокруг очевидного секрета, которые ты устраиваешь сейчас — лишь лицемерный способ очистить собственную совесть, убеждая себя: «Эй, по крайней мере, я пыталась это скрыть. Это они настояли». Хотя на самом деле ты прекрасно понимаешь, что любой на их месте поступил бы так же. И ты в том числе. До определенного момента лишние сведения лишь подвергли бы их риску. Но если отбросить наивные надежды, ты почти уверена, что сейчас они уже в опасности. И в данной ситуации правда могла бы как минимум помочь им подготовиться к встрече с этой самой опасностью. — ... Ты поворачиваешься к обоим друзьям, в твоих глазах вихрем кружатся мрачные мысли. — Я спрошу, — соглашаешься ты в конце концов. — Я спрошу у остальных... могу ли я вам рассказать. Я хочу этого, но боюсь совершить ошибку. Не из-за вас, а просто потому, что всё это очень запутано. Я не могу просто взять и поступить по-своему. Но... я спрошу. Оборо издает долгий вздох, который, казалось, сдерживал всё это время. Его тело расслабляется, и только сейчас ты понимаешь, насколько напряженным он выглядел до этого. Ямада просто кивает, одаривая тебя слабой улыбкой. Возможно, благодарной, возможно — ободряющей, а может, у него просто слишком доброе сердце и он не хочет, чтобы ты чувствовала себя виноватой, даже если ты это заслужила. Шота хмыкает. — Не думал, что ты наконец на это решишься, — комментирует он. — Давно пора. — А ты помалкивай, — огрызаешься ты, хотя на самом деле не злишься. — Ты своего мнения не высказывал, так что нечего теперь подавать голос и говорить «давно пора». Легко рассуждать, когда сам не помогал мне делать этот выбор. — Это же не мои проблемы, верно? — невозмутимо отзывается мальчик. — Совсем в тебе нет благородства, — мелочно бормочешь ты. — Мог бы и выручить меня, а ты просто умываешь руки. Если бы ты не жил по соседству, ты бы и сам не захотел во всё это впутываться. — Твои слова, не мои, — Айзава пожимает плечами. — Да пошел ты. Хотя в голове у тебя полная каша и ты даже не особо вникаешь в то, что говоришь, эта пикировка помогает вернуть ситуации хоть какой-то налет нормальности. Если к чему ваша компания и привыкла, так это к подколам в адрес друг друга. Ямада и Оборо не вмешиваются, тем более что уроки вот-вот начнутся и вы уже потратили слишком много времени на разговоры, но ты замечаешь на их губах легкие улыбки — они выглядят более спокойными. Возможно, Всемогущий поймет. Если бы твои друзья не были так близки, ты бы и не подумала им рассказывать, но раз уж они всё равно замешаны... он должен понять. Поймет ли? На самом деле, ты понятия не имеешь. «Если он не разрешит, я просто скажу Оборо и Хизаши, что Всемогущий запретил мне говорить. Для них это будет звучать вполне логично».

****

Во время обеда к тебе подходит Немури. Она довольно искусно это скрывает и ведет себя так жизнерадостно, что в обычной ситуации ты бы ни за что не догадалась, но она явно пытается прощупать почву и понять, всё ли с тобой в порядке. После твоего жалкого выступления на Спортивном фестивале у неё наверняка зазвенели тревожные звоночки. Хотя она знает твои способности далеко не так хорошо, как Оборо и Хизаши, она всё же помнит, что в прошлом году ты заняла второе место и считаешься одной из сильнейших в классе. Ей наверняка показалось странным, что ты так легко сдалась. Ты делаешь всё возможное, чтобы развеять её беспокойство. Разговор с ней и правда помогает тебе почувствовать себя лучше: на данный момент она, пожалуй, единственная часть твоей жизни, которая не погрязла по уши в дерьме под названием «Все За Одного». Конечно, есть еще родители, но это другое. Когда ты проводишь время с ними, ты уже как будто и не в Мусутафу вовсе, и иногда кажется, что весь твой опыт — лишь лихорадочный сон. Немури — это всё еще UA, это всё еще Мусутафу, часть твоей новой жизни. Но она теплая, уютная и открытая. Она не знает твоих секретов. Она просто думает, что Тенко и Кай — твои кузены, а с Тойей она, скорее всего, даже не встретится, так как ты сомневаешься, что он всё еще будет рядом к следующему Рождеству. Возможно, чувствуя, что беседа с ней творит чудеса с твоими нервами, Хизаши, Шота и Оборо по большей части оставляют вас наедине и болтают между собой. Ты едва замечаешь, когда они встают, чтобы вернуться в класс, но заверяешь их, что догонишь через пару минут. И, к сожалению, догоняешь. Хоть тебе и очень хотелось бы провести с Немури побольше времени, ты не хочешь рисковать и опаздывать. — Было приятно поболтать, Сэмпай, — ты тепло улыбаешься. — Надеюсь, я тебя не задержала... — Мне всё равно плевать, — беззастенчиво ухмыляется она. — Мне тоже было приятно. Удачи на уроках. О, и ты же скоро должна получить временную лицензию, верно? После этого ты могла бы даже пройти стажировку в том же агентстве, что и я! Она говорит это с такой широкой и яркой улыбкой. Она сияет. Она согревает. И от неё тебе становится холодно, страшно и неуютно перед тем, что должно произойти. Агентство Немури... то самое агентство, где в каноне стажировались Оборо и Шота. Та самая стажировка, где всё пошло прахом. — С удовольствием, — улыбаешься ты в ответ, заталкивая свои чувства поглубже. — На самом деле, у меня предчувствие, что так оно и будет.

****

Оборо ждет тебя прямо у входа в столовую. Должно быть, он отстал от Шоты и Хизаши, потому что их нигде не видно. — Невероятно, — комментирует он, завидев тебя. — Не думал, что доживу до дня, когда ты начнешь опаздывать. — Опаздывать? — ты округляешь глаза. — Я думала, я еще вовремя. — Вот теперь я тебя узнаю, — фыркает он. — Да не парься, цветочек, мы всё еще успеваем. У нас вообще-то еще есть пара минут перерыва. Прозвище поначалу пролетает мимо ушей, но в тот момент, когда ты его осознаешь, в груди расцветает что-то теплое. Он давно тебя так не называл. В последнее время всё было настолько серьезно... не оставалось места для глупых прозвищ. Кажется, даже простое знание того, что ты хочешь им всё рассказать и попытаешься это сделать, по-настоящему заставило его почувствовать себя лучше. — Я, э-э, правда извиняюсь, — бормочешь ты, отводя взгляд. — Я вела себя паршиво в последнее время. Конечно, у меня есть причины, и они важные, но это не оправдывает того, что я была не очень хорошим другом для вас. Прости. — Давай не будем об этом сейчас, — вздыхает Оборо, проводя рукой по волосам. — Если быть до конца честным, я тоже чувствую себя паршивым другом. За то, что не заметил раньше, за то, что вообще заметил, за то, что слишком давил на тебя, требуя ответов, и за то, что давил недостаточно!.. Я всё время думаю, что мог бы справиться с этим как-то лучше. Для таких ситуаций ведь нет инструкции, верно? — Определенно нет, — поддакиваешь ты. Особенно для таких, как моя. Ты сомневаешься, что многие в истории оказывались в подобном положении. — И всё же, по крайней мере, — парень усмехается, и легкий румянец окрашивает его щеки, — теперь я знаю, почему ты не выходила на связь после Спортивного фестиваля: ты каким-то образом усыновляла Тодороки Тойю. А я думал, тебе... ну, что тебе слишком неловко. Я боялся, что из-за меня между нами всё стало как-то странно. — Хм? — ты моргаешь. Неловко? С чего бы тебе было неловко общаться с Оборо? Он твой друг. И почему именно после... Спортивного фестиваля... который он выиграл... а ты сказала ему... — О боже, — шепчешь ты, и твои глаза расширяются от ужаса. — Я совсем об этом забыла! Я же, блин, должна тебе поцелуй... — Э-это не так! — выпаливает он. — Ты ничего мне не должна — я не хочу, чтобы ты так себя чувствовала! — Да, звучит скверно, — киваешь ты. — И всё же, прости — я совсем вылетело из головы. Я, э-э... я имею в виду... ну... ты... и я... Ты замолкаешь. О боже. Чем дольше ты об этом думаешь, тем сильнее тебя накрывает смущение. Сначала тебе было просто стыдно, что ты забыла о пари с другом, но теперь, когда ты вспомнила, в чем именно заключался спор, ты чувствуешь себя такой растерянной. Что тебе вообще теперь делать? Поцеловать его? Вот так, ни с того ни с сего, в школьном коридоре? А вдруг он сам этого не хочет? Это ведь было несерьезное пари. Звучит обидно, но ты не думала, что он правда победит — и он, скорее всего, тоже. Он, наверное, согласился просто потому, что это была шутка. А вдруг он чувствует, что обязан тебя поцеловать? А вдруг он думает, что ты чувствуешь, что обязана его поцеловать? Так ли это? Что ты вообще чувствуешь? Тот факт, что ты забыла, означает, что сейчас все мысли навалились разом. Теперь, когда ты вспомнила, чего ты хочешь? И что ты вообще должна делать? — Я... да, я именно этого и боялся, — Оборо чешет затылок. — Я правда не хочу, чтобы между нами всё стало странно. Я прекрасно понимаю, что это было глупое пари, ты не думала, что я реально выиграю, и это нормально. Я бы никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Мы можем просто об этом забыть. Он говорит это очень уверенно, будто последние два дня подбирал правильные слова и заучивал их наизусть. Что, скорее всего, так и было. По сравнению с ним ты чувствуешь себя лепечущим и запинающимся недоразумением. — Я... мне тоже жаль, — ты отводишь взгляд. — Мне вообще не стоило предлагать такое в качестве ставки. Прости, что заставила тебя чувствовать себя неловко... — Нет, погоди, — Оборо хмурится. — Мне не было неловко. Со мной всё в порядке. Я просто не хочу, чтобы неловко было тебе. — Мне? — ты тычешь в себя пальцем. — С чего бы мне было неловко? В конце концов, это ты предложила пари. Он просто согласился, вероятно, не приняв это всерьез. — Ну... — Оборо замолкает, румянец на его щеках становится гуще. — Я имею в виду... я думал, что сама идея... ну, идея поцеловать меня из-за спора очевидно заставит тебя чувствовать себя некомфортно. Поэтому я хотел прояснить, что ты не обязана этого делать. Я понимаю, что ты не всерьез, всё окей. — О, — ты моргаешь. — Но это не вызывает у меня дискомфорта. Оборо замирает. Он похож на оленя в свете фар. — Это... — он снова открывает рот. Ты почти уверена, что у него пересохло в горле. — ...Не вызывает? — Не особо, — ты пожимаешь плечами. — То есть, смотря как. Если замешаны чувства, всё становится слишком сложно. Я тебя люблю, конечно, но не в том смысле, к тому же я не хочу отношений, потому что, как ты наверняка догадался, я по уши в огромных проблемах и не знаю, когда они решатся. Так что, если поцелуй будет значить для тебя что-то подобное, я не хочу тебя ранить. Но если отбросить контекст и просто спросить, вызовет ли у меня дискомфорт сам факт поцелуя с тобой, то ответ... — ты набираешься смелости для последнего слова, — нет. Ты всегда была довольно прямолинейным человеком. А Оборо всегда легко смущался, как только кто-то отвечал на его знаки внимания. Так что ты ожидаешь, что у него сейчас пар из ушей пойдет и он потеряет способность соображать. Вместо этого, практически в тот миг, когда слово «нет» слетает с твоих губ, он подается вперед. Твой мозг отключается. Его губы невероятно мягкие. На мгновение они лишь едва касаются твоих — мимолетный контакт, легкий, как перышко. Никто из вас еще не закрыл глаза, так что вы просто смотрите друг на друга. Всё происходит так медленно. С Ацухиро всё было совсем иначе — у тебя не было ни секунды на раздумья. Здесь же ты успеваешь обдумать всё. Вы просто смотрите друг другу в глаза, и ты понимаешь: это тот момент, когда всё легко может стать неловким, когда один из вас или даже оба могут потерять тот внезапный порыв смелости, что привел вас сюда. Но, возможно, так и задумано. Возможно, он хочет подождать и увидеть твою реакцию. Может, он напуган. Может, просто смущен. Может, он уже жалеет об этом? Ты надеешься, что нет. Потому что чем дольше ты смотришь в его глаза — время кажется бесконечным, хотя прошла, наверное, всего секунда, — тем отчетливее понимаешь, что сама ни капли об этом не жалеешь. Ты делаешь выбор. В отличие от своего первого поцелуя, сейчас у тебя есть время подумать — и ты решаешь, что хочешь этого. Ты плотно зажмуриваешься и подаешься вперед с тихим вздохом. Оборо, как ты понимаешь, только и ждал твоего подтверждения — он отвечает мгновенно. Ты рада, что не стала колебаться. Ты чувствуешь, как его руки дрожат на твоих плечах, будто он не уверен, можно ли прикасаться. Будто он не до конца верит, что всё это происходит наяву, а не исчезнет в тот миг, когда он снова откроет глаза. Поцелуй выходит неумелым и мягким. Он явно боится на тебя давить, ты не хочешь торопить его, да и опыта у вас обоих, честно говоря, не густо. К тому же ты прекрасно помнишь, что вы всё еще в коридоре UA, так что полноценный сеанс обжиманий — последнее, о чем ты думаешь. С твоим-то везением мимо обязательно пройдет какой-нибудь Незу и застукает вас на месте преступления. Но каким бы неуклюжим ни был этот момент, тебя накрывает такой волной нежности, что кажется, грудная клетка сейчас расширится, чтобы вместить всё это чувство. Когда вы отстраняетесь, ты тут же снова притягиваешься ближе, прижимаясь своим лбом к его. С твоих губ срывается смешок. Оборо не реагирует. Его щеки настолько красные, что это резко контрастирует со светлым цветом его волос и глаз. Он просто смотрит на тебя взглядом, который в любой другой ситуации заставил бы тебя окончательно смутиться. — Что такое? — спрашиваешь ты. — Я просто думаю, — шепчет он, — что мог бы выиграть Фестиваль и в следующем году тоже. Ты смеешься — звонко и счастливо, на мгновение сжимая его плечи, словно желая зафиксировать, как сильно он тебе дорог. Затем ты делаешь шаг назад. — Ну уж нет, — хмыкаешь ты. — В следующем году выиграю я. Готовься, потому что я тебе даже моргнуть не дам, прежде чем надеру тебе задницу. — Да неужели? — тут же парирует он. — А я вот думаю... — (Т/И)? Новый голос заставляет вас обоих обернуться в конец коридора. Там стоят Шота и Хизаши, глядя на вас с недоумением и даже легкой тенью беспокойства. Ты понимаешь почему, только когда Айзава снова подает голос. — Вы опаздываете. Сэнсэй послал нас искать вас. — О боже, — шепчешь ты, чувствуя, как душа буквально покидает тело. — Серьезно?! Я этого никогда себе не прощу! — Ха-ха! — Оборо смеется, явно не осознавая всей тяжести ситуации. — Ну что ж, бывает. — Мы гадали, что вас задержало! — восклицает Ямада. — Особенно (Т/И)! Для Оборо-то опоздать — дело житейское. — Эй! — возмущается Оборо, будто он только что сам не говорил, что ему плевать на опоздание. — Так, — Шота продолжает давить, — что вас задержало? Его голос звучит уже менее озадаченно и более обвиняюще. По тому, как он осматривает тебя и Оборо, можно подумать, что он каким-то образом всё понял. Но как? Оборо всё еще красный, это да, но он иногда краснеет просто от того, что находится рядом с тобой. А о вашем пари Шота и знать не знал. — Ничего особенного, — пожимаешь ты плечами. — Мы просто болтали. Оборо рядом с тобой кивает. Шота не выглядит убежденным, но отступает. Честно говоря, ты не против, чтобы он знал, но в то же время понимаешь: если выпалить всё прямо сейчас, это создаст лишнюю драму. Ты не думаешь, что это изменит динамику вашей группы, но Хизаши и Шоту это точно шокирует. А раз уж вы и так опоздали, меньше всего тебе хочется задерживаться еще сильнее. — Поспешим! — восклицает Ямада, разворачиваясь и ведя вас к классу. — Сэнсэй и так уже был изрядно раздражен! В этот момент ты мысленно умираешь. К твоему счастью, сэнсэй оказывается нормальным учителем (читай: не Айзавой из 1-А) и, хоть он и недоволен, не слишком сильно отчитывает тебя или Оборо. Он также, кажется, вполне уверен, что виноват во всём Оборо, из-за чего ты почти чувствуешь угрызения совести. По пути домой Шота то и дело бросает на тебя и Оборо косые взгляды. Наверное, думает, что ты раскрыла ему что-то о своей ситуации, пока вы были наедине, не дождавшись разрешения Всемогущего. Кстати, о Всемогущем... тебе нужно поговорить с ним сегодня. Попросить совета, как вести себя с Оборо и Ямадой, можно ли их втянуть... и стоит ли. Как только вы приходите домой, ты здороваешься с Каем и тут же направляешься к квартире Всемогущего. Тенко всё еще на терапии, а Тойя говорил, что его занятия продлятся до вечера. Шота знает, куда ты идешь, поэтому просто провожает тебя взглядом. Однако никого из героев сейчас нет дома. — Вот облом, — вздыхаешь ты, возвращаясь в гостиную. — Наверное, они на работе, ищут Все-за-Хрена. Видимо, придется подождать. Шота фыркает на «Все-за-Хрена», но пожимает плечами. — Придут позже. К ужину-то точно. Я пойду переоденусь, поговорим потом. «Поговорим потом»? Он всё-таки жаждет расспросить про Оборо, да? Ты едва успеваешь ответить, как он скрывается за дверью кухни, направляясь в свою комнату. Ты стоишь в гостиной еще пару секунд, осознавая, какой пустой она кажется без кровати и вещей Кая. Ты уверена, что он более чем счастлив иметь свою комнату: он просидел там весь вечер, лишь ненадолго выйдя поздороваться. Тебе нравится этот большой дом. Он кажется более настоящим, и ты уверена, что детям так лучше. К тому же жить со всеми про-героями под одной крышей — это дает огромное чувство безопасности. Вот только когда они вернутся. Ты уже собираешься идти к себе, когда в дверь стучат. — О, — ты моргаешь. — Как быстро. Я только что думала о том, когда они вернутся! Если охрана здания кого-то пропустила, можно быть уверенной, что это кто-то «свой», и, скорее всего, это один из ваших привычных бебиситтеров. Ты открываешь дверь, уже собираясь сообщить: «У меня есть к вам вопрос...», но замираешь, столкнувшись с посетителем лицом к лицу. — Здравствуйте! — приветливо здоровается молодая женщина. — Простите за вторжение. Вы ведь (Т/Ф) (Т/И)? Могу я переговорить с вами? Ты не в состоянии ответить. Твой мозг просто отключился. Какого черта Леди Наган делает у твоей двери?