Часть 4, боязнь привязанности

      Утром Руслан проснулся оттого, что Лейла, лежавшая рядом с ним, запустила ледяные руки под его футболку, по спине взводом прошлись мурашки. Она, одетая в его же вещи, жалась к нему, и он ощущал, как болезненно её рёбра утыкаются в его грудь. Он на несколько секунд даже всерьёз задумался о такой ужасающей худобе, вскоре встал, укрыв одеялом Лейлу, и отправился на кухню, чтобы приготовить им завтрак.       Когда Лейла, зевая и потирая глаза кулачками, вошла, её уже ждали тарелки с кашей и с яичницей. Руслан, повязавший на пояс фартук, мыл посуду. Подняв на неё голову, он ничего не сказал, а лишь улыбнулся и продолжил стирать с кастрюли остатки налипшего риса и слегка пригоревшего молока.       — Садись, ешь. — Он отодвинул для неё стул мокрой рукой и, склонившись, поцеловал в щёку. — Ты слишком худая. Это даже как-то болезненно выглядит. Накормлю тебя, потом куплю какие-нибудь вещи поприличнее. — Указал на ночную рубаху, в которую закутал её прошедшим вечером.       — Спасибо, — прошептала Лейла и, обвив руками шею Руслана, прильнула к его губам. Тот резким движением поставил её на стул, чтобы компенсировать разницу в росте и крепко обнял. — Как я могу тебя отблагодарить? — Её очаровательное личико приобрело хитрое выражение.       — Поступи в медицинский, как давно хотела. Это самое лучшее, что ты можешь для меня сделать. Я просто хочу видеть тебя счастливой. А второе… это уже лично для меня. В общем, выходи за меня замуж. Я кольца ещё не купил, всё так быстро. Может, даже необдуманно и опрометчиво. — Лейла отпрянула от него, и её чёрные глаза испуганно блеснули. — Ты можешь подумать, что я не оставляю тебе никакого иного выбора, кроме как согласиться, но ты всегда можешь отказаться и жить со мной просто так. Не принципиально, но хотелось бы соблюсти должные процедуры. Я люблю тебя, Лейла, и… — Она приложила палец к его губам, вынуждая Руслана замолчать, и заговорила сама, грустно глядя на него:       — Ты потрясающий. Быстро или долго, не важно, но знаю я тебя уже десять лет и не могу привести к примеру ни единого случая, когда твоё поведение можно было бы посчитать даже самую малость отклоняющимся от всех моралей, общепринятых норм или не соответствующим моим идеалам. Меня пугает другое. Что, если с тобой что-то случится? Что, если я повторю судьбу своей матери? Она не справилась с мыслями, связанными с гибелью отца. Она сдалась, опустила руки. Я видела, как ей было тяжело со мной и с сестрой. Она этого не вынесла горя, запила, а мы вынуждены бесконечно нянчить её детей, больных детей… несчастных инвалидов, которых не в состоянии вырастить, воспитать достойными людьми две девочки без должного образования, которым самим нужна помощь. А отцы… Что отцы? Сбежали и живут себе дальше! Я… я слишком боюсь привязаться к тебе до такой степени, что без тебя не смогу жить и обреку на страдание моих братьев и сестёр… или уже наших детей. Мне просто страшно, Руслан, ошибиться так, как ошиблась моя мать. Мне говорили, что мы с ней очень похожи. Это пугает.       — Кто тебе сказал такую глупость? — тихо спросил он, вновь прижимая её к себе, и Лейла доверчиво вжалась в его грудь, тяжело дыша. — «Что-то» может случиться с кем угодно, со мной в том числе, но ты не твоя мать. У вас из общего только фамилия и ничего более. Оставь эти грустные мысли. Дальнейший сценарий зависит только от тебя самой. — Руслан быстро поцеловал её в щёку. — Так что? Пойдёшь за меня, а? Если да, то нужно быстрее идти в ЗАГС.       — Да, пойду. Да… Да. Да! — Лейла рассмеялась, запрокинув голову назад, и её кудри весело подлетели. Её смех, звонкий и наивный, разнёсся по маленькой кухне, и Руслан даже сам не смог сдержаться и тоже рассмеялся.       Тут раздался громкий стук в дверь. Руслан с огромным неудовольствием отстранился от Лейлы и пошёл открывать.       Ещё спустя несколько секунд на кухню вошёл мужчина лет пятидесяти. Несмотря на возраст, он был ещё весьма красив и наверняка мог нравиться женщинам. Его широкие брови поднялись в изумлении, когда он увидел полуголую девушку на кухне, а глаза в глубоких ямах глазниц, покрытых глубокими трещинами морщин, широко распахнулись. Это был отец Руслана, Виталий Викторович.       — Это дочь Филатовой? — жёстко проговорил он, усаживаясь за стол и небрежно отодвигая тарелки в сторону. — Ты чего её притащил сюда? Не думал, что ты так жалостлив Руслан.       — Это моя квартира, и моё решение, кого в неё приводить, — прохладно отозвался Руслан, останавливаясь в проходе кухни прямо под турником. — На свадьбу, насколько я понимаю, тебя не звать?       — Не зови, не приду ни за что в жизни. Ты на ком жениться собрался, а? Женщин в твоём НИИ полно! Ещё молодых и ведущих нормальный образ жизни, из хороших семей, которые не повесят на тебя заботу о никому ненужных детях, которые не сбегут, когда подвернётся мужчина побогаче!       — Почему ты делаешь такие выводы? Полагаешь, что мать и дочь похожи до такой степени, да? — прошипел Руслан, хмурясь. — Думаешь, разгульный образ жизни передаётся генетически?       — Ничего я не думаю. Не знаю! Я же не врач, чтобы точно сказать тебе наверняка. Пусть медики этим занимаются, исследуют, а моего благословения на брак именно с ней ты точно не дождёшься! Её мать поминутно беременна и не от одного законного мужа, а от непонятного мужика, каждый раз разного! И дочь по той же дороге пойдёт! Тебе оно надо? — Виталий нахмурился, несколько секунд подумал, поджав губы, и злобно выплюнул: — Лучше бы сестру на эту квартиру привёз и о ней заботился, а не о своих прихотях.       Руслан сперва не нашёлся, что именно ответить, но затем огрызнулся:       — Я не смогу о ней позаботиться. Я же работаю. У меня сейчас идёт очень важное для всего Советского Союза, для всей нашей науки исследование. Да и они всегда, на самом деле, важные! Если ты такой умный, то сам забери свою дочь и вместе со Светкой заботься о ней. Я сделал всё, что мог сделать за прошедшие годы, и имею право устраивать свою личную жизнь. А ты мне только мешаешь в этом.       — А ты?! — вскричал Виталий. — Ты не мешал мне устраивать личную жизнь? Ты и твоя сестра?! Да я едва женился. Никто не хотел верить, что я не бросил своих детей.       — А ты бы предохранялся и не изводил бы мою мать во время беременности бесконечными изменами, может, всё легче было бы! — Руслан тоже перешёл на крик, и его голос эхом отдался в полупустой кухне, прошёлся. — Может, с Машей всё было бы хорошо, и ты нянчил бы внуков. Прежде чем учить меня жить, сам научись. Уходи. Уходи вон из квартиры! И адрес забудь! — совсем сорвался он и посторонился от прохода.       Его отец пулей вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью, и Лейла бросилась к Руслану, крепко обняла его и прошептала:       — Прости! А ведь в чём-то он прав…