Часть 7

Профессор Томпсон постарался подойти к университету с видом как можно более бодрым и беспечным. По пути он услышал призывы мальчишек-газетчиков: - Летнее безумие! Парад фей! Таинственное исчезновение цветочных девушек! Он купил свежий номер, но пока что решил туда не заглядывать. Ему надо было хранить спокойствие. Он собирался сделать, в сущности, то же, что делала обычно со взрослыми Элспет - развернуть угол зрения коллег так, чтобы он падал самым выгодным для него образом. Мрачный Макдональд поздоровался с Томпсоном, сжимая в руках такую же газету. Уже в коридорах их поймали Мюррей и Маккензи: - Экстренное совещание, коллеги... Конечно же, это было никакое не совещание. Скорее, военный совет десяти встревоженных отцов. Поскольку Макдональд славился неразговорчивостью, восемь профессоров напустились с вопросами на Томпсона: - Ну? Что говорит ваша Элспет? Наши как будто сошли с ума: твердят про королеву фей! - Не выдают зачинщицу, - заметил Томпсон. - Хотят пострадать все одинаково. У них, видите ли, грандиозные планы. - Свести с ума матерей? - предположил один. - Опозорить семью? Оказаться в сумасшедшем доме? - посыпались предположения. - Мои самые первые, разумные предположения были именно таковы, - хладнокровно ответил Томпсон. - Но в этих девицах разумного мало, девушки нынче позже взрослеют, чем, бывало, их матери. Элспет призналась, что это была живая картина. - Про живую картина говорила и Мэдлен, - сказал Маккензи, - но... - И она - только первая часть плана. Белые платья были не просто так. - Скажите, пожалуйста! У них ещё планы! - Да. Теперь они ждут мученичества, чтобы прославиться. Похоже, они уверены, что мы их, если и не сожжём на костре, то заточим лет на полсотни. И там, в заточении, они будут с бледными лицами ткать гобелен. Каждая - свой. Из тряпок, отросших волос и паутины. Картина, мученичество, гобелен. Слава. Профессоров пять застонало вслух, остальные кусали усы и переглядывались, пытаясь понять, как это всё воспринять и что теперь делать. Потакать безумным девицам с мученичеством им как будто вдруг расхотелось: больно много о себе думают! - Однако же, время идти на лекции, - заметил профессор Хепбёрн, поглядев в карманные часы. Спохватившись, почтенные отцы разошлись по лекториям. Мистер Томпсон положил портфель и газету на кафедру и сосредоточился на химии на ближайшие полтора часа. Когда у него появилась возможность взглянуть на газету, он обнаружил с облегчением, что ни одна из девушек не названа по имени. Более того, про них даже не написали что-то вроде "профессорские дочери" - только "феи", "певицы", "друидессы" и тому подобную чушь. К статье прилагался рисунок – почти условный: девушки в длинных балахонах, с венками. Репортёр с художником или были необычайно добры, или не успели навести справки к утреннему выпуску. Второе значило, что надо непременно будет проверить и вечерний номер.