Часть I. Глава 4.2

Этим утром тренировка имела иной ритм. Гурни притащил в зал четырех новобранцев. Их легко было узнать по нашивкам с ястребом: если у ветеранов птица была вышита золотой канителью, то новобранцы носили лишь её блеклое, серое подобие — символ того, что право на блеск металла еще нужно заслужить кровью. — Четыре новичка, — Халек окинул их коротким, оценивающим взглядом. — В твои лучшие годы, Нола, ты бы уложила каждого раньше, чем они успели бы моргнуть. Девушка лишь скривилась, проверяя натяжение перчатки. — Но, — Гурни заговорщицки понизил голос, в глазах блеснула знакомая хитринка, — один из них — бывалый пес, замаскированный под щенка. Посмотрим, как ты используешь уважение к врагу и сможешь ли перестроить свою предвзятость. Нола поднялась с колен, выпрямляясь. Халек отошел к стене, становясь неподвижной тенью, наблюдающей за каждым её движением. Не прошло и пяти минут, как все четверо оказались на каменном полу. Зал наполнился тяжелым дыханием и звуком тел, соприкасающихся с гранитом. — Вы совсем страх потеряли?! — Гурни шагнул вперед и демонстративно пнул одного из лежащих. — Опозорили меня перед девчонкой. Встать! Конечно, это была ложь — все они не были новобранцами. Нола дралась с тех самых пор, как её забрали и пристроили к наследнику. И хотя, она порой упрекала Гурни в излишней суровости — «Даже Пол не всегда может уложить тебя на лопатки», — Халек оставался неумолим. Он неизменно твердил, что её искусство боя всё еще напоминает дохлую рыбу, выброшенную на берег: много лишних движений и слишком мало холодного, смертоносного изящества. — Ты радуешься мелким победам и даже не стремишься взять курс на что-то большее! — солдат продолжал отчитывать её, прохаживаясь по залу, несмотря на чисто выполненную задачу. — Тренировка закончена, уйди с глаз долой! Нола не стала спорить. Она знала, что для Гурни похвала — это признак опасной расслабленности. Зато по пути к покоям Пола атмосфера была иной. Несколько гвардейцев, встретивших её в коридоре, проводили её улыбками и одобряющими выкриками. Позорное поражение их сослуживцев уже разлетелось по казармам, став новой темой для обсуждения. На фоне грядущего отлета и тревожных слухов о вторжении, людям отчаянно хотелось судачить о чём-то земном и понятном, не вызывающем страха. Когда она вошла к Полу, то обнаружила на столе пустой поднос. Тот, что она бережно несла в руках, теперь выглядел безнадежно запоздалым. — У нас сегодня полевое обучение. Даже отец будет присутствовать, — объяснил Пол, поправляя воротник тренировочного костюма, словно его статус требовал отчета перед ней. — Поэтому я поел раньше. Наследник резко замер. Мышцы его шеи напряглись. В комнате, пропитанной запахом старого камня и моря, появился чужеродный аромат. — Шоколад, — произнес Пол. Нола пожала плечами, не в силах скрыть торжествующую улыбку. Поднос в её руках чуть покачнулся. — На завтрак не было шоколада, — заметил Пол, в лице появилось наблюдение и анализ. — Он был на кухне, — парировала она. — Вроде как для десерта к ужину. Пришлось продегустировать, чтобы убедиться в качестве. Наследник подошел ближе. Расстояние уменьшилось до предела, разделяющего господина и слугу. — Ты оставила наследника без доли. В голосе проскользнула мальчишеская нотка, которую он позволял слышать только ей. Пол сделал шаг ближе к девушке, заставляя ту сделать шаг назад. — Нужно чаще бывать на кухне, Пол, — усмехнулась Нола, пытаясь сохранить наигранную серьезность, — Среди придворных есть свои привилегии, недоступные даже наследникам престолов. Юноша замер. Его взгляд, до этого фиксировавшийся на её глазах, медленно опустился ниже. Теперь он изучал её губы — так, словно это был незнакомый рельеф на тактической карте или сложный лингвистический паттерн, требующий немедленной расшифровки. Нола перестала дышать. Расстояние между ними сократилось до того предела, где социальные роли — наследник Дома и слуга, господин и протеже — начинают терять свою плотность. Она видела, как в его зрачках отражается свет ламп, но не могла прочесть в них ничего, кроме пугающей, почти гипнотической сосредоточенности. Пол не двигался, но его присутствие заполняло всё пространство вокруг девушки, лишая её привычной маневренности. Она, всегда находившая слова для дерзости, сейчас чувствовала лишь холодное оцепенение, сковавшее мышцы. Его голова едва заметно наклонилась. Взгляд оставался прикованным к её губам. Странное, затянувшееся созерцание, которое со стороны могло показаться началом поцелуя. Однако лицо Пола оставалось маской — непроницаемой и застывшей. По спине девушки пробежал жар, в ожидании какого либо дальнейшего действия. Пол отвернулся. Он снова встал перед зеркалом, плавным движением поправляя край полукомбинезона. Оцепенение исчезло, сменившись привычной эффективностью движений. — Помнишь инструкции на время моего отсутствия? — его голос звучал ровно, словно предыдущей паузы не существовало. — Да. Нола поставила поднос на край стола. Ее пальцы коснулись керамики, и едва заметная дрожь передалась подносу. Она взяла с тарелки кусочек подсушенного хлеба. — Говорить от имени наследника, уточняя, что тебя нет на месте, — закончила она. — Верно. Юэ всегда нужна помощь, возможно, ты понадобишься матери. Если не будет поручений — разрешаю отдых. Гурни сегодня хвалил твою тренировку. — Хвалил? Пол кивнул своему отражению. — Но что касается матери, Нола… — Он замолчал, изучая в зеркале складку на плече. Нола замерла, не донеся еду до рта. — Не делай того, чего не хотелось бы, — произнес юноша. — Ты — моя слуга. Он обернулся. Взгляд встретился с её взглядом — короткий, сухой контакт: — Я хотел сказать, что отец приставил тебя ко мне, и кроме него, власть над тобой принадлежит мне. Девушка опустила веки, подавляя сухой смешок, который так и не сорвался с губ. Попытка Пола проявить заботу всегда приобретала форму приказа. В его интонациях сквозила властность, естественная для человека, чьё рождение предопределило право распоряжаться чужими жизнями. Он не умел сочувствовать иначе, кроме как через установление границ владения. Однако упоминание о матери изменило внутренний ритм диалога. Воздух вдруг потяжелел. Леди Джессика. Наложница редко оставляла без внимания события, нарушающие установленный порядок в доме. Вчерашний инцидент не мог пройти мимо нее. Вероятно, беседа между матерью и сыном уже состоялась. Если Джессика не обсуждала конкретный проступок, она наверняка коснулась темы уместности пребывания Нолы в ближайшем окружении наследника. К моменту, когда процессия достигла площадки перед главными воротами, Нола уже заняла своё место среди провожающих. У подножия гранитных ступеней замерли два тяжелых гравитационных лимузина с гербом в виде красного ястреба на капотах. Подвески машин едва слышно гудели, удерживая массивные корпуса в нескольких сантиметрах над плитами, которые всё ещё были влажными от ночного тумана. Герцог Лето шел первым. Его походка была быстрой, в каждом движении читалась сосредоточенность и привычка распоряжаться временем, не теряя минуты на бездеятельность. Дункан Айдахо, проходя мимо Нолы, похлопал её по макушке — жест, в котором сквозило покровительство и старая дружба. Гурни Халлек, следовавший за ним с чехлом бализета через плечо, лишь сверкнул глазами, на мгновение задержав на ней жесткий, оценивающий взгляд воина. Пол шел за отцом, уже полностью погруженный в роль наследника. Он сел во вторую машину, не оглядываясь. Двери захлопнулись с тяжелым герметичным звуком. Гравитационные двигатели нарастили мощность, подняв транспорт выше, и лимузины плавно скользнули в сторону тренировочных полигонов, оставляя после себя лишь легкое дрожание воздуха. Когда свежий, пропитанный солью воздух Каладана ударил в нос, дыхание Нолы прервалось. Плеча коснулось чужое плечо. Леди Джессика провожала мужа и сына с выражением благоговейного спокойствия, которое Бене Гессерит надевали как маску. Не удостоив слугу взглядом, она развернулась и скрылась в тени замка. Утро началось не так плохо.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

— Пол разрешил мне сегодня отдых, — послышался фальшивый плач. Доктор Юэ замер у открытого медицинского контейнера. Он медленно обернулся, поправляя на лбу черную татуировку в виде алмаза. Его взгляд, бесстрастности, на мгновение стал колючим. — Я прошу тебя всего лишь провести инвентаризацию антитоксинов и пересчитать запасы паракомпрессов, — голос Юэ был лишен эмоций. — И это твоя благодарность за то, что я обучаю тебя основам полевой медицины? Нола склонила голову, признавая ошибку. — Нет, конечно. Я рада помочь с медикаментами, доктор. Но следить за этими остолопами из интендантской службы, чтобы они погрузили оборудование в челнок без повреждений — это задача на целый день. — Гурни на полигоне, Айдахо занят там же, — Юэ вернулся к контейнеру. — Кто-то должен контролировать процесс, исключающий халатность. — Я найду самого ответственного из сержантов. Обещаю. — Ладно, — Доктор протянул ей связку кодированных планшетов и тяжелый металлический футляр. — Тогда начни с этого. Здесь протоколы герметизации для хрупких реактивов. Проверь каждый лично, прежде чем они окажутся в грузовом отсеке. Половина дня ушла на то, чтобы завершить проверку реактивов. Когда последний футляр был запечатан, Юэ позволил себе мимолетное движение губ, которое почти не затронуло его глубоких морщин. — Хорошо. Видимо, я не зря побаловал тебя меланжем. — Побаловали? Когда? Юэ снова улыбнулся. — Раз ты не заметила разницы, возможно, в этом и есть смысл. Ты пила то розовое вино на приеме? Нола кивнула, машинально коснувшись пальцами края стола. — Но… — Только ты пьешь это сладкое вино, пока гости из Великих Домов предпочитают сухие сорта. Такие же сухие, как их эмоции. Слуга замолчала. Воспоминание о приеме всплыло отчетливо: странный, липкий страх, охвативший её посреди коридора. Ей тогда показалось, что чужие эмоции ощущались кожей. Веллингтон заметил перемену в её лице. — Что-то изменилось? — А я всё думала, куда делась морщинка на лбу, — Нола коснулась кожи над переносицей. — У вас там ромб Сукской школы, а у меня была такая старушечья линия от вечного недовольства. Юэ кивнул с выражением вежливого доверия, которое не вводило в заблуждение. — Ты напоминаешь мне мою Уанну. Это... странно. Он отвел взгляд, устремив его в пустоту за её плечом. Этот застывший взор был ей знаком. — Вы уже говорили мне это, — прошептала Нола, наблюдая за тем, как доктор уходит в лабиринты собственной памяти. Ей хотелось спросить об этой женщине, чья тень терзала его душу. Леди Джессика как-то вскользь упоминала, что Уанна больна. Но какая болезнь могла оказаться сильнее мастерства врача Сукской школы? Мысль об этом вызывала холод. Доктор, чьё кондиционирование и знания позволяли возвращать людей с грани небытия, оказался бессилен перед недугом собственной жены. Нола представила тяжесть этого парадокса: спасать чужих, зная, что в твоих руках нет лекарства для единственного любимого человека. — Иди. Девушка вздрогнула. Она не заметила, как доктор снова оказался к ней спиной. Его фигура на фоне медицинских контейнеров казалась неподвижной частью интерьера, лишенной жизни и тепла.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Теперь оставалось переложить контроль за погрузкой на чьи-то плечи. Нужный вариант возник в памяти сразу. Нола миновала внутренний двор и направилась к казармам. У входа толпились гвардейцы; в отсутствие командиров, отбывших на полигон, дисциплина сменилась шумным оживлением. Солдаты Атрейдесов редко позволяли себе беспечность, но грядущий отлёт с планеты создавал атмосферу нервного предвкушения. Нола не увидела того, кто был ей нужен. Она протянула руку и жестко перехватила за плечо пробегавшего мимо бойца, который как раз заливался смехом после чьей-то шутки. — Прошу прощения, — гвардеец мгновенно оборвал смех. Лицо его застыло, он склонил голову, признавая её статус. — Оставь это. Ты знаешь солдата по имени Лейт? Парень свел брови, в его взгляде промелькнуло мимолетное сомнение. — Зачем он Вам? — Ты полагаешь, что имеешь право спрашивать? — в голосе Нолы прозвучала властность, перенятая от обитателей верхних этажей замка. — Простите, — он снова поклонился. — Просто Лейт претендует на место капрала. Если он надеется на ваше содействие перед господами... это будет воспринято как нарушение кодекса чести среди претендентов. — Насколько мне известно, решение принимает Халлек? Гвардеец кивнул. — Тогда беспокоиться не о чем. Гурни выберет достойного по своим критериям. — Согласен. Сейчас позову его. Солдат скрылся в тени казарменного прохода. Снаружи толпа продолжала гудеть, обсуждая слухи о песках Арракиса. Один из гвардейцев, стоявший поодаль, засунул руки в карманы и принялся бесцеремонно разглядывать Нолу. Холодное любопытство к фаворитке наследника читалось на его лице. К нему тут же подскочил сослуживец и что-то быстро зашептал на ухо, косясь в сторону девушки. Наглец мгновенно подобрался, оба коротко поклонились и поспешно исчезли в гуще толпы. Лейт отделился от тени казарменного прохода. Нола скользнула взглядом по его предплечью, где под рукавом мундира скрывался свежий шов. Пальцы солдата двигались свободно, без видимой боли. Она зафиксировала этот результат как подтверждение собственной состоятельности в полевой хирургии. — Нола, — он коротко кивнул. — Ты занят? — Нет, — Лейт ответил слишком быстро. Ложь была очевидной, но в иерархии Дома приказ, исходящий от личного окружения наследника, аннулировал любые текущие дела. — Юэ требует личного контроля над погрузкой медицинского блока. Каждый контейнер должен быть запечатан согласно протоколу. Ты отвечаешь за это до конца смены. — Ладно. Гвардеец обернулся и махнул рукой кому-то в глубине помещения, давая знак. — Играли в карты, наверное? — заметила Нола. — можешь закончить. — Нет, работа эффективнее сокращает ожидание. Лейт сделал шаг к ней, понизив голос так, чтобы его слышала только она. — Скажешь Гурни Халлеку, что я не отлынивал? Что взял на себя логистику, пока остальные тратили время на пустые забавы? — А как же честное соперничество? — Нола слегка прищурилась. — Это и есть честность. Пока эти болваны расслабились, я продолжаю служить на благо Дома. В этом и заключается разница между сержантом и простым пехотинцем. Нола кивнула. Она поймала себя на мысли, что этот гвардеец вызывает у неё симпатию — не ту, что пробуждает чувства, а ту, которую испытываешь к надёжному клинку. Он был функциональным элементом защиты Дома. Юэ когда-то заметил, что Лейт склонен «ловить ворон» на тренировках, отвлекаясь на внешние раздражители. Однако сегодняшний инцидент доказывал обратное: урок доктора Сук достиг цели. Солдат научился расставлять приоритеты. Убедившись, что Лейт приступил к погрузке, Нола уже предвкушала часы тишины. Она планировала занять место на балконе с книгой — привычка, которую она делила с Полом, — и следить за горизонтом, ожидая низкого гула возвращающихся лимузинов. Но на повороте к жилому крылу её перехватила служанка. Пальцы женщины вцепились в рукав Нолы с ненужной поспешностью. — Леди Джессика требует передать письмо. Она формирует почтовую отправку для Гильдии. — Какое письмо? — Нола замерла. — Сказала, оно у тебя. Дьявол и все семь бездн ада. — Передай, что я принесу его лично через несколько минут. Нола рванулась к своим покоям. Она влетела в комнату, на ходу опрокидывая мелкие вещи на секретере. Рука нырнула под матрас, нащупав плотный край конверта. Вытащив его, она на мгновение замерла, глядя на адрес, а затем решительно спрятала его обратно, в самую глубь набивки. Руки выхватили чистый лист бумаги. Перо задрожало в пальцах. «Дорогой…» — наконечник тут же перечеркнул слово так густо, что бумага почти порвалась. Пришлось брать новый лист. «Уважаемый мною…» — Тварь Болотная, — пробормотала она под нос, комкая и этот черновик. Ей нужно было написать нечто нейтральное, что не вызвало бы подозрений у проницательной Джессики, но содержало бы скрытый смысл для адресата на далеком Капитолии. Она начала снова: Питу Мелларку. Сектор Панем. «Ваше последнее известие достигло границ наших владений с задержкой, характерной для межзвездных маршрутов этого сезона. Здесь, на Каладане, воздух становится тяжелым от соли и предчувствия перемен. Мы готовимся к переходу, о котором вы, вероятно, уже осведомлены из официальных сводок Ландсраада.» Девушка на мгновение замерла, глядя на ровные строки. Сухость доклада душила. Перо макнуло в чернила и дописалась строчка, с позволением слабой улыбки: «...поэтому я испытываю тень сожаления от мысли, что просторы Каладана так и останутся для вас лишь описанием в архивах. Мне не удастся показать их вам лично. Хотелось бы верить, что грядущая перемена мест — лишь краткий эпизод, и моё отсутствие здесь не затянется». Мысль о Поле возникла внезапно, заслонив образ далекого адресата. Пол. Его присутствие в её жизни было константой, такой же незыблемой, как скалы замка. Она продолжила писать: «Наследник берет меня с собой». Рука замерла. Это звучало слишком лично. Или, наоборот, слишком официально? Она всмотрелась в буквы, словно пытаясь увидеть в них отражение воли леди Джессики. Бене Гессерит прочтет это письмо между строк, взвесит каждое слово на весах полезности. «Как и полагается по праву службы. В связи с этим, я сохраняю надежду на нашу встречу, невзирая на обстоятельства и разделяющее нас пространство». Нола быстро свернула лист, запечатав его личной печаткой, которую ей когда-то позволил завести Пол.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Под стеклянным куполом, удерживающим влажное тепло, ароматы экзотических растений Каладана становились удушливыми. Леди Джессика стояла спиной к входу, склонившись над кустом белых азалий. Её фигура казалась неподвижной, почти вросшей в этот искусственный пейзаж. — Письмо, миледи, — произнесла Нола. Джессика обернулась. Её лицо было лишено эмоций, но взгляд за долю секунды считал и заминку в дыхании Нолы, и то, как та сжимает конверт. Она приняла бумагу кончиками пальцев — Благодарю, Нола. Наложница не взглянула на письмо, сразу убрав его в складки своего платья. — Ты готова к путешествию? — спросила она, возвращаясь к цветам. — Мои вещи собраны для погрузки на корабль Атрейдесов, миледи. Арракис... — Речь не об Арракисе, — перебила Джессика. — Арракис подождет. Мне нужно сопровождение для частного визита. Нола замерла. Внутренний расчет подсказывал, что это не входило в планы герцога или Пола. — На вчерашнем приеме один мой старый друг поделился рекомендацией, — продолжала Джессика, аккуратно обрезая сухой лист. — На орбитальном узле «Эсперанса», за пределами влияния Ландсраада, открыт новый филиал Дома Прихоти. Мы отправимся туда. — Дом Прихоти? — недоумение скрыть не удалось. — Зачем Бене Гессерит посещать подобное место? И зачем Вам я? Джессика медленно повернула голову. Её глаза — холодные, всевидящие — пригвоздили Нолу к месту. — Я имею право не посвящать тебя в свои мотивы. Мне просто нужно сопровождение. Твое присутствие избавит меня от лишних вопросов со стороны тех, кто следит за каждым моим шагом. — Да, миледи. Отказ был невозможен. Само название места — «Дом Прихоти» — не внушало доверия, но после вчерашнего вечера, когда Джессика застала Нолу выходящей из покоев Герцога, девушка ожидала если не мести, то расчетливого плана по удалению её от двора. Нарушать хрупкий нейтралитет сейчас означало ускорить неизбежное. — Я буду готова через пять минут. — Хорошо. — А что насчет... Пола? — Нола старалась, чтобы голос не выдавал эмоций. — Думаю, он будет только рад, что ты сопровождаешь меня. Мы поступали так и раньше. Помнишь? Нола помнила. Выходы в свет с леди Джессикой всегда имели двойное дно. Если не считать тех случаев, когда Бене Гессерит пыталась свести её с кандидатами из малых домов, внебрачными сыновьями или честолюбивыми полководцами. Ситуация с Питом Мелларком оставалась самой неоднозначной. Это произошло на одном из межпланетных приемов, когда Герцог был поглощен делами Ландсраада, а Пол оставался в замке, формально исполняя обязанности главы. Нола от скуки заговорила с юношей, который, как и она, держался в тени колонн. Они сошлись на том, что созерцание куда продуктивнее участия в бессмысленной светской суете. Джессика тогда не проронила ни слова. Но уже на подлете к Каладану она невозмутимо передала Ноле адрес этого незнакомца, словно это было частью её собственного плана. Перед самым уходом Нола еще раз проверила сектор погрузки. Лейт действовал методично: он привлек двух товарищей, распределив между ними контроль за паллетами, и теперь лишь сверял коды на планшете. Слуга отметила, что в вопросах делегирования солдат проявлял почти инстинктивную хватку, свойственную природным лидерам. — Орбитальный узел «Эсперанса»? — Да. Если не вернусь к завтрашнему полудню, передай это Дункану Айдахо. Лейт озадаченно нахмурился. Он на мгновение оторвался от экрана, выпрямился и непроизвольно положил ладонь на рукоять своего кортика — движение, ставшее у гвардейцев Атрейдесов автоматическим при упоминании любой неопределенности. — Тебе угрожает опасность? — его голос стал тише. — Может, попросишь Леди, чтобы я сопроводил вас? Я могу выставить смену и перевести контроль на капрала. — Нет, Лейт. Опасность угрожает только мне, если Леди... — Нола запнулась. Слова сорвались с языка, обнажая внутренний страх перед Бене Гессерит. — Просто сделай, как я прошу. Скажи Дункану. Этого достаточно.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Челнок оторвался от поверхности Каладана, преодолевая плотные слои облаков. Нола прижалась к иллюминатору, наблюдая, как бесконечная синева океанов и изумрудные пятна островов превращаются в абстрактную топографическую карту. В кабине царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом гравитационных двигателей. Джессика сидела напротив, застыв в позе идеального покоя. Её лицо оставалось непроницаемым — маска, не допускающая утечки ни единой эмоции. Нола тщетно пыталась считать хоть какой-то знак: вину, расчет или просто усталость. Пустота. Слова о предателе внутри Дома Атрейдесов больше не казались байками. Нола знала: герцог Лето любит свою наложницу с той слепой преданностью, которая делает человека уязвимым. Он будет отрицать причастность Джессики до последнего, защищая мать своего наследника. Но что, если эта любовь — брешь в щите всего Дома? Нола контролировала дыхание, стараясь не выдать внутренний хаос перед женщиной, способной услышать любое сомнение. Она перевела мысли на Пола. Если догадки подтвердятся, боль Пола станет невыносимой — разрушится не просто его мир, но и сама основа его самоидентификации. Для него предательство матери станет концом детства. Челнок вошел в тень Хайлайнера Гильдии, и Каладан исчез, поглощенный тьмой грузового отсека. Нола вздрогнула. Холодные пальцы леди Джессики коснулись её плеча, вырывая из тяжёлого забытья. Гул двигателей челнока сменился шипением выравниваемого давления. — Мы на месте, — произнесла Джессика. Её тон был лишен сочувствия к прерванному сну. Шлюз с тихим скрежетом отошел в сторону. Воздух «Эсперансы» был стерильным, с едва уловимым синтетическим привкусом переработанного кислорода. На посадочной платформе их ожидал мужчина. Его строгий сюртук из плотной переливчатой ткани, сидел безупречно, подчеркивая выправку, несвойственную обычным администраторам. Лицо его было симметричным, почти до приторности приятным, с глазами цвета застоявшейся воды. — Моя подопечная, Нола, — представила её Джессика, едва кивнув в ответ на его глубокий поклон. — Кассиан Ватт, — представился мужчина. Его улыбка была профессионально выверенной. — Для меня большая честь, что Вы выбрали именно наш Дом Прихоти для своего визита. Он жестом пригласил их следовать за собой. Они вошли в просторный холл, затянутый полупрозрачными тканями, которые гасили звуки и свет. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шорохом мягких туфель. Вдоль стен, словно живые украшения, стояли девушки. Их позы были безупречны, но взгляды — затравленными и лишенными воли — были прикованы к полу. Одна из них приблизилась к гостям, неся тяжелый поднос. Она двигалась с механической грацией, избегая любого зрительного контакта. Когда девушка остановилась перед ними, её пальцы на краю подноса слегка побелели от напряжения. — У них поразительно изящные манеры, — Джессик взяла бокал с янтарной жидкостью, оценивая легкость, с которой девушка удерживала равновесие. Нола молча смотрела на согнутую шею служанки. «Это сложно назвать манерами». В этой покорности не было воспитания, только результат долгого, систематического подавления. Взгляд Нолы скользнул дальше, за массивную колонну из темного камня. Там, в тени, стояла еще одна девушка. Она не склоняла головы. Её лицо было частично скрыто грубой кожаной повязкой, закрывавшей левый глаз, как у каладанских пиратов. Единственный видимый глаз девушки был направлен прямо на Нолу — острый, изучающий и пугающе дрожащий на фоне общей апатии этого места. — Нола, Кассиан проведет с тобой несколько уроков этикета. Девушка замерла, не сводя взгляда с леди. Внутренние шестеренки защиты сработал мгновенно, анализируя каждое слово. — Ты сопровождаешь Пола на всех мероприятиях, — продолжала Джессика. — Неужели ты не заметила, насколько твои движения и манера речи выделяются на фоне леди Великих Домов? Спокойный тембр Леди был обманчив. Она не старалась скрыть любезности, даже подчеркивала её искусственность. Джессика хотела, чтобы Нола понимала — её привели сюда не ради светских навыков. Демонстрация власти. Слуга перевела взгляд на Ватта. Он был хорошо сложен. Под безупречно сидящим сюртуком угадывались тренированные мышцы; если там и было скрыто оружие, его выдавал лишь излишне жесткий разворот плеч. Нола прикинула шансы. Обезвредить его в случае нападения? Глупость. Джессика не стала бы действовать так примитивно. Даже если Леди заподозрила её в связи с Герцогом, она не опустится до физического устранения слуги в сомнительном заведении. На смену примитивному страху пришел холодный интерес. Нола приняла правила игры. — Конечно, — ответила она. Кассиан по-хозяйски хлопнул её по плечу. Тяжесть его ладони была непривычной и неуместной. — Неожиданно приятно, — произнес он снисходительно. — Не каждая девушка готова признать, что она недостаточно хороша для своего господина. — Всегда есть куда стремиться, — Джессика едва заметно улыбнулась уголками губ. — Согласен, — Ватт кивнул. — Пройдем. Нола обернулась к Леди. — Надолго мы здесь? Джессика перевела взгляд на Кассиана. Тот хмыкнул, изучая осанку Нолы. — С учетом твоего энтузиазма, завтра будешь дома. Двери за спиной Наложницы закрылись, отрезая женщину от своей спутницы. Кассиан Ватт не оборачиваясь произнес: — Леди будет в гостевом павильоне. Нола промолчала. Ее взгляд фиксировал точки выхода и расположение теней в коридоре. — Я жду от тебя безусловного следования инструкциям, — Ватт ускорил шаг. Его сапоги из мягкой кожи не издавали звуков на ковровой дорожке. — Почему ваше учреждение называется «Дом Прихоти»? — Нола нарушила тишину. Пауза затягивалась, становясь слишком похожей на признание его превосходства. — Правильный вопрос. Хорошая наложница знает, как обеспечить господина всем необходимым, оставляя собственные прихоти здесь. — Понятно. Только я не наложница. Я — тень юного господина. Всегда подле него. — Да, я слышал, что ты разрываешься между двух господ, — Кассиан бросил на нее короткий, пронзительный взгляд. Нола ответила ему холодной, дежурной улыбкой. Догадка подтвердилась: Это была попытка ткнуть ее носом в очевидное, продемонстрировать хрупкость ее статуса и защищенности. — С чего начнем? — А ты как думаешь? — С лекции? — Именно. — мужчина указал на низкий диван в центре комнаты, стены которой были обтянуты тяжелым шелком. — Садись. Я буду излагать принципы. Твоя задача — усвоение. За каждой ошибкой в воспроизведении последует взыскание. — Взыскание? Кассиан кивнул. Он извлек из складок сюртука гибкий тонкий хлыст из воловьей кожи с утяжеленным наконечником — инструмент, предназначенный скорее для унижения, чем для калечения. Нола подавила смешок. Методы Гурни Халлека, обучавшего ее обращению с ножом через пот и настоящую кровь, сделали ее нечувствительной к подобным театральным угрозам. — Если я пойму, что ты безнадежна, придется прибегнуть к более серьезным мерам. Но я предпочел бы вернуть тебя в целости. — Вы забавный, — произнесла Нола, не меняя позы. — Моя плеть кажется тебе забавой лишь потому, что ты не знаешь ее веса, — Ватт сохранял ледяное спокойствие. — Но вот это... Слуга не успела среагировать. Тень за ее спиной шевельнулась. Та самая девушка с повязкой на глазу скользнула из-за колонны с быстротой, недоступной обычному человеку. Металлический холод сомкнулся на горле Нолы прежде, чем она успела дернуться. — Что это? — пальцы коснулись гладкого, плотно прилегающего ошейника. — Это усилитель боли, — Кассиан Ватт подошел ближе, в его руках теперь был небольшой пульт с сенсорной панелью. — Твое тело останется невредимым, но я могу заставить каждый твой нерв гореть в адском пламени. — Устройства Харконненов запрещены эдиктами Императора, — Нола произнесла это медленно, фиксируя каждое движение Ватта. — Поверь, — мужчина сделал шаг в сторону, его тень накрыла её ноги, — юридические тонкости будут волновать тебя меньше всего, когда начнется урок. Внутри что-то дрогнуло. В памяти заговорил хриплый голос Гурни Халлека: «Никогда не слушай, что враг говорит, смотри, как он переносит вес. Не дай себя сбить.» Слишком мягкая манера Ватта была симптомом его абсолютной уверенности. Нола лихорадочно просчитывала варианты. Если физических следов не останется, Пол не увидит повода для разбирательств. Но он увидит разницу в её поведении. На что надеется Джессика? На то, что сломленная воля не оставит рубцов? Или это просто изощренный акт устранения конкурентки? — Теперь, — Ватт прикоснулся к сенсору на пульте, — пока мы разговариваем, ты должна смотреть в пол. Твоя цель — мои ступни. Не поднимай взгляд выше моих колен без прямого приказа. Поняла? Этот ласковый голос действовал на нервы эффективнее, чем шутки кухарок. Нола опустила голову, глядя на носки его начищенных сапог, но через секунду резко вскинула подбородок. Её глаза впились в его лицо. — Только попробуй сделать со мной хоть что-то, — выплюнула она. Ватт поджал губы, но в уголках его глаз проступило удовлетворение. Её сопротивление было для него ожидаемым материалом. Он резко взмахнул плетью — кожаная змея свистнула в воздухе, целясь в её предплечье. Нола коротким, экономным движением сместила корпус вправо. Кончик хлыста лишь рассек воздух там, где секунду назад была её рука. Мужчина медленно кивнул, признавая её реакцию. — Смотри, Дина, — обратился он к тени за колонной. — Такая же дикая, как ты когда-то. Мне это нравится. Пальцы Ватта скользнули по рукояти. Хлыст по его велению удлинился, а наконечник налился тяжестью, став объемным. Следующий удар Нола пропустила. Оружие двигалось по непредсказуемой траектории, словно живое существо. Удар не был сильным — лишь легкий шлепок по коже, который не оставил бы следа даже на тонком шелке. Но боль была такой сокрушительной, что ноги подкосились. Каждую клетку тела прошила высокочастотная судорога, зубы свело, челюсть онемела отдавая боль в ухо. Дрожь в коленях стала неуправляемой. Она в ужасе посмотрела на свою руку: по ощущениям кожа должна была быть вспорота до кости, но там виднелось лишь легкое розовое пятно, которое бледнело на глазах. — Теперь коснись лбом пола, — буднично приказал Ватт, не сводя глаз с пульта.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Тяжелый лимузин с гербом Атрейдесов плавно опустился на плиты внутреннего двора. Едва гравитационные двигатели смолкли, дверь распахнулась, и Пол легко спрыгнул на землю. На его лице еще играл азартный блеск, продуктивно пройденного дня. Старый ментат стоял, заложив руки за спину, и его водянистые глаза, казалось, мгновенно просканировали Пола на наличие повреждений. — Суфир! — Пол подошел к нему и крепко хлопнул мужчину по плечу. — Спасибо, что присмотрел за замком в наше отсутствие. Как обстановка? — Тишина на Каладане всегда обманчива, мой господин, — Хават едва заметно поклонился, принимая жест приветствия. — Но периметр чист. Когда вернется Герцог? — Отец отбыл ненадолго, — ответил Пол, — Визит вежливости перед нашим окончательным отлетом. Формальность, но он счел это необходимым. Следом из машины вышли Гурни Халлек и Дункан Айдахо. Гурни что-то негромко напевал, проверяя натяжение струн на бализете, а Дункан сразу направился к караулу, обмениваясь короткими командами с гвардейцами. Пол, не задерживаясь, взбежал по ступеням. Он по привычке задрал голову, ища взглядом Нолу на её любимом месте на балконе, чтобы с радостью сообщить, что охота после учений, прошла успешно и он привез ей трофей. Но балкон был пуст. Тень не ждала его. Смятение кольнуло его, когда он не нашел её и в покоях. На пути к медицинскому блоку он встретил доктора Юэ. — Веллингтон, вы не видели Нолу? — спросил Пол, стараясь скрыть нарастающее раздражение. Юэ поднял взгляд от планшета. Его лицо, как всегда, напоминало застывшую маску. — Девушка помогла мне с инвентаризацией антитоксинов утром, — спокойно ответил доктор. — Она была весьма исполнительна. Возможно, она всё еще занята в секторе погрузки. Кажется, она собиралась лично проконтролировать размещение хрупких реактивов в челноке. — В чём сложность встретить меня, как полагается? Пол шёл по коридорам стремительно, и эхо его шагов по каменным плитам звучало резче обычного. Недовольство, которое он пытался подавить, прорывалось наружу короткими, рваными фразами. Из-за поворота, едва не столкнувшись с ним, выбежала личная служанка Леди Джессики. Девушка неслась, уткнув взгляд в пол, и юноша на инстинктах перехватил её за руку. От неожиданности и испуга она потеряла равновесие и упала ниц, вытянув одну руку вперёд в жесте мольбы. — Ты видела Нолу? — требовательно спросил Пол, возвышаясь над ней. — Нет, мой господин, — пролепетала служанка, не смея поднять головы. — После того как ваша прислужница попросила отправить письмо, она мне на глаза не попадалась. — Что за письмо? — Мой господин… мне неведомо. Оно было с личной печатью. Наследник не скрыл недовольства; на лбу его пролегла резкая складка. Письма с личными печатями в их Доме редко касались бытовых нужд — обычно это означало тайны, к которым его не допустили. — А моя мать где, ты знаешь? — Отбыла, мой господин. Повисла тишина. Служанка, всё ещё прижатая к полу, слышала лишь собственное частое дыхание и то, как грузно Пол перенёс тяжесть тела с одной ноги на другую. Наконец до её слуха донёсся звук удаляющихся шагов — жёстких, отрывистых, словно вбиваемых в плиты. Пол уходил в сторону командного пункта, и в каждом его движении угадывалась назревающая гроза.