ГЛАВА ПЯТАЯ: ДЫХАНИЕ ДЖУНГЛЕЙ

      Леса Пандоры. Настоящее время.              Воздух шлюза сбивал с толку. После стерильного, очищенного пространства базы он казался густым, насыщенным влагой и жизнью. Фрея стояла в своём новом теле-аватаре, и её мощные лёгкие жадно впитывали атмосферу, от которой в человеческом облике она бы задохнулась. Она «видела» окружающий мир через кожу, чувствительные рецепторы аватара позволяли воспринимать окружающую среду иначе: холодный металл стены постепенно уступал место пульсирующей, тёплой энергии джунглей, словно биение огромного живого существа.       — Дельта-патруль, на выход! — резко прозвучал в наушнике голос Вейнфлита. Он говорил уже не в симуляции, его голос отражал привычное солдатское напряжение, характерное для тех, кто ступает на вражескую землю. — Строимся. Гибсон, ты головной. Монро, замыкающий. Норна… — он сделал паузу, словно сомневаясь, — держись в центре колонны. И поменьше звуков.       Шлюз с шипением распахнулся, и волна запахов обрушилась на неё, буквально отбрасывая голову назад. Это была не просто совокупность ароматов — это была лавина ощущений, каждая частица воздуха содержала сотни сообщений:       Гниющая листва — бархатная, тёплая, коричневая масса, источающая сладкий запах прелой древесины.       Влажная земля — тяжелая, сырая субстанция цвета глубокого чёрного шоколада.       Цветы — палитра оттенков: острые лимонные всполохи, опьяняющие фиолетовые облака, едкие красные точки, похожие на капли крови.       Металлический мускус крупного животного, пропитывающий воздух, — присутствие чего-то большого, живого, хищного. Лес жил, дышал, и Фрея отчетливо ощущала, что он голоден.       Первый шаг. Трава под босыми синими ногами оказалась не мягкой, как ожидалось, а живой — тысячи крошечных стеблей шевелились, цепляясь за кожу, передавая вибрацию каждого шага. Каждый шаг отзывался сотнями сигналов, поступающих в мозг аватара.       — Двигайся, призрак, — раздражённо бросил кто-то позади и судя по хриплому тембру, Монро. Броня солдата негромко поскрипывала, выдавая его нетерпение.       Фрея заставила себя двигаться дальше. Мощное, поначалу кажущееся неуклюжим тело аватара внезапно приобрело естественность движений. Мускулы реагировали автоматически, хвост ловко удерживал равновесие, ушные раковины-локаторы чутко фиксировали каждый шорох.       Группа углубилась в заросли. Для человеческих глаз это был хаос: спутанные лианы, ядовитые споры, скрытые корнями в вечном сумраке. Но для Фреи это была открытая книга. Она слышала, как Гибсон впереди острым движением мачете отсёк лиану, которая издалека посылает тонкий, жалостливый свист — сигнал, предупреждающий о токсичности растения. Она чувствовала на коже легкое покалывание — споры грибов, безвредные для аватара, но способные отравить человека.       — Чёртова растительность, — ворчал Монро, спотыкаясь о корень.       — Тише! — резко оборвал его Вейнфлит. — Норна, что-нибудь?       Она замерла, закрыв глаза (бесполезный жест, но ставший привычным). Вслушалась:       Шелест листьев сверху — не ветер, а уверенное передвижение небольшого существа по ветвям.       Скрежет справа — не камни трутся друг о друга, а челюсти существа, методично перетирающего пищу.       Главное — запах. Не лесной мускус, а кислый, резкий запах человеческого страха. Старого, застывшего в воздухе. Человеческого, но не от их группы.       — Люди были здесь недавно, — произнесла она тихо. — Недалеко отсюда. Двое. Очень испуганные.       В наушниках повисло молчание.       — Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Вейнфлит.       — Адреналин, — коротко пояснила она. — И… следы мочи. Слева, за большим камнем.       — Проверяю, — откликнулся Гибсон. Раздался осторожный хруст гравия, приглушённые шаги, щелчок прикладом о камень. — Чёрт. Тут действительно лагерь. Костёр холодный, пепел влажный. И да, лужица. Двое, как ты и сказала. Похоже, убежали недавно.       — Может, это наши потерялись? — неуверенно предложил Монро.       — Слишком далеко от маршрута, — отрезал Вейнфлит. — И слишком тихо. Норна, сможешь взять след?       Она подошла к указанному месту. Опустилась на колени, осторожно проведя пальцами по влажной земле. Почувствовала два отпечатка ног: один глубокий, тяжелый (раненый или тяжело нагруженный), второй легкий, часто останавливающийся (тот, кто поддерживал первого). Запах страха тянулся тонкой нитью глубже в лес.       — Смогу, — подтвердила она.       ***       Флешбек. Арена «Лабиринт Минотавра». 75-е Игры.              Темнота окружала её плотной завесой, искусственно созданная тьма лабиринта арены лишь подчёркивала собственную беспомощность и страх перед неизвестностью. Фрея прижалась спиной к холодному каменному блоку стены, стараясь прислушаться к звукам вокруг. Рядом, словно слабый лучик света среди мрака, находился Пит — новичок, хрупкий подросток из двенадцатого дистрикта, родного дома Фреи. Он не был победителем, как она, его жизнь до этого момента была райской, по мнению Бауэр. Его дыхание звучало неровно, прерывисто, полное паники и ужаса.       — Тихо, — прошептала она, мягко касаясь плеча парня, пытаясь утешить его и вернуть самообладание. — Ты должен молчать. Они чувствуют твой страх.       Пит затряс головой, всхлипывая тихо, почти беззвучно:       — Я не могу... Там Гибс из четвёртого... его крик...       Фрея понимала его состояние, осознавая всю тяжесть ситуации, но должна была оставаться сильной ради обоих. Ее план был прост, спасти этого мальчика, а если получится, то и себя тоже.       — Успокойся, дыши медленно, — строго приказала она, несмотря на то, что внутри неё всё сжималось от сочувствия. — Чувствуешь что-нибудь особенное?       Парень сделал усилие над собой, задерживая дыхание, пытаясь сконцентрироваться сквозь страх:       — М-да... холод, сырость и ещё какой-то металлический привкус. Похож на кровь, но не совсем точно.       Она почувствовала похожее ощущение, будто пространство наполнилось тонким ароматом металла, машинного масла и едва заметной ноты мяты. Вспоминая опыт прошлых лет, Фрея мгновенно поняла источник запаха: чемпион из третьего дистрикта, инженер Стэфан, известный своими хитрыми механическими ловушками и привычкой маскировать собственный страх запахом свежей мяты.       — Оставайся неподвижным, — тихо сказала она Питку, мысленно готовясь действовать. Затем обратилась громче в темноту, уверенным голосом направляя свою речь именно туда, откуда исходил аромат:       — Стэфан! Мы знаем, что это ты. Нам нечего делить. Твои ловушки закончились. Но у нас есть пища.       Наступившая пауза тянулась вечность. Потом послышались осторожные шаги, и из темноты появился сутулый и исхудавший парень с тревожным взглядом. В руках он сжимал необычное устройство с острыми шипами, угрожающе направленные вперёд.       — Вы можете дать мне еду? — спросил он недоверчиво, охрипшим голоском, отражающим голод и неуверенность.       — Да, и воду, — ответила Фрея твёрдо. — Предлагаю перемирие. До полуночи.       Стэфан колебался мгновение, взвешивая риск и выгоду. Его запах теперь смешивал одновременно ужас и любопытство. Решившись, он осторожно приблизился и присел неподалёку.       Следующий час прошёл вместе в небольшой пещере, обмениваясь крошечными порциями еды и историями. Стэфен рассказывал, как сумел выжить, монотонно перечисляя технические подробности своего опыта, однако за этими словами Фрея увидела нечто большее — чувство одиночества, горечь разочарования в несправедливости системы, общую боль с теми, кто оказался заложником игры. Она начала понимать, что он вовсе не был злодеем, а таким же несчастным человеком, как и многие другие игроки.       Перемирие подошло к концу, и Стэфан ушёл первым, исчезнув бесшумно в темноте. Час спустя они услышали его отчаянный вопль и грохот взрыва далеко впереди. Оказалось, его перехватила девушка-охотник из второго дистрикта, известная своей жестокостью и убийствами участников. Она выиграла 40-е Голодные игры.       То краткое перемирие продолжалось всего час, но именно тогда Фрея впервые ощутила тепло человеческого присутствия, которого ей так долго не хватало. Теперь, оказавшись на планете Пандора, сталкиваясь с незнакомцами, источающими смятение и тревогу, она вспомнила этот случай. Эти беженцы, скрывающиеся в тени, были такими же жертвами обстоятельств, как и она сама, как и бедолага-инженер из третьего дистрикта много лет назад, как и каждый выживший на играх.       ***       Леса Пандоры. Настоящее время.              Патруль продвигался по следу. Фрея возглавляла группу, передвигаясь почти беззвучно, её синее тело плавно сливалось с тенями деревьев. Солдаты позади казались шумными грузовичками, нарушающими гармонию леса.       Она первая заметила перемены:       Птицы впереди внезапно смолкли, нарушив естественный ритм джунглей.       Запах страха исчез, сменившись другим ароматом — резким, травянистым, знакомым. Конопля? Нет, что-то похожее, но с горькими оттенками. Лекарственный или ядовитый запах.       И тишина. Не природная, а настороженная, напряжённая.       — Стой, — выдохнула она, подавая команду голосом настолько тихим, что солдаты едва разобрали слово.       — Что? — начал Вейнфлит, но было уже поздно.       Свист. Не такой, как в тренировочных симуляциях. Быстрый, смертельно точный, рассекающий воздух с устрашающей грацией.       Реакция тела сработала раньше сознания. Фрея метнулась вправо, к Гибсону, и мощным толчком сбросила его в мокрую грязь. Послышался возмущенный вскрик, но он быстро прервался стоило в паре сантиметров от ее талии раздаться свисту, который сложно с чем-то перепутать.       Стрела, длинная и тонкая, с черным каменным наконечником, вонзилась в древесину на высоте человеческой головы. Древко дрожало, издавая низкий гул.       — Контакт! — закричал Вейнфлит. — Укрытие!       Мир взорвался. Солдаты начали беспорядочно палить в направлении предполагаемого нападения. Выстрелы оглушающе били по сверхчувствительному слуху аватара. Вспышки тепла от стволов временно ослепляли её тепловое восприятие.       Но Фрея уже «видела» нападающих. Не глазами, а всеми органами восприятия аватара. Листья треморически вибрировали в трех разных местах полукруга. Запах — интенсивный, агрессивный мускус на'ви, смешанный с запахом их ритуальной краски и чистым, незагрязнённым страхом потом. Их было трое: один впереди, лучник, и двое по бокам, с копьями.       — Не стреляйте вслепую! — попыталась предупредить она, но её голос утонул в грохоте автоматных очередей.       Солдатские пули рваные куски листвы. Впереди раздался гортанный оклик на языке на'ви — команда. Боковые атакующие ринулись вперед, воспользовавшись замешательством.       Самый быстрый из них оказался напротив Монро. На'ви с копьем, глаза пылали яростью. Фрея мгновенно восприняла его намерение — удар в шею — по движению воздуха, вызванному взмахом копья.       Она не стала вмешиваться напрямую. Вместо этого схватила с земли ближайший камень (тяжелый, шершавый) и метнула его не в на'ви, а в толстую ветку над ним.       Ветка, увешанная гигантскими Питучими образованиями, подобными земным кактусам, с треском обломилась и рухнула вниз. На'ви рефлекторно отшатнулся, теряя концентрацию атаки. Монро, пришедший в себя, выстрелил. Пуля прошла мимо цели, но вынудила на'ви отступить.       Второй боксер уже находился вплотную к ней. Фрея почувствовала его дыхание — жаркое, учащенное. Услышала свист копья. Вспомнился урок Джейка: «Перед ударом плечо напрягается».       Она не видела плеча. Но она *почувствовала*, как воздух сгущается справа, уловила едва различимое трение сухожилий. Быстро присела. Копье пролетело над головой. Прежде чем на'ви смог восстановить равновесие, Фрея нанесла удар открытой ладонью в центр груди, используя инерцию собственного тела аватара. Мощный удар отбросил на'ви на несПитко метров.       — Отступайте! — прорычал командир на'ви с дерева. Молодой голос, полный ярости, но теперь в нём звучало удивление. — Слишком странно!       Три синих фигуры мгновенно растворились в густой листве, исчезнув так же стремительно, как появились. Огонь стрельбы прекратился.       ***       Тишина вернулась, оглушительная после недавней канонады. Слышался только тяжёлый кашель Гибсона, выплёвывающего грязь.       — Все целы? — отрывисто спросил Вейнфлит.       — Живы, черт возьми, — выругался Монро.       — Я… я в норме, — прокашлялся Гибсон.       — Норна? — голос командира звучал странно. Она почувствовала, как его тепло приближается.       — Царапина, — призналась она, касаясь бокового ранения, где копьё задело кожу, распаров куртку. Теплая кровь стекала по пальцам. Боль отсутствовала — только факт повреждения. Реальность.       — Как ты… — он запнулся. — Ты знала, откуда они появятся. Ты спасла Гибсону жизнь. И почему ты не убила того синего? Зачем?       Потому что она узнала в этом голосе, в этой яростной защите территории, то же самое, что однажды увидела в себе на первой арене. Слепую, необдуманную ненависть к тому, кто кажется врагом. Она не хотела быть палачом, никогда не хотела.       — Они защищали свою территорию, — тихо ответила она. — И они… не пахнут страхом. Только гневом.       Вейнфлит надолго замолчал. Наконец произнёс:       — Хорошо. Миссия провалена. Они теперь знают о нашем присутствии. Возвращаемся на базу. Норна… хорошо справилась.       Это не было похвалой. Это была констатация факта. Но для неё это значило больше, чем любая медаль Капитолия.       Опасность миновала. Патруль выдохнул. Вейнфлит обернулся к ней:        - Неплохо, кошечка. Похоже, твои уши стоят своих денег. Ладно, делаем привал у ручья. Ты заслужила.       Пока солдаты расставляли посты и набирали воду, Фрея осталась на краю их маленького лагеря, прислонившись к стволу дерева. Адреналин отступал, оставляя после себя странную пустоту и... трепет. Она только что прочитала лес. Она не видела врага, но знала о нем все. Это был совсем другой вид силы. Не сила кулака или клинка. Сила абсолютного знания.       Именно тогда она почувствовала на себе взгляд. Не тот оценивающий, грубый взгляд солдат или Вейнфлита. Другой. Пристальный, безмолвный, тяжелый, как свинец. Он исходил с другой стороны ручья.       Она повернула голову в ту сторону, её слепые глаза будто бы сфокусировались на пустоте. Там, в тени гигантских корней, стоял другой аватар. Мужской. Высокий, с телосложением воина, но в нем не было мощи на’ви — была собранная, экономичная грация солдата, или скорее даже человека, который прошел через ад и обратно. Таких Бауэр чувствовала издалека. Они были ее собственным отражением, которого девушка никогда не смогла бы увидеть.       Но главное — его глаза. Они смотрели прямо на нее. И в этом взгляде не ощущалось ни любопытства, ни враждебности. Там была пустота. Та самая пустота, которую она узнавала по ритму дыхания в криокамере. Пустота, в которую ушла вся боль, вся ярость, вся надежда, оставив после себя только холодный, острый как бритва интеллект и волю к выполнению задачи.       Это был Финик. Другой Победитель. Еще один питомец Игр, разбуженный для войны на Пандоре.       Он не кивнул. Не подошел. Он просто смотрел. И в этом молчаливом взгляде, длящемся несПитко секунд, прошел целый диалог. Он узнал в ней свою. Узнал по тому, как она стояла — не как солдат в строю, а как хищник на отдыхе, всем телом слушающий мир. Узнал по слепым глазам, которые, казалось, видели сквозь него. Узнал по той же незримой печати Капитолия и льда криокапсулы, которая лежала и на нем.       Потом он развернулся и беззвучно растворился в листве, как призрак. Ни один из солдат даже не заметил его присутствия.       Фрея осталась одна, с холодком в животе и странным чувством... не облегчения, а подтверждения. Она была не одна в своей двойственности. В этом чужом мире были и другие призраки с ее родины. И этот призрак, Финик, только что дал ей понять одно: игра здесь была смертельно серьезна. И правила писали не они. Но выживать они умели лучше всех. Они найдут способ выжить всем вместе.       ***       Обратная дорога проходила в молчании. Солдаты обсуждали инцидент вполголоса. Фрея шла молча, пальцы бессознательно сжимали и разжимали рукоять ножа. Она думала о голосе молодого на'ви, о двух испуганных людях, следы которых они так и не нашли. Возможно, дезертиры. Возможно, пленники. Возможно, те, кого она должна была найти.       И она думала о стреле, всё ещё дрожавшей в дереве. Обойдя ствол, она незаметно вытащила её, когда никто не видел. Дерево вздохнуло, выпустив каплю прозрачного сока. Стрела была лёгкой, идеально сбалансированной. Перья оперения — мягкие, взятые с какой-то незнакомой птицы.       Она спрятала стрелу за пояс, под плащом. Это был не трофей. Это был вопрос. И адресован он был не ей, а тому, чей голос она запомнила. Вопрос, который звучал так: «Кто ты?»       А в глубине души созревал другой вопрос, обращённый к таинственному лесу, где, как она подозревала, за ними всё ещё наблюдали жёлтые глаза: «Джейк… это ты научил их так драться?»