Глава 1. Инородное тело

Нож все еще очень близко к кончине обыденности и даже немного поцарапывает. Но не режет. И на том спасибо. — Руку правую дай. — Для рукопожатия? — спокойно отзывается Ева, но руку протягивает. Что-то холодное на запястье. Щелчок. — Вот так. Теперь ты моя собачонка. Код знаю только я, и хер кто тебе его снимет. Попробуешь свалить дальше 15 метров... — резко по телу Евы проходит токовый разряд, и машину кидает в сторону. Но она успевает вернуть управление. — Короче, поняла, да? Ты ж типа умная. — Слова я тоже понимаю. Нож от горла исчезает, и сквозь сиденья начинает пролезать, кажется, щуплое незваное тело гостьи. Сапоги на толстой подошве, грязные джоггеры. Она ловко выныривает вперед и громко плюхается на пассажирское сиденье. — На развилке налево. Езжай между домов. Ева краем глаза косится на нее. Сердце на удивление спокойное. Бьется, как и в операционной. — Это... похищение? — спрашивает она, до упора развернув руль в указанную сторону. Девушка по соседству хмыкает. Её глаза всё время впиваются в ярко горящий экран планшета. Пальцы бегают по сенсору. — Ну зови так. — Если с целью денег, так давай лучше к ближайшему банкомату. В темном дворе слишком узко от наставленных машин, и приходится сбавить скорость. — Ох, как пафосно. Типа сниму бабки, активирую код экстренного вызова, посажу это недоразумение лет на 40 и вся такая ахуенная поеду в особняк есть ореховый пирог и запивать просекко? Думаешь, я из тех, кто разменивается на твои лимиты по карте? — девчонка даже не поднимает головы. — У тебя в системе защиты дыр больше, чем в швейцарском сыре. Я могу обнулить твою жизнь, не вставая с этого кресла. Ева, щурится. Разум понимает, что нужно постараться переварить этот быдловский выпад и достаточно точно въехать в выплюнутый смысл. — Нет. Просто дам, сколько тебе надо, и ты... отвалишь. Теперь девчонка по соседству смотрит прямо на нее. И Ева смотрит. Ого. Глаза зеленые, аккуратные черты лица. Ей на вид лет 20. Хотя для шпаны года — абстрактная тема. — Ты всегда такая самоуверенная, когда у тебя нож под ребрами? — девчонка вскидывает густую бровь вверх. — Твои надменные подачки мне не помогут. Ты мне нужна целиком. — Щелчок пальцами зеркалит от стекол. — Тут поверни вкруговую и направо. Там будет заброшка. Остановись. Заброшка. Уже попахивает криминалом. Ева нервно дергает плечом, когда видит обветшалый сарай, когда-то бывший чьим-то домом. — Ты... здесь живёшь? — спрашивает она, когда «Мерс» плавно останавливается у темного проема без дверей. Девчонка резко поворачивается к ней, хотя уже держится за ручку, чтоб выйти. Нетерпеливая. — Охренела? Если я не выгляжу как сучка с обложки, это не значит, что я бомжара. Сидеть. Ждать. Ева опять берет тайм-аут для переваривания услышанного. Но прежде чем что-то говорит, пассажирская дверь уже закрывается обратно. Девчонки рядом нет. Зато она перед капотом, а потом и перед входом в этот злосчастный сарай. Через секунду ее тело поглощает темнота, и прежде чем Ева очухивается, по ее телу проходит разряд. Сука! А это больно. Разряд недолгий — секунды три. И едва Ева успевает передохнуть, как за ним тут же следует еще один. Блять! Дрожащие пальцы дергают ручку, и Ева вылетает на улицу. Разряд. Вот же тварь. Разряд. Рука Евы уже немеет, а ей нельзя лишать себя рук — она хирург. Поэтому, следуя логике: чем дальше эта ненормальная, тем сильнее и чаще разряды. Надо идти за ней. Ева делает быстрых три шага к темному проему и тут же врезается в выходящее тело. Девчонка перед ней замирает. Она на несколько сантиметров ниже. Или это так сапоги Евы на каблуке помогают ей превалировать в росте? В руках девчонка сжимает сверток. Ее лицо сначала стойкое и сосредоточенное, но после столкновения уголок пухлых губ лезет вверх. — Уже соскучилась? Не очкуй, я все еще в твоей реальности. Ручке больно? — зеленые глаза издевательски мигают на запястье Евы с браслетом. Последняя капля наглости. Состояние аффекта. Ева и сама ахуевает, когда припечатывает эту мелкую сволочь к деревянной скрипящей сухостью стене и шипит сквозь зубы: — Слушай ты, «не бомжара», я тоже кусаться умею! И если... Мгновение. Они поменяны местами. Острый гвоздь больно давит Еве в лопатку, а лицо с яркой зеленью в полусантиметре. Не сразу понимаешь смысл слов, когда тебя почти слили с деревом. Но низкий тембр особенно дерзко умеет приземлять. — Я тебе сказала — сидеть и ждать. Или ты думаешь, что я в стендап тут шутки репетирую?! Не смотри на мою комплекцию — внешность ни о чем не говорит! Сейчас садишься в машину, закрываешь рот и делаешь все, что скажу. Или я-таки всажу свой нож тебе в ребро! Усекла?! Никто и никогда раньше с Евой даже на 20 процентов в похожем тоне не говорит. И злость доходит до полномасштабного кипения. Но инстинкт самосохранения и здравый смысл берут верх. Она, не отводя убийственного взгляда с лица девчонки, сквозь зубы выдавливает «да». И это «да» больше похоже на «ты скоро сдохнешь, а я посмотрю». Ева сидит за рулем, тяжело дыша после стычки у стены, а девчонка уже вовсю хозяйничает в салоне. Она снова утыкается в свой планшет, и ее пальцы летают по экрану с такой скоростью, будто она играет на пианино «Полет шмеля». На огромном дисплее «Мерседеса» снова начинается безумие. Карта города, которая только что показывала окрестности «7-Eleven», вдруг дергается и начинает масштабироваться. Поверх штатного интерфейса навигации накладывается полупрозрачное окно с какими-то графиками и бегущими строками. Девчонка даже не касается сенсорной панели машины. Она просто делает резкий свайп на своем планшете, и на лобовое стекло, прямо в зону проекции, вылетает жирная, ядовито-синяя линия маршрута. Она не похожа на стандартный путь из Google Maps — эта линия петляет через узкие проулки, прорезает частные сектора и явно игнорирует некоторые знаки «Движение запрещено». — Что ты делаешь? — хрипло спрашивает Ева, глядя на то, как навигатор начинает обратный отсчет: «42 мили». — Чищу нам дорогу, — бурчит та, не поднимая глаз. — Я подключилась к твоему бортовому компьютеру через шлюз управления трафиком. Твоя навигация теперь видит не только пробки, но и камеры контроля скорости, патрульные квадраты и даже тайминги светофоров. На экране планшета у девчонки мелькают красные точки — Ева понимает, что это, скорее всего, полицейские машины в реальном времени. Девчонка делает еще пару движений пальцами, «замораживая» какие-то данные, и вдруг динамики машины издают короткий электронный писк. — Всё, — девчонка откидывается на сиденье, прижимая локтем свой таинственный сверток. — Я проложила «теневой» маршрут. Нас не увидит ни одна камера фиксации, пока мы не пересечем границу округа. Жми на газ, королева. И не вздумай тормозить на желтый — я настроила «зеленую волну» по нашему вектору. Она бросает планшет на колени, и на его экране Ева успевает заметить открытый терминал с кучей команд и логотип, который точно не принадлежит официальному софту «Мерседеса». — Поехали, — добавляет девчонка, кивает в лобовое, и в ее голосе на мгновение проскальзывает усталость, которую она тщательно прячет за своей дерзостью. Едут в тишине минут семь. Девчонка задумчива. Кусает губу и колупает ноготь на большом пальце правой руки. Ева периферийным зрением наблюдает за ней. Думает. Если свернуть сейчас влево, там блокпост. Рука тянет руль, но тот... — Ты поставила автопилот? Уголок губ девчонки дергается. — Думала, ты раньше догадаешься, что наебать меня не выйдет. Следуй по навигатору! Только все равно контролируй. Я эту машину не знаю, может быть сбой. Слетим с дороги на встречку к хуям. — Этот голос... В нем и полнота звука, и трещащее разочарование. Странно все. — Может скажешь как тебя зовут хотя бы? — интересуется Ева, выуживая из кармана пачку сигарет. Самое время покурить. Кнопка окна — нет реакции. — Приоткрой хоть на пару сантиметров. Дышать не чем. Ленивый вздох справа, и стекло со стороны Евы едет вниз. Немного. — Нахера тебе мой юзернейм? Затяжка. Выдох дыма. — Мне что, тебя «эй» называть? ​Девчонка медленно поворачивает голову. Её лицо в синем сиянии дисплея, на котором бесконечно бегут строки кода, выглядит призрачным, почти мертвенным. Свет от экрана прорисовывает острые скулы и тени под глазами. Клаустрофобия накатывает волной: роскошный кожаный салон «Мерседеса» вдруг сжимается до размеров тесной консервной банки, где каждый клац дверного замка звучит как приговор. — Кай, — говорит она, наконец, и отворачивается. Ева задерживает в легких дым. — Кай, — повторяет. — А в оффлайне? Девчонка опять резко поворачивается: — Ты зовешь меня «Кай», понятно? Это единственное имя, которое у меня есть. ​Сюрреализм: Снежная королева в плену у самого Кая. Не хватает только Герды, чтобы спасать. Опять завязывается тишина. Девчонка шарится в карманах, что-то достает, чем-то шелестит. Ева поворачивает голову. Чупа-чупс. Яркий такой, зелено-химозный. Он быстро скрывается за щекой Кай, а она сама вновь включает планшет. Ей уже нет дела до своей «собачонки». Занята. Через пару минут из динамиков раздается мягкий, вежливо-холодный женский голос штатного ассистента: — Доктор Канелли, напоминаю: через семь часов у вас назначена плановая операция в операционном блоке № 4. Подготовить маршрут до госпиталя Святого Иуды? Девчонка на пассажирском замирает. Её пальцы, только что лихорадочно порхавшие по сенсору, зависают в воздухе. Она медленно поворачивает голову и смотрит на Еву так, будто впервые её видит. Зеленые глаза сужаются, в них вспыхивает смесь недоверия и колючего интереса. — Доктор Канелли? — переспрашивает она, и в её интонации растерянность. — Ты что, реально врач? Ева даже не моргает, глядя на дорогу. — Твой эксплойт работает избирательно. Он видит камеры, но игнорирует мой календарь. Кай пихает чупа-чупс глубже за щеку и резко тянется к бардачку. С грохотом дергает ручку, начинает там рыться. На пол летят страховки, какие-то чеки, пока она не выуживает пластиковый пропуск на магнитном шнурке. Подносит его к свету планшета. На карточке — фотография Евы в форме и четкий текст: «Ева Канелли. Ведущий хирург». — Ведущий хируууург?... — девчонка откидывается назад, вертя пропуск в руках. На её лице появляется странная, почти безумная усмешка. — Охереть. Я похитила бабу, которая копается в чужих кишках. Какая ирония. Она бросает пропуск обратно на панель и снова впивается взглядом в планшет, но теперь её движения становятся еще более нервными. — Значит, Ева. –Качает головой. - Слушай сюда, Ева. Раз ты у нас такая ценная спецуха по плоти, значит, и искать тебя кинутся: либо как только ты на свою операцию не придешь, либо уже ищут. Херово, но я и не ожидала, что баба на «Мерсе» пропадет бесследно и всем будет похуй. Надо подумать, что с тобой делать. Ева выпускает струйку дыма в приоткрытое окно, глядя, как серые клочья тумана за бортом сливаются с табачным маревом. Действия вокруг будто вовсе не реальны. В жизни бы не проиграла такой сценарий в голове. Похищена... — Ты только сильно не перегрейся, пока думать будешь, — плоско бросает она, даже не поворачивая головы. — А то твой «дырявый софт» в голове выдаст критическую ошибку. У тебя и так, я смотрю, когнитивный диссонанс: ждала жирную корову с кредитками, а получила хирурга с кучей проблем на хвосте. Кай с хрустом кусает чупа-чупс, превращая его в горсть мелких осколков. — Слышь, королева скальпелей и уток, ты зубы-то не скаль, — огрызается она, и в её голосе снова прорезается та самая хриплая ярость. — Мне вообще до пизды, сколько там у тебя дипломов и как сильно тебя любит мэр. Для меня ты сейчас — просто биологический объект, который умеет крутить баранку и шить шкурки. — Биологический объект, — Ева издает короткий, сухой смешок. — Какая изысканная терминология для шпаны в грязных джоггерах. Слушай, Кай. Ты можешь обвесить меня браслетами и пускать ток хоть до остановки сердца, но это не отменит того факта, что ты сейчас в дерьме. Операция в час тридцать. В два меня начнет искать ассистент. В два десять в больницу нагрянет служба безопасности. А в три твой «теневой маршрут» будет интересовать ФБР гораздо больше, чем свежие новости. — Ой, блять, напугала ежа голой жопой, — Кай резко разворачивается к ней, её лицо в синем сиянии экрана выглядит почти призрачным. — ФБР, шпионы, вертолеты... Ты думаешь, я первый раз систему за яйца дергаю? Пока они сообразят, что ты не просто трахаешься в каком-нибудь отеле с очередным любовником, а реально пропала, мы уже будем там, где их радары показывают только помехи. — В отеле? — Ева выгибает бровь, стряхивая пепел. — У тебя слишком стереотипные представления о жизни врачей. Видимо, пересмотрела дешевых сериалов в перерывах между взломами. — Да мне насрать, где ты спишь и с кем пьешь мартини! — Кай почти орет, но тут же берет себя в руки, понижая голос до опасного шепота. — Просто осознай своей умной головой: ты теперь не в операционной. Тут правила пишу я. И если мне понадобится, чтобы ты зашила кого-то на кухонном столе ржавой иглой — ты это сделаешь. Или я выжгу тебе нервную систему этим браслетом так, что ты даже ложку держать не сможешь. Усекла, «доктор»? Ева молчит пару секунд, чувствуя, как на запястье все еще пульсирует фантомная боль от предыдущего разряда. Она затягивается в последний раз и щелчком выбрасывает окурок в щель окна. — Усекла. Только учти, Кай: ржавые иглы вызывают сепсис. И если твой таинственный пациент сдохнет у на столе из-за твоего дилетантства — винить в этом «биологический объект» будет уже поздно. Кай криво усмехается, снова утыкаясь в планшет. — Не сдохнет. Такие пальцы, — кивает на руки Евы на руле, — сто процентов доведены до идеала еще в Йеле. Или где там. Так что не пизди и следи за дорогой. Мы въезжаем в зону, где твой автопилот может решить, что кювет — это отличное место для парковки. Плавнее будь. — Стэнфорд, — сухо бросает Ева, глядя на дорогу. — У-у-у. Наверное, еще круче. Я в ваших элитных помойках не разбираюсь, — Кай кривит губы. — Ты не училась? — А по мне не видно, что ли? — Кай даже голову в её сторону не поворачивает, продолжает ковыряться в планшете. — Не особо, так-то, — Ева мельком осматривает профиль девчонки. — Ты мою тачку взломала. А... — она осекается, чуть не сболтнув лишнего, но голос всё равно выдает раздражение. — Мне её муж покупал. Клялся, что безопасность стопроцентная. Кай роняет палочку от чупа-чупса куда-то в ноги. Слышно, как она шуршит, заваливаясь прямо в её же ботинок. — Му-у-уж? — Кай картинно тянет гласную. — Так че ж ты мне про ассистента заливаешь? Муж уже, небось, копытами землю роет, на поиски кинулся. Рассветает, как-бы. Навигатор подает сигнал о повороте. Ева плавно выкручивает руль, чувствуя, как автопилот слегка сопротивляется её рукам. — Я врач, если ты еще не забыла. Мое появление дома — штука стихийная. Могу не появляться сутками даже после дежурства. Такова цена белого халата. Так что вероятность, что мою пропажу заметят в больнице, выше процентов на восемьдесят. Кай громко щелкает языком. — Жуть. Я б с ума сошла, если б моя жена столько работала и дома не светилась. По расчету, что ли, выскочила? — Знаешь, — Ева сжимает руль до белых костяшек, — на мою подругу ты не смахиваешь. На психолога тоже. Так что не суй свой нос хотя бы в моё личное. Обойдешься. Кай вместо ответа вытаскивает ногу из ботинка. Носок белый. Идеально чистый, даже странно. Она шарит рукой где-то внизу, ругаясь под нос: «Да чтоб тебя... Падла...». Наконец достает эту липкую с одного конца палочку. Окно с её стороны бесшумно опускается, мусор летит в неизвестность, а Кай начинает пристально рассматривать носок — не осталось ли там сладкого пятна. Ева наблюдает за этим процессом с каким-то отстраненным любопытством. — Сколько тебе лет? Кай тянет резинку носка пониже, с силой суёт ногу обратно в ботинок. — Достаточно, чтоб понять, какое жизнь говно. Ева хмыкает, не скрывая сарказма: — А на вид — будто тебе в приличных барах выпить не продадут по закону. — Я и не покупаю там. Десятка за полстакана односолодового? Пфф. Легче систему наебать и взять целую бутылку бесплатно. Машина налетает на яму, подвеска глухо ухает. Голос из динамиков монотонно сообщает: «До цели — четырнадцать километров». — Ты отпустишь меня, когда приедем? — спрашивает Ева. Голос звучит ровно, но внутри всё натянуто как струна. — Это перевалочный пункт. Кое-что забрать надо, — Кай снова ныряет в цифры на экране. — А дальше — к границе. — К границе чего? Штата? — Страны. — Тебе... — Ева на мгновение теряет дар речи. — Ты в Мексику собралась? — Да. И... ты со мной поедешь. Ева слишком глубоко тянет воздух в себя, едва не нажимая на тормоз вопреки автопилоту. — Зачем?! Я вывезла тебя из Вашингтона, этого мало? Забирай машину, а меня... Кай резко перебивает: — Твоя машина сегодня же будет числиться в угоне, —отрезает любые аргументы. — Мы сменим колеса. И ты мне нужна, как водила. У меня мало времени и куча дел. Важных, — она трясет планшетом перед носом Евы. — Если не сделаю, меня искать будут уже с двух сторон. А если получится... то я, спустя 16 лет наконец-то смогу нормально вздохнуть. Так что не ной, «доктор». Жми на газ. Да, что б тебя, ободранка Хренова.