Часть 3

Элспет снилось, что она бродит среди заросших травой, почти развалившихся каменных стен, пытаясь найти дрозда. Птица пела совсем близко - но ни один поворот не делал её ближе. Элспет вся продрогла и начала думать, что её водят фейри - как вдруг вспомнила, что это сон и ей надо встать на рассвете. Утро было серым и холодным. Прямо за её окном сидел и пел дрозд. - Ещё не хватало из одного сна оказаться в другом и всё проспать, - сердито пробормотала Элспет. Но нет, кажется, птица была настоящей. - Если бы мы жили в Ницце, я бы радовалась, что ещё не разгорелась дневная жара... Да , Элспет часто говорила сама себе странные вещи. Её это не смущало. Так ей проще было справляться с реальностью. Она завозилась, высовывая из-под одеяла ноги в шерстяных чулках - это почти развернуло её поперёк постели. Повздыхала - и села. Одеяло теперь закрывало только середину тела. Дрозд, спугнутый резким движением, улетел. - Как, интересно, можно было спутать моё окно с кустом? Не такой уж я и розанчик, чтобы моя комната казалась цветником... В дверь тихонько постучали. Потом ещё раз: - Мисс... Уже почти пять утра... Мисс... Ручка двери потихоньку повернулась. В комнату проскользнула Эмили. - Ох, как хорошо, что вы уже не спите, мисс! Я очень за вас волновалась. - Ну, всегда можно было побежать вниз до того, как встанет папа, взять в руки шитьё и сделать вид, что заснула с ним в руках... Это бы его растрогало. Поверь мне, не такой уж он суровый. Просто борется за авторитет. Если потакать взрослым в этом вопросе, можно жить очень неплохо. Но как ты проснулась так рано? - А я у себя в окне оставила на ночь щёлочку, как вы говорили... Элспет тихо засмеялась: - Держись меня, узнаешь много полезного. Можешь помочь мне одеться? - Я затем и пришла, мисс. И ещё сделала вам чаю, подам в "женскую". - Ого! Тебе не тяжело быть такой доброй, Эмили? Горничная смущённо повела плечом. Для подкрепления сил Эмили положила к чаю ещё и две печеньки, и это помогло: к половине седьмого, когда вставал дом, все чулки из корзинки были перештопаны. Профессор Томпсон с утра умылся, сделал простую гимнастику, оделся, проверил школьные дела Хэмиша, дал ему суровые отцовские наставления, не поленился покопаться в корзинке чулков - все ли обработаны или только верхние для прикрытия? - и, абсолютно довольный собой как отцом, мужем и вообще джентльменом, сел за завтрак. - Представляю себе, - сказал он, прожевав кусок тоста с джемом и отделяя вилкой лоскут от яичницы, - с каким лицом сегодня явится Мюррей. За ночь он мог и забыть, как теперь выглядит дорогая доченька, и с утра хорошо взбодриться. У него и так лицо длинное - теперь, наверное, как у бассет-хаунда. Элспет, кто ещё был с вами вчера? Элспет спокойно перечислила всех девушек. К концу списка мистер Томпсон уже изрядно веселился, миссис Томпсон - наоборот. - Как это вам в голову пришло? - напустилась на дочь миссис Томпсон, проводив мужа и сына. - Если не ты зачинщица, то точно Элис! Эти её бредни! Она верит в то, что её дедушка с бабушкой ходили к феям под холмы! - Мама, ты несправедлива, - сказала Элспет, не заостряя внимание на авторстве идеи. - Элис только рассказывала, что это ей говорила прабабушка, когда она была маленькой девочкой. Мало ли, какими сказками тешат малышей... Но, если быть честной, конечно, это была Элис. У неё в голове рождались и, по счастью, мгновенно умирали тысячи идей. Она обожала кельтское возрождение и английские баллады, и как раз прочла, что где-то кружок художниц остриг волосы, вдохновившись картиной о девушке, одетой пажом. Так появился Союз одиннадцати дев. В планах у Союза, кстати, была не только стрижка. Справившись с задачами для прислуги и проверкой уборки, миссис Томпсон села в "женской" - теперь уже с книгой расходов. Элспет взяла в руки простую шкатулку, в которую слуги и порой сама миссис Томпсон складывали бумажки за неделю. Сегодня как раз была суббота, день, когда мама считала деньги. За бухгалтерией прошло около часа. - Не так уж плохо, - сказала мать. - Счета не должны застать нас врасплох. Эту фразу она произносила каждую неделю одним и тем же довольным тоном. Элспет серьёзно кивнула. - Сегодня надо заглянуть к Мюрреям, Макинтошам, Суонам, Лори и Бринам, - сказала миссис Томпсон следующую обычную фразу. Сами Томпсоны принимали по понедельникам и четвергам. Это никогда не значило, что они тут же выйдут из дома. Потому что третьей фразой было неизменно: - Ну, и про письма надо бы не забыть. Суббота была днём разбора личной корреспонденции и ответов бесчисленным тётушкам и кузинам. - Что мне писать? - спросила Элспет, на которой были четыре кузины. - Можно про стрижку? - Даже не вздумай, - взволновалась мать. - Потом мне выговорят, что ты научила их разным пакостям. Про твою выходку пишу я и только взрослым. Пусть знают, как я страдаю с такой девицей. - Но о чём написать? Мы же все в добром здоровье, и новостей на неделе, кажется, не было. - Вспомни что-то лиричное. У тебя, кажется, в комнате зацвели два цветка. Элспет написала четыре письма про цветы и про то, как её разбудил нынче дрозд. И, подумав, добавила про негодование Хэмиша на Робинзона. И мило, и невинно, и очень семейно. Перед этим она, конечно, прочла и письма кузин, но их матери тоже им велели послать что-то лиричное: все, как одна, написали про Майский день. Как и сама Элспет в прошлую субботу.