ГЛАВА 18 - Внеплановое знакомство

Ночной Нимвуд славился не только своей красотой, но и тайнами, страшилками и всякими байками, которыми взрослые пугали своих детей. Или такие старшие братья, как Финн, или старшие сёстры, как Мелоди, пугали младших — Зиву или же Фэй. Сейчас, несмотря на то что никто никого не пугал, Мелоди было страшно выходить за удаляющейся матерью в чащу леса. Хотя, признаться честно, последнее, чего она хотела, — это чтобы мама увидела её сейчас, на балконе в домике Моралии. Поэтому стоять как можно тише и не издавать ни звука было очень и очень трудно. Лес дышал. Внизу шуршала трава, где-то перекликались ночные птицы. Луна серебром разливалась по кронам деревьев. — Не пойдёшь за ней? — тихо спросил Кейн, подходя сзади. — Я тебя сейчас скину, — так же спокойно и тихо ответила ему Мелоди, даже не поворачиваясь. — Тебе хотя бы есть куда идти, — сказал Кейн, облокотившись о перила рядом с ней. — Твои родители и друзья ради тебя чуть ли не всю Мунсайдию на уши поднимут. — А что, Фаламорий ради наследника не пойдёт на это? — усмехнулась она. — Видно, незаменимых людей нет. Даже принц не так и важен, как ему всегда твердили, — вздохнул он. И Мелоди уловила тоску и боль в его голосе. — Обидно, наверное, понимать, что ты не важен, — сказала она, впервые за несколько часов посмотрев ему прямо в голубые, ангельски чистые глаза. — Сказать честно, я даже рад, что теперь считаюсь изгоем у себя дома, — усмехнулся он. — Чего? — не поняла она. Мелоди до сих пор видела в Кейне того самого малыша, который был готов на всё, лишь бы угодить матери. Поэтому слышать от него сейчас подобное было странно. Почти нереально. — Ну, мне скоро шестнадцать, — начал он. — Я же тебе говорил, что в шестнадцать мне суждено стать королём… Я не хочу. — Да ну, — удивилась Мелоди. — Что же, ваше величество не желает быть королем? Сам догадался или подсказал кто? — Ну почему ты вечно всё превращаешь в сарказм? — не выдержал Кейн. — Я на полном серьёзе… я… — Какая есть — привыкай, — сказала она, отворачиваясь. Если его что-то не устраивает, он может просто уйти обратно в дом. Она тут никого не держит. И Моралия уж точно. Она вновь перевела на него взгляд. В лунном свете его волосы будто стали не волнистыми, а более кудрявыми. Пальцы казались длиннее, а ногти — острее, и стоило только представить, что он коснётся её кожи, как возникало ощущение, будто он может проткнуть её насквозь. А глаза… Какими глубокими и прекрасными они стали. Вернее, они и были прекрасными, но сейчас… Его голубые глаза выглядели как океан. Глубокий, освещаемый чем-то снизу океан. Казалось, можно заглянуть в него — и застрять. Утонуть. И больше не выплыть на поверхность родной земли. — Ну а если серьёзно, — вновь перевела тему Мелоди, — почему ты решил покинуть Фаламорий? Ты мне всё детство твердил, что это нереально. А сейчас… — Во-первых, не так уж это и нереально, как маленький Кейн наболтал маленькой Мелоди, — начал он. — Во времена правления моего отца всё было сделано почти идеально. А вот сейчас мама, похоже, снизила планку. Я замечал кучу несостыковок в щелях защиты. И в виде фэралиса в них можно легко пробраться. Да и чувство у меня странное… будто я буду не первым, кто сбегал. А во-вторых… я хочу спокойствия. — Значит, после того как ты сбежишь, ты будешь всю жизнь жить в Эссенсфилде? Со мной и моими друзьями? — восторженно сказала Мелоди, подходя ближе. — Это же так здорово! Ты поступишь в Обсидиановую Башню с нами, мы будем учиться, а потом… — Нет, не так… совсем не так, — отмахнулся Кейн. — Я уже говорил с Моралией. Я буду жить здесь, с ней. Тут безопаснее. Вдруг Фаламорий очнется, и я вдруг буду им нужен? — Тогда в чём смысл? — не поняла Мелоди. — Ты всё равно будешь жить как заключённый. В чём тогда смысл всего? — Ну… — начал Кейн. Но вдруг осёкся. Действительно. В чём смысл? Ответить он не успел. Где-то из глубины леса раздались переливчатые голоса. Тихие. Неясные. И шорох листвы — слишком ритмичный для обычного ветра. Мелоди резко вскочила на перила балкона, сорвала с плеч скрытокрыл и распахнула тёмно-синие крылья. Лёгкий взмах — и она уже в воздухе. Её силуэт на секунду пересёк лунный свет, прежде чем она мягко опустилась на траву. Она подняла голову вверх, посмотрела на Кейна и махнула ему рукой. Мол, пойдём. Кейн вздохнул, сорвал скрытокрыл и встал на перила. Лес ждал. — Кто бы это мог быть? — спросила почти про себя Мелоди, но достаточно громко, чтобы услышал её и Кейн. Лес будто прислушался к её словам. — Кто угодно. Даже фэралисы… или ССД, — сказал Кейн, сжимая край рукава. Он сам не заметил, как сильнее натянул ткань, словно это могло защитить его от неизвестности. Мелоди лишь пожала плечами. Нынешняя ночь была воистину прекрасна. Луна висела высоко, серебром заливая кроны деревьев. Воздух был прохладным, но не холодным. Листья тихо перешёптывались, и казалось, сам Нимвуд живёт своей отдельной жизнью. И бродить сейчас по лесу было весьма опасно. Красота привлекала не только мунсайдцев и других жителей Мунсайдии, но и различных существ, проживающих на её территории — в Мунсайде, Люмерии, Фростхейме и других странах. Именно ночная красота питала их, манила, заставляла выйти наружу, представляя миру свой истинный облик. Днём они могли быть чем угодно — тенью, шорохом, веткой. Но ночью… ночью они становились собой. — Знаешь, — резко сказал Кейн, нарушая тишину, — при других обстоятельствах здесь было бы весьма романтично. — При каких это других? — не поняла Мелоди, остановившись и посмотрев на него. — Ну… — Кейн посмотрел в её разноцветные глазки и вдруг понял, что за всё это время она почти не изменилась. Осталась такой же несмышлёной девчонкой, какой всегда была. С прямыми вопросами и насмешливым взглядом. — Впрочем, неважно. Мысли вслух. Они продолжили идти. Трава слегка пружинила под ногами. Где-то далеко ухнула сова. Мелоди всё время поглядывала на него искоса. Что он хотел этим сказать? Это был подкат? Если и так, то вышло у него это весьма убого. Даже хуже, чем у Финна, а Финн мастер в убогих подкатах. Она чуть улыбнулась, вспоминая. Внезапно Кейн остановил её, схватив за запястье. — Тихо. Он пальцем показал на землю. Там, в мягкой влажной почве, отчётливо виднелись следы чьей-то обуви. Не старые. Свежие. — Хорошо одно, — тихо сказал он, — это не фаламорийцы. — Как ты это понял? — спросила Мелоди, наклоняясь ближе. Кейн поднял ногу и показал ей подошву своей обуви. На ней отчётливо красовалась буква «Ф». — Видишь? — Где у вас её нет? — хмыкнула Мелоди, сверкнув глазками. — Спорим, она у вас даже на крышках туалета? Кейн на секунду задумался. — Спорить не надо. Так и есть. Мелоди замерла, а потом внезапно залилась хохотом. Звонким, чистым, таким, который слишком громко звучал в ночном лесу. Кейн тоже не удержался и рассмеялся. Его смех прозвучал непривычно легко. Без напряжения. Без тени дворца. Но смех оборвался так же резко, как начался. Громкий, резкий шорох листвы заставил их обоих мгновенно замолчать. Лес словно сомкнулся вокруг. Кейн медленно подошёл ближе к источнику звука. Его плечи напряглись. Он вытащил нокс из зерсвязи, и тусклый свет осветил пространство перед ним. — Кто здесь? — спросил он в темноту. Ответа не последовало. — Так тебе и ответили, — хмыкнула Мелоди. Она вышла из-за его спины. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы признавать. В груди неприятно кольнуло — страх или предвкушение, она сама не понимала. Она подняла руку и мягким движением магии убрала листву перед собой. Ветки послушно разошлись в стороны. И громко ахнула. Перед ней стояли её друзья. Ночь перестала казаться устрашающей, а лес — тёмным и зловещим. С появлением друзей тени будто отступили, а шорохи перестали звучать как угроза. — А вы здесь что забыли?! — вскрикнула Мелоди, бросаясь к друзьям в объятия. Она обняла сразу нескольких, запутавшись в рукавах, волосах и чужих плечах. В последний раз она видела их в ту самую ночь, когда защитила Кейна перед целой толпой разъярённых мунсайдцев. С тех пор всё будто перевернулось. — Тебя хотим о том же спросить, — сказала Стелла, нежно обнимая подругу и крепко прижимая её к себе. — Твои родители с ума сходят. Особенно после письма. Мелоди отстранилась. — Какого такого письма? — искренне удивилась она. — А такого письма, — как всегда язвительно сказал Финн. Но смотрел он не на Мелоди. Он смотрел сквозь неё. Буравя Кейна взглядом. Тяжёлым. Враждебным. Почти обвиняющим. Кейн ощутил на себе сразу несколько взглядов и невольно опустил глаза. Враждебный — от Финна. Настороженный и очень внимательный — от Мелоди. Удивлённый — от Лили и Эвины. Подозрительный — у Эвана. И почти безразличный — у Никс, которая стояла чуть в стороне, скрестив руки. Кейн почувствовал, как привычное чувство вины медленно расползается по груди. — Я не знаю ни о каком письме, — сказал он тихо, словно стыдясь самого себя. Снова стыдясь того, что он фэралис. — Ври больше, — невесело хмыкнул Финн. — Наверняка это письмо писал именно ты. Кейн резко поднял на него испуганный взгляд. В свете луны его глаза казались почти прозрачными. Мало ли. Вдруг этот сумасшедший мунсайдец и правда набросится на него. — С чего вы это взяли? — голос его дрогнул, но он постарался удержать себя. — Вы давайте ещё подеритесь, — примирительно сказала Мелоди, вставая между ними. — Финн, Кейн наверняка ничего не писал, раз уж он ничего об этом письме не знал. Она стояла прямо перед Кейном, словно невольно закрывая его собой. Финн это заметил. — Фэралисам правду не сказать сразу, помнишь, Мэл? — процедил он. — Или знакомство с этим гадом стёрло тебе всё хорошее из прошлого? Слова повисли в воздухе. Мелоди почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Кейн едва заметно отступил на шаг назад. — Я клянусь вам, говорю, я ничегошеньки не знаю об этом письме. Мелли… поверь мне, прошу… — Как он тебя назвал? — вспыхнул злостью Финн. — Мэл, ты чего? Ты же мало кому позволяла себя так называть. Мелоди резко повернулась к нему. — Ну, благодаря Кейну этот список увеличился! — выпалила она. Повисла тишина. Даже листья будто перестали шуршать. Она вдруг спохватилась. — Ой… да я же даже вас не представила! — нервно усмехнулась она, делая шаг в сторону. — Кейн, это… все. Все, это Кейн! Неловкость повисла в воздухе. Никто не протянул руку. Никто не улыбнулся. Финн лишь сложил руки на груди, демонстративно отводя взгляд. Эстелла осторожно посмотрела на Кейна, будто пыталась разглядеть в нём что-то большее, чем ярлык «фэралис». Лили и Эвина переглянулись. Эван всё ещё наблюдал, не делая выводов. Никс осталась неподвижной. Кейн стоял чуть позади Мелоди. Один. Среди её мира. И впервые, возможно, он по-настоящему понял, что значит быть чужим не во дворце — а здесь. — Приятно познакомиться, — сказала наконец Эстелла, делая шаг вперёд и протягивая руку. — Эстелла Шедоулин. Её голос был спокойным, уверенным. Ни тени агрессии. Ни насмешки. Кейн на секунду замер. Он знал, кто она. Слишком хорошо знал эту фамилию. Но решил не говорить об этом. Не сейчас. Он протянул ей руку в ответ. — Кейн, — коротко представился он. Их рукопожатие было коротким, но крепким. После Эстеллы потянулись и остальные. Лили буквально подбежала к Кейну и начала рассматривать его со всех сторон, обходя кругом, будто редкий экспонат. — А у тебя правда глаза такие от рождения? — выпалила она. — А крылья какого цвета? А ты правда умеешь превращаться? А ты… — Лили, — одёрнула её Эвина, но сама при этом с интересом разглядывала Кейна, стараясь делать это менее заметно. Эван по-товарищески хлопнул Кейна по плечу. — Если обидишь её — Финн тебя первый закопает, — сказал он почти буднично, но без злобы. Скорее как факт. Никс, которая до этого стояла чуть в стороне, тоже подошла ближе. Она ничего не сказала, только внимательно посмотрела ему в глаза. Долго. Почти испытывающе. Кейн выдержал её взгляд. Все наперебой загалдели, задавая вопросы совершенно разного вида и сорта. Про Фаламорий. Про дворец. Про фэралисов. Про жизнь принца. Про побег. Шум становился всё громче. И впервые за долгое время Кейн не чувствовал в этих взглядах ненависти. Любопытство — да. Недоверие — возможно. Но не ненависть. Он даже не заметил, как начал отвечать. Сначала осторожно. Потом чуть свободнее. Один лишь Финн остался стоять в стороне. Он наблюдал. Не за Кейном. За Мелоди. Через пару секунд он тихо поманил её пальцем к себе. Мелоди нехотя отошла от общего круга. — Ты в нём уверена? — тихо спросил Финн, отводя её чуть в сторону. Голос его был уже не таким резким, как раньше. Скорее… напряжённым. — Да! — уверенно ответила Мелоди. — И тебе советую. Он правда добрый. Не такой, каким ты думаешь он является. Она взяла Финна за руку и нежно улыбнулась. Но Финн словно смотрел сквозь неё. Не доверяет он этому фэралису. Хоть убейте — не доверяет. Слишком много он видел. Слишком много слышал. Но ради Мелли… Да и Эстелла с Эваном вроде бы не против. Он тяжело вздохнул. — Ладно, — сказал он наконец. — Но когда он вас кинет, я до конца своей жизни буду говорить: «Я же говорил». Он протянул ей руку. Мелоди засмеялась. — Договорились, — хихикнула она и весело пожала другу руку. И в этом рукопожатии было больше, чем просто шутка. Это был договор. Договор о доверии, Договор о риске, Договор о том, что если всё рухнет — они всё равно останутся друзьями. А Кейн, стоящий чуть поодаль и наблюдающий за этим со стороны, впервые понял, что принятие — это не когда тебе улыбаются. Это когда ради тебя готовы рискнуть своей уверенностью. Ночь окончательно перестала быть страшной. Ночь продолжала идти своим чередом. Луна медленно поднималась выше, отражаясь в гладкой поверхности озера «Сильвер Лейк». Вода мягко плескалась о берег, холодная и прозрачная. Ребята сидели у самой кромки воды, свесив ноги и лениво болтая ими в серебристой глади. Мелкие волны касались щиколоток, оставляя после себя прохладные следы. Эстелла, как всегда, говорила без умолку. — Вы только представьте, — повторяла она уже который раз, — как же будет здорово! Учиться вместе, потом делать домашние задания в библиотеке, на праздниках сидеть в центральном замке Тарнвелла с нашими семьями… Потом отучимся, сдадим на учителей и будем работать в Обсидиановой Башне! Все вместе, как наши родители! Создадим свой совет и… Она говорила о замке в Тарнвелле, о скором выпускном из Эссенсфилдской государственной школы, о поступлении в школу её матери — Обсидиановую Башню. Её голос был полон света. А вот Кейну от этих слов становилось тревожно. Будущее. Он никогда его не планировал. Да, он должен был стать королём. Так говорили. Так решали. Так было прописано. А что потом? Он не знал. Не знает. И, если честно, не хотел знать. — Эй, Стелл, ты чего-то торопишься, — усмехнулся Финн. — Нам бы сначала школу в Эссенсфилде закончить. А дальше видно будет. — Почему ты вечно так негативно мыслишь? — фыркнула Лили. — Нам уже пятнадцать! Ну… почти всем пятнадцать, — добавила она, бросив взгляд на Эвину. — Смотришь — а там уже и выпускной не за горами, потом свадьба, дети и… — Эй, ну ты и перегнула, конечно, — рассмеялась Мелоди. — Я вот вообще замуж не собираюсь. — Да ну? — ехидно сказал Эван, кивнув на Кейна. Но тут же опустил глаза под угрожающим взглядом Финна. — Ну а что насчёт тебя, пришелец? — внезапно обратилась к Кейну Никс. — У тебя какие планы на жизнь? Кейн посмотрел на воду. Отражение луны слегка дрогнуло. — Их не было, — просто ответил он, пожимая плечами. — Эй, как это? — удивилась Мелоди. — А как же планы стать королём Фаламория и так далее? — Это были не мои планы, — спокойно пояснил он. — А родителей. Своих планов у меня никогда не было. Повисла короткая пауза. — А почему? — осторожно спросила Эстелла. — Это из-за той самой строгости в Фаламории? Нам с Элизией мама много об этом рассказывал. Вас там правда розгами били? Кейн кивнул. — Да. И не только розгами. Джунейд, мой учитель, знает огромное количество различных видов наказаний. От розог… до ножевых ранений. Тишина стала тяжёлой. Лили побледнела. Эвина напряглась. Эван перестал улыбаться. — Вы чего так на меня смотрите? — спохватился Кейн. Все, кроме Финна и Никс. У них дома взбучки от отца были не мягче. — Извини, просто не каждый день приходится слышать о фаламорийском насилии, — нервно усмехнулся Эван. — Кстати, — резко сказала Мелоди, явно желая сменить тему, — о каком письме вы говорили? Эстелла хлопнула себя по лбу. — Точно. Она достала из кармана мятого платья полумокрый серый конверт с чёрной буквой «Ф» и протянула его Мелоди. Та раскрыла его. И начала читать. «Для: королевы Тейлоры Шедоулин От: королевы Беллатриксс Брайнворд Многоуважаемая Тейлора, моя верная политическая напарница и бывшая одногруппница в Обсидиановой Башне. С прискорбием сообщаю, что мой сын и единственный наследник фаламорийского престола Кейнниан Силас Брайнворд бесследно исчез в ночь на 30 марта четвёртого года нашего столетия. Поначалу в этом подозревали родную дочь Драгоса Вайлдхарта, и по этой причине моя стража выкрала его дочь. На данный момент она находится под строжайшим наблюдением в темнице замка Фаламория. Надеюсь на ваше благоразумие и на то, что вы вернёте моего сына, и мы обойдёмся без лишних телодвижений. 31 марта, четвёртый год нашего столетия.» — Но это же наглая ложь! — вскрикнула Мелоди, вскакивая на ноги. — Никто меня не похищал! Я сама сбежала потому что… ну… надо было! — И Мелоди не похищала меня, — добавил Кейн. — Я сам принял решение покинуть Фаламорий. Навсегда. — Говорите что хотите, — мрачно сказал Финн. — Но мамочке твоей плевать, кто и что будет говорить. Война — это не шутки. А у Мунсайда и так натянутые отношения с Темпорой. Не хватало ещё войны с Фаламорием. — Войны с Фаламорием не будет, — обнадёживающе сказала Эстелла. — У моей мамы какой-то старый сговор с Силасом. Но вот фэралисы могут испортить нам репутацию перед другими странами. А тогда мирового конфликта не избежать. — И поэтому вы, шесть гениев, отправились пешком в Фаламорий, чтобы высвободить меня из придуманной фэралисами ловушки? — язвительно сказала Мелоди. — Умно. Нечего сказать. — Не только высвободить тебя, — тихо сказала Эвина, выглядывая из-за плеча брата, — но и найти принца Кейнниана, чтобы тот мирным путём вернулся домой. — Затея супер. И кто из вас, гениев-конспираторов, это придумал? Все взгляды разом пали на Финна. — Кто бы сомневался, — закатила глаза Мелоди. — Поэтому, Мэл, — начал Эван, — мы все тебя просим. Вернись домой. И ты… эм… Кейн, с тобой ведь можно на «ты»? Кейн кивнул. — Тебе тоже лучше вернуться. — Но я… — начал Кейн. — Знаю, — перебил Эван. — Никто не хочет туда возвращаться. Но надо. Хотя бы на пару дней. Перекантуйся там, а потом, когда пыл твоей господствующей матушки утихнет, поговори с ней и сбегай себе на здоровье. — Я даже с папой поговорю, чтобы он позволил тебе жить с нами! — оптимистично сказала Мелоди. Финн громко расхохотался. — Что смешного? — не поняла Лили. — Это всё очень мило, конечно, — сказал Финн, — но твой папа в жизни не позволит фэралису жить с вами. — А я смогу его уговорить, — упрямо сказала Мелоди. — На что спорим? — заговорщически спросил Финн. Все устало застонали. — На то, что всё это лето ты будешь покупать мне мороженое, и позволишь Фэй заплетать тебе косички, — давясь смехом, сказала Мелоди. — Ладно. Но если выиграю я — в Обсидиановой Башне весь год ты будешь мне поддаваться в фехтовании и давать списывать. Даже на экзаменах. — Договорились. Они пожали руки. — Эв, разбей, — сказал Финн. — Это плохо кончится, — пробормотал Эван. Но всё-таки разбил их руки. Озеро тихо плеснуло. Ночь снова стала лёгкой. Но где-то далеко, за границами Нимвуда, уже начиналась политика. И она была куда опаснее любого фэралиса. Почти под утро ребята поднялись, выпрямили затекшие ноги. Озеро посерело, над водой стелился тонкий туман. Кейн поднял свои потрёпанные остроносые лакированные туфли. Они казались смешными рядом с босыми ногами остальных. Он собирался уйти быстро. Без лишних слов. Но не получилось. Мелоди подбежала к нему и крепко обняла. Так крепко, будто боялась, что если отпустит — он растворится вместе с туманом. — Я уже держу за тебя кулачки, — тихо сказала она. — У тебя получится сбежать. Я уверена. Кейн кивнул. Он не был уверен. Но ему хотелось верить. — Пока, пришелец! — крикнула Лили, махая рукой. Мелоди и Кейн проследили взглядом за удаляющимися силуэтами. Становилось светлее. — Мне тоже пора. Увидимся! — сказала Мелоди и снова обняла его. На этот раз чуть быстрее. Будто если задержится — передумает.Она побежала догонять друзей. Когда поравнялась с Эстеллой, та толкнула её плечом и хитро улыбнулась. — Это ведь тот самый тайный голубоглазый друг? Ну и что между вами? — Хватит тебе, — фыркнула Мелоди, но уши у неё предательски порозовели. — Мы просто друзья. — Да-да, — протянула Эвина. — Просто друзья. Кейн стоял на берегу и смотрел, как они уходят. Впервые в жизни ему не хотелось возвращаться домой не потому, что там больно. А потому что здесь — тепло.