Глава 3

Дорога на Север тянулась, казалось бы, бесконечно. Они ехали уже две недели и успели сделать около шести остановок, чтобы лошади не выдохлись и не померли. Процессия двигалась плотным строем, не отходя от намеченной дороги ни на дюйм. Эддард громко зевал, прикрывая рот. Вокруг расстилались однообразные холмы, сменявшиеся перелесками, а перелески — чахлыми деревушками с почерневшими от копоти крышами. Внешне он старался не подавать виду, но внутри приходил в восторг, видя знакомые строения. Он не был в Винтерфелле около года, поэтому теперь каждый кустик, встречающийся у дороги, приносил ему благодать на душу. Пару дней назад они встретились с сиром Родриком Касселем, молодым рыцарем, отправленным отцом. Пересеклись на выходе из соснового леса. Увидав знакомое лицо, Эддард пришпорил коня и, поздоровавшись, тут же начал расспрашивать о делах домашних. Сир Родрик с завидным терпением отвечал на все вопросы, а после они двинулись дальше, в конце дня установив палатки на небольшой непродуваемой поляне. Сам Нед, ехавший во главе кавалькады, по большей части молчал, а вот Роберт Баратеон, ехавший чуть позади, наравне со стражниками, не умолкал ни на миг. Он громко хохотал, перекидываясь шутками с капитаном стражи, требовал у оруженосца еще вина, хотя от предыдущей фляги его гладковыбритые щеки уже покрылись здоровым румянцем, и то и дело подгонял коня, вырываясь вперед, чтобы окинуть взглядом дорогу, которая, казалось, никогда не кончится. - Ну что ты смотришь на меня, как септа на грешника? - крикнул Роберт, заметив, что Нед не поддерживает его веселья. Он осадил коня и подождал, пока друг поравняется с ним. - Скажи лучше, когда мы уже увидим твой Винтерфелл? Я начинаю думать, что твой отец перенес его куда-то за Стену, чтобы незваные гости лишний раз не докучали. Эддард, поправив плащ, который вечно норовил сползти с плеча, ответил не сразу. - Если бы отец хотел припрятать Винтерфелл от нежеланных гостей, он бы закрыл дороги ещё на Перешейке. К тому же, северяне не очень гостеприимные люди. Хочешь — приезжай, не хочешь — тогда не трать чужое время. Роберт расхохотался, запрокинув голову так, что его черные, давно не стриженные волосы упали на глаза. Он был массивным и, как говаривало множество женщин Орлиного Гнезда, довольно обворожительным. Голубые глаза, характерные для Баратеонов, были обрамлены пышными черными ресницами, и Эддард даже немного завидовал ему, ведь сам имел очень тонкие. В остальном Роберт был образцовым мужчиной, кроме, конечно же, его поведения в присутствии леди. - Мне нравятся такие люди, как вы. Прямолинейные. В Долине от этих придворных игр уже голова идёт кругом. Скажут одно, подумают другое, а сделают третье, и ты сидишь и гадаешь, то ли ты лорд, то ли заклинатель змей, распутывающий их клубки, - он махнул рукой, отгоняя от себя большую стрекозу. - Ты, кстати, изменился. Раньше был намного скромнее и молчаливее, а сейчас так резво высказываешься. Нед пожал плечами. - Может, Долина так подействовала? Или дорога. - Ответил Старк, глядя вперед, где в серой дымке угадывались очертания каких-то строений. — Когда целыми днями смотришь на одно и то же, язык сам по себе развязывается. Роберт наклонился и по-дружески хлопнул его по плечу, да так, что Нед покачнулся, едва не перевернувшись в седле. - Ну, я рад. Теперь говорить с тобой ещё интереснее, - затем он указал на себя и усмехнулся. - Джон говорит, что я болтаю, как базарная торговка, но что поделать? Если держать все в себе, то либо лопнешь, либо начнешь всерьез общаться с лошадью. Эддард невольно улыбнулся. Ему всегда нравился позитивный настрой друга. С таким унывать было совсем некогда, ведь он постоянно находил тему для какого-нибудь диалога. Роберт обернулся к сиру Родрику и громко спросил: - Как там Брандон? Я слышал, что он один из лучших мечников Севера. Говорят, на последнем турнире в Белой Гавани он положил на лопатки трех рыцарей из дома Мандерли, и один из них до сих пор ходит с перевязанной рукой. Родрик горделиво вскинул подбородок. - Милорд, как всегда, безупречен. Он действительно хорошо обращается с мечом, за последний год он стал ничуть не хуже своего отца. - Брандон всегда был хорош с мечом, - сказал Эддард и в его голосе, кроме уважения, проскользнула горечь, которую он и сам не понимал. Лицо Роберта тут же стало серьезнее. - Ты тоже неплох. В Орлином Гнезде показал небывалое мастерство. Джон сказал, что ты прирожденный северянин. - Лорд Аррен имеет привычку преувеличивать, - отрезал Нед, не желая продолжать эту тему. Сравнения с Брандоном были для него всегда болезненны, хотя он никогда не признавался в этом ни себе, ни тем более другим. Брандон был старшим, Брандон был наследником, Брандон был тем, на ком держалось будущее Винтерфелла. А Эддард был, ну, так, всего лишь вторым сыном. Хотя было бы нечестно вообще так думать, ведь у него был и младший брат Бенджен. Он постарался вытряхнуть эти поганые мысли из головы. Роберт, кажется, почувствовал, что задел что-то лишнее, и замолчал, лишь посапывая носом, покрасневшим от ветра, и хмуро глядя под копыта своего коня. Молчание затянулось, и Эддард, чувствуя себя виноватым за свою резкость, решил сменить тему. - Ты говорил, что получил письмо из Штормового Предела. Как там твой брат Станнис? Роберт скривился так, словно ему предложили запить мёд прогорклым молоком. - Станнис. - Он выплюнул это имя, как косточку от вишни. - Стэннис сидит в Штормовом Пределе и, как обычно, бухтит на все, что движется. Прислал мне целый отчёт , представляешь? Пишет так, будто отчитывается перед королем, а не перед старшим братом. - На губах Роберта застыла кривая усмешка. - Знаешь, Нед, у меня есть младшие братья, и я люблю их, но иногда мне кажется, что если бы боги дали мне выбор, я бы променял обоих на одного твоего Бенджена. По крайней мере, я слышал, что он весёлый парень, не любящий пыжиться от важности. - Станнис еще молод, - осторожно заметил Эддард, хотя сам прекрасно понимал, о чем говорит друг. - Может, когда ты вернешься и примешь власть, он изменится. Ему просто нужно чувствовать твердую руку. - Твердую руку, - фыркнул Роберт. - Ему нужен хороший пинок, а не рука. Но ладно, не будем о них. Он махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху, и в его глазах снова зажглось то мальчишеское, почти восторженное выражение, которое появлялось всякий раз, когда он думал о чем-то, что его очень радовало. - Твой отец, Рикард Старк, писал что-то про Лианну? Эддард, ожидавший этого вопроса, все равно почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не знал, почему ему было так неприятно говорить о сестре с Робертом. Может быть, потому что он помнил их конфликт, когда Баратеон, по незнанию, оскорбил сестру, а та поставила на уши весь замок, отказываясь даже дышать рядом с ним. А может, потому, что он слишком хорошо знал, как Роберт относится к женщинам, и эти знания никак не вязались с образом сестры, которую он помнил маленькой, колючей, вечно убегающей куда-то с криком «догони, если сможешь!». Он очень любил Лианну, но также любил и Роберта, поэтому противоречие, терзавшее душу, было довольно болезненным. - Отец сказал, что она подросла. Они всем семейством пытаются вылепить из неё достойную леди, но она очень своенравна, поэтому получается с трудом. Роберт заулыбался, как дурак. - Дикая кошка. Она скорее оседлает лютоволка и ускачет в лес, чем станет послушной. Я помню, как она запустила в меня туфлей, когда я сказал, что у нее слишком длинные ноги. Попала прямо в лоб, представляешь? Я ещё неделю с шишкой ходил. Эддард промолчал. Он помнил этот случай, хотя тогда ему было не до смеха. Ему казалось, что Роберт ведет себя слишком развязно для жениха, которым ещё не стал. Но он тогда ничего не сказал, потому что Роберт был его другом, а отец, к удивлению Неда, не только не рассердился, но, кажется, даже одобрил такое поведение будущего зятя. - Я просто хочу, чтобы в будущем ты относился к ней, как к леди, - внезапно сказал Нед. Он хотел закрыть рот, но слова лились потоком прямо из души. - Она заслуживает всего самого лучшего. Никаких...походов, понимаешь? Я не хочу, чтобы она просто гнила в Штормовом Пределе, пока ты шатаешься по землям. Он замолчал, раздумывая, не слишком ли были резки эти слова. Роберт долгое время просто смотрел вперёд, затем крепче сжал поводья и повернулся уже с очередной широкой улыбкой. - Ну разумеется. Если она не станет самой счастливой женщиной в Вестеросе, то можешь столкнуть меня прямо в море и ещё камней сверху накидать, чтобы я точно не всплыл. - Я серьезно, Роберт. - Я тоже, - голос Баратеона слегка похолодел. - Ты же знаешь, что эти мои бегалки по борделям всего лишь досвадебное развлечение. Как только Лианна станет моей, клянусь, что не коснусь ни одной женщины, кроме своей жены. Эддард не стал упоминать про уже имеющегося бастарда, ведь тогда они бы точно рассорились. Он решил положиться на случай. Дурную славу гуляки можно было развеять, когда Роберт покажет себя миру, как действительно хороший супруг. - Она наверняка будет рада тебе, - сказал он, и это была ложь, которую он произнес с таким лицом, будто говорил правду. Он не знал, будет ли Лианна рада. Он подозревал, что нет. Но Роберту, который так искренне ждал этой встречи, который ехал через полкоролевства, чтобы увидеть свою невесту, Нед просто не мог сказать правду. Роберт, кажется, поверил. Он расплылся в ухмылке, а затем накрыл рот рукой, пытаясь казаться чересчур серьезным. - Тогда давай поторопимся, я год ждал, чтобы увидеться с ней. Он пришпорил коня и вышел из линии, двинувшись вперёд. На спине развевался золотой плащ с черным коронованным оленем, пляшущим в такт бешеной скачке. Они двигались в таком темпе ещё несколько часов, пока солнце не закатилось за горизонт. Сир Родрик предложил поставить палатки возле дороги, ведь до ближайшей деревни был ещё день пути с передышками. Эддард, не слезая с коня, огляделся по сторонам. Рядом стоял густой лес, кроны которого теснились так плотно, что сквозь него невозможно было найти даже хотя бы капельку просвета. Эддард поморщился, когда оттуда повеяло холодом. Он не любил ночи на открытом пространстве, слишком жутким казалось все окружение именно в эти часы. Какое-то волнение томилось в груди. Он отвернулся, намереваясь привязать коня к остальным, и не заметил, как из глубины чащи на него бросилось существо. Конь громко всхрапнул и покачнулся, когда огромная дикая собака, исходящая слюнями, вцепилась клыками в его брюхо и начала жёстко тормошить. - Милорд! - Нед! Конь опрокинул Эддарда, и тот свалился на землю лицом вниз. Голова тут же загудела, он захрипел, пытаясь подняться, но руки не слушались. Да что там руки, не слушалось все тело. Громкие визги не прекращались. Нед ощутил, как в его штанину вонзились зубы и потащили. Он вцепился пальцами во влажную землю, постанывая от ужасающей боли в голове. "Тук-тук, тук-тук" — билось прямо в ушах, мгновенно заглушая все остальные звуки. Нед очень хотел домой. Ещё больше он хотел увидеть свою семью после столь долгой разлуки. Но его так сильно потряхивало, что все образы, возникшие перед глазами, тут же расплывались. Он не мог вспомнить их лица. Как же они там, без него?