XXXII — Комиссия общественно-геройской безопасности

— Прости, — Леди Наган моргает. — Можно мне войти? Вполне обычная просьба: в конце концов, ты последние пятнадцать секунд простояла в дверях, в гробовом молчании уставившись на неё. Проблема в том, что ты понятия не имеешь, как действовать дальше. — К-конечно, — киваешь ты, пересохшим горлом. — Извини, я просто... ну, вы такая знаменитая героиня, а я... в общем, я... — Не переживай об этом, — смеется она. — Я всё понимаю. На самом деле, мне даже льстит. Ты впускаешь её. Её смех звонкий и теплый. Красивый звук. Она сама красавица. А еще она чрезвычайно, абсолютно и фатально смертоносна. И какого черта она делает в твоем доме? Ты ведешь её на кухню и закрываешь за собой дверь. Если Кай выйдет из своей комнаты или если Тойя вернется домой — ты хочешь максимально изолировать этот разговор. Твой мозг работает на пределе. Ты почти уверена, что это настоящая Леди Наган, что объясняет, почему помощники Ночноглаза её пропустили. Она ведь героиня. С чего бы ей тебе вредить? Да. С чего бы. Ты студентка UA, а она — самый опасный киллер Комитета. С какой стати им так сильно желать твоей смерти? Это точно из-за Тойи. Комитет никак не мог узнать о Тенко или Кае, они оба здесь уже больше года. Но Тойя — сын Старателя, и вполне возможно, Комитет присматривал за ним еще до того, как его причуда оказалась «неподходящей». Они, должно быть, пронюхали, что он внезапно перестал жить с Тодороки, и что-то заподозрили... Ты этого не ожидала. Единственное, что ты можешь сейчас сделать — это тянуть время и прикидываться дурочкой. — Это по поводу стажировок? — спрашиваешь ты. Леди Наган моргает. Кажется, она сама удивлена тому, насколько глупый вопрос ты задала. — Стажировок? — Ну да, — киваешь ты. Твои руки дрожат, но улыбка остается яркой и сияющей. — Вы героиня, а я студентка UA, и этим летом у меня будут первые серьезные стажировки... скоро я и экзамен на временную лицензию сдавать буду! На последнем Спортивном фестивале я выступила не очень, но в прошлом году всё было супер, так что вы наверняка здесь, чтобы предложить мне стажировку! — ...Оу, — произносит женщина. — Вообще-то... — Я согласна! — ты ухмыляешься еще шире, перебивая её, чтобы выиграть время. — На самом деле, я бы с радостью стажировалась у вас! Вы такая крутая! И я тоже крутая, правда же? Ну правда? Я одна из сильнейших в своем классе! Ты указываешь на себя, шутливо напрягая бицепс и сохраняя при этом максимально глупое выражение лица. Возможно, если ты заставишь Леди Наган поверить, что ты — самый тупой человек на планете, она тебя не убьет. Она явно в курсе про Тойю, и наверняка про Тенко с Каем тоже — Комитет уже взял тебя на мушку, это очевидно. Зная их, они почуяли детей с сильными причудами и податливым разумом и, вероятно, решили, что Рождество наступило раньше срока. Но они не знают тебя. Вот почему они прислали Леди Наган — ту, чья настоящая личность и связи с Комитетом неизвестны. Если ты не окажешься угрозой и согласишься на их условия, она сможет и дальше притворяться героиней, и ситуация разрешится мирно, а ты даже не узнаешь, что Комитет во всём этом замешан. Однако если ты откажешься... что ж, если бы они не были готовы причинить тебе вред, они бы не прислали своего лучшего убийцу. Тебе крышка. Роль «самой глупой девочки в мире» не будет спасать тебя вечно. — Понимаю, — улыбается Леди Наган, явно стараясь оставаться вежливой. — Уверена, ты очень сильная. Любому герою, предложившему тебе стажировку, повезет, если ты согласишься. Но я здесь не за этим. — О-о-о, правда? — ты надуваешь губы. — Как жаль! Но, может, вы могли бы замолвить за меня словечко перед коллегами? Например... — Возможно, позже, — прерывает она. Черт, она правда не дает тебе затянуть разговор, да? Может, она уже прекрасно поняла, что ты просто тянешь время. — Сначала я хотела бы поговорить о другом, — приятно объясняет она. — Сколько человек живет здесь вместе с тобой? — Какой странный вопрос, — хихикаешь ты, хотя кровь в жилах стынет. — Зачем вам это знать? Тебе просто нужно вести себя естественно. Так, как если бы тебе абсолютно нечего было скрывать и нечего бояться — ведь, конечно же, это так. Она — героиня. А прилежной студентке вроде тебя, которая «ничего такого» не знает и никогда в жизни не критиковала систему, нечего бояться такой героини, как она. Вот образ, который тебе нужно создать. Быть настолько невинной, чтобы это казалось глупостью. — Просто ответь на вопрос, — настаивает она, хотя улыбка не сходит с её лица. — Мне сказали, что ты живешь с тремя детьми. Конечно, она уже знает. Этого и следовало ожидать. Она продвигает разговор слишком быстро — Шота хоть закончил переодеваться?! Он должен был прийти и поговорить с тобой, как и обещал. Хотя, если подумать, его присутствие может только всё усложнить. Он ведь не знает, что Леди Наган — лучший киллер Комитета общественной безопасности. Для него она просто знаменитая героиня. — Эй, а кто вам это сказал? — ты снова надуваешь губы, для верности скрестив руки на груди. — Почему люди лезут не в своё дело? — Ну, ты должна понимать, что твоя ситуация весьма необычна, — легко говорит Леди Наган, и её голос звучит почти игриво. — Ты сама еще ребенок, так что, конечно, такая расстановка сил вызвала у людей беспокойство. — Хм, — ты слегка хмуришься. — Я не ребенок. Я же сказала вам, я суперсильная! Боже, как это неловко. Когда уже кто-нибудь придет, чтобы покончить с этим парадом кринжа?! Даже Леди Наган, кажется, начинает слегка раздражаться из-за твоего упрямства. — Я уверена, что это так, — повторяет она, стараясь сохранять приятный тон. — Но всё же ты не должна жить с другими детьми совсем одна. Один из них ведь Тодороки, верно? Похоже, она понимает, что не сможет вытянуть из тебя ничего важного — по крайней мере, не сбросив маску окончательно и не начав пытать тебя ради информации прямо здесь, на кухне. Из-за этого она начинает проговариваться о том, как много ей уже известно. И, как ты и предсказывала, о детях она и так знает. Твоя единственная надежда на то, что она не знает о Всемогущем. Или знает? Если бы знала, послал бы её Комитет? Конечно, это Комитет, но они не могут пойти против Всемогущего и надеяться, что всё закончится хорошо. К тому же Всемогущий всегда предельно осторожен и скрытен, когда приходит и уходит, чтобы преступники не выследили его и не превратили вашу квартиру в еще более крупную мишень, чем она есть. Но если они не знают о Всемогущем, то что им вообще известно? Вероятно, они отслеживали перемещения Тодороки Тойи и обнаружили, что он живет у тебя. Так они узнали о Тенко и Кае. Может, и о Гран Торино с Цукаучи тоже, так как они фигуры не медийные и прикладывают меньше усилий к конспирации. Как они представляют себе эту ситуацию? Наверное, даже Леди Наган не знает её до конца. Её наверняка послали разведать обстановку, ну и «изъять» детей. Но разве они не могли просто шпионить за тобой? Следить за зданием? Если только... она именно это и делала. Возможно, она пришла как раз после слежки, заметив помощников, камеры и все остальные меры безопасности, которые установил Всемогущий, — и поняла, что всё куда сложнее, чем казалось. Поэтому она пришла разузнать всё лично. Да, скорее всего, так и было. Она просто пытается понять, какого черта происходит в этом жилом комплексе. Почему студентка UA живет одна с тремя детьми с опасными причудами? Почему один из них — Тодороки Тойя? Почему система наблюдения в здании круче, чем в гребаном Тартаре? — Хм, — снова тянешь ты. — Тодороки Тойя? Твои ладони потеют. — Да, это он, — киваешь ты, потому что отрицать бессмысленно. — Он поживет здесь какое-то время. Но его родители согласились. Мы друзья. Он очень милый! На самом деле нет. Он ворчливый, грубый и замкнутый. — Вы... друзья? — переспрашивает Леди Наган. — Как вы познакомились? — На тренировках, — ты пожимаешь плечами. — Я дала ему пару советов. Я же такая сильная и всё такое! Я как раз заняла второе место на Спортивном фестивале в прошлом году, и, как вы наверняка помните, я там многим надрала задницы и... — И почему его родители согласились? — продолжает Леди Наган, снова не давая тебе уйти от темы. — С вами живет кто-то из взрослых? — Я могу жить одна, я же говорила, — настаиваешь ты. — Мои родители не против. Я могу о себе позаботиться! — Разумеется, но дети ведь младше тебя, не так ли? Почему они живут с тобой? Откуда взялись двое других? Кто всех вас защищает? Её тон становится менее дружелюбным. Из беседы, которой она хотела это представить, всё больше проступает допрос, которым это и должно было быть изначально. Она явно теряет терпение, понимая, что без прямых вопросов ничего от тебя не добьется. Что тебе делать в такой ситуации? Врать прямо в лицо? Впутать Всемогущего и надеяться, что он всё решит? — Они тоже мои друзья, — фыркаешь ты. — Они мне как милые младшие братишки. — Но вам всё равно нужен взрослый, — настаивает Леди Наган. — Кто о вас заботится? — Я достаточно взрослая, чтобы... — Я не идиотка, — обрывает она тебя. Её голос всё еще спокоен, но в нем зазвучала сталь. — Пока я шла к этому зданию, меня проверили несколько человек из охраны, и я подозреваю, что меня впустили только потому, что я известная героиня. Очевидно, что кто-то защищает это место и живущих здесь детей. Вся эта ситуация гораздо масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Мне нужны ответы, (Т/Ф). Рассказывай, что здесь происходит. Живо. Что ж. Может, она еще не держит тебя под прицелом, но маска явно сброшена. Черт. Капля пота катится по твоей спине. Всё тело дрожит. До этого ты стояла, надеясь быстро сбежать в случае чего, но в глубине души понимаешь: если Леди Наган действительно захочет твоей смерти, ты никогда не успеешь скрыться. Меткость этой женщины бьет на мили. Поэтому ты садишься за стол, на стул прямо напротив неё, и тихо вздыхаешь. Ты переплетаешь пальцы, упираясь в них подбородком, и осознаешь, что инстинктивно копируешь манеру Кая вести дела. — Понятно, — шепчешь ты, отбрасывая притворство. — А что, если я не захочу рассказывать? Половина тебя ожидала, что Леди Наган тут же начнет угрожать, но ей наверняка приказали сохранять легенду как можно дольше. — А почему бы тебе не рассказать? — спрашивает она, пытаясь снова смягчить голос. — Я героиня. Я просто хочу как лучше для тебя. — Уверена в этом, — отвечаешь ты без всякой интонации в голосе. — Но вы здесь не ради меня. — И для детей я тоже хочу лучшего... — Откуда вы вообще о них узнали? Леди Наган явно заметила перемену в разговоре. Но хотя она и раньше понимала, что ты умнее, чем притворяешься, ты почти уверена: она не осознает, в какую ситуацию попала. Не то чтобы её неведение сильно помогло, когда она попытается тебя убить, ведь она чертовски сильнее тебя... — Я дружу со Старателем, — лжет она. — Он рассказал мне о ситуации с сыном, и я просто забеспокоилась. Придя сюда, я вижу, что поступила правильно. То, что здесь происходит, — ненормально. — Если бы он действительно вам это рассказал, — замечаешь ты почти скучающим тоном, — то почему он не упомянул наших опекунов? Он знает о них абсолютно всё. Именно поэтому он и согласился оставить нам своего сына. Но, конечно, Леди Наган этого не знает, потому что она никогда не разговаривала со Старателем. Её информация исходит от Комитета, а даже Комитет не может просто так заявиться в дом Тодороки и потребовать объяснений. Старатель, скорее всего, поджарил бы им задницы. — Он посоветовал мне прийти сюда и увидеть всё своими глазами, — лжет Леди Наган и не краснеет. — Не думала, что столкнусь с таким упрямством. Она делает вдох. По её позе видно, как она отчаянно пытается вернуться к тому теплому героическому образу, который был у неё в начале. Но она раздражена из-за тебя, она сбита с толку всей этой ситуацией — и более того, она измотана. Она нервничает. Почему? Что заставляет её так нервничать? Похоже, она предпочла бы поскорее со всем этим покончить и уйти отсюда как можно быстрее. — (Т/Ф), я уверена, что ты очень умная девочка, — говорит она, снова улыбаясь. — Ты должна понимать, насколько странная эта ситуация. Мои вопросы продиктованы искренним беспокойством. Я просто не могу позволить четверым детям жить одним с неизвестными опекунами... твои родители вообще знают об этом положении дел? Конечно, она не может позволить четверым детям жить одним — потому что трое из этих детей легко могут стать пешками Комитета. Тойя, может, и нет, так как Старатель никогда бы не согласился, но вот Тенко и Кай... они совсем как Ястреб. Легкая добыча. Или, по крайней мере, были бы ей, если бы твоим «со-родителем» не был Всемогущий. «Выкусите, сучки». «(Т/И), какого хрена — тебе нужно сосредоточиться! Эта женщина может убить нас обеих». «Не волнуйся, Обси, я... на 70% уверена, что она этого не сделает». «Ты только что выдумала этот процент из головы». «Это правда на все 100%». — Я понимаю ваши опасения, — киваешь ты. — Но гарантирую вам, что у нас всё в порядке. Старатель считал так же: если не хотите верить моим словам, поверьте его. Он добровольно разрешил сыну пожить здесь какое-то время. Это должно доказать, что никто из упомянутых вами детей, включая меня, не находится в опасности. — Ты действительно считаешь, что именно так их и нужно воспитывать? — спорит Леди Наган. — Без родителей и настоящей семьи? Это нездорово. — Чистая правда, — вздыхаешь ты, и на твоих губах играет слишком любезная улыбка. — Я уверена, что Комитет общественной безопасности воспитал бы их гораздо лучше, не так ли? В комнате воцаряется гробовая тишина. Слышно было бы, как упадет иголка. Леди Наган смотрит на тебя широко раскрытыми глазами. Она выглядит абсолютно ошеломленной. Тем временем ты обливаешься холодным потом. Объективно говоря, убийство студентки UA будет трудно скрыть, но поскольку Комитет не знает, что ты под защитой Всемогущего — они, вероятно, считают это осуществимым. Готовы ли они убить тебя, если ты окажешь сопротивление, ради получения не одного, а двух, а в перспективе и трех юных дарований с мощными причудами? Бесполезно лгать себе: если бы они не были готовы зайти так далеко, они бы не прислали Леди Наган. Они бы прислали кого-то другого, кого угодно, но только не своего лучшего убийцу. Если прислали её — значит, они считают тебя расходным материалом. Они думают, что твою смерть можно будет замять. И конечно, они ошибаются: у Всемогущего более чем достаточно связей и влияния, чтобы в качестве мести сравнять всё это заведение с землей. Но это было бы слабым утешением, ведь ты-то к тому моменту будешь мертва. И раз уж ты только что раскрыла карты, ты ждешь. Ты ждешь, чтобы узнать, готова ли Леди Наган на самом деле убить тебя теперь, когда она вне всяких сомнений поняла, что ты представляешь угрозу. Спустя время, которое показалось тебе самым долгим в жизни, она открывает рот. — ...Что за чертовщина, — шепчет она. Её глаза прикованы к тебе. — Кто ты вообще такая на самом деле? — Я просто студентка UA, — отвечаешь ты. — Но когда оказываешься в такой ситуации, как я, начинаешь узнавать вещи, о которых многие даже не подозревают. Ты подаешься вперед, надеясь, что она не чувствует, как дрожат твои ноги. Надеясь, что всё, что она видит — это огонь в твоих глазах. Надеясь, что будешь выглядеть куда более угрожающе, чем есть на самом деле. — Я знаю, зачем вы здесь, Леди Наган, — говоришь ты. — И я не позволю вам этого сделать. Комитет не заберет ни одного из этих детей. Женщина не отвечает. Она явно пытается переварить шок, который внезапно обрушился на неё, как ведро ледяной воды. Она не понимает, откуда ты знаешь о Комитете, кто тебе рассказал или кто вообще о вас заботится... она в ситуации, о которой почти ничего не знает. Но в конечном итоге это ведь не важно, правда? Суть в том, что она здесь ради Кая, Тенко и Тойи. А ты только что ясно дала ей понять, что станешь препятствием на её пути. Кажется, именно в этот момент она это осознает. Ты видишь, как её взгляд тускнеет, становится холоднее, будто она готовит себя к тому, ради чего пришла. — Если ты знаешь о Комитете, — говорит она голосом твердым, как сталь, — значит, ты знаешь и обо мне. — Да, — киваешь ты. — Ты знаешь, на что я способна. — Да. — Ты знаешь, что я делаю. Твои ноги дрожат так сильно, что ты сомневаешься, сможешь ли вообще встать. — Да. Несколько ужасающих секунд Леди Наган просто сверлит тебя взглядом. Тебе хочется посмотреть на её тень, но вместо этого ты смотришь ей прямо в глаза. Возможно, какая-то наивная часть тебя надеется, что так ей будет труднее тебя убить. Или, может быть, ты просто доверяешь Обси и знаешь, что она в любом случае держит её тень под контролем ради тебя. Несмотря на это, из-за напряжения тебе кажется, что ты не можешь сделать ни вздоха — будто ты так напряжена, что твои органы проваливаются внутрь и сдавливают всё внутри... Затем Леди Наган тяжело вздыхает. Она откидывается на спинку стула, внезапно выглядя на редкость расслабленной. Если это и должно было тебя успокоить, то эффект вышел обратным — тебе стало еще не по себе. — Жаль, — бормочет она. — Искренне жаль. Я подумывала об этом, да, но... не думала, что это случится так скоро. Не ожидала, что придется сделать это прямо сейчас. Ну что ж. Видимо, ничего не поделаешь. Она встает, и ты едва не вскрикиваешь от того, как сильно натянуты твои нервы. Ты готова одновременно бить, бежать, замереть и сдаться, но она просто... разворачивается и направляется к выходу. Ты застываешь на месте. Она просто уходит. Вот она уже у двери кухни, открывает её, собирается переступить порог... — Погодите! — окликаешь ты её. — Какого хрена?! — Это я должна тебя спросить, — фыркает она, оборачиваясь. — Зачем ты меня останавливаешь? Жить надоело? То, как спокойно и открыто она подтверждает, что её прислали убить тебя, заставляет твою кровь заледенеть. Ты всегда знала, кто она такая, но в этом мире ты технически знала её только как героиню. Видела интервью, читала статьи. Слышать, как она обыденно рассуждает об убийстве — это пробирает до костей. — Нет, — отвечаешь ты, на случай, если твой ответ действительно что-то меняет. — Конечно, нет. Но я сильно сомневаюсь, что всё закончится вот так просто. Только потому, что я сказала «нет», а вы ответили: «Понятно, хорошего дня!». — Ну, — Леди Наган забавляется, — вообще-то я именно так и сделала. Не говорю, что Комитет так поступит, о нет, они не отступят — но, с другой стороны, после сегодняшнего дня они, вероятно, будут заняты куда больше, чем рассчитывали. Может, им даже станет не до тебя. — Что вы имеете в виду? — спрашиваешь ты. — Что происходит? Я думала, вас прислали забрать детей любой ценой. — Вроде того, — Наган пожимает плечами. — Но видишь ли, я... Она замолкает. Оценивающе смотрит на тебя несколько секунд, выглядя удивленной тем, что вообще зашла так далеко. Удивленной, что она всё еще здесь, а не ушла, когда ты перестала быть ей полезной. Но затем её губы растягиваются в улыбке, и в глазах вспыхивает что-то почти детское — будто ребенок собирается доверить тебе секрет, который только что узнал. Но это не успокаивает. Она не выглядит счастливой. В её глазах нет надежды. Она просто похожа на человека, которому больше нечего терять. — А, к черту всё, — напевает она. — Могу и рассказать: в конце концов, это ничего не изменит. Может, мне даже станет легче, если я исповедаюсь заранее. Видишь ли, в последнее время я чувствую себя очень... усталой. Она смотрит на свои руки, её взгляд опускается вниз. Ты гадаешь, не видит ли она на них кровь. — Быть героем нелегко, это понятно, но дело не в этом. Я просто больше не хочу работать на Комитет. На самом деле, я считаю, что Комитет вообще не должен существовать — и что ни один герой не достоин этого звания. Ты молода, — она горько улыбается, — ты, наверное, не поймешь этого еще очень долго. Но это нормально. Мне и не нужно, чтобы ты понимала. Просто я очень давно хотела выбраться из всего этого дерьма, и сегодня, когда они потребовали от меня убить буквально подростка... это стало последней каплей. Она снова медленно выдыхает, выглядя озадаченной собственной разговорчивостью. — Ничего личного, малявка, — добавляет она. — Ты вообще-то довольно раздражающая. Но тебе лет пятнадцать... — Мне почти семнадцать, — капризно поправляешь ты её. — ...и я просто не опущусь до такого уровня, — заканчивает Леди Наган, к счастью, игнорируя твою реплику. — Я никогда не убивала детей и не стану. Если в моей жизни остался хотя бы один грех, который я еще могу не совершить... я хочу, чтобы это был именно этот. Но что бы здесь ни происходило, я искренне советую тебе взять это под контроль. Комитет теперь в курсе. Потеря головы не отвлечет их навсегда. Затем она снова разворачивается, и на этот раз ты её не останавливаешь. Твой мозг лихорадочно пытается осознать всё сказанное — да, это сходится, это именно тот момент, когда она устала быть наемником Комитета. Она не может больше пачкать руки в крови. Она разочаровалась в обществе в целом и просто ищет выход, даже если этот выход — тюрьма. Но это значит... «Потеря головы не отвлечет их навсегда». Погодите, она что, собирается убить своего босса прямо сейчас? О черт, о черт, о черт — нужно ли её останавливать?! Не то чтобы глава Комитета был хорошим парнем... но всё же, кто ты такая, чтобы решать, заслуживает он смерти или нет? Или, может, стоит остановить её ради неё самой — годы в Тартаре вряд ли были приятным опытом. И технически, хоть это и случилось бы в любом случае, в этот раз это была отчасти твоя вина — она выбирает отказ от приказа из-за тебя. Но с другой стороны, с чего бы ей тебя слушать? Супер-подозрительного подростка, который даже не хочет объяснять, почему её дом окружен героями-помощниками или почему она живет с двумя сиротами и Тодороки Тойей? Ты совсем не кажешься надежной. Она никогда к тебе не прислушается. «К тебе, может, и нет, — замечает Обси, — но как насчет Всемогущего и остальных? Они-то должны быть авторитетами. Может, они могли бы помочь ей с этим делом Комитета, чтобы она могла выбраться, не убивая босса». «Я не знаю, возможно ли это, — признаешь ты. — Я не знаю, как устроен Комитет. Но знаешь что, к черту всё, ты права. Для чего мне Всемогущий, если я не могу использовать его невероятное влияние в своих интересах?» «По-моему, ты и так его вовсю используешь». «Буду считать это комплиментом». — Стойте! — снова кричишь ты, останавливая Леди Наган, когда её рука уже лежит на дверной ручке. Ты вылетаешь в гостиную вслед за ней. — Опять, малявка? — сухо спрашивает она. — Что еще тебе нужно? — Я не хочу, чтобы вы шли и убивали своего босса, — едко отвечаешь ты, — потому что по вашим словам похоже, что именно это вы и задумали. Вы же закончите в Тартаре! — Мне плевать, — фыркает она. — Думаешь, я об этом не размышляла? Это уже не имеет значения: моя жизнь и так подошла к концу. Я была слишком наивна, чтобы сразу понять правду, а теперь уже поздно. Я не могу забрать назад всё, что совершила. Но, по крайней мере, я могу сделать так, чтобы этот человек отправился на дно вместе со мной. — Это неправда! — протестуешь ты. — Вы можете освободиться от Комитета, не убивая его главу. Я не говорю, что это будет легко, но... — Это не просто «нелегко», это абсолютно невозможно, — спорит Леди Наган. — Я вообще не понимаю, зачем ты пытаешься меня остановить, ты же ничего не знаешь о Комитете. — Простите? — возмущаешься ты. — Я уже доказала, что знаю куда больше, чем вы думаете. И я просто не хочу, чтобы вы сели пожизненно! Подумайте: если вы это сделаете, ничего не изменится. Пока вы будете гнить в тюрьме до конца своих дней, Комитет просто найдет нового босса и продолжит делать ровно то же самое. Вы просто обречете кого-то другого на свою судьбу, а мир так и будет считать, что они — хорошие парни, а вы — какая-то... героиня, которая слетела с катушек. Вы этого хотите? — Конечно, нет, — огрызается Леди Наган. — Но нет способа магическим образом доказать все их преступления. Они заткнут мне рот в ту же секунду, стоит мне заговорить. К тому же, преступления совершала я, так что они вывернут историю в свою пользу. Я всё равно стану злодейкой, но при этом окажусь за решеткой, так и не совершив месть. — Вам не нужно делать всё в одиночку! — настаиваешь ты. — Я могу помочь. То есть, я сама мало что могу, но... — Я ценю это, но нет, спасибо, — хмыкает она. — Просто радуйся, что я тебя не убила, и думай о себе: тебе это пригодится, учитывая, в какой переплет ты попала. — Вы что, забыли, что за мной стоят люди? — пытаешься ты, уже выходя из себя. — Те самые люди, что расставили охрану вокруг дома, те, кто установил камеры — они могут вам помочь! Но Леди Наган не хочет слушать. Она всегда полагалась только на себя, а тебя знает от силы полчаса. Она совершенно не склонна вверять свою месть и судьбу в твои руки. — Неважно, герои они или нет, — говорит она тоном, не терпящим возражений. — Я сильно сомневаюсь, что их влияния хватит против Комитета, кем бы они ни были. — Я правда думаю, что вам стоит просто подождать и увидеть, кто они, и вы измените свое мнение... — Сомневаюсь, малявка. Спасибо за предложение, но я ухожу. Она открывает дверь, игнорируя твой последний протест. Ты уже собираешься сдаться и заорать во всю глотку: «Я живу с гребаным Всемогущим!», как вдруг твой взгляд падает на человека, стоящего в дверном проеме, который Наган только что открыла. Он преграждает ей путь. — О, — ты моргаешь. — Легок на помине. Взгляд Всемогущего останавливается на тебе с выражением, в котором читается явное раздражение. Возможно, даже разочарование. — К твоему счастью, юный Айзава позвонил мне в ту же секунду, как услышал чужой голос в вашей квартире, — произносит он сухим тоном. — А ты, полагаю, решила, что, как обычно, справишься со всем сама. — Эй! — ты хмуришься. — Это не моя вина! Я не могла просто достать телефон и позвонить вам, пока болтала с человеком, у которого был четкий приказ прикончить меня в случае сопротивления. Всемогущий мгновенно бледнеет. Его глаза наконец находят Леди Наган и темнеют до такой степени, что тебе становится по-настоящему страшно. — У вас был приказ сделать что с моей девочкой? Сама же бедная женщина выглядит так, будто она в шаге от обморока. Слишком много потрясений за несколько минут. — Какого... Какого... Какого хрена здесь делает Всемогущий?! — взрывается она. — Вот это я и пыталась тебе сказать, — вставляешь ты. — Всемогущий наконец пришел? — голос Шоты доносится из кухни, и в следующую секунду он входит в комнату. Он смотрит на тебя, затем на Всемогущего и тихо выдыхает с облегчением, видя, что ты цела. Затем он бросает сердитый взгляд на мужчину: — Ты слишком долго шел. Если я говорю тебе, что в квартире с (Т/И) посторонний, ты должен быть здесь немедленно. — Но этого постороннего впустили помощники Ночноглаза, — оправдывается Всемогущий (хотя, как всегда, когда его отчитывает Айзава, он словно становится меньше ростом). — Я предположил, что она не представляет такой уж большой опасности... — Ну, а оказалось наоборот, — фыркает Шота. — Я был уверен, что от неё одни проблемы. — Какого черта, Шо! — протестуешь ты. — Если ты думал, что она опасна, почему не помог? Я-то гадала, чего ты так долго переодеваешься... — Успокойся, — хмыкает он. — Я был прямо за дверью. Я бы вошел в ту же секунду, как только возникла бы реальная угроза. К тому же, мне пришлось потратить минут десять, убеждая Кая не врываться и не убивать её прежде, чем мы зададим вопросы. — Я всё еще считаю, что стоило так и сделать, — доносится ехидный голос ребенка, и Кай тоже высовывается из дверного проема кухни, сверля Леди Наган тяжелым взглядом. — В первый раз это ведь сработало. Пока Всемогущий с ужасом на лице делает выговор «юному Чисаки» за его выбор слов, женщина даже не смотрит на него: она уставилась на Айзаву. — Ты еще кто такой? — бормочет она. — Тебя нет в списке детей, живущих здесь. Мне не говорили, что тут будет еще один подросток. — А ты еще кто такая? — огрызается в ответ Айзава. — Это мой дом. — Просто какой-то сюр, — шепчет Леди Наган. — Сколько вообще людей живет в этой чертовой квартире? После нескольких секунд молчания, в течение которых все пятеро смотрят друг на друга с одинаковым уровнем замешательства, агрессии и недоверия, Всемогущий громко хлопает в ладоши. — Что ж, — говорит он. — Юные Тойя и Тенко скоро будут здесь, и им сейчас не нужны лишние потрясения. Так почему бы нам всем не присесть спокойно и не поговорить? Ты сглатываешь. В горле пересохло. — Конечно, — киваешь ты. — Я, э-э, пойду заварю чай. И, используя «официальную технику Рей Тодороки», ты быстро ретируешься из гостиной.