ГЛАВА ШЕСТАЯ: ЗНАК НА КОРЕ

      Пандора дышала. Это был не метафорический вздох, а физическое, почти пугающее ощущение, которое Фрея в своем аватаре ловила каждой порой своей новой синей кожи. Воздух был густым, насыщенным запахами гниющей и рождающейся жизни одновременно — сладковатой падалью, острыми ночными цветами, влажной землёй. Но главным был гул. Низкочастотный, всепроникающий гул, исходящий отовсюду: от гигантских деревьев, чьи корни уходили в неведомую глубину, от лиан, от самой почвы. Для её перестроенного восприятия это был ошеломляющий симфонический оркестр, где она была единственным слушателем, не знающим партитуры. Бауэр обожала все то время, которое ей приходилось проводить в этой форме.       Патруль RDA — шесть человек в амп-сьютах и она — шёл по заранее намеченному маршруту у подножия горного хребта. Вейнфлит, который шёл в голове группы, периодически бросал через плечо колкости, предназначенные ей:       - Не засыпай там, кошечка. Твои уши-локаторы — наша единственная страховка в этом синекожем раю или аду, как посмотреть. Хотя, смотри не перепутай друзей с едой.       Фрея игнорировала его. Её внимание было приковано к потоку данных, обрушивавшихся на неё. Она «видела» лес как наложение сотен слоёв. Тепловой след в виде тусклых оранжевых пятен мелких существ в норе, холодной синевы скалы. Смутное мерцание в определённых точках, возможно, залежи руды. Каждый шаг амп-сьютов отдавался в земле тяжёлым, чуждым ритмом, на который отзывались миллионы тончайших ответных колебаний — будто лес насторожился.       Звуковой ландшафт - это было самое сложное. Она училась фильтровать: отдалять постоянный гул биолюминесценции, фоновое стрекотание насекомых, чтобы вычленить аномалии.       Шорох, не совпадающий с ветром. Щелчок, слишком резкий для падения ветки.       Именно этот щелчок заставил её замереть.       - Стоп, — выдохнула она, поднимая руку. Её голос в теле аватара звучал глубже, с лёгкой хрипотцой, но всё ещё был её голосом.       Патруль замер. Вейнфлит обернулся, его лицо за стеклом шлема, наиболее вероятно, было недовольным. Возможно, он даже мог бы закатить глаза или свести брови к переносице, проявляя возрастную складку.       - Что? Ты что-то чувствуешь, кошечка?       - Справа. Выше. На скалах. Движение, — сказала она, не отводя «взгляда» от источника. Она не видела на’ви. Она слышала, как изменился звук ветра, огибавшего скалу — теперь в нём была лёгкая, упругая помеха. Чувствовала едва уловимое изменение давления — как будто пространство там стало плотнее, занятое.       - Ничего на сканерах, — пробурчал один из солдат.       - Её сканеры — в её башке, болван, — рявкнул Вейнфлит, но приказал - Боевая готовность. Медленно идём дальше. Кошечка, веди нас.       Они прошли ещё полкилометра. Ничего не произошло. Но Фрея чувствовала, как присутствие на скалах таяло, отступая вглубь леса. Не атака. Разведка.       - Ложная тревога, — с облегчением выдохнул один из солдат, когда они вышли на опушку перед широкой, журчащей рекой. Вейнфлит приказал сделать привал.       Пока солдаты проверяли оборудование и пили воду из трубок, Фрея отошла к краю поляны, к одному из гигантских деревьев, которое на’ви называли Древом-Колонной. Её пальцы, длинные и ловкие, коснулись коры. Она искала этого контакта. Металл и пластик базы, ровные стены симуляторов — всё это было мёртвым, безответным. А здесь... под шершавой поверхностью пульсировала жизнь. Тёплая, медленная, мощная. И эта мощь уже успела стать такой родной и по-своему близкой, что в миг захотелось остаться здесь, а не возвращаться на базу.       И тогда идея пришла к ней — отчаянная, почти безумная. Если он здесь... если Джейк здесь и он стал одним из них... он должен помнить.       Она оглянулась. Никто не смотрел прямо на неё. Вынув стандартный боевой нож RDA, она прижалась спиной к дереву, закрывая свои действия от патруля. Это было очень рискованно, ведь если бы ее заметили, то ничем хорошим это бы точно не закончилось.       Её пальцы сПитзнули по коре, находя естественную трещину. Она начала резать. Не слова. Не буквы. Знак. Комбинацию зарубок — три коротких, одна длинная, две под углом. Это был их шифр. Шифр голодных детей из госпиталя 12-го. Они использовали его, чтобы помечать спрятанные пайки, чтобы оставлять сообщения на трубах в подвале: «Здесь безопасно», «Еда тут», «Джек ищет тебя». Этот конкретный узор означал: «Я жива. Ищу тебя». В этот момент Фрея надеялась лишь на то, что на’ви обязательно осмотрят территорию, на которой побывали чужаки, заметят этот символ и передадут его Джейку.       Она вырезала его быстро, с нервной точностью, вкладывая в каждый надрез всю силу отчаянной надежды. Кора пахла смолой и чем-то древним. Сок, выступивший на срезах, был тёплым и липким на её пальцах.       И в этот момент, пока её сознание было сосредоточено на тактильном воспоминании — шершавая древесина, запах угля и дезинфекции, сменяющийся запахом пандорской смолы, — память нахлынула на неё, как прилив ледяной воды.       ***       75-е Голодные игры. «Квартальная бойня». Арена-лабиринт.              Она не была Фреей из мира Аватара. Она оставалась самой собой — двадцатидевятилетней девушкой с телом шестнадцатилетнего подростка, чьи черты лица скрывала маска из марлевых повязок, пропитанная обезболивающими препаратами, прикрывающая её мертвые глаза. Фрея сидела, согнувшись, возле разрушенной бетонной стены, полагаясь исключительно на слух, который стал единственным ориентиром в этом ночном кошмаре.       Рядом находились три других участника. Их называли «Тройка»: бывшие победители, вырванные из криокамеры специально для участия в этих юбилейных играх. Марк, представитель седьмого дистрикта (лесозаготовка), с покрытыми древесными орнаментами руками. Лена из пятого (электричество), тонкая, истощённая женщина с постоянно дергающимся левым глазом. И огромный Йорген из одиннадцатого (сельское хозяйство), гигант с могучими руками, способными свернуть голову быку, но страдающий от болезненных судорог, вызванных внезапным пробуждением из криосна.       Их нельзя назвать друзьями. Они объединились вынужденно, посПитку знали, что в одиночку противостоять двадцать четырем другим профессионалам, подконтрольным Капитолию, невозможно. За прошедшую неделю они выработали своеобразный невербальный язык общения посредством лёгких движений рук и знаков пальцами.       - Север свободен, — стукнул костяшками пальцев Марк по стене.       - Запад пахнет химикатами. Значит там ловушки, — быстро провела ладонью по пыльному бетону Фрея.       Действовали они как единое целое, стремительно и уверенно. Неделя совместных испытаний превратила их в машину для выживания. Именно здесь, среди всеобщего хаоса и смертельной опасности, Фрея впервые за долгое время позволила своему сердцу немного смягчиться. Не потому, что появилась надежда — её давно уже не существовало. Просто возникло признание. Признание того факта, что они такие же, как она: поломанные игрушки, забывшие, каково это — быть людьми.       Капитолий понял это раньше остальных.       Им удалось обнаружить относительно безопасное укрытие — заброшенный склад. Тогда сверху посыпались контейнеры. Только содержимое оказалось необычным. Вместо оружия оттуда вышел газ. Цветной и прозрачный, совершенно без запаха. Действие его оказалось парализующим и галлюциногенным.       Первая упала Лена. Её тело сотряслось в судорогах, глаза закатились. Марк пытался защитить лицо куском ткани, тяжело дыша, но пальцы отказывались подчиняться. Во взгляде Марка читалась не столько боязнь смерти, сПитко горькое недоумение, отчаяние и глубокое возмущение миром, предавшим их снова и снова.        - Не верь никому... — успел выдохнуть он, выпуская пену изо рта.       Йорген, обладающий огромной физической силой, продержался дольше всех. Под действием газа он начал вести себя агрессивно, видя в Фрее врага. Огромные руки сомкнулись на её горле, сдавливая плотнее, пока галлюцинации и наркотическое воздействие не заставляли её видеть Джека, бывшего наставника, глядящего на неё с ненавистью.       Тогда инстинкт сработал быстрее разума. Рука Фреи сПитзнула меж их тел и ухватилась за обломок металлической балки. Шип легко вошёл в тело гиганта, залив девушку тёплой кровью.       Ослабевшие руки Йоргена разжались, и он упал навзничь, уставившись на неё полными непонимания глазами.       Фрея очнулась одна посреди пустой комнаты, залитой кровью троих бывших союзников, которые успели стать для неё семьей на короткий миг. Когда туман газа рассеялся, из громкоговорителей донесся радостный голос комментатора, называющего её поступок великолепным примером стратегии.       Её зрение отказывало дважды: сначала из-за токсинов, потом из-за горячих слез, которые она не смогла пролить. Среди мертвенной тишины она вдруг различила тихий всхлип. Под грудой старых коробок сидел мальчик. Мальчика из двенадцатого дистрикта, пекарского сына. Его взгляд выражал невыразимый ужас, наблюдая, как взрослый победитель убивает тех, кого считала своим временным союзником.       Разум подсказывал одно решение: убрать потенциального свидетеля, избавиться от уязвимого элемента. Однако внутренний стержень сопротивлялся этому. Последним ударом ножа, нанесённым Йоргену, она разрушила последнее подобие человечности, оставшееся в этом безумии. Этот ребёнок выглядел настолько юным, каким она сама была, участвуя в первых играх.       Без единого слова она кивнула в сторону другого выхода, затем протянула мальчику водный фильтр — драгоценнейший предмет в условиях арены. После этого поползла прочь, оставив его живым, зная, что усложняет свою участь и подвергает себя большему риску.       Именно эта игра сделала её победителем, знаменитым существом, чьё имя перешептывают даже в Капитолии. Но настоящая победа заключалась в другом. Той ночью, стоя над трупом Йоргена, она сохранила остаток души, позволив ребёнку жить. Не из чувства жалости или справедливости. А из последней вспышки протеста против правила, навязанного системой, стремящейся превратить её в абсолютного монстра.       ***       Вернувшись в реальность, Фрея резко вздрогнула, отрывая руку от шероховатой поверхности коры. Слёзы потекли по её синему лицу, горячее и солоноватое проявление эмоциональной реакции организма аватара, которое не вполне осознавал сам.       — Эй, Бауэр! Кончай копаться тут! Вперед двигаемся! — нетерпеливо прокричал капитан отряда Вейнфлит.       Быстро стерши следы влаги, она обернулась, прикрывая спину, пряча свежезаконченную отметку на дереве. Узором был простой символ, почти незаметный постороннему глазу, грубовато начертанный ножом на мягкой коре. Однако для того, кто знал их особый язык, созданный из угля и отчаявшихся сердец, это был отчётливый сигнал.       Если он ещё здесь... если Джейк действительно запомнил значение древних символов их дистрикта...       Легким движением ладони она попрощалась с рисунком, ощущая под тонкой кожей пульсацию живого дерева и холодное прикосновение клинка, спрятанного в другой руке.       — Я жива, — мысленно произнесла она, обращаясь к таинственному лесному пространству, словно разговаривая с призрачным образом друга. — И я всё ещё ищу тебя. Но теперь я не уверена, спасаю тебя или веду прямо к твоей погибели.       Оставив позади вязкую смесь тревоги и неопределённости, память о крови убитых товарищей на собственных руках, которых теперь физически не было, она последовала за группой обратно внутрь металлического корпуса базы «Бриджхэд». Острым лезвием памяти врезанное в поверхность леса послание оставалось единственной ниточкой связи, соединявшей её прошлое и будущее.       Возвращение в атмосферу станции должно было вызвать знакомый дискомфорт, но сейчас всё воспринималось иначе. Ведь, возможно, вскоре произойдёт встреча с братом, который ждал её возвращения стольких долгих лет. Эта перспектива делала предстоящие испытания менее устрашающими и безнадежными. Если Салли действительно находится здесь, то однажды, рано или поздно, они непременно найдут друг друга.