Глава 2

1999 год, 29 мая, пятница — На сегодня урок окончен. После этих слов раздался шелест пергамента и отодвигание стульев. Все стали быстро собираться и хотели поскорее вернуться в свои гостиные после последнего урока в пятницу. Остался ещё целый месяц обучения, но тёплая погода и конец весны делали своё дело: мало кому уже было дело до учёбы. Большинство уже нашли себя, знали, куда отправятся после школы и чем будут заниматься. Гермиона тоже уже всё спланировала. После удачной сдачи экзаменов, геройства на войне и показаний в судах Кингсли пришёл к ней с завидным предложением — год стажировки в Департаменте магического правопорядка на должности младшего специалиста Отдела судебных разбирательств. И, конечно, не будь она Гермионой Грейнджер, если уже через пару дней не изучила бы досконально, что будет входить в её обязанности, какие сферы охватывает должность, какие преимущества несёт. Итак, под конец года она была твёрдо уверена в своём будущем успехе. Она чётко знала, что будет делать. Её основные обязательства таковы: разбирать старые дела, проверять их на актуальность и допущенные ошибки (а точнее, мошенничество и подкуп), помогать готовить документы для Визенгамота, анализировать показания, вносить их в дела, работать с теми, кого ошибочно обвинили (в чьём существовании Гермиона очень сомневалась, лично наблюдая суды Визенгамота и их щепетильность). ************************ Перед отъездом в Хогвартс после новогодних каникул Гермиона гостила у Уизли вместе с Гарри. Она до сих пор, спустя месяцы, помнит, как екнуло её сердце. Всё также. Ничего не изменилось. Да, они поменялись, но не их отношение. Они все были рады друг другу несмотря ни на что. Крепко обнялись, поздравляли с прошедшим Рождеством, дарили подарки. И когда она почувствовала руки друзей, Гарри и Рона, шрамы внутри будто внезапно поблекли. Раны закрылись. Они вместе. Троем. Как раньше. Между ними всеми были трудности, и Гермиона до дрожи боялась, что это испортит их общение, их дружбу, что тянется с 11 лет. Но хоть каким-то её страхам было не суждено сбыться. Она была безумно рада видеть Джинни, Нимфадору, Римуса, их сына, близнецов, Молли и Артура. Всех. Гермиона как сейчас помнит глаза Гарри, когда он посмотрел на фотографию мародёров на стене в доме Люпинов. Он пытался держаться, не показывать слабости. Гермиона положила руку ему на плечо, а по её щеке скатилась слеза. Она показала ему, что это нормально — скорбеть и показывать это. Скучать по близким и друзьям. Он провёл целый день на Гриммо 12, который достался ему в наследство от Сириуса. Гермиона застала его вечером, в тёмной гостиной, сидящим и смотревшим на огонь. Она не стала спрашивать, в порядке ли он. Сама знала, что нет. Просто села рядом и смотрела в огонь вместе с ним. Тогда Гарри горько рассмеялся: — Единственное, о чём я жалею, что не могу даже поговорить с их портретами. Их просто нет. Никто из них не думал, что уйдёт так скоро... Они не должны были. К концу его голос сорвался на шёпот, а из глаз текли слёзы и скатывались на колени. Она не обернулась на звук аппарации. Рон также тихо, как она десятью минутами раньше, прошёл и сел с ними рядом напротив камина. Никто не говорил, все трое молчали. Но в этой тишине слышалось всё: крики отчаяния, горя, страха, скорби. Всё это сгустилось в пространстве между ними, ложилось на одежду, проникало в лёгкие. Напоминало. Не о войне. А о цене победы. И она всегда была одной: жизни. Она уносила их так просто и быстро, что они и оглянуться не успевали. Возможно, поэтому боль начала приходить лишь сейчас. До этого было не до неё. Слишком много всего, нужно было быть везде и сразу. Налаживать не только свои жизни, но и всего магического мира. Показываться прессе. «Герои Войны», «Золотое трио». Их заставляли улыбаться, когда хотелось кричать в агонии. И вот всё улеглось. Остальные занялись своими проблемами, а их оставили одних — со своими. Но именно это сплотило их обратно, может быть, сделало даже ближе, чем они были. Теперь они делили не только детство, но и войну. Гермиона и Рон обсудили всё ещё летом. Никто не отрицал: они были влюблены друг в друга. Но произошло слишком много всего. Был Святочный бал, его «отношения» с Лавандой, споры, несхожесть мнений. А потом — война. И времени всё обсудить уже не было. Затем охота за крестражами, уход Рона. Битва, победа, потери. И вот они стояли лицом к лицу. Нет, они узнавали друг друга, хоть и оба поменялись. Но никто не стал врать, говоря, что у них получится. Что чувства до сих пор есть. Что это не было просто детской влюблённостью. Возможно, они бы и остались вместе, не произойди война. Спокойно бы закончили Хогвартс, общались, сближались... Но сейчас это было уже бессмысленно. Ни Рон, ни Гермиона этого не хотели. Она любила его и любит до сих пор, но не так, как год или два назад. Как Гарри. Обоих как первых и лучших друзей, как братьев, как семью. Рон подтвердил её слова. Он испытывал к ней то же самое. И наконец они перестали сдерживать объятия. А потом они вернулись в Хогвартс, и Рон начал общаться с Лавандой. Гермиона сперва не была уверена насчёт неё, думала, она опять лишь использует Рона, но всё сложилось хорошо. Никаких зелий, лишь свидания и искренние чувства. И правда: ни одно зелье не может придумать чувства, лишь усилить. Они полюбили друг друга по-настоящему. И на этот раз Гермиона была рада за них. За Рона. И когда они уже собирались вернуться в Хогвартс на последнее полугодие, Кингсли навестил их. Спросил, обдумала ли Гермиона его предложение. И она согласилась. Он был доволен, знал, что она справится. Гермиона не знала, что именно так привлекает его внимание, но каждый раз, когда она принимает какое-то решение, он смотрит на неё, а она не может понять, как именно. С одобрением, осуждением, раздумывая... Когда Нимфадора это заметила, она лишь усмехнулась: — Как по мне, он видит в тебе молодого себя. А может, и свою будущую преемницу. Кто знает, — подмигнув, она взяла Тедди на руки и вышла, оставив Гермиону со шквалом мыслей в голове. Она, конечно, хотела место в Министерстве. Не низкое место. Хотела менять их мир, вносить законы, искоренить приевшиеся и ненужные всем правила. Но Министр Магии... Она никогда даже не думала об этом. Это казалось невозможным не только из-за самой должности и ответственности, но и из-за выборов. Да, их мир меняется, Волдеморт свергнут, его последователей больше нет. Но идеи, хоть и не такие радикальные, всё ещё пополняют их общество. Чистокровные, полукровки, магглорождённые, сквибы, магглы. Казалось, это была чёткая и выверенная иерархия. По крайней мере, для чистокровных. Да, они больше не заявляют об этом так открыто и яростно, ведь понимают, что сейчас для них это будет опасно. Но ведь менталитет, многовековое воспитание никуда не девается за несколько месяцев. Да, они даже начали дружить, общаться с другими «низшими» волшебниками, но ведь всем понятно: дружба не запятнает их родословную, которая, Гермиона была уверена, всё ещё нужна им чистой и нетронутой магглами или их детьми. Почему-то осознание этого осадком ложилось внутри. А раз часть общества, точнее самая влиятельная и богатая его часть, не меняет своих приоритетов, то каковы были у неё, магглорождённой девушки, шансы занять пост Министра Магии Британии? Гермиона знала ответ и без подсчётов — нулевые. Да и она была готова довольствоваться должностью в Министерстве, если ей позволят предлагать законы и менять общество. ************************ Гермиона не особо любила сидеть в общей гостиной, когда там много людей. А вечер пятницы был именно тем временем, когда здесь собирались ВСЕ. Казалось, весь их факультет внезапно решил посидеть на красных диванах, почитать книги и пообщаться. У камина четверо учеников склонились над волшебными шахматами. Фигуры переругивались, пешка жаловалась на жизнь, а конь норовил укусить руку игрока, если тот слишком долго думал. На полу, расстелив огромное одеяло, сидели первокурсники и самозабвенно дубасили друг друга картами — в прямом смысле. Карты-взбивалки хлопали с громкими звуками, и малыши визжали, когда очередная карта взрывалась прямо в руках у соседа. Поэтому Гермиона ушла в комнату после часа попыток прочесть хотя бы страницу учебника по Зельеварению. Там сидела и Полумна, тоже погружённая в какой-то томик, который, Гермиона была уверена, был новой книгой о фантастических существах от знаменитого Ньюта Саламандера. Так они сидели несколько часов, каждая в себе, в выдуманных мирах, но обеим было спокойно и уютно. Гермиона всегда думала, что Полумна по-своему особенная и ни на кого не похожая, даже странная, но сейчас она чувствовала, что чем-то таким незначительным, как желание спокойно провести вечер за книгой, они всё же очень даже похожи. Было уже 10 вечера, когда дверь в спальню отворилась, впуская шум и смех. Внутрь с улыбкой на лице ввалилась Джинни. Она бросила сумку на свою постель и посмотрела на девочек: — Мерлин, опять вы здесь! Не устали ещё? — её голос не был жестоким или реально обвиняющим, скорее дружелюбным и игривым. Гермиона закатила глаза: — Прости, но больше часа в постоянном шуме моя нервная система не выдержит. И вообще, я устала за неделю, хочу отдохнуть. Джинни театрально вздохнула и, подойдя ближе, плюхнулась рядом с Гермионой. — Ну, ничего. Зато я знаю, что мы делаем завтра вечером. После десяти секунд тишины Гермиона сдалась и повернула к ней голову. — Ну, и что же? Снова идём в Хогсмит? Пишем письма? Читаем? Лицо Джинни исказило отвращение. — Ты неисправима, Гермиона. И скучна. Луна, ты как думаешь? — Джинни посмотрела на Полумну, лежащую на своей кровати. Та лишь пожала плечами. — Мы обычно делаем всё, что перечислила Гермиона. Но если ты придумала что-то новое и увлекательное, я не против. — Так, ясно. Зануды. Вы вообще не интересуетесь сплетнями и новостями, да? — Джинни, если планируешь сказать, говори. Я бы предпочла продолжить читать. — Мы идём на вечеринку! Гермиона подняла бровь, встречая энтузиазм подруги равнодушием. — Разве Гриффиндор устраивает вечеринку? Или Когтевран? Джинни закатила глаза. — Ага, ещё скажи Пуффендуй. То, что Минерва разрешила тебе пожить с нами последний месяц, не значит, что твой факультет внезапно стал весёлым и оторвался от книг и артефактов. Гермиона улыбнулась. В конце учебного года многие когтевранцы забрали документы и ушли. Признаться, Гермиона тоже хотела так сделать. В последний месяц не было ничего нового, экзамены они сдали, и многим предложили начать работу в мае. Так что Полумна осталась в своей комнате одна, и они уговорили Минерву на общее проживание. Она всё ещё приходит в свою гостиную, сидит за столом Когтеврана, но ночует у них. МакГонагалл решила не оставлять никого из них в одиночестве, ведь понимала, через что они прошли. И они все были безумно благодарны ей за это. — И вообще-то, вечеринку устраивает Слизерин. И знаете что? Они позвали всех! Даже Гриффиндор. Гермиона отложила книгу. — Неужели? Короли снизошли до холопов и позволят развлечься за их счёт? Спасибо, но нет. Джинни шлёпнула её по плечу. — Они не снизошли, просто жест перемирия. И если вы забыли, мой парень тоже там. И я в любом случае иду. Гермиона пожала плечами, как бы говоря: «Это твоё дело». Джинни разочарованно промычала. — Ну нет, Гермиона! Ты не можешь оставить меня одну в этом логове змей! Ты же не сделаешь этого, правда? Полумна, ты тоже! Мы должны стоять как одна крепкая и непробиваемая стена! Обе девушки рассмеялись от этой тирады подруги. Гермиона подняла руки в знак капитуляции. — Хорошо, хорошо, будущая миссис Забини, как скажешь. Джинни скривила лицо от обращения, и Луна рассмеялась ещё сильнее. — Но только если недолго. У меня нет никакого желания становиться центром внимания в подвальном серпентариуме. — Замечательно. Кстати, Гарри и Рона я уже уговорила. Правда, Рон выглядел так, будто съел тонну лимонов, но ничего, потерпит. Нам нужно приобретать авторитет не только героев, но и обычных, весёлых выпускников. Особенно перед Слизерином. Полумна тоже согласилась. Когда энтузиазм Джинни поутих и она стала перебирать все вещи в шкафу, то и дело примеряя юбки и платья, Гермиона вернулась к чтению. Не то чтобы она была яро против вечеринок, прекрасно осознавая, что временами всем нужен отдых. Просто они отдыхают по-разному. Гермиона никогда не была согласна, что можно расслабиться под громкую музыку. Она всегда отвлекалась и проводила свободное время за чтением. Но ещё она понимала, что она уже не маленькая девочка. И что её ровесники точно не проводят все свободные вечера выходных за книгами. И ей стоит хоть раз повеселиться. Хотя бы попробовать. ************************ Утром они все проснулись позже обычного, отсыпая положенное время. Когда Гермиона разомкнула веки, за окном уже высоко стояло солнце. Она медленно приподнялась и села в постели, потирая глаза. На соседней кровати всё ещё спала Джинни, как всегда с подушкой у живота, одеялом на полу и взлохмаченными рыжими волосами, которые от проникающего света казались янтарными. Напротив Полумна лежала со вчерашней книгой в руках. Лаванды и Парвати уже не было, их постели были заправлены. Гермиона посмотрела на часы: 9:00. Вероятно, они скоро вернутся с завтрака. Гермиона обожала такие утра. Тишина, никуда не нужно торопиться, можно спокойно принять душ. Снимая одежду и становясь под душ, она коснулась рукой холодной раковины. Рука резко дёрнулась. Дыхание перехватило. «Нет, Гермиона, просто твоё тело отреагировало на холодный мрамор». Пытаясь восстановить дыхание, она встала под тёплые капли. Взгляд непроизвольно всё же скользнул к руке. Она сняла маскирующие чары перед этим, так что сейчас видела свой шрам во всей «красе». Кривыми буквами, буквально впитавшимися в кожу, была та же надпись, что и всегда: «Грязнокровка». Гермиона не была из тех оптимистов, что всегда надеются на лучшее, везде могут найти плюсы и ожидают чего-то хорошего. Но каждый раз, когда она опускала взгляд на руку, глубоко внутри была надежда, что шрама там не окажется. Или он хотя бы будет другим. Но она прекрасно понимала: это невозможно. ************************ Первое, что услышала Гермиона, выходя из ванной комнаты, были слова Джинни: — Мерлин, эта юбка мне опять мала! Гермиона, ты знаешь заклинание увеличения? Так прошли следующие пару часов. Гермиона успела сделать почти все задания, пока половину времени Джинни выбирала одежду, а потом села тоже писать рядом с ней. Лаванда и Парвати вернулись. Луна почти не отрывалась от книги, полностью погружённая в только ей известный мир. Как Гермиона могла её винить? — Джинни, а во сколько вечеринка? — В шесть. Гостиная Слизерина. Я пойду раньше, так что либо со мной, либо сами. ************************ — Джинни, я это не надену! — Гермиона пыталась остановить подругу от бесконечных предложений образа. Она была вынуждена перемерить уже 11 таких комплектов. И каждый раз либо Джинни что-то не нравилось, либо Гермиона сразу отвергала вариант, даже не давая раскрыть ей рта. Она не была ханжой. Но и юбка, едва прикрывающая ягодицы, тоже не её стиль. После половины вариантов ей начало казаться, что подруга просто издевается над ней. Полумна и остальные девочки были на обеде. Джинни заставила её вернуться раньше, чтобы найти ей образ. Только пока что-то безрезультатно. Уизли тяжело выдохнула: — Ты не пойдёшь туда в джинсах и свитере. Или ещё хуже, в школьной форме. Это вечеринка, Гермиона! Вот. Она вновь потянулась в недра своего шкафа. Гермиона устало стянула топ, не прикрывающий ничего, что он должен был прикрывать. — Вот, смотри! Хорошая юбка. А вот ещё и кофта к ней. В руках Гермионы оказались тёмно-синяя юбка и голубая кофта со средними рукавами и вырезами на плечах. Гермиона надела предложенные вещи и впервые за это время слегка кивнула. Отражение Джинни в зеркале сзади неё просияло. — Ну как? — Да. Вот это хорошо. Уж точно лучше всего, что было до этого. Джинни фыркнула. — Ну, вот и ладненько. Мерлин, мне ещё надо готовить форму квиддича на понедельник. Ты знаешь, у нас со Слизерином последний матч! Гермиона кивнула. — Да, Гарри и Рон говорили. Они уже две недели пропускают обеды за тренировками. Я думала, ты должна быть с ними, нет? — Ну, может, им и надо тренироваться за недели до. А у меня всё нормально. Гермиона приподняла бровь, смотря на не налезшую на подругу юбку. — Ой, не надо. Я охотник, а не ловец теперь. Вот Гарри надо, пусть он и тренируется с утра до вечера. Я пойду в воскресенье, на проверку. Перемерив одежду и выбрав понравившиеся, они убрали всё в шкафы и присели. — Ты сейчас уходишь? — Джинни кивнула, поправляя чёрную кожаную юбку и белый топ, который был удлинён по краям, закрывая половину бёдер. — Да, я обещала Блейзу прийти пораньше. Можешь пойти со мной. Взгляд Джинни медленно прошёлся по лицу подруги, как будто что-то ища. Та лишь покачала головой, будто не замечая её внимания. — Ладно. Жду через час. Не опаздывай. Если не придёшь, отправлю сюда Паркинсон. Она тебя точно вытащит. Джинни шутливо погрозила пальцем, на что Гермиона рассмеялась. После того, как Джинни стала встречаться с Забини, Пэнси почему-то сочла своим (долгом?) общаться с ней. А так как Джинни постоянно с Гермионой, то и ей пришлось разговаривать со слизеринкой. Признаться, первое время Гермиона была предвзята. Она помнила всё их отношение, хоть обиды и не было, но была настороженность. А потом постепенно Пэнси стала вливаться. Ну, или скорее просто понравилась Гермионе. Она не была глупой, сильно навязчивой, не намекала на прошлое. Казалось, Паркинсон и правда почему-то захотела с ними сблизиться. Подходила к столу Гриффиндора, хотя раньше называла его местом отродьев и предателей. Была хоть и также прямолинейна, но не жестока. В какой-то момент они правда стали... друзьями? Это слово очень странно звучит в их контексте, но ведь другого и не придумаешь. Но это всё ещё ощущалось странно, даже после 3 месяцев такой странной дружбы между ними тремя. Гермиона не верила, что Забини её об этом попросил. Зачем ему это? Контролировать Джинни? Подослать свою подругу к ним? Она могла подумать о такой тактике во много ком, но вот с Забини... всё было сложно. За последний год их платиновый квартет очень поменялся. А Забини стал тем источником веселья и позитива, что всем так не хватало после пережитого. Также как Джинни. Казалось, они и правда одновременно очень похожи, но и очень разные. Любят квиддич, вечеринки, оба заводилы. Но Джинни хочет посвятить жизнь спорту, а Забини явно интересен семейный бизнес. Предметы им тоже нравились разные, хотя оба предпочитали практику теории. Гермиона многое выслушала про слизеринцев от подруги. И каждый раз, когда она рассказывала ей какую-то историю в Большом Зале, взгляд сам тянулся к их столу. А точнее к определённой белой макушке. И он каждый раз поворачивался к ней, будто чувствовал её взгляд. Ей показалось, что даже Гарри это заметил. Они правда иногда ловил Драко за другим столом, когда Теодор Нотт что-то увлечённо ему рассказывал, смотрящим на них. На неё. На его подругу. Джинни точно всё видела (и, скорее всего, слышала из недр самих подземелий), но предусмотрительно молчала, лишь кидая между ними двумя взгляды. Как и Блейз. Гермиона чувствовала это. Ощущала его присутствие, взгляд серых глаз. Но искренне не знала, что с этим делать. Да и казалось, что если он не считает нужным что-то предпринимать, то почему должна она? *********************** Наступили эти заветные шесть вечера. Гермиона уже спускалась в подземелья. Полумна сказала, что подойдёт позже, а Гарри и Рон задерживаются. Она идёт одна, впервые в жизни направляясь на вечеринку без поддержки друзей. Коридоры подземелий встречают её сыростью и приглушённым эхом шагов. Факелы на стенах горят зелёным — специально, наверное, чтобы подчеркнуть принадлежность к факультету. Или просто потому, что слизеринцы никогда не упускают возможности напомнить, кто здесь хозяин. Гермиона находит нужный коридор, но не помнит точно, где вход. Она проходит мимо каменной стены, поворачивает обратно, начинает нервничать. Вокруг ни души — только она и эти бесконечные зелёные огни, отражающиеся в мокрых камнях. Где же эта чёртова дверь? Она уже готова признать поражение и вернуться в гостиную, когда из темноты раздаётся голос: — Потерялась, Грейнджер? Она оборачивается. Драко стоит в трёх шагах, засунув руки в карманы. На нём чёрная рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки — без привычной мантии он выглядит иначе. Проще. Но от этого не менее... заметным. Он не смеётся. Просто смотрит. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными. — Я не потерялась, — она вздёргивает подбородок, хотя щёки предательски теплеют. — Просто... ищу. — Можешь искать вечность. Без пароля не войдёшь. — И какой пароль? Он молчит секунду. Потом подходит ближе — слишком близко. Она чувствует запах его одеколона, тот самый, который уже научилась узнавать из тысячи других. Бергамот, сандал, что-то холодное и чистое. Он наклоняется к её уху и тихо, так, что она чувствует его дыхание на коже, говорит: — «Грейнджер». Сердце пропускает удар. Потом ещё один. Она отшатывается, едва не споткнувшись о собственную ногу. Драко усмехается — уже привычно, но что-то в его глазах... другое. Мягче. Или ей просто кажется? — Шучу, — говорит он, отступая. — Пароль — «Тишина». Заходи уже. Он проводит палочкой по камню. Стена раздвигается, открывая проход, и изнутри вырывается волна тепла, музыки и голосов. Гермиона делает шаг вперёд, но на пороге останавливается. Гостиная Слизерина — это не то, что она ожидала увидеть. Она бывала здесь один раз, на шестом курсе, и тогда комната казалась ей холодной и мрачной: зелёный свет от озера, тяжёлые кресла, тихие разговоры. Сейчас всё иначе. Вдоль стен развешаны гирлянды, которые мягко мерцают серебряным светом. Огромный камин пылает так ярко, что от него исходит почти летнее тепло. В воздухе пахнет корицей и чем-то сладким — на столиках в углу расставлены напитки и закуски. Музыка льётся из старинного патефона, который кто-то зачаровал играть громче обычного. И люди. Повсюду люди. Слизеринцы в основном — она узнаёт их по безупречным мантиям и уверенным позам. Но есть и другие. Вон группа когтевранцев у камина, о чём-то оживлённо спорят. У стены с книгами стоят двое пуффендуйцев, которых Гермиона видела на травологии. А в центре комнаты, у дивана, — Джинни. Она смеётся чему-то, что сказал Блейз, и её рыжие волосы горят в свете камина. Гермиона делает ещё шаг. И ещё. Вокруг неё проходят люди, кто-то задевает плечом, кто-то оглядывается с любопытством. Она чувствует на себе взгляды — слизеринцы знают её в лицо. Героиня войны. Гриффиндорка. Грейнджер. Но никто не говорит ни слова. Ни одного шёпота. Ни одного косого взгляда. — Не бойся, они не кусаются, — раздаётся за спиной. Она оборачивается. Драко всё ещё стоит у входа, прислонившись к косяку. Его руки снова в карманах, на лице — то самое выражение, которое она никак не может прочитать. — Я и не боюсь, — отвечает она, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствует. — Конечно. — Он чуть заметно усмехается уголком рта. — Тогда чего стоишь? Гермиона хочет ответить что-то колкое, но Джинни уже заметила её и машет рукой: — Гермиона! Сюда! Она делает шаг вперёд, но не может удержаться — оборачивается ещё раз. Драко смотрит на неё. В его серых глазах пляшут отблески камина. Он не улыбается. Но и не насмехается. Просто смотрит. — Развлекайся, Грейнджер, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только она. — Ты это заслужила. Она не знает, что ответить. Поэтому просто кивает и идёт к Джинни, чувствуя спиной его взгляд. И почему-то кажется, что этот вечер только начинается.