ГЛАВА 17 - Совет Старой Дружбы

Флорелин нервно шла по лесу, не зная, куда деть себя от волнения. Мелоди пропала. Бесследно. Бог знает, куда она делась, с кем ушла и когда вернется. Мысли путались, словно ветви над головой, и каждая новая была страшнее предыдущей. Драгос заставил весь ССД встать на уши и обыскать весь Тарнвелл, а заодно и Обсидиановую Башню. Он не находил себе места, срывался на советников, отдавал приказы один за другим, будто скорость могла что-то изменить. А вдруг девочка просто решила заставить родителей понервничать? Вдруг это всё — глупость, импульс, и уже сегодня вечером Мелли вернётся домой, живая, целая и невредимая, будто ничего и не было? Флорелин цеплялась за эту мысль, как за спасительную соломинку, но та ускользала, стоило сделать ещё шаг. Лес всё не кончался. Казалось, её шаги слились с лесным шумом, с шелестом листвы и треском веток под ногами. Сердце билось слишком громко, и каждый новый звук заставлял её вздрагивать. Она шла быстро, почти не разбирая дороги, лишь надеясь, что ноги сами приведут туда, куда нужно. Когда впереди показался знакомый силуэт дерева, Флорелин остановилась. Дом Моралии. Тот самый. Странный, пугающе уютный и слишком хорошо знакомый. Она подняла руку и нервно сглотнула. Пальцы дрожали. Постучалась. Флорелин надеялась, что хотя бы близкая подруга сможет её успокоить — раз уж даже Драгос, всегда такой собранный и холодный, выходил из себя от страха за дочь. Мелоди сидела за деревянным столиком и, грея руки о тёплую керамическую чашку, сверлила взглядом сидящего напротив неё Кейна. Напиток давно перестал быть горячим, но она всё равно не отпускала чашку, будто та была единственным, за что можно держаться. Кейн ёжился под этим взглядом, сжимался, словно хотел стать меньше, и упрямо втягивал голову в плечи. Он не знал, куда деть руки, куда смотреть, и потому просто сидел, почти не двигаясь. Моралия же хлопотала у котла, то и дело заглядывая в книгу, а иногда делая пометки в блокноте. Она видела эту немую сцену краем глаза, но не вмешивалась — ровно до тех пор, пока тишина не стала слишком тяжёлой. Внезапно она подняла взгляд, оценила обоих и устало вздохнула. — Вы так и будете друг на друге дырки делать? Или наконец поговорите? — Мне с ним не о чем разговаривать, — отрезала Мелоди, не поднимая глаз. Моралия перевела взгляд на Кейна. Тот лишь пожал плечами, словно заранее признавая поражение. В следующую секунду Мелоди резко вскочила с места, схватила чашку и, не сказав больше ни слова, ушла наверх, нарочито громко хлопнув дверью. Кейн проследил за ней взглядом, пока шаги не стихли, затем тяжело вздохнул и опустил голову. — Она меня не простит, так ведь? — уже без единого проблеска надежды спросил он. — Ну, Флори тоже была такой в её возрасте. Для Вайлдхартов это нормально, — честно улыбаясь, сказала Моралия. — Дай ей время. Она остынет. Кейн кивнул. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в дверь раздался стук. Он резко вскочил, почти инстинктивно, и уже собирался скрыться, но Моралия остановила его жестом — спокойно, уверенно, будто говоря: всё нормально. Она оставила люцис у котла, вытерла руки о кухонное полотенце и подошла к двери. Кейн не любил подслушивать. Никогда. Но в этот раз уши будто сами навострились. — Мелоди не видела? — раздался нежный, встревоженный голос, смутно знакомый. — Нет, увы, вашу дочь я не видела. Может, чаю? Ты выглядишь не очень, — задумчиво ответила Моралия. — Ох, Моралия, я не могу… Мелоди уже почти сутки как пропала. Мы с Драгосом даже у её домика на дереве искали, но нашли лишь перо её крыльев. Я не знаю, что делать… А что если и Фей пропадёт? Она же всегда за Мелоди по пятам ходит. Да Драгос тогда вообще с ума сойдёт… Кейн слушал, как эта женщина тараторит, не в силах остановиться, и вдруг понял. Это мать Мелоди. Флорелин. И почти сразу пришло другое, куда более болезненное осознание: его не хватились. Его не ищут. Он убежал одновременно с Мелоди — и всё равно никто не поднял тревогу. Мунсайд прочесывают ради неё. А он… словно исчез по умолчанию. И тогда в памяти всплыли слова Элиана: «Тебе кажется,что больше нет наследников престола». Неужели его уже заменили? Неужели наследник — это лишь временная роль? Неужели всё, что ему говорили… Он не успел додумать. Скрип половиц заставил его резко податься вперёд. Дверь открылась. На пороге стояла Моралия и рядом с ней — молодая женщина со светлыми волосами с лёгким розовым оттенком и красивыми бирюзовыми глазами. В ней было пугающе много знакомого. То, как она сейчас выпучила глаза и слегка приоткрыла рот — Мелоди удивляется точно так же. И глаза. У Мелоди правый — красный, от отца. А левый — бирюзовый. Теперь стало ясно, от кого. Кейн застыл, глядя на Флорелин. Флорелин застыла, глядя на Кейна. Лучшим исходом для него сейчас было бы убежать, сверкая пятками. Но Мелоди была здесь. И с ней нужно было поговорить. — Здравствуй, — первой опомнилась Флорелин. — Здравствуйте, — почтительно ответил Кейн, вставая и опуская голову в знак уважения. — Что ты, не нужно вставать, всё нормально, — поспешно сказала она, замахав руками. Кейн кивнул и вновь сел, сложив руки у колен и выпрямив спину. — Я пока принесу чай, — сказала до этого молчавшая Моралия. — Кейн, тебе ещё налить? — Нет… спасибо большое… — ответил он, дёрнувшись всем телом. Моралия кивнула и ушла, оставив Флорелин и Кейна наедине. Переговорный зал был большим и ярким, почти ослепительно светлым. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие витражные окна и ложились длинными полосами на массивный стол из темного дерева. Стол был сплошь усеян кипами бумаг, зерсвязями, чернильницами и перьями — всё это создавало ощущение не собрания, а поля боя. За столом сидели семь человек. Королева Тейлора Шедоулин, вечно собранная и дисциплинированная, занимала место во главе стола. Она что-то тихо подписывала, не поднимая глаз, будто происходящее вокруг не касалось её. Астрель и Уилл Филлиансы помогали ей сортировать документы, но то и дело бросали тревожные и даже раздраженные взгляды на дверь — их дочь Далия всё ещё не пришла. Мирэль и Руфус Эмберлифы о чём-то негромко беседовали с Нэрис Блоссом, сидевшей рядом. Разговор их был тихим, но нервным. И только один человек — вернее, не совсем человек, а бог — сидел сжатый, словно натянутая струна. Никогда. Никто из ССД не видел Драгоса Вайлдхарта таким. Он громко постукивал ногой по паркету, пальцами — по столу, и каждые несколько секунд проверял зерсвязь, надеясь увидеть хоть одно сообщение от Мелоди. Но зерсвязь молчала. — Драг, — наконец обратился к нему Уилл, — может, и ты поможешь нам? Бумаг много. — Нет, — сквозь зубы ответил он, не отрывая взгляда от устройства. — Тебе стоит хоть немного расслабиться, — мягко сказала Астрель. — С Мелоди ничего не случится. Переживать не о чем. Драгос медленно поднял глаза. Покрасневшие от недосыпа, с потемневшими кругами под ними. — С ней всё что угодно может случиться. И каждый из вас это прекрасно знает. — Драгос, — повернулась к нему Тейлора, — я понимаю твое волнение, но… — Ничерта ты не понимаешь, — даже не взглянув в её сторону, перебил он. — У тебя обе дочери спокойные. Моя Мелоди не такая. Она активная, весёлая, шумная — её везде видно и слышно. Если взять сотни детей и поместить среди них моих дочерей, их заметят первыми. Ты не знаешь, каково это. Тебе не дано этого знать. Тейлора поджала губы и опустила глаза. Астрель уже хотела что-то сказать, но в этот момент двери распахнулись. В зал ворвалась запыхавшаяся Далия. — Простите, пожалуйста, за опоздание! — выпалила она, мигом садясь рядом с Драгосом, возле пустующего места Флорелин. — Я… ну… потеряла счёт времени. Она отвела взгляд. Не станет же она говорить, что полчаса удерживала ребят, которые рвались идти в лес искать Мелоди самостоятельно. По словам Финна: «Там все бесполезны, кроме дяди Драгоса. Они палец о палец не ударят». Сначала все спорили. Говорили, что ССД обязательно что-то предпримет. Но прошли почти сутки. А следа Мелоди так и не нашли. Возможно, Финн был прав. Тейлора кивнула Далии и поднялась. — Объявляю собрание ССД, тридцать первого марта четвёртого года нашего столетия, официально открытым. На повестке дня… — Исчезновение моей дочери Мелоди Вайлдхарт, — холодно перебил Драгос. — Жалобы на скопление фэралисов в Нимвуде… — продолжила Тейлора, словно не услышала его. — Исчезновение моей дочери, Мелоди Вайлдхарт. — Проблемы на фабрике по производству зерсвязей. Люцисов много — зерсвязей почти нет, — добавила Астрель. Драгос резко встал. — И исчезновение моей дочери, Мелоди Вайлдхарт! — он хлопнул ладонью по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Ты всё такая же глупышка или хорошо притворяешься? — бросил он Тейлоре. — По очереди, Драг, — усмехнулся Уилл. — Ещё не твой черёд. — Закрой рот, — тихо сказал Драгос. — У меня пропала дочь. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы найти её живой. — Драг, прекрати… — начал Уилл. — Серьёзно, пап? — резко перебила его Далия. — А если бы пропала я? Тебе бы тоже было плевать? — Далия, не перебивай, — вмешалась Астрель. — В смысле не перебивай? — вспыхнула Далия. — У меня пропала подруга! У Драгоса и Флорелин пропала дочь! А вас волнует, что не хватает зерсвязей?! — Но Флорелин здесь нет, — заметил Руфус. — Значит, не так уж её и волнует исчезновение дочери. — Может, потому что Флорелин занята поисками?! — резко ответила Далия. — В отличие от вас! Тейлора тяжело вздохнула и опустила лицо в ладони. Она понимала, что Драгос прав. Но был Уговор. Старый. Обязательный. Опасный. Если она вынесет имя Фаламория в повестку официально — всё может рухнуть. Спор Уилла и Драгоса набирал обороты, голоса перекрывали друг друга, воздух становился тяжелым. И вдруг раздался резкий стук в окно. Все замолчали. Драгос первым подбежал к окну и распахнул его. Внутрь влетел элис. В его клюве был тёмно-серый конверт с чётким чёрным штампом. Буква «Ф». Фаламорий. Никто из них не поднимал взглядов. Кейн сидел, уткнувшись в чашку чёрного чая, словно надеялся увидеть в тёмной поверхности ответ. Пальцы крепко обхватывали керамику. Флорелин вертела в руках ложку, медленно перемешивая зелёный чай, хотя сахар уже давно растворился. Тишина была густой. Почти вязкой. Сидевшая на втором этаже Мелоди не находила себе места. Что здесь делает мама? Почему она решила зайти к Моралии? Что навело её на эту мысль? Неужели догадалась? Или просто почувствовала? Все эти вопросы вертелись в голове водоворотом мыслей, и Мелоди ощущала, как этот водоворот затягивает её всё глубже и глубже. Вошедшая в комнату Моралия сразу заметила, как девочка судорожно ходит из угла в угол, и мгновенно поняла причину волнения. — Я не сказала твоей матери, что ты здесь. Я жду, — сказала она, скрестив руки на груди. — И чего же ты ждёшь, интересно узнать? — всплеснув руками, спросила Мелоди. — Во-первых, я жду, пока ты сама вернешься домой. А во-вторых, я жду, пока вы с Кейном поговорите и выясните отношения между собой. Будьте добры, разберитесь. Я не собираюсь быть вашим личным психологом, — ровным и на удивление спокойным голосом ответила Моралия. — Я с ним ни о чём говорить не собираюсь. Если ему так надо — пусть сам подходит первым. Моралия закатила глаза. Она знала этот характер. Флорелин была такой же. Поэтому в их ссорах всегда первым мириться приходил Драгос. Слишком гордой она была. И Мелоди, видно, такая же, как Флорелин в её возрасте. Внизу же Флорелин, впервые за сорок один год своей жизни, сделала первый шаг. — Ты друг Мелли, так ведь? — спросила она, поднимая на Кейна глаза. От такого вопроса Кейн опешил и не сразу понял, чего от него хотят. — Что? — переспросил он, словно очнувшись, будто всё это время находился где-то далеко. — Я говорю, ты друг Мелли, ведь так? — повторила она, мягко улыбнувшись, заметив, насколько напуганным он выглядит. — А… эм… да… госпожа Вайлдхарт, — покорно ответил мальчик, кивая. — Просто Флорелин, пожалуйста, — спокойно сказала она. Кейн кивнул. — И давно вы с ней знакомы? — Мы… ну… с тех пор, как мне исполнилось десять. Ей тогда было девять, — пояснил он, неловко потирая затылок. — Какого числа у тебя день рождения? — её вопрос заставил Кейна удивиться ещё сильнее. Кроме Мелоди этим никто никогда не интересовался. В Фаламории всем было всё равно. — Десятого октября, — тихо ответил он, опуская глаза. Редко он произносил эту дату вслух. Очень редко. Слишком многое было связано с этим днём. И не всё хорошее. — Тебе будет шестнадцать? Кейн кивнул. — Ясно… — тихо сказала она. Она внимательно посмотрела на него. Ни единой черты Беллатриксс. Ни холодной надменности. Ни жестокого блеска в глазах. Внешне — да, он был копией Силаса. Те же черты, тот же разрез глаз. Но внутри… внутри он был совсем другим. — Я, наверное, уже пойду, — сказала Флорелин, поднимаясь. Она на секунду замялась, затем протянула Кейну конверт. — Ты сможешь передать это Моралии? Кейн тут же встал. — Да… конечно. — До свидания, — тихо сказал он, опуская голову. — До свидания, — ответила она. Подойдя к двери, Флорелин вдруг остановилась. Обернулась. Посмотрела на него ещё раз — уже не как на сына врага, а как на растерянного мальчика. — И да, Кейн… удачи тебе, — произнесла она вполголоса. Дверь мягко закрылась. Кейн ещё несколько секунд стоял неподвижно, сжимая конверт в руках.