Часть II. Арракис. Глава 1.

Пол говорил, что на Арракисе всё желает казаться привлекательным, чтобы заманить в ловушку. Но сейчас эта планета сбросила маску. Тишина в коридоре стала принудительной, тяжелой, как толща песка над погребенным заживо. Даже работа вентиляторов прекратилась, и вместе с ней исчез последний признак жизни в резиденции. Нола прижала ладонь к стене, чувствуя холод и шероховатость камня. Легкие горели. Она заставила себя сделать вдох, стараясь не издавать ни звука, но воздух входил в грудь с присвистом. Мышцы бедер сводила судорога от резкого бега. Впереди, за тяжелыми дверями из вишневого дерева, должна была находиться малая столовая. Далекий, едва уловимый гул щитов и сухой треск выстрелов лазганов доносились из нижних уровней. Она потянулась к дверной ручке, но замерла. На светлой древесине отпечатался багровый след — след ладони, который медленно сползал вниз, оставляя рваную полосу. Пальцы дернулись. Она отступила на шаг, чувствуя, как по спине пополз холодный пот, пропитывая тонкую ткань. За дверью послышался металлический скрежет. Кто-то передвигал тяжелую мебель. Глухой удар, затем звук льющейся воды — или чего-то, что льется так же густо. Нола застыла, обхватив плечи руками. Зубы начали выстукивать мелкую дробь. Она прикусила губу до крови, чтобы остановиться. Вкус металла во рту немного протрезвил. Резкий шорох за спиной прозвучал нарочито громко, словно треск ломающейся кости. Глаза метнулись в сторону звука. Она вжалась в нишу за статуей старого Герцога. Каменный рог быка упирался ей в лопатку, напоминая о судьбе тех, кто идет против рока. Нола закрыла рот обеими руками, стараясь превратиться в часть камня. Существо стояло прямо перед ней, возникнув из ниоткуда. Девушка замерла, и когда первая вспышка паники чуть притупилась, она смогла рассмотреть его. Это был юноша. Его кожа была пугающе бледной, почти фосфоресцирующей в полумраке резиденции. На лице блуждала дьявольская, хищная улыбка. Он смотрел на неё, слегка приоткрыв рот — не от удивления, а так, словно ему, как и ей, не хватало кислорода в этом песочном аду. Объяснения не требовались. Генетика, манера держаться, этот выхолощенный холод, исходящий от него, — перед ней стоял Харконнен. Один из тех, о ком Гурни рассказывал с ненавистью, сжимающей горло. Что-то зашуршало по ткани её халата. Глаза опустились и наложница увидела, что собственные ноги бьются в мелкой, неконтролируемой дрожи, задевая подол. Она заставила себя снова поднять глаза. Юноша выглядел немногим старше Пола. Поджарый, плечи развернуты в косой тени коридора. В его позе сквозила уверенность хищника в овечьем загоне. Он склонил голову набок, с почти исследовательским интересом рассматривая её. Надо бежать? Она будто забыла, что умеет двигаться. Хотелось кричать, но голоса не было. — Меня зовут Фейд-Раута, — представился он, и от того, как мягко он произнес свое имя, у Нолы подкосились ноги. — А ты? Живой. Настоящий. Харконнен. Она слышала рассказы. Рассказы о подлости, о людях, которых превращали в игрушки для пыток, о варварстве, возведенном в ранг искусства. И о жестокости, не знающей границ. «Ты знаешь, что они сделают с девчонкой Атрейдесов?!» Колени Нолы с глухим стуком ударились о камень пола. Зрение затуманилось, мир поплыл в горячей влаге, заполнившей глазницы. Легкие судорожно сжались, выталкивая сухой воздух; каждый вдох давался с хрипом. Фейд-Раута почти демонстративно закатил глаза. Движение выражало надменную меланхолию, в декорациях гибнущего Дома. В этом жесте читалась скука человека, наблюдающего за привычной агонией. Он развернулся к ней спиной — вопиющая тактическая небрежность. Но он не считал её угрозой. Между ними не было противостояния — лишь факт его присутствия и её ничтожности. И Нола знала это. Знала каждой дрожащей клеткой своего тела. «Сказать, что они делают с Атрейдесами?!» Послышался конвульсивный выдох. Если Харконнены здесь, в самом сердце резиденции, значит, цель достигнута. Охота на Атрейдесов началась. Фейд обернулся лишь тогда, когда Нола, ведомая чистым адреналином и ужасом, уже неслась в сторону противоположного крыла, прочь от него. Ни одна мышца бледного лица не дрогнула, не выразив ни гнева, ни интереса. Юноша шагнул в густую тень за углом. Там, в дверном проеме, лежали двое гвардейцев в форме Атрейдесов. Под ними медленно растекалось черное пятно, пахнущее медью. Тонкие разрезы на шеях всё еще сочились. Один из солдат еще скреб пальцами по полу, пытаясь дотянуться до рычага тревоги под защитным стеклом. Его рука замерла в сантиметре от цели. — К чему столько шума? — спокойно спросил Харконнен у мертвого тела. — Мне не полагается здесь быть. Дядя расстроится, узнав, что я не удержался и пришел взглянуть лично. Он лениво переступил через руку покойника, глядя вслед убегающей незнакомке. Его не волновало, куда она бежит. В этой крепости бежать было уже некуда. Сердце колотилось в висках, в горле, в кончиках пальцев — везде, кроме груди, где всё застыло в ледяном оцепенении. Стук босых ног по холодному камню казался грохотом обвала, способным разбудить всех убийц в этом проклятом доме. Она мчалась к единственному человеку, в чьей силе не сомневалась даже сейчас. Дункан Айдахо. Он должен был быть там, в покоях — беспробудно пьяный, отравленный спиртным, но, как она отчаянно молилась, всё еще способный держать меч. Нола ворвалась в его комнату, пальцы вслепую рвали засовы, ногти скрежетали по металлу. Тело ввалилась в спальню, желая увидеть распростертое туловище мастера меча, услышать его тяжелое дыхание… Тьма. И пустой диван. Наложница повалилась на диван у изножья, и сквозь ткань домашнего платья почувствовала: обивка еще хранит тепло человеческого тела. Облегчение и новый, еще более острый приступ паники накрыли её одновременно. Если Дункана нет, значит, он проснулся? Значит, он уже там, внизу, прорубает путь к Полу? Или его тело уже остывает в одном из тех коридоров, которые она только что пролетела? А если Дункан мертв... значит, и Пол мертв? Она всматривалась в дверной проем, через который в спальню просачивался тусклый свет коридора, ожидая увидеть там тень. И я тоже буду мертва? Слезы душили, обжигая щеки. Страх перед охотником-искателем, который она испытала, теперь казался детской забавой. Там была быстрая вспышка, мгновенная тьма и почетная гибель за своего господина. Харконенская смерть была другой — долгой, жгучей, растянутой на часы изощренного мучительства. Если бы к её ноге был привязан кинжал, она, не задумываясь, полоснула бы себя по горлу прямо сейчас. Но на бедре была лишь бумага — бесполезное письмо Герцога, которое не могло ни защитить, ни убить. Горячие капли падали на её колени. Нола всхлипнула, лицо исказилось в немом крике, губы болезненно растянулись, обнажая десны. В этой тишине она чувствовала себя загнанным зверьком, чья нора оказалась капканом. Внезапно со стороны коридора донесся звук. Страх больше не был просто чувством, став физическим предметом, который поселился внутри неё. Он раздувался в груди, мешая ребрам расширяться, и колол тысячами ледяных игл под кожей. Звук в коридоре стих так же внезапно, как и появился. В пустом проеме двери никто не возник. Казалось, что мрак в углах спальни Айдахо начал сгущаться, обретая вязкость смолы. Она затравленно обернулась на высокую спинку дивана, на котором сидела. А что, если кто-то уже там? Ей почудилось, что из-за подголовника за ней наблюдают немигающие глаза. В ту же секунду лодыжку словно обожгло прикосновение чего-то холодного и склизкого — возможно, это был лишь сквозняк, играющий с подолом халата, но Нола вскрикнула. Звук получился жалким, сиплым. Она сорвалась с места и, не разбирая дороги, вылетела обратно в коридор. Ноги снова ударились о камень, но теперь она не чувствовала его твердости. Ей казалось, что пол под ней зыбкий, втягивающий. Она бежала, сворачивая в один переход, затем в другой, пока пространство вокруг не начало двоиться. Резиденция, которую она изучала по чертежам Хавата, вдруг превратилась в бесконечный чужой кошмар. Где она? Стены из серого камня стали одинаковыми. Каждая ниша казалась местом для засады, каждая тень от светильника — занесенным клинком. Нола остановилась, тяжело хватая ртом пересохший воздух. Сердце колотилось в горле так сильно, что перед глазами плыли черные пятна. Где покои Юэ? Где Гурни? Направо был путь к техническим службам — там она видела Герцога. Налево... кажется, там должны быть жилые сектора. Или нет? Внутренний компас синсетива сейчас крутился во все стороны, сбитый с толку зашкаливающим ужасом. Плечо прижалось к стене, а позвоночник прошил холодный пот. Хотелось просто свернуться клубком здесь, на грязном полу, и закрыть глаза, но мысль о Поле — о том, что он может лежать беспомощный под действием снотворной настойки — заставляла её двигаться. «Я должна дойти. Я должна», — шептала она, но ноги слушались плохо. Впереди, за очередным поворотом, забрезжил тусклый свет. Там слышались странные звуки: методичный, глухой стук и тяжелое шарканье. Нола замерла, вцепившись пальцами в ткань на бедре. Страх шептал ей повернуть назад, спрятаться в темноте, но впереди был единственный путь к спасению — или к окончанию этой агонии. Шаг. Мучительный, тяжелый шаг. Каждый дюйм пространства давался ей с боем, будто она продиралась сквозь густую смолу. За следующим поворотом она едва не врезалась в чью-то грудь. Девушка вскрикнула, отшатнулась, но, узнав знакомое лицо, чуть не лишилась чувств от облегчения. — О Вездесущие! Лейт! — парень казался ей посланником небес. Пальцы, сведенные судорогой, вцепились в плотную ткань гвардейской формы, а глаза дергано бегали по его лицу, пытаясь найти опору. Она была на грани безумия, слова вылетали рваными кусками: — Харконнены, Харконнены здесь, Лейт! Они в доме, они везде... Ты понимаешь?! Варик смотрел на искаженное ужасом лицо, но молчал. Его взгляд был странно неподвижным, почти стеклянным. Нола продолжала выкрикивать его имя, желая быть услышанной, когда парень вдруг внезапно прижал её к своему телу. Он зафиксировал её, а затем резко развернул спиной к себе. Сильный толчок в лопатки заставил наложницу отлететь на несколько метров вглубь коридора. — Беги! — приказал он. И только тогда Нола увидела то, что Лейт загораживал своим телом. За его спиной, буквально в паре шагов, стоял Харконнен. Огромный, почти в два раза шире Варика, лишенный всякой растительности на голове и лице. Кожа этого амбала лоснилась от пота и жира, а в маленьких, заплывших глазках горел огонек садистского удовольствия. Громила медленно, с отвратительным наслаждением, облизнул длинный, зазубренный нож. Он шел за ней всё это время? — Бежим со мной! — выцедила Нола сквозь стиснутые зубы. Горло пересохло так, что голос стал похож на карканье. Она протянула руку к Лейту, пытаясь увлечь его за собой, но он отшатнулся. Варик снова загородил проход, расставив ноги. Его спина была неподвижной скалой между ней и этим чудовищем. — Мои друзья мертвы, — произнес он, не оборачиваясь. — Что?.. — БЕГИ! — этот крик, полный отчаяния и ярости, хлестнул её жаркой пощечиной. Нола рванулась с места. Страх снова взял управление над телом, превращая её в слепой снаряд. Она летела по коридору, задевая плечами выступы стен, больно ударяясь костями. Уже у самого лестничного пролета, с помощью какого-то внутреннего инстинкта, удалось обернуться. Время замедлилось. Она увидела, как мачете Харконнена, сверкнув в тусклом свете, описывает широкую дугу. Лейт даже не успел поднять свой клинок — он просто стоял, принимая удар на себя, давая ей те несколько секунд, которые могли ничего не решить. Послышался влажный, хрустящий звук, словно лопнуло перезревшее дерево. Рука Лейта, отсеченная выше локтя, с нелепой медлительностью отлетает в сторону, разбрызгивая по серым стенам темную, почти черную в этом свете кровь. Варик даже не закричал, лишь качнулся, продолжая стоять живым щитом, пока его лицо стремительно бледнело. Гул собственного сердца закладывал уши, а в голове билась одна-единственная мысль: «Его больше нет. Он мертвец». Запах крови и звук удара преследовали её, впиваясь в память каленым железом. Она была следующей. Она знала это. И это знание гнало тело вперед, в темноту, где еще теплилась надежда найти Пола до того, как мачете опустится на её собственную шею.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Нола скатилась по ступеням, почти не чувствуя ног. Она оказалась в нижнем зале, где массивные колонны подпирали высокий свод. Здесь было темно, лишь редкие факельные огни бросали на пол багровые блики. Корпус замер, вжавшись в холодный камень ближайшей колонны. Сердце, казалось, решило пробить ребра и вырваться наружу. В нескольких метрах дальше, в круге тусклого света, на полу лежал Герцог Лето. Он был неподвижен, словно сломанная кукла. Рядом с ним на коленях сидел человек, которого Нола привыкла считать воплощением надежности и спокойствия. Доктор Юэ. Ладони зажали рот, чтобы не закричать. Глаза расширились, когда в руках доктора показался шприц, который он только что отложил. — Почему?.. — донесся до Нолы едва слышный, прерывистый шепот Герцога. Юэ вздрогнул. — У меня не было выбора, мой Герцог, — голос доктора дрожал, — Я должен убить человека. Лето попытался шевельнуться, но его тело не слушалось — парализатор действовал быстро. — Я отключил щиты, — продолжал Юэ, его пальцы быстро и методично расстегивали ворот куртки Герцога, — Я предал Вас, мой дорогой Герцог. Ради одной женщины... ради конца её мучений. Он наклонился ниже, почти касаясь лица Герцога лбом. — Но я дам вам шанс. Один шанс на месть. По позвоночнику пополз ледяной паралич. Предатель. Не Джессика. Не наложница, на которую она так старалась навлечь гнев, выполняя волю Лето. Доктор Юэ. Человек с имперским кондиционированием, которое считалось неразрушимым. Юэ замер. Рука, только что касавшаяся плеча Лето, застыла в воздухе. Он не оборачивался, но Нола увидела, как напряглись мышцы на его шее под черной косичкой. Она сильнее прижалась к колонне. Шершавая поверхность крошилась под её ногтями. Стараясь не дышать, девушка сползла ниже, надеясь, что тень поглотит её целиком. Стук ботинок по залу был отчетливым. Он шел чуть в сторону, срезая угол, чтобы видеть пространство за колонной. Нола зажмурилась, но тут же открыла глаза. Бежать было некуда — за спиной лишь глухая стена и два выхода, перекрытых людьми в ливреях Харконненов. Доктор остановился в трех шагах. Свет гловера выхватил его лицо — бледное, изборожденное глубокими морщинами, с черным ромбом Имперского кондиционирования на лбу. Нола посмотрела мимо него, на неподвижную фигуру Лето. — Герцог… — голос сорвался, — Он же… — Спит, — тихо ответил Юэ. — Сейчас он только спит. Он смотрел с какой-то отстраненной жалостью. Правая рука медленно поднялась. Нола увидела в его пальцах тонкую металлическую трубку — короткую, не длиннее карандаша. Отчаянно хотелось выкрикнуть «Предатель!», хотелось плюнуть в этот ромб на лбу, но горло перехватило спазмом. Мышцы отказались повиноваться. — Вам не стоило этого видеть, Нола, — произнес Юэ. — Это лишний груз для Вашей души. Он дунул в трубку. Нола уловила лишь легкий укол в шею, словно ее коснулось крыло насекомого. Рука поднялась, чтобы дотронуться этого места, но пальцы стали тяжелыми, словно не принадлежали ей вовсе. Каменный пол качнулся и поплыл навстречу. Свет гловеров над головой доктора начал дробиться и гаснуть. Сознание возвращалось толчками, вместе с едким запахом пережженного пластика. Нола резко вскинулась, пальцы порывисто впились в горло, ища след от укола. Легкие словно склеились; она ловила ртом воздух, но он казался твердым, колючим, не желающим опускаться в грудь. Стены вокруг мелко вибрировали. Под ладонями был холодный металл палубы. Она была в небольшом челноке, забитом тюками с маркировкой снабжения. Люк был приоткрыт — автоматика заклинила, оставив узкую щель во внешний мир. Это был небольшой десантный челнок, забитый тюками с маркировкой снабжения. Пространство давило, сужалось, превращаясь в гроб. Она задыхалась, царапая ногтями собственную шею, пока соленый вкус слез не заставил её замереть. Дыши. Просто дыши. Наложница заставила себя подползти к щели люка. Холодный ночной воздух Арракиса ударил в лицо, принося запах гари и раскаленного камня. Внизу горела резиденция. Огромные языки пламени лизали небо, окрашивая пески в цвет запекшейся крови. С высоты было видно, как по внутреннему двору мечутся крошечные фигурки. Гвардейцы Атрейдесов в изорванной форме сбивались в каре, отбиваясь от серых теней. Вспышки лазганов резали темноту. Один солдат, прижатый к стене, продолжал махать клинком, пока враги не сомкнулись над ним, методично всаживая ножи в сочленения доспехов. Внезапно внизу, у выхода к посадочным площадкам, возник вихрь движения. Дункан. Его было невозможно не узнать. Мастер меча двигался с пугающей скоростью. Его клинок не отражал свет — он сам казался частью тьмы. Вокруг уже громоздились тела, но враги прибывали, словно пыль во время бури. — Дункан! — кулаки с размаху ударили в толстое стекло иллюминатора. — Сюда! Дункан! Звук голоса утонул в гуле двигателей и грохоте взрывов. Пальцы скребли по прозрачной преграде, оставляя кровавые мазки от содранных костяшек. Айдахо не слышал. Он сделал выпад, снося голову ближайшему сардаукару, и его лицо на мгновение осветилось пожаром — застывшая маска ярости, залитая черной влагой. Взгляд нашел движение, в сторону, к тяжелому транспортному орнитоптеру в тени ангара. Из бокового выхода резиденции показалась группа людей. Впереди шли двое в тяжелых скафандрах, а между ними — Пол. Его несли под руки, голова юноши безвольно свисала на грудь. Рядом охранники тащили леди Джессику. Её руки были связаны, на лице темнела полоса — след от кляпа. Обоих грубо затолкнули в чрево крылатой машины. В этот момент челнок вздрогнул. Автоматика, подчиняясь заложенной Юэ программе, дала старт. Двигатели взвыли, прижимая девичье тело к полу. Она видела, как удаляется фигура Дункана, исчезая в море врагов, как уменьшается горящая цитадель, превращаясь в костер посреди бескрайней пустоты. Глаза лихорадочно метались по рядам тумблеров и сенсорных панелей. Как привлечь внимание? Как остановить этот взлет? Зрачки остановились на массивной клавише под защитным колпачком с тисненой надписью «Manual». Удар кулака был резким, отчаянным. Пластик хрустнул, и челнок отозвался утробным, басовитым гулом. Корпус содрогнулся, когда автоматика отключилась, передавая управление человеку. Штурвал вырвался из пазов и забился, словно живое существо, пытающееся вырваться из рук. Пальцы до белизны вцепились в рукояти. Мышцы предплечий окаменели. Нужно было направить эту махину в сторону ангара, туда, где черное нутро орнитоптера поглотило Пола и его мать. Тяга двигателей вдавила в кресло. Челнок, не предназначенный для резких маневров, накренился. Пол в кабине ушел из-под ног. Нос машины, тяжело и неохотно, начал описывать дугу, разрезая густой от дыма воздух. Впереди, в перекрестье прицела, возник борт транспортника. Лица охранников-харконненов внизу превратились в крошечные белые пятна, задравшие головы вверх. Рывок на себя. Штурвал поддался с металлическим скрежетом. — Дункан! — из-за гула турбин, выкрик не был слышен даже ей самой. Челнок пошел на таран. Скорость превратила горящую резиденцию в смазанную полосу огня. В последнюю секунду перед глазами возникла обшивка орнитоптера — грязный, облупившийся металл. Удар. Звук столкновения был таким, словно столкнулись два астероида. Скрежет рвущейся стали заполнил пространство, вытесняя все остальные звуки. Тело швырнуло вперед. Лоб встретился с армированным стеклом иллюминатора с сухим, коротким стуком. Мир мгновенно подернулся серой дымкой. По прозрачной поверхности поползла густая, теплая струя, оставляя за собой неровный красный след. Руки соскользнули со штурвала, бессильно упав вдоль туловища. Взгляд затуманился, фиксируя лишь то, как накренился поврежденный транспортник, не давая похитителям взлететь. Где-то там, внизу, Дункан Айдахо поднял голову. На мгновение его глаза встретились с разбитым иллюминатором челнока, и в этом взгляде промелькнуло распознавание. Но наложница этого уже не видела. Тьма стала плотной и беззвучной. Прошло несколько минут, или вечность. Гул пламени снаружи сменился шипением гидравлики. Тяжелый люк челнока, помятый при ударе, поддался не сразу. Его рванули снаружи с такой силой, что петли взвизгнули. В проеме возникло лицо — неестественно белое, с тонкими чертами и влажными, подвижными губами. Хардконен брезгливо оглядел залитую кровью кабину и обмякшее тело. — Проклятье, — гаркнул он, — Вот же дрянь. Мужчина схватил её за ворот платья и грубо вытащил наружу, на раскаленный бетон посадочной площадки.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Сознание пробуждалось через звуки: ритмичный хлопок крыльев орнитоптера и приглушенный гул голосов. Пол открыл глаза, но веки казались налитыми свинцом. Он ощутил дрожь палубы под собой. Теснота. Запах немытых тел и дешевого топлива. Справа, прислонившись спиной к переборке, сидела мать. Её глаза были открыты, но в них застыло странное оцепенение, за которым Пол угадал попытку взять под контроль химию собственного тела. Взгляд скользнул вниз, к ногам. На грязном полу, между ним и матерью, лежало тело. Нола. Подол был разорван и испачкан машинным маслом. На лбу темнела широкая ссадина, от которой через висок к самому уху тянулась полоса крови. Лицо казалось восковым, лишенным красок, а дыхание — слишком поверхностным, почти неразличимым за шумом двигателей. «Она жива» — глаза Джессики едва заметно подавали сигнал. Пол попытался шевельнуться, но путы на запястьях впились в кожу. Харконнены не скупились на верёвки. Впереди, в креслах пилотов, сидели двое. Один из них обернулся — грубое лицо, глаза, лишенные жалости. Он посмотрел на лежащую девушку и сплюнул на палубу прямо рядом с её головой. — Надо доставить эту девку живой, — прохрипел охранник. — Ответит за заминку, перед на-бароном. Пол почувствовал, как внутри закипает холодная ярость, лишенная эмоций, — чистое осознание цели. Он снова посмотрел на Нолу. Её пальцы мелко дрожали, цепляясь за пустоту, словно она всё ещё пыталась удержать штурвал того челнока, что протаранил их транспортник. К первому охраннику подошел второй, чье дыхание отдавало кислым вином. — Это она впечаталась в нас? — Он присел на корточки, пальцы с грязными ногтями вцепились в ворот её халата, рывком обнажая шелк платья под ним. Нола вздрогнула и издала тихий, жалобный стон. Один из похитителей пнул её по ноге тяжелым сапогом. — Заткнись, подстилка Атрейдесов. Джессика поймала взгляд сына. В её глазах Пол прочел предупреждение. Ещё не время. Жди. Он снова посмотрел на Нолу. Кровь на её лбу начала подсыхать, стягивая кожу темной коркой. — На-барон подождет, — мужчина медленно расслабил ремень на поясе. Его напарник осклабился, обнажая гнилые зубы. — А наследник пусть смотрит. Погляди на него, очнулся. Сейчас увидишь, как пользоваться слугами. Младший герцог ощутил, как внутри него что-то надламывается. Логика ментата твердила: бессмысленно, ты связан, ты проиграешь. Но тело среагировало быстрее мысли. Юноша рванулся вперед, путы врезались в запястья до хруста. Но прежде чем тело успело выпрямиться, тяжелый кулак охранника врезался ему в солнечное сплетение. Воздух с присвистом вылетел из легких. Пол повалился под лавку, корчась от спазма. Где-то над головой вскрикнула мать — короткий, резкий звук, оборванный волевым усилием. Второй Харконнен уже навис над Нолой, грубо перевернув её на спину. — Смотри, щенок, — прорычал он, хватая девушку за волосы и заставляя её голову запрокинуться. Нола открыла глаза. В них отразилось мутное, лихорадочное непонимание. Рука слабо метнулась к бедру, туда, где под шелком было спрятано письмо Герцога, но охранник перехватил запястье, сдавливая его так, что кости заскрежетали. — У нее там что-то есть, — буркнул тот, что стоял над Полом. — Плевать. Сначала забава. Пол чувствовал, как каждый удар сердца отдавался в ушах тяжелым молотом. — Остановитесь... — выдохнул он, пытаясь подняться сквозь боль в животе. Голос не сработал. Харконнен лишь сильнее прижал Нолу к полу, наваливаясь всем весом своего потного, пахнущего чесноком тела. В этот момент орнитоптер резко провалился в воздушную яму. Гравитация на секунду исчезла, швырнув охранников в сторону. — Держи машину, идиот! — взревел насильник, теряя опору. Заложница окончательно открыла глаза. В них, отсвечивая тусклый свет кабины, плескалось чистое, неразбавленное безумие. Когда взгляд охранника встретился с её зрачками, наложница закричала. Лицо девушки исказилось, вены на шее вздулись, став похожими на тугие канаты. Казалось, глаза её сейчас лопнут от внутреннего давления. Джессика, собиравшая силы для Голоса, вдруг замерла. Ход её мыслей оборвался. Всё её внимание, отточенное годами приковала к себе эта сцена. Лицо Харконнена начало меняться. Животная похоть и жестокость мгновенно смылись с него, уступая место чему-то иному. Его челюсть задрожала, точно повторяя изгиб рта Нолы. Глаза расширились в зеркальном отражении её ужаса. Наложница продолжала кричать, и мужчина закричал в ответ. Это было похоже на сопричастие. Его лицо стало слепком её лица, его страх — эхом её боли. «Она транслирует...» — подумалось Джессике. Женщина взглянула на Пола. Тот, застыв под лавкой, наблюдал за происходящим с тем же холодным исследовательским интересом, который иногда пугал её в сыне. Харконнен, еще секунду назад наваливавшийся на девушку, с диким воплем отпрянул, словно коснулся раскаленного металла. Он отлетел к противоположной переборке, хватаясь за голову. Второй охранник, бросив штурвал, вскочил, размахивая руками. — Ты чекнулся?! — взревел он. — Встань, идиот! Нола, не прекращая всхлипывать, отползла в самый угол, вжимаясь затылком в холодный металл. Харконнен на другом конце кабины сделал то же самое. Он забился в угол, подтянув колени к подбородку, и его тело сотрясала точно такая же крупная, судорожная дрожь. Наследник почувствовал, как мир вокруг него обретает четкость. Задержка врагов была шансом, который нельзя упускать. Он рванулся вперед, выкрикивая команду охраннику у штурвала: — СНИМИ С НЕЕ ПОВЯЗКУ! Тон, усиленный зачатками Голоса, ударил в спину опешившего мужчины. Тот, дезориентированный воем своего напарника, подчинился инстинкту послушания. Дрожащими руками он сорвал кляп с лица Джессики. Харконнен в углу взвыл еще громче, закрывая лицо руками, словно пытаясь скрыться от чужих чувств, раздирающих его разум изнутри. Джессика глубоко вдохнула, ощущая, как гортань обретает свободу. Она посмотрела на охранника, который всё еще стоял над ними, переводя взгляд с сошедшего с ума напарника на пленников. — Убей его! — приказ хлестнул по нервам. Мужчина у штурвала, не рассуждая, выхватил нож. Его движения были дергаными, подчиненными чужой воле. Он шагнул к своему товарищу, который продолжал биться в углу в унисон с Нолой, и одним резким движением вогнал сталь тому в горло. Крик оборвался. Харконнен обмяк. Нола в ту же секунду затихла и мешком повалилась на палубу. Она дышала тяжело, с присвистом, а её зрачки медленно возвращались в нормальное состояние. Связь была разорвана смертью приемника. Оставшийся в живых охранник, отшатнулся от тела напарника. Бледное лицо перекосилось от ужаса перед тем, что он совершил под действием Голоса. Мужчина метнулся к панели, с силой ударил по кнопке аварийного сброса. Люк орнитоптера с грохотом распахнулся. В кабину ворвался ревущий поток воздуха, заполнив пространство вихрем песка и оглушительным свистом. Здоровяк, ослепленный паникой, схватил Нолу за лодыжку, волоча её к зияющему проему. — Нола! — Пол вырвался из-под лавки. Он ударил плечом, впечатывая Харконнена в переборку. Кости захрустели о металл. Пальцы мужчины разжались, выпуская ногу девушки. — Очнись! Наложница дернулась. Её глаза сфокусировались, зрачки сузились, вбирая в себя хаос кабины. Реакция была мгновенной, животной. Она подскочила, удерживая равновесие на мешающейся палубе. Руки сами нашли узлы на запястьях Джессики. Пальцы, всё еще дрожащие после трансляции боли, рвали веревки с лихорадочной быстротой. В этот момент из пилотского отсека вывалился еще один — грузный, в тяжелом доспехе. Он возник за спиной девушки, обхватив её поперек груди. Джессика, чьи руки едва освободились, вцепилась в Нолу, не давая увлечь её вглубь отсека. Орнитоптер накренился. Пол, завладевший ножом первого охранника, вогнал клинок в сочленение доспеха своего противника. Мужчина захрипел и сполз на пол, заклинив собой механизм педалей. Машина отозвалась протяжным, воющим звуком. Крылья орнитоптера работали несинхронно, корпус начало заваливать в штопор. Нола почувствовала, как захват Харконнена сзади слабеет, но он всё еще тянул её за собой, увлекая к открытому люку. Леди кричала что-то, её пальцы скользили по шелку платья слуги. Взгляд девушки упал на щиколотку Джессики — там, в потайных ножнах, тускло блеснула рукоять кинжала. Рывок. Сталь вышла из ножен с мягким звуком. Нола вывернула кисть и со всей силы вогнала лезвие под подбородок державшего её мужчины. Кровь, горячая и густая, брызнула ей на лицо. Инерция падающего корабля сделала остальное. Орнитоптер резко задрал нос, совершая последний кувырок перед падением. Центробежная сила швырнула их к выходу. Девушка не успела разжать пальцы, впившиеся в одежду мертвеца. — Нет! — крик Наследника был полон отчаяния. Джессика рванулась вперед, но её пальцы схватили лишь воздух. Нола, увлекая за собой тяжелое тело охранника, выпала в ревущую ночную пустоту. Белое пятно её платья мгновенно поглотила тьма Арракиса. Орнитоптер, лишившийся управления, ударился о гребень дюны несколькими сотнями метров ниже, взрывая песок и окутывая место крушения облаком пыли.