Глава 2

Следующая неделя была долгой. Лианна просыпалась, завтракала овсяной кашей с маслом, которая успевала остыть, пока она воевала с Бендженом за право сидеть ближе к камину, затем были обязательные часы с септой Брайм. Это было самое нелюбимое время дня. Лианне совершенно не чуждо было все девчачье, платья там, да та же самая вышивка, однако по пол дня выслушивать о том, какая она негодница, раз прибегла к обману, — это было выше всех её сил. Лианна слушала вполуха, зависая взглядом на большом каменном потолке с узорами. Бенджен, освобожденный из заточения на день раньше неё благодаря заступничеству Брандона, который считал, что брату вредно сидеть взаперти, когда на дворе стоят такие погожие деньки, теперь таскался за ней хвостом. Сегодня старая септа вновь заставила её корпеть над книгой о Старых Богах, о милостях и деяниях духов природы, пока солнце поднималось всё выше и выше, согревая каменный пол классной комнаты только с одной стороны и оставляя другую в промозглой тени, где у Лианны коченели пальцы на ногах, даже будучи замотанными в толстые шерстяные носки. Бенджен, сидящий напротив, клевал носом, роняя слюни на страницу с изображением огромного чардрева с жутким ликом. Лианна толкнула его острой коленкой под столом, отчего брат вздрогнул, вскинулся и уставился на неё мутными, ничего не понимающими глазами, полными детской обиды. На следующий день она украдкой пробралась на кухню, стащила горсть сушеных яблок и целый кусок жирного вяленого окорочка, припрятанного поварихой для какого-то особого дня. Они с Бендженом забрались на самую высокую башню, откуда открывался вид на бескрайние шпили серо-зеленого леса, уходящего к самому горизонту. Лианна с трудом жевала мясо, кусками застревающее посреди горла, и жмурилась от редкого, но оттого еще более ценного солнца. Бенджен, усевшийся рядом, перебирал пальцами яблоки, выбирая самые красивые, без дырок, которые прогрызли гусеницы. - Ты скоро уедешь? - тихим голосом спросил он. Лианна, прекратив жевать, уставилась на брата с недоуменным видом. - Ты о чем? - щёки её были надуты из-за мяса, которое она ещё не успела прожевать. - Ну ты скоро выйдешь замуж и уедешь, так ведь? Лианна внезапно растрогалась. Неужели он беспокоился о ней? Она улыбнулась, вытирая грязь с щеки, и прильнула плечом к брату. - Только не плачь, ладно? Я непременно буду навещать вас каждый год. Бенджен моргнул и повернулся с совершенно отсутствующим лицом. - Ты о чем? Я и не хотел плакать. Я хотел спросить: могу ли я тогда занять и твою комнату тоже? У нас же соседние. Если мы уберем стену между ними, то у меня будет одна большая комната. - ... Она хлопнула его по плечу, вызвав у брата стон боли, и отодвинулась, закатывая глаза. - В твоих мечтах. - Да почему?! - Просто так. Ветер подул в их сторону, пригнав с края башни горстку осенних листьев. - В любом случае, замуж я выйду только через два года, когда мне исполнится пять и десять. Лорд настоял на этом условии. Баратеон был не против того, чтобы они женились в этом же году, но Лианна с жадностью умаливала отца, чтобы свадьба была отложена до того времени, как она повзрослеет. Кроме этого, была ещё одна причина, препятствующая скорейшему браку. "Цветение". Лианна просыпалась и каждый раз смотрела на простыню, желая, чтобы та никогда не окрасилась в красный цвет. День, когда это случится, станет последним днём её беззаботного детства. Прошла неделя, полная таких же дней, похожих друг на друга, — утром уроки, днем попытки улизнуть от надзирающих взглядов кудахтающих служанок, вечером тихие и спокойные посиделки у камина в Большом Чертоге, где отец зажигал одну единственную свечу и читал письма с юга. Над ним висел герб, изображающий серого лютоволка, безмятежно бегущего по белому полю. Герб колыхался, когда кто-то открывал дверь и впускал внутрь прохладный уличный воздух. Лианна засиживалась в углу и продолжала вышивать, исподлобья поглядывая на занятого отца. Общались они редко, особенно в последнее время. Будто он заранее пытался отстраниться от нее. Это было очень обидно, но Лианна предпочитала не задавать ненужных вопросов, надеясь, что вскоре он сам заговорит с ней. Но всё же это было очень-очень обидно.

***

Двор был залит бледным, почти белым светом осеннего солнца, которое не грело, а только слепило глаза, отражаясь от луж, оставшихся после ночного дождя. Лианна, сидя на высоком стоге сена, привезенного с последнего покоса, болтала ногами в воздухе и грызла травинку, наблюдая за тем, как Брандон и Бенджен кружат по утрамбованной земле тренировочного поля, вооруженные деревянными мечами, которые для Бенджена были почти вровень с ним самим. Брандон двигался легко, как будто был вообще без одежды, утяжеляющей его телодвижения. Каждый его шаг был точен, каждый удар быстр и силен, он подскакивал к брату, наносил удар, отскакивал, и Бенджен, пыхтя и отдуваясь, едва успевал подставлять свой меч, чтобы не пропустить тычок в бок или в плечо. Его темные волосы взмокли и прилипли ко лбу, а на лице застыло выражение отчаянной решимости смешанной с обидой на то, что старший брат не дает ему спуску, не жалеет его, хотя мог бы, конечно, если захотел. Рядом, в двух шагах от стога, опершись спиной на деревянный столб ограды, стоял отец, лорд Рикард Старк. Его лицо было ещё более хмурым, и Лианна заранее поняла, что сегодня его лучше вообще не донимать. Черная борода отца слегка дрожала на ветру, и в неё залетали пылинки, что было очень похоже на овечью шерсть. Она быстро отвернулась, чтобы не фыркнуть от смеха. Брандон с громким победным криком обезоружил Бенджена, выбив деревянный меч у него из рук, и тот, взвизгнув от досады и боли в ушибленных пальцах, бросился на землю, пытаясь достать оружие, однако Брандон уже наступил на него ногой и, задрав подбородок, оглядывал двор с видом завоевателя. - Это нечестно! - Ага, а ещё что скажешь? Бенджен, не в силах подняться, заколотил кулаками по мокрой земле, выкрикивая в адрес брата все те обидные слова, которым научился у конюхов. Отец не шелохнулся, только бровь его чуть приподнялась, и Лианна, наблюдая за этой сценой, невольно усмехнулась. Бенджен очень сильно был похож на взъерошенного воробья, который пытался заклевать ястреба. Ястребу это, конечно, смешно, но в какой-то момент воробьиное упрямство может и надоесть. Брандон, наконец, смилостивился, убрал ногу и, подхватив брата под мышки, поставил его на ноги, а затем, хлопнув по затылку, что должно было означать примирение, кивнул в сторону замка. Они пошли прочь с поля, оба мокрые и вонючие. Лианна смотрела братьям вслед, пока они не скрылись за массивными дверями, ведущими в кухонные переходы, где их уже наверняка ждала теплая вода и миска густой похлебки, которой они заслуженно могли насладиться после трудов праведных. Лианна, спрыгнув со стога, приземлилась на влажную землю, отчего ее кожаные туфли тут же промокли, и холодные щупальца сырости поползли вверх по ногам, заставляя поежиться. Она сделала шаг, другой, не зная, куда идти и зачем, но ноги сами несли ее прочь от этого пустого поля с истоптанной травой. Вдруг она почувствовала на себе тяжёлый и немигающий взгляд. Отец по-прежнему стоял, скрестив руки на мощной груди. Лианна пялилась на него, ожидая чего угодно. Пусть отругает, за шкирку возьмёт, но скажет хоть что-нибудь. Он шагнул к ней. Лианна втянула голову в плечи, готовясь к выговору о том, что она опять без дела шатается по двору, вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, но отец, подойдя вплотную, остановился. Она увидела его руки — большие, грубые, в шрамах от меча и толстых сухих мозолях от поводьев, руки, которые держали власть над Севером тверже, чем кто-либо из ныне живущих, и эти руки вдруг легко, почти невесомо, легли ей на макушку, осторожно перебирая темные, спутанные ветром волосы. Он просто погладил её по голове, и это прикосновение длилось не больше удара сердца. Ничего не сказал, просто сделал это молча. Затем он убрал руку, развернулся и пошел прочь широким, тяжелым шагом, не оглядываясь. Его серая спина в мокром плаще быстро удалялась. Лианна смотрела ему вслед, чувствуя, как к горлу подступает противный ком, который она тут же с трудом сглотнула. Ресницы увлажнились, и она быстро начала тереть глаза, громко хлюпая носом. Она подняла с земли белый камешек и с силой швырнула его в стену. Камешек отскочил и упал вниз, смешавшись с остальными. До приезда брата оставалась примерно неделя.