Глава 3. - The third one

Вытолкнуть Блитца из кабинета — к счастью для всех — вызвалась сама девушка. И надо признать, получилось у нее это практически сразу, не встретив сопротивления. Она что-то шепнула на ухо наставнику, который был чуть выше самой миниатюрной блондинки, но при этом, казалось, готов был свернуть горы, лишь бы она осталась, и тот, закатив глаза с той особой, театральной выразительностью, которую Аластор уже успел изучить за этот вечер, буркнул, что будет ждать ее дома. В его голосе не было злости — только глухая, бессильная обреченность человека, который давно понял, что спорить бесполезно, но все равно не может перестать пытаться. Дверь за Асмодеем и Блитцем закрылась мягко, почти бесшумно, с окончательностью, которая говорила о том, что на сегодня их участие в этом разговоре закончено. В кабинете остались двое наемников и хакер. Чарли, услышав, как недовольный голос наставника наконец стих за дверью, растворившись в общем гуле клуба, выдохнула с облегчением, явно сдерживаемым до этого момента, и, обернувшись к мужчинам, улыбнулась. Аластор заметил, как опустились ее плечи, как исчезла та едва заметная напряженность, которая держала ее все время, пока Блитц был в комнате. — Надеюсь, он не успел устроить скандал и выставить меня идиоткой? — шутливо уточнила Шарлотта Магне, проходя к тумбе, где стоял алкоголь. Она двигалась по кабинету с уверенной плавностью, которая бывает у людей, знающих каждую царапину на полу. Открыв шкафчик под подносом с виски, не глядя, нащупав ручку привычным движением, она вытащила из него бутылку с водой и новую пачку сигарет. В кабинете Асмодея она чувствовала себя как дома. И явно провела здесь не один день — наверняка знает, где и что лежит, кто за каким стулом предпочитает сидеть, в какой пепельнице удобнее тушить окурки. Однако Хартфелт с некоторым удивлением осознал, что Магне курит. В их первую встречу от сигареты она отказалась. Теперь же она ловко, привычным жестом достала сигарету из пачки. Что ж, видимо, сюрпризы на одном лишь ее появлении не заканчивались. — Скандал устроить попытался, — с усмешкой выдавил Хаск, тоже наблюдая за тем, как спокойно, как органично ведет себя потенциальная кандидатка в чужом, в общем-то, кабинете. Его взгляд — настороженный, оценивающий, с профессиональной въедливостью, которая не отключалась у него никогда, — скользнул по ее лицу, по рукам, по тому, как она держит сигарету. — Однако насчет идиотки я бы поспорил, мисс… — Прошу, зовите меня Чарли, — щелчок зажигалки, и Магне выпустила первую струйку дыма, тонкую, сизую, которая потянулась к потолку и растворилась в теплом, янтарном свете ламп. Она подошла к письменному столу Оза, оперлась на него бедром и снова улыбнулась, чуть склонив голову. Копна блондинистых волос последовала за ее движением, скользнув по плечу тяжелой, светлой волной. — Я терпеть не могу свое полное имя. В этом, насколько мне известно, мы с вами похожи? — Она перевела взгляд на Хаска, и в глазах ее мелькнул цепкий интерес. — Мне не принципиально, скажите, как к вам лучше обращаться: мистер Хаскер или Хаск? Хаск, кажется, на мгновение завис. Открыл рот, закрыл, снова открыл и все это время смотрел на Чарли так, будто она только что спросила его, не хочет ли он обсудить свои чувства. Его пальцы замерли на стакане, не донеся его до губ, и в тусклом свете лампы Аластор видел, как на лице друга сменяют друг друга недоумение, подозрительность и — что было совсем уж редкостью — легкая, почти незаметная растерянность. Девушка умудрялась вгонять в ступор всем своим существом: тем, как спокойно держалась, как уверенно говорила, как не спрашивала разрешения, а просто брала то, что ей нужно. Аластор в целом сам чувствовал себя так, будто у него случилась дереализация, но Хаск даже в курсе еще не был о том, что он и Магне знакомы. Хартфелт тихо рассмеялся, заметив, как вытянулось лицо друга. Смех вышел коротким, но искренним. — Зовите нас по именам, — предложил он, и в голосе его прозвучала та легкая, непринужденная теплота, которую он редко позволял себе в деловых разговорах. — Думаю, представляться смысла уже нет, и мы можем перейти на «ты»? — Он выгнул бровь, ожидая реакции. Шарлотта коротко кивнула, соглашаясь, и Аластор поймал себя на том, что с трудом давит в себе вопросы, которые мало чем были связаны с целью их сегодняшней встречи. Хотелось спросить, как она, чем занималась весь этот месяц. Хотелось высказать свое изумление, пошутить, сказать, что сегодня она выглядит намного суше, чем месяц назад, — но он держал себя в руках. Вначале дело. Во время собеседования он наверняка сможет выяснить некоторую информацию еще до начала неформальной беседы. — Тогда давай начнем с простого и самого банального, — Аластор подошел к графинам и налил себе немного, чувствуя, как янтарная жидкость плещется о стенки стакана с глухим, маслянистым звуком, который в тишине кабинета казался почти оглушающим. Все же ему теперь тоже не помешает выпить. Как минимум чтобы собраться с мыслями. — Ты наверняка уже знаешь, кто мы? Он сделал глоток, виски чуть обжег горло, разливаясь теплом где-то в груди, и взглянул на Чарли, которая все так же стояла, опершись о стол. В свете лампы ее волосы отливали серебром, и Аластор поймал себя на мысли, что наблюдать за ней — все равно что смотреть на хорошо отлаженный механизм: каждое движение точно, каждое слово выверено, и при этом ни грамма лишнего напряжения. — Должна признаться, вы отлично держитесь, — сказала она, стряхнув пепел в пепельницу. Тот упал с тихим, почти невесомым шорохом, и Чарли снова поднесла сигарету к губам. — Обычно у меня уходит в разы меньше времени на поиск информации. Разумеется, с наемниками всегда труднее, но на вас, чтобы собрать хоть какое-то досье, у меня ушло часов пять. Вы неплохо сохраняете анонимность. Она вдруг прервалась. Явно хотела что-то добавить — Аластор видел это по тому, как дрогнули ее губы, как на секунду задержался взгляд, но судя по всему, не была уверена, стоит ли. Аластор улыбнулся мягко, ободряюще, тем особым выражением, которое раньше работало на свидетелей, когда нужно было услышать правду на его недолгой практике. — Но? — мягко подтолкнул он, позволяя ей закончить мысль. — Но вам точно требуется специалист, — она перевела взгляд с одного на другого, и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Только спокойная, уверенная констатация факта. — Вероятно, вы самостоятельно занимаетесь поиском информации о целях на данный момент? Сужу по тому как много вы оставляете следов в сети. Особенно Хаск. Хаск, потянувшийся было к стакану, замер. Рука зависла в воздухе на долю секунды, как стрелка, которая никак не могла определиться, куда качнуться, и только потом он все же взял виски, но глоток получился резким, почти судорожным. Аластор видел, как дернулся кадык, как пальцы сжали стакан с той силой, которая грозила раздавить стекло. Его лицо, и без того не выражавшее восторга, приобрело оттенок, который Аластор про себя окрестил «пойман за руку». Брови сдвинулись к переносице, челюсть сжалась, и он отставил стакан обратно на стол. Чарли улыбнулась уголками губ, чисто формально, но в этой улыбке не было и грамма настоящего сожаления. Только вежливость, тонкая, почти неуловимая, за которой скрывалась уверенность человека, который знает, что прав, и просто констатирует факты, не ожидая аплодисментов. — Я даже умудрилась найти данные вашей банковской карты, — продолжила она спокойно, будто речь шла о погоде или о том, как она добиралась сегодня до клуба. Она взглянула на Хаска из-под длинных ресниц. — Утечка информации небольшая, но все же… следы нужно регулярно чистить, если вы хотите не привлекать внимание. Есть сервисы, которые делают это автоматически, я могла бы настроить. Она сделала еще одну затяжку, и дым — тонкий, сизый — потянулся вверх, к лампам, к тяжелому деревянному потолку, растворяясь в полумраке кабинета. Ежевичные глаза смотрели на Хаска спокойно, без вызова, без того, чтобы наслаждаться его реакцией. Она просто говорила то, что считала нужным. То, что он должен был услышать. Хаск шумно выдохнул сквозь зубы свистящим звуком, который появлялся у него, когда терпение подходило к концу, но разум еще держал его на месте. Он перевел взгляд на Аластора — короткий, многозначительный, полный немого «ты это видел?», — и снова посмотрел на Чарли. В его глазах читалось что-то среднее между недоверием и уважением, и Аластор мысленно отметил, что это, пожалуй, лучшая реакция, на которую можно было рассчитывать. — Банковскую карту, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то среднее между вопросом и утверждением, сдобренное щедрой порцией недоверия. — Ты нашла мою банковскую карту. — Номер карты, — уточнила Чарли. Она потушила сигарету, вдавливая фильтр в стеклянную пепельницу, и тот зашипел, выпустив последнюю, тонкую струйку дыма. — И несколько транзакций. Ничего критичного, но если бы я искала вас целенаправленно, а не просто собирала досье для общего понимания, то копать было бы куда. — Она пожала плечом и отступила от стола, проходя ближе к креслам. — Поэтому я и говорю, что вам действительно нужен специалист. Не потому что вы плохи, а потому что это не ваша сфера, и вы тратите на нее время, которое могли бы потратить на что-то другое. Я же, в свою очередь, являюсь как раз таким специалистом. Аластор слушал, отпивая виски маленькими, медленными глотками, и чувствовал, как в груди разгорается странное, щекочущее чувство, которое он испытывал всякий раз, когда видел перед собой человека, действительно хорошего в своем деле. Это был не профессионализм Хаска: грубый, силовой, отточенный годами, и не его собственный, выверенный, аналитический. Это было что-то другое. Чистое, природное, подкреплённое острым умом и холодностью, что напоминала его собственную манеру вести дела. Он поставил стакан на стол и посмотрел на Чарли прямо, открыто, с заинтересованностью. — Что ж, — сказал он, поднимая стакан в ее сторону, — кажется, проверку на профпригодность ты только что прошла с блеском, Чарли. — Он улыбнулся, позволяя себе расслабиться. — Хаск, может перестанешь сверлить ее взглядом? В конце концов, наша кандидатка неплохо себя зарекомендовала. — Ладно, — буркнул тот, беря стакан и делая глоток. — Специалист. Но если ты, — он ткнул пальцем в сторону Чарли, и палец был жестким, предостерегающим, — используешь мою карту для чего-то, кроме проверки, я тебя… — Знаю-знаю, шкуру сдерёшь, — перебила Чарли, и в ее голосе зазвучала легкая, дразнящая нотка. Она невозмутимо улыбнулась и помахала рукой, словно угроза её не впечатлила. — В ИМП угроз наслушалась, они на меня не сильно действуют. В ее глазах мелькнул теплый, почти озорной огонек, и Аластор поймал себя на мысли, что этот огонек ему нравится. Нравится больше, чем следовало бы, наверное, в деловой встрече. Он видел, как в свете лампы ее зрачки расширились, как тени от ресниц легли на скулы, и этот образ — расслабленный, живой, настоящий — вдруг на секунду вытеснил все деловые соображения. Аластор кивнул, давая себе секунду, чтобы переварить услышанное. Информация о банковской карте Хаска все еще висела в воздухе — легкий, почти незаметный осадок, который, впрочем, говорил о многом. — Мы уже наслышаны о твоих заслугах в качестве программиста, — сказал он, возвращая разговор в профессиональное русло. — «Carmain&Co» — весьма впечатляющая работа, должен заметить. Это не каждому по силам. Он сделал паузу, давая словам осесть. В тишине кабинета слышно было, как тикают настенные часы: мерно, успокаивающе, как бьется сердце спящего города за окном. — Полагаю, мы не станем проверять тебя тестовым заданием. Достаточно знания того, что ты уже пробила нас по всем возможным базам данных. К тому же, твой наставник и Асмодей вполне доступно объяснили нам, что в своей сфере ты разбираешься отлично. Аластор оторвался от спинки стула, на котором стоял, опершись, и сделал шаг в сторону. Оставил стакан на столе, облокотился о край письменного стола так, чтобы видеть и Чарли, и реакцию Хаска. Поза небрежная, почти расслабленная, но взгляд оставался цепким, фиксирующим каждую деталь. Он заметил, как Чарли на секунду задержала взгляд на его руках, скользнула по пальцам, сжавшим край стола, и снова подняла глаза. — Расскажи, чем чаще всего ты занимаешься в сфере. Что входит в обязанности в ИМП, что ты делала, что предпочитаешь, а что, если уж приходится, терпишь. Чарли отвела от него взгляд, обдумывая ответ. Ее пальцы легли на подлокотник кресла, и Аластор заметил, как она чуть сжала ткань — не от нервов, скорее от сосредоточенности, собирая мысли в стройную линию. — Вам уже сообщили, что я работала с ребятами довольно продолжительное время? — уточнила она и, получив кивок от обоих, продолжила. — Моя основная специальность действительно больше связана с доксингом, взломами и всевозможной работой за компьютером. В том числе и систематизацией информации не только в работе, но и домашней. — Она закатила глаза, вызвав ухмылку Хаска и улыбку у Аластора. — У меня нет особых предпочтений: я делаю то, что от меня просят. В конце концов, подобная работа не подразумевает какой-то душевный покой. Сами знаете — мы не работаем за идею. Так что мое главное предпочтение в том, чтобы мне давали точное задание. Четкий бриф, конкретные цели, никакой импровизации там, где она не нужна. — Что насчет участия в заданиях напрямую? — спросил Хаск. Голос его был все еще грубоват, но в нем исчезла та настороженная, колючая нотка, которая сопровождала его на протяжении всего вечера. Теперь это был деловой, профессиональный интерес. Он отставил стакан, подался корпусом вперед, и Аластор заметил, как Чарли ответила на это движение — чуть выпрямилась, встречая его взгляд. — Я не смогу назвать точное количество раз, когда мне давали в руки пистолет и я участвовала в вылазках, — сказала Магне спокойно, и в этом спокойствии не было ни бравады, ни желания приукрасить. Только факты, выверенные и взвешенные. — Но таких случаев за восемь лет работы было довольно много. В последний год их количество значительно сократилось из-за… — Она прикусила губу, пытаясь выбрать слово, которое не звучало бы слишком грубо или открыто. Темные глаза на секунду задержались на столе, прежде чем вернуться к собеседникам. Аластор видел, как дрогнули ее ресницы, как на секунду напряглись плечи. — …взаимоотношений с Блитцем. Однако я вполне готова участвовать в заданиях не только как хакер, но и как обычный наемник. Если ситуация потребует моего присутствия на месте, я не откажусь. Аластор слушал и наблюдал за ней с особой заинтересованностью. Трудно было поверить, что эта девушка, которую впервые он встретил на автобусной остановке по счастливой случайности, оказалась именно тем, кто был им нужен все это время. Что та самая Чарли, промокшая до нитки, рассуждавшая о бесполезности дипломов, — это и есть черный хакер с восьмилетним стажем, взломавший систему безопасности оружейной корпорации. Судьба, если она существовала, определенно обладала чувством юмора. Или, возможно, это была просто удача — та самая, которой им так не хватало последние полгода. — Я неплохо умею стрелять, — добавила она, и в голосе ее прозвучала легкая, почти незаметная гордость. Она чуть приподняла подбородок, и свет лампы упал на ее лицо, высветив линию челюсти. — С меткостью особых проблем никогда не было. С драками… — она на секунду замялась, и в этой заминке проскользнула знакомая Аластору неуверенность, которую он видел на остановке. — У меня были регулярные тренировки по самообороне с членами ИМП, поэтому я могу, вероятно, оглушить или обезвредить в случае чего, но это мой максимум. Если потребуется кого-то завалить в рукопашной, лучше позовите кого-то покрупнее. Чарли виновато усмехнулась. — Если этого мало, то могу добавить, что умею вскрывать не слишком хитрые замки. На простой замок уйдет меньше минуты, с электронными сложнее, но тоже справлюсь. — Она пожала плечами, будто речь шла о чем-то обыденном, вроде умения готовить яичницу. — Это навык, который пригодился больше, чем я ожидала. В нашей работе двери не всегда открываются сами. Хаск хмыкнул — коротко, скупо, но для него это было равносильно бурным аплодисментам. Он даже кивнул, признавая, и это был первый раз за вечер, когда он выглядел не так, будто его заставили прийти насильно. Напряжение в его плечах чуть спало, руки, до этого сжатые в кулаки, расслабились, и он сделал еще один глоток виски уже не судорожно, а с тем смакующим удовольствием, которое появляется, когда опасность миновала. Аластор позволил себе еще одну улыбку, которая, он знал, выходила у него особенно убедительной, когда он хотел расположить к себе собеседника. Он чувствовал, как напряжение, державшее его последние полчаса, отпускает, как мысли становятся яснее, а решение — очевиднее. — Чарли, — сказал он медленно, смакуя слова, чуть растягивая гласные, — ты только что описала идеальный набор навыков для третьего участника нашей маленькой команды. Признаться, я даже слегка обеспокоен. — Обеспокоен? — Чарли выгнула бровь. В ее голосе прозвучала нотка удивления, смешанная с любопытством, и она чуть склонила голову, отчего копна светлых волос снова скользнула по плечу, поймав свет лампы. В этом движении было что-то кошачье: грациозное, расслабленное, но с острыми когтями, спрятанными в мягких лапах. — Тем, что ты существуешь, — просто ответил Аластор. Он отошел от стола, сделал шаг в ее сторону — не навязчиво, не угрожающе, а так, чтобы оказаться в поле ее зрения, чтобы она видела его лицо, его улыбку, его глаза. Он заметил, как ее взгляд на секунду задержался на его лице, скользнул по скулам, по губам, и снова вернулся к глазам. — Обычно люди с таким профилем либо уже мертвы, либо работают на правительство. А ты перед нами рассказываешь о взломе замков и своих навыках в целом. Это радует… и, пожалуй, интригует. Девушка рассмеялась. Смех ее был легким, искренним, и в нем не было ни капли той дежурной вежливости, которой она, должно быть, пользовалась на собеседованиях. Это был смех, который он слышал за дверью — живой, настоящий, заразительный. В полумраке кабинета, среди тяжелого дерева и табачного дыма, он прозвучал почти неуместно — слишком светло, слишком тепло. — Интригует, — повторила она, и в голосе ее все еще звучали отголоски смеха. — Ну, рада, что хоть что-то во мне вызывает профессиональный интерес. А то после разговора о банковских картах я уже начала переживать, что произвела впечатление слишком… — она задумалась на секунду, подбирая слово, — …прагматичной? — Прагматичность в нашей работе это достоинство, а не недостаток, — заметил Хаск. — А то, что ты нашла мою карту… — Он помолчал, и Аластор видел, как нелегко ему даются следующие слова. — Это доказывает, что ты знаешь свое дело. Чарли улыбнулась ему тепло, без тени насмешки. В этой улыбке было что-то примиряющее, и Аластор подумал, что, кажется, его друг только что неохотно, но окончательно признал, что кандидатка имеет право на существование. Возможно, даже больше, чем просто право. — Что ж, — Аластор прошел обратно к столу, взял свой стакан, сделал глоток и посмотрел на Чарли поверх стекла. — Если с навыками всё ясно, давай перейдем к условиям. Хаск? Хаск кивнул, принимая эстафету. Он подался вперед, опираясь локтями на колени, и его голос, хоть и оставался низким, потерял ту угрожающую хрипотцу, которая звучала в начале разговора. — Работаем мы не на постоянной основе, заказы приходят по расписанию, но бывают и внеплановые, — сказал он, глядя Чарли прямо в глаза. — Оплата зависит от сложности задания, доли распределяем поровну, если нет особых условий. Твоя часть — информационная поддержка, взломы, доксинг и слежка. Часто физическое присутствие на месте. — Он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на предупреждение. — Если берешься за дело — отвечаешь за результат. Мы не прощаем ошибок, которые ставят под удар команду. Это понятно? — Более чем, — Чарли кивнула, и в ее голосе не было ни тени сомнения. Она смотрела на Хаска с тем же спокойным, уверенным выражением, которое не покидало ее с начала разговора. — Я работаю не первый день, и свои ошибки, если они случались, помню хорошо. Повторять не планирую. Хаск кивнул — коротко, удовлетворенно, — и откинулся на спинку стула. — У вас еще остались важные вопросы, касательно нашей сегодняшней темы? — уточнила Магне. Она перевела взгляд с Хаска на Аластора, явно уверенная, что всех тех навыков, которыми она обладала, может быть недостаточно. Вероятно, после кучи неудачных собеседований она ждала, что от нее потребуют нечто невыполнимое, ждала подвоха. Хартфелт взглянул на Хаска, тот покачал головой, предоставляя слово другу. Да и могли бы быть еще какие-то требования? Рози, Асмодей, даже Блитц, который всеми силами пытался сорвать собеседование, и сама Чарли своим существованием предоставили им обоим настоящий подарок. Магне за десять минут собеседования успела не просто попасть в список кандидатов на рассмотрение, но и занять топ один среди всех вероятных вариантов. К тому же, она была до чертиков интересна самому Аластору. Так что вопросов к девушке больше не было. Ну, разве что… Хартфелт хитро улыбнулся. Деловая часть собеседования подошла к концу — оставалось только обменяться номерами и ответить на вопросы и обсудить вероятные условия со стороны самой блондинки, так что можно было наконец переключиться на тему, которая начинала постепенно изводить Аластора изнутри. Прямые вопросы, однако, были скучны, да и хотелось всё же как-то обозначить момент того, что он отлично помнит их встречу месяц назад. Этот шарф, этот дождь, ее дрожащий голос и смех, который потом не выходил из головы несколько дней. — Последний вопрос, дорогая, — сказал он, встретившись с ней взглядом. Он позволил себе чуть наклонить голову, добавляя в тон легкую, почти ленивую интонацию. — Ты принесла мой шарф? Улыбка Чарли моментально стала шире, веселее и может быть самую малость удивленнее: быть может, она уже решила, что сегодня диалога на эту тему не состоится, однако Аластор не хотел упускать момент. В уголках ее глаз собрались крошечные морщинки, и Аластор поймал себя на мысли, что хочет видеть эту улыбку чаще. Хаск же недоуменно выгнул бровь, не понимая, о чем идет речь. Его взгляд метался от Аластора к Чарли и обратно, и на лице его читалось привычное выражение: «что за херня происходит?». — Ты мне поверишь, если я скажу «да»? — с усмешкой спросила Магне, и Аластор почувствовал, как его бровь сама поползла вверх от неожиданности. О, так она настолько подготовилась? Чарли прошла мимо него в сторону, где лежал ее рюкзак, и, подхватив его, вытащила небольшой аккуратный бумажный сверток. Бумага была плотной, матовой, перевязана бечевкой — слишком элегантно для простого возврата чужой вещи. Аластор заметил, как Хаск проводил ее взглядом, как на его лице сменилось недоумение на что-то более сложное, смешанное с любопытством. — Когда я стала пробивать всех вероятных работодателей, которых мне скинул Оз, — начала она, подходя ближе к Аластору. Она остановилась достаточно близко, чтобы он мог уловить запах ее духов — тех, что были на ней месяц назад, но сейчас, в тепле кабинета, без дождя и ветра, они раскрывались иначе, напоминая дымную вишню. — Я была, мягко говоря, удивлена, узнав в одном из наемников знакомое лицо. Она протянула ему сверток, и Аластор взял его, тут же открыв и обнаружив внутри свой шарф. Тот самый, кашемировый, темно-серый, с мелкой, едва заметной клеткой. Он был аккуратно сложен, без единой складки, будто его не просто бросили в сумку, а бережно хранили все это время. Аластор провел пальцами по ткани, чувствуя знакомую мягкость, и улыбка его из хитрой стала удивленной, почти веселящейся. — Ну и, разумеется, я не могла не воспользоваться такой случайностью, — закончила Чарли, пожав плечами. В этом жесте не было ни тени смущения — только легкая, почти озорная гордость человека, который провернул удачную комбинацию и не собирается извиняться за свою предусмотрительность. Она идеально впишется в их компанию. Чертовски интересная девушка. Хартфелт тихо усмехнулся и отложил сверток, уже чувствуя на себе вопрошающий взгляд Хаска, но игнорируя его, не желая отрываться от темных глаз напротив. Сверток лег на край стола. — Я, кажется, уже говорил, что у меня стойкое ощущение, что мы еще пересечемся? — протянул он. Он подался вперед, сокращая расстояние ровно настолько, чтобы разговор оставался личным, но не нарушая границ. — Судя по всему, я не ошибся. Они какое-то время молча улыбались друг другу, стараясь сдержать смех. Ситуация была в каком-то смысле абсурдная, но приятная. Трудно представить себе более удачную встречу. Аластор чувствовал, как где-то в груди разливается теплое, почти детское веселье от того, как удачно сложились карты, от того, что Чарли оказалась не просто талантливым хакером, но еще и той самой девушкой с остановки, чей образ почему-то не выветрился из памяти за прошедший месяц. Теперь он позволил себе наконец чуть осмысленнее рассмотреть девушку перед ним. Как и в первую их встречу месяц назад, в Чарли Магне нетрудно было угадать язвительность, некоторую дерзость, уверенность в себе — вероятно, ее наставник внес определенный вклад в ее личность, учитывая упомянутые восемь лет совместной работы. В ней словно действительно было что-то от Блитца, но более приятное, сглаженное собственным фильтром. Та же прямота, та же готовность сказать правду в лицо, но без его надрывной, почти болезненной агрессии. К тому же, трудно было не заметить ее внешнюю привлекательность. Что-то в ней — то ли харизма, то ли сама ее фигура и лицо — располагало к девушке. В этом они, кажется, были похожи. Аластор знал, что его собственная внешность часто становилась либо преимуществом, либо оружием, и подозревал, что Шарлотта тоже не чужда этому знанию. Но сейчас, в свете ламп, без защиты дождя и темноты, она казалась ему не просто красивой — она казалась живой, настоящей, той, за кем хочется наблюдать, разгадывать, понимать. Однако наблюдения Аластора прервал его вечно ворчащий друг, и сейчас Хартфелта это не развеселило. Наверное, стоит объяснить Хаску, что в некоторых моментах стоит прикусить свой недовольный язык. — Ал, что за хуйня? — Голос Хаска прозвучал резко, с надрывной ноткой, которая появлялась у него всякий раз, когда он чувствовал, что упускает что-то важное. Он подался вперед, и его тень упала на стол, накрывая сверток с шарфом. Аластор наконец оторвал взгляд от Чарли. Он сделал это с видимым усилием и, кажется, Хаск это заметил, потому что выражение его лица стало еще более подозрительным. — А на что это похоже, дружище? — спросил он, и в голосе его точно можно было расслышать привычную ему язвительность, смягченную только что присутствовавшей теплотой. Он выгнул бровь, глядя на Хаска с тем выражением, которое обычно означало «не заставляй меня объяснять очевидное». — Сложи два плюс два, Хаск. Чарли, молча не переставая улыбаться, обошла стол Оза и взяла бутылку воды, сделав глоток, давая своим новым знакомым самостоятельно обсудить недопонимание. — Вы знаете друг друга? — спросил Хаск, и в его голосе звучало глухое недоумение, которое бывает у человека, который уверен, что знает о своем партнере всё, и вдруг обнаруживает, что это не так. Боже, ну и как ответить на такой глупый вопрос спокойно? Аластор сделал глубокий вдох. Да, видимо, ангельскому терпению пришел конец. Он повернулся к Хаску, и в его глазах, он знал, сейчас слишком открыто читалось выражение, которое заставляло друга хоть на мгновение включить мозг: спокойное, терпеливое, с легкой примесью снисходительности к тому, кто не успевает за ходом мысли. — Мы случайно встретились месяц назад на автобусной остановке, — объяснил он ровным, почти ленивым тоном, будто объяснял ребенку, почему небо голубое. — Чарли тогда промокла до нитки, опоздала, как и я, на автобус, и я одолжил ей шарф, чтобы она не замерзла. — Он сделал паузу, давая словам осесть, и добавил с легкой, почти незаметной усмешкой: — А она, как выяснилось, оказалась нашей кандидаткой. Всё просто, друг мой. Хаск смотрел на него с выражением, которое нельзя было назвать иначе, чем «ты серьезно, блять?». Он перевел взгляд на Чарли, потом на шарф, потом снова на Аластора, и на его лице медленно проступило что-то, отдаленно напоминающее смирение перед неизбежностью. — То есть вы… — начал он, но не закончил, только махнул рукой и откинулся на спинку стула. — Блять. Ладно. Чарли, которая все это время стояла у стола, наблюдая за сценой с явным удовольствием, наконец не выдержала и тихо рассмеялась. Смех ее был легким, искренним. Аластор заметил, как дрогнули ее плечи, как она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержаться, но смех все равно прорывался сквозь пальцы. Хартфелт, наблюдая за тем, как смеется девушка, чуть успокоил свое раздражение. В конце концов, у них еще есть что обсудить, так что собачиться с Хаском раньше времени не стоит. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение, скопившееся в плечах, начинает понемногу отпускать. — Думаю, — сказал он, возвращая голосу спокойную, уверенную интонацию, которая всегда помогала ему держать разговор в нужном русле, — что у Чарли еще есть к нам вопросы и, возможно, какие-то требования по нашему сотрудничеству. Я прав, дорогая? Магне кивнула и со вздохом снова уперлась спиной в стол Асмодея. Движение было расслабленным, почти домашним. Она оперлась ладонями о дерево, чуть откинув голову назад, и в свете лампы ее волосы скользнули по плечам тяжелой, светлой волной. Аластор поймал себя на том, что следит за этим движением дольше, чем следовало бы. — На самом деле, у меня все довольно просто, — начала она, и в голосе ее прозвучала деловая, уверенная нота, которая уже успела стать привычной за этот вечер. — По работе, как я и говорила, условие лишь одно: говорите напрямую, четко и подробно, что вам от меня требуется по конкретной задаче. Я не телепат, гадать не хочу. Если будете давать точные указания — сэкономите время и мне, и себе. Плюс, я не терплю вопросы из разряда «долго еще ждать» — я всегда стараюсь справиться с задачей за кратчайшее время, но это не значит, что меня нужно контролировать. Она говорила спокойно, без нажима, но в ее словах чувствовалась твердость человека, который знает, чего хочет, и не боится это озвучивать. Мужчины кивнули почти синхронно. — Могла просто сказать, чтобы мы мозг не ебали, — хмыкнул Хаск, и в его голосе, несмотря на грубость, прозвучала легкая, почти дружеская насмешка. Чарли вновь улыбнулась. Улыбка ее была теплой, и Аластор заметил, как Хаск на секунду отвел взгляд — не потому, что смутился, а потому, что, кажется, не привык, чтобы на его подколы отвечали улыбкой, а не огрызались. — Привыкла доносить мысли детально, — объяснила она, и в голосе ее прозвучала легкая самоирония. Потом она на мгновение задумалась, вспоминая, что еще хотела добавить, и вдруг просияла. Аластор видел, как загорелись ее глаза, как на лице появилось живое, заинтересованное выражение, которое делало ее похожей на ребенка, нашедшего что-то долгожданное. — Главный вопрос: что по связи? Я, разумеется, доступна круглые сутки, но и ваша, и моя работа подразумевает отсутствие расписания и регулярную ночную работу. Я, разумеется, могу просто приходить к вам или связываться онлайн, но… — Аластор заметил, как она постаралась не выказать лишних эмоций и тяжело вздохнула. В этом вздохе было столько накопившейся усталости, что он невольно почувствовал что-то вроде сочувствия. — Умоляю, скажите, что у вас есть офис или еще что-то. Блитц просто ужасный сосед, и я не вынесу проживания с ним в одной квартире еще хоть месяц. Она произнесла это с такой искренней, почти комичной мольбой, что Аластор не смог сдержать улыбки. Он представил себе эту картину: Чарли, пытающуюся работать под аккомпанемент вечно недовольного Блитца, который, судя по всему, не умеет существовать в тишине, — и ему стало почти жаль ее. Почти. Они изначально рассчитывали поселить хакера у себя дома. Разумеется, учитывая то, что кандидат оказался девушкой, она могла спокойно отказаться и работать так, как ей удобно. Но все же, как выяснилось, Чарли сама рассчитывала на переезд. Аластор бросил быстрый взгляд на Хаска — тот пожал плечами, давая понять, что не против. В их доме действительно было достаточно места, и лишняя комната пустовала уже давно, дожидаясь, когда найдется тот, кто сможет ее занять. — К счастью, у нас дом, Чарли, — сказал он, и голос его прозвучал мягче, чем он ожидал. — Места хватит на всех, выделим тебе комнату. Когда обменяемся контактами, выбери время, чтобы мы показали тебе дом, а после договоримся о дне переезда. Чарли выдохнула с таким облегчением, будто с ее плеч сняли тяжелый груз. Она даже плечами повела, сбрасывая невидимое напряжение, и Аластор заметил, как расслабилось ее лицо, как исчезла та едва заметная скованность, которая держала ее все время, пока она задавала этот вопрос. — Спасибо, — сказала она, и в этом коротком слове было столько искренней благодарности, будто позволение жить с наёмниками было для неё спасением. — Вы даже не представляете, насколько это облегчает мне жизнь. Я уже начала думать, что придется либо снимать квартиру, либо учиться работать под звуки его вечного недовольства и… — она запнулась, подбирая слово, и усмехнулась, — …и его музыки. Он слушает что-то невообразимое. Я до сих пор не уверена, что это вообще можно назвать музыкой. Хаск, который до этого момента сидел с непроницаемым лицом, вдруг коротко хмыкнул. — Звучит как описание ада, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее сочувствие. — Это близко к истине, — подтвердила Чарли, и в ее глазах снова мелькнул тот самый, озорной огонек. Она перевела взгляд на Аластора, и он почувствовал, как что-то теплое, почти невесомое пробежало где-то в груди. — Так что да, я согласна. На все условия. Если вы, конечно, не передумаете после того, как узнаете меня получше. — Боюсь, дорогая, — Аластор позволил себе чуть шире улыбнуться, добавляя в голос ту самую, легкую, язвительную нотку, которая была его визитной карточкой, — что мы уже узнали достаточно, чтобы понять: ты идеально впишешься в нашу компанию. А то, что мы узнаем позже, уже не сможет нас напугать. Чарли рассмеялась — снова тем самым, легким, искренним смехом, который, казалось, был ее естественным состоянием, когда она позволяла себе расслабиться. — Тогда, — сказала она, доставая телефон и протягивая его Аластору, — давайте обменяемся номерами, пока вы не передумали. Аластор взял ее телефон и, пока вводил свой номер, поймал себя на мысли, что делает это с каким-то неожиданным, почти торжественным чувством. Будто не просто обменивается контактами с новым коллегой, а ставит подпись под чем-то, что изменит их привычный уклад. И, кажется, это изменение было к лучшему.