Глава 3

1999 год, 30 мая, суббота Она подходит к широко улыбающейся Джинни. Блейз рядом кивает ей, обходит диван и плюхается в него: — Если кому-то надоело заливать в себя, можем поиграть! — его голос едва ли слышен даже на третьей части гостиной. Но к ним тут же подходит Пэнси. — Грейнджер, рада видеть. Гермиона улыбается. Это очень странно видеть их всех не в школьной форме, без зелёных галстуков, а в обычной, даже магловской одежде. На Пэнси было красное платье, чуть ниже колен, сверху покрытое чёрной сеткой и с длинными чёрными рукавами. Оно прикрывало все части тела, но было очень облегающим, показывая все изгибы стройной фигуры. Пэнси была и правда по-аристократически красива. И привлекательна, учитывая количество мужских взглядов в её сторону. Или в их сторону. Джинни чуть не подпрыгнула на месте, смотря через них: — О! А вот и наши оболтусы, Миона. Когда Гермиона повернула голову назад, к ним уже направлялись Гарри и Рон. Если у первого было просто непроницаемое выражение лица и натянутая улыбка, то Рон явно был не в восторге от нахождения здесь. К тому же Лаванда тоже придёт позже с Луной и Парвати. Так что ему тут явно не комфортно. Учитывая, что он с самого начала не планировал сюда приходить. Гермиона уверена, что Гарри буквально за шиворот его сюда приволок, потому что они обещали им обеим тут быть. — Гарри, Рон, наконец-то. — Гермиона обняла их обоих. За последние две недели они еле успевали перекинуться парой фраз. Они тренировались, а она готовилась к должности и выполняла задания. Мерлин, как она по ним соскучилась! Как она могла всё лето жить без них раньше? Сейчас, после всего пережитого вместе, это казалось почти невозможно. Улыбка Гарри стала шире и теплее. Рон выдохнул: — Джинни, я убью тебя... Что мы вообще здесь делаем...? Все трое переглянулись и рассмеялись. Пэнси, всё ещё стоящая рядом, упрямо рассматривала их. Её взгляд остановился на Гарри, который был одет в чёрные джинсы, красную футболку и чёрный свитшот сверху. Блейз, сидящий к ним спиной, повернулся и посмотрел на Джинни. — Лисичка, бери своих львят в охапку и садитесь. Сыграем. Джинни потащила их всех к диванам, расставленным вокруг стеклянного винтажного стола на ножках в виде серебряных змей. Аутентично. Они все расселись, а Забини махнул кому-то, зазывая к ним. Гермиона сидела между Гарри и Джинни. Блейз сел рядом со своей «лисичкой». Гермиона чуть не фыркнула. Слизеринец придумал точное описание младшей Уизли. И прямо сейчас она посмотрела на него самым хитрым своим взглядом, когда его ладонь легко легла на её талию. Напротив неё сидела Пэнси, медленно потягивая мгновение назад появившийся в её руках напиток. Не огневиски, похоже на вино. И тут перед ними всеми появились бокалы. Перед ней — жидкость того же цвета, что у Паркинсон. Она посмотрела чуть в сторону: у Гарри и Рона рядом с ними было огневиски. У Забини тоже. Все сделали пару глотков, и она не стала отставать. Напиток был довольно сладким, хоть в нём и чувствовался градус. Гермиона почувствовала себя... странно. Не из-за алкоголя. Точно нет. Она подняла взгляд. Воздух застрял в лёгких. Он смотрел прямо на неё. В приглушённом свете его глаза казались бездонными. Словно в них нет зрачков. Нет души. Одетый во всё чёрное и с бокалом огневиски, он подошёл к столу. И тут сквозь пелену наваждения она услышала голос: — Давай, Драко, садись с нами. Я уже всё подготовил... Эй! Тео! Идите к нам! Драко сел напротив Гарри. Гермиона не могла этого видеть, ведь Джинни увлекла её в разговор, объясняя правила придуманной Забини игры. Большинство слов пролетали мимо её всё ещё затуманенной головы. Это вино так действует? Взгляд Драко не отрывался от неё. Он скользил по всему телу. По юбке, вырезу на кофте, открытым плечам, где виднелись бледные веснушки. По распущенным кудрявым волосам. Он уже выпил достаточно, чтобы позволить себе хоть немного поглазеть без угрызений совести. А Гарри смотрел прямо на него. Он заметил. Замечал всё это время. Это началось ещё в сентябре. Или раньше. На шестом курсе? Или во время войны? Он не знал. Но сейчас отчётливо видел, ощущал его увлечённость, интерес. Он не был против. Но уж показать Малфою, что если он её обидит, то получит сполна, он был обязан. Рон рядом разговаривал с уже подошедшей к ним Лавандой. На последние три свободных места уселись Теодор, Дафна и её сестра. Астория была младше них на два года, безумно похожа на сестру, хотя внешность Дафны была более холодной и жёсткой. Дафна была одета в чёрное атласное платье почти до пола, а Астория — в зелёное, чуть ниже колен. Естественно, все вещи и украшения на них были дороже, чем зарплата обычного работника в Министерстве. Но при этом Астория, казалось, не очень любила это показывать. Гермиона никогда не видела на ней вычурных вещей и безделушек, в отличие от её сестры. Младшая Гринграсс не выглядела и не вела себя, как большинство заносчивых слизеринцев. Или как Пэнси и Дафна два года назад. Она просто была на их стороне, на стороне своей семьи. А ещё она была красива. Даже очень. Тёмные прямые волосы ниже плеч, аристократические манеры, идеальная кожа. Гермиона всегда была объективна в суждениях о красоте, и они её никогда не задевали. Но сейчас почему-то от своих собственных мыслей стало тошно и мерзко. Джинни скосила взгляд туда, куда её подруга смотрела и уже точно не слушала её. Выгнув бровь, она слегка потрясла ту за плечо: — Ты в порядке? Могу дать Отрезвляющее, если надо. Гермиона медленно покачала головой, возвращая своё внимание к Джинни. — Всё нормально. Просто... задумалась. Джинни предусмотрительно промолчала, лишь кивнув. В этот момент Блейз подал голос: — А теперь, если никто не против, мы сыграем. Он специально сказал это достаточно громко, чтобы все за столом его услышали. Волшебники и волшебницы с напитками в руках и с азартом в глазах уставились на Забини. Да, заинтересовывать Блейз умел. «Ему бы в казино работать». — Итак, некоторые в зелёных галстуках и не только, — он посмотрел на улыбающуюся Джинни, — уже знают правила игры. Для остальных — небольшой экскурс. Он достал... зеркало? Старинное зеркало в серебряной оправе, размером с книгу. По краям — потускневшие от времени руны, в верхней части — крошечный изумруд. Зеркальная часть есть с двух сторон. Блейз представил его с лёгкой торжественностью: — Это «Specchio dei Desideri». Зеркало Желаний. Моя прабабка привезла его из Венеции. Говорят, его создал безумный маг, который хотел видеть не лица, а души. — Он делает паузу, давая всем проникнуться. — Не волнуйтесь, никто не умрёт. Но скучно точно не будет. Итак, мы сидим в кругу. Зеркало передаётся по очереди. Когда оно у тебя — ты задаёшь вопрос. Вопрос задаётся не вслух. Поворачиваешь его лицевой стороной с изумрудом к тому, кого хочешь спросить, смотришь в зеркало со своей стороны на его отражение. Думаешь о вопросе. Чётко, ясно. Если будешь мямлить — зеркало ничего не покажет. Оно читает мысли, а не шёпот. Тот, кому задан вопрос, услышав его от зеркала, не говорит ничего вслух. Он просто смотрит на своё отражение и думает о правде. Зеркало показывает ответ в виде образа, который видят все. — А если я подумаю неправду? — Блейз выгнул бровь на вопрос Рона. — Если ты соврал, — Блейз усмехается, — зеркало это почувствует. И тогда... — он делает театральную паузу, — оно покажет правду само. И без прикрас. Так что если не хотите, чтобы все узнали ваши самые тёмные секреты — лучше не рисковать. Или будьте готовы к последствиям. Вопросы можно задавать любые. От «какого цвета трусы у Гарри сегодня?» до «Что ты чувствуешь к человеку напротив?». Если зеркало посчитает вопрос слишком грубым или неуместным — оно просто не покажет ничего. Но моя прабабка была женщиной с чувством юмора, так что... не рассчитывайте на цензуру. Гарри закатил глаза. — Круто, начинаем. — Нотт первым потянулся к зеркалу. Помедлив пару секунд, он направил его на Гарри. Ничего не происходило секунд пятнадцать. А затем изумруд начал светиться, и в зеркале вместо лица Гарри начали проступать силуэты. Их силуэты. Гарри, Рона и её. — И... что это? — Рон посмотрел сначала на Тео, затем на самого Гарри. Первый пожал плечами. — Просто было интересно, где вы пропадали весь предыдущий год. Теперь знаю: бегали по лесам и жили в палатке. Оригинальное занятие перед войной. — Не перед, а во время, — поправила его Гермиона. Тот период никогда не выйдет у неё из головы. Она не может сказать, что это было совсем ужасно, по крайней мере первое время, когда за ними не охотились егеря. Но и отдыхом это тоже не назовёшь. У них была цель. И они её достигли. — Ладно, давайте дальше. — Блейз махнул в сторону Гарри. Тот взял зеркало и развернул его на Тео. Через двадцать секунд (да, Гермиона считает, затаив дыхание, потому что впервые видит такой артефакт. А она даже не слышала о нём раньше! «Сколько ещё таких вещей может храниться у них у всех дома, а они даже не догадываются и не интересуются?») они увидели руку. А точнее, Дафну, её ладонь, на пальце кольцо, а рядом — Тео. Блейз присвистнул, а Пэнси улыбнулась. Дафна слегка покраснела, но посмотрела на парня с улыбкой. А вот Нотт самодовольно улыбался. — А я говорил тебе, что стоит подарить на день рождения кольцо. Но нет, он решил, что колье — это то, чего она ждёт, — слова Драко были адресованы Нотту, но Забини рассмеялся ещё сильнее. Джинни цокнула. — Если бы он подарил ей кольцо и сделал предложение, то надо было бы потом отмечать два праздника в один день. А это нечестно. Всему вас учить надо. — На этот раз смеялись все. Зеркало пошло по кругу. Тео передал его Драко, тот — Пэнси, Пэнси — Рону. Рон, помявшись, задал какой-то безобидный вопрос Лаванде — зеркало показало их поцелуй на последнем Святочном балу, и Лаванда счастливо вздохнула, а Рон покраснел до корней волос. — Ладно, моя очередь. — Блейз взял зеркало у Лаванды и повернул его к Джинни. Он смотрел на её отражение долго. Так долго, что Джинни начала ёрзать на месте. — Ну? — не выдержала она. Блейз улыбнулся своей ленивой, опасной улыбкой. Изумруд вспыхнул. В зеркале появилась картина: Джинни в белом платье, Блейз рядом, оба улыбаются. А потом образ сменился — Джинни, злая, с метлой в руке, кричит на Блейза, а тот разводит руками с видом «я ничего не делал». Все рассмеялись. — Я просто спросил, о чём она чаще всего думает в последнее время, — пожал плечами Блейз. — Свадьба и то, как она меня прибьёт. Любовь моей жизни. Джинни фыркнула, но улыбнулась. Драко, сидевший напротив, усмехнулся в свой бокал. Его взгляд на секунду задержался на Гермионе — и снова ушёл в сторону. — Джинни, теперь ты, — Блейз протянул зеркало. Джинни взяла его с видом человека, который точно знает, что будет делать. Она повернула зеркало на Гермиону. Гермиона замерла. Изумруд засветился. В зеркале появилась размытая картина: Гермиона в мантии высокого судьи — тёмно-фиолетовой, с серебряной отделкой, такой, какие носят члены Визенгамота. Она стоит у трибуны, говорит уверенно, резко, и вся зала затаила дыхание. А рядом, чуть сзади, стоит фигура — высокая, светловолосая, но лица не разобрать. Только очертания. Только силуэт, который невозможно спутать ни с кем другим. — О-о-о! — выдохнула Пэнси, и в её голосе зазвучало торжество. — Джинни! — выдохнула Гермиона, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Что? — подруга смотрела на неё с невинным видом, но глаза её смеялись. — Я спросила, с кем она видит своё будущее. Зеркало ответило. — Судья Грейнджер и таинственный блондин, — протянул Блейз, присвистнув. — Драматично. — Может, это просто случайный коллега! — выпалила Гермиона, но прозвучало это жалко даже для неё самой. Рон подавился огневиски и закашлялся так, что Лаванде пришлось хлопать его по спине. — Конечно, случайный, — хмыкнул Блейз, переглядываясь с Джинни. — Который встал ровно за её правым плечом на всех заседаниях. — Коллеги так не стоят, — меланхолично заметил Тео, потягивая вино. — Стоят обычно сбоку. Или сзади, но на почтительном расстоянии. А тут... — он многозначительно замолчал. — Я не знаю, кто это, — отрезала Гермиона, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Зеркало знает, — пожала плечами Джинни. Пэнси хмыкнула, отсалютовав подруге бокалом. Гермиона не смела поднять глаза, но краем сознания уловила, как Драко, сидящий напротив, замер. Его бокал завис на полпути ко рту. Он смотрел в зеркало, которое уже опустили, но, казалось, всё ещё видел ту самую размытую фигуру со светлыми волосами. — Передавай дальше, — процедила Гермиона, вцепившись в бокал. Джинни, всё ещё улыбаясь, передала зеркало Пэнси. Та взяла его с видом человека, который давно ждал своей очереди, и повернула на Гарри. Изумруд вспыхнул. В зеркале появилась комната на Гриммо 12, знакомая каждому, кто бывал в доме Блэков. Гарри сидит у камина в старом кресле, на коленях у него — маленький ребёнок с чёрными вихрами, который тянет ручонки к его очкам. Гарри смеётся, пытается уберечь очки, но ребёнок упрямый — вылитый отец. — Поттер с детьми, — Блейз присвистнул. — Кто бы мог подумать. И мамаша, судя по всему, где-то рядом, раз камин горит, а он в кресле расслабленный, как сытый кот. — Может, это просто няня за кадром, — парировал Гарри, но прозвучало это неубедительно. — Няня, которая зажгла камин в доме Блэков, — Тео поднял бровь. — Смелая няня. — И оставила Поттера с ребёнком наедине, — добавил Блейз. — Значит, доверяет. Или просто устала от его выходок. Гарри покраснел и уставился в свой бокал. Пэнси, передавая зеркало, даже не взглянула на него, но уголок её губ дрогнул. Зеркало перешло к Блейзу, и он, недолго думая, повернул его на Джинни. На этот раз вопрос он задал вслух, специально, чтобы все слышали: — А ну-ка, рыжик, что ты там скрываешь от меня? Самое постыдное желание, давай. Джинни попыталась сохранить невозмутимость, но зеркало засияло, и все увидели: она сидит верхом на метле, в форме Гриффиндора, с снитчем в руке, а надпись над головой гласит: «Побила рекорд самой быстрой ловли снитча за сто лет. Снейп плачет в подсобке». — Ахахахах! — Блейз схватился за живот. — Снейп в подсобке! Лисичка, ты гений! — Я не знала, что он там делает! — Джинни пыталась оправдаться, но сама уже смеялась. — Я просто хотела рекорд! — Штрафная, — Тео пододвинул ей бокал. — За непочтение к памяти профессора. — За то, что он был засранцем! — поправила Джинни, выпивая залпом. Смеялись все. Даже Гермиона, которая на секунду забыла о своём горящем лице. Блейз, поймав кураж, повернул зеркало на Рона. — Уизли, вопрос без цензуры. Самая неудачная попытка соблазнить женщину. — Эй! — возмутился Рон, но зеркало уже засветилось. На экране появился Рон, стоящий под омелой в коридоре Хогвартса, лицо красное, язык заплетается, и он пытается сказать что-то Лаванде, но вместо слов выдаёт: «Твои губы... они как... как пудинг!» — О Мерлин! — Лаванда закрыла лицо руками, но плечи её тряслись от смеха. — Пудинг! — захохотал Блейз. — Уизли, ты сравнил губы женщины с десертом! — Я был пьян! — взвыл Рон. — Не настолько, чтобы забыть об этом, — заметил Тео, прищурившись. — Значит, воспоминание хранишь. Мило. — Штрафная! Штрафная! — заорал Блейз. — И тебе, Уизли, и тебе, Браун, за то, что вообще с ним связалась после пудинга. Лаванда, хохоча, выпила свою порцию. Рон — свою, бурча что-то про «итальянскую мафию». Тео, когда зеркало дошло до него, задал вопрос Дафне, и зеркало показало их в коридоре какого-то особняка, оба в свадебных нарядах, а сверху доносится музыка и гул голосов, зовущих их. — Ты хочешь, чтобы мы сбежали с собственной свадьбы? — удивился Тео. — Если там будет твоя мать и моя тётя — да, — невозмутимо ответила Дафна. — Хотя бы на полчаса. — Запоминаю, — Тео поднёс бокал к губам. — Но сначала дай им шанс. — Ты слишком оптимистичен. Блейз тут же повернул зеркало на Тео: — Нотт, а теперь честно: сколько раз ты хотел придушить свою невесту за эти полгода? — Не считал, — Тео с достоинством поднял бокал. — Но после сегодняшнего вечера придётся начать. Дафна улыбнулась той улыбкой, которая обещала долгую и счастливую семейную жизнь, полную конструктивных споров. Зеркало пошло дальше. Рон задал вопрос Лаванде, и зеркало показало их на крыше «Норы», под звёздами, Рон что-то шепчет, Лаванда смеётся и прячет лицо у него на груди. — Милота, — скривился Блейз. — Уизли, ты портишь репутацию нашего вечера. — А ты портишь мою репутацию, — парировал Рон, но было видно, что он доволен. Потом зеркало перешло к Блейзу, и он, недолго думая, повернул его на Тео. — Нотт, я знаю, что ты скрываешь. Показывай. Изумруд вспыхнул, и все увидели: Тео в мантии, заваленный бумагами, с кругами под глазами, а рядом Дафна пытается отобрать у него перо, а он уворачивается и говорит: «Это последний документ, клянусь!» Дафна не верит и тянется за чернильницей. — Ты хочешь жениться, чтобы кто-то контролировал твой режим работы? — удивился Блейз. — Я хочу жениться, чтобы кто-то напоминал мне, что сон — это важно, — поправил Тео. — Дафна справляется лучше, чем моя мать. — Твоя мать присылала сов с успокоительным, — напомнила Дафна. — А ты отбираешь перо. Разница есть. — Штрафная, — Блейз пододвинул Тео бокал. — За то, что не ценишь материнскую заботу. Тео выпил с видом человека, который давно привык к несправедливости мира. Лаванда, получив зеркало, повернула его на Асторию с вопросом, который задала вслух: — Астория, ты правда хочешь детей, или это традиции чистокровных? Астория посмотрела в зеркало. Изумруд засветился, и все увидели: уютная гостиная, много книг, на стенах — фамильное древо без выжженных имён. Астория сидит в кресле с младенцем на руках, рядом стоит мужчина, а на полу возится маленькая девочка с тёмными кудрями. Все смеются. — Хочу, — тихо сказала Астория, когда образ погас. — Но не ради традиций. — А ради кого? — спросил Блейз. — Ради тех, кто будет в этом доме. — Штрафная? — спросил Тео у Блейза. — Нет, — тот покачал головой. — За такое не штрафуют. Пейте просто так. Они выпили. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то тёплое разливается по груди. Драко тоже смотрел на эту сцену, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла разобрать. Зеркало перешло к Блейзу, и он, уже порядком навеселе, повернул его на Джинни и задал вопрос мысленно. Изумруд вспыхнул, и все увидели: Джинни сидит на кровати в их спальне, рядом — Блейз, оба уставшие, счастливые, а на руках у неё маленький свёрток, из которого торчит рыжая макушка. — О, — выдохнула Джинни. — О, — повторил Блейз, и его голос вдруг стал тихим. — Это... — Слишком рано! — рявкнул Рон. — Я не готов быть дядей! — А кто тебя спрашивает? — парировал Блейз, но руку Джинни сжал крепче. — Штрафная, — Тео пододвинул бокал Рону. — За то, что мешаешь чужому семейному счастью. Рон выпил, бурча что-то про «итальянскую наглость». Зеркало пошло по кругу ещё раз. Кто-то задавал откровенные вопросы, кто-то уклонялся и получал штрафные. Гермиона выпила ещё два бокала, и голова стала лёгкой, как облако. Когда зеркало вернулось к Драко, он взял его не сразу. Сначала допил свой бокал, потом медленно поднял зеркало и повернул к Рону. Тот напрягся. Драко задал вопрос мысленно. Изумруд вспыхнул. В зеркале появилась картина: Рон сидит за столом, рядом с ним Лаванда. Она смеётся, он корчит рожу. Всё просто, уютно, по-домашнему. Никаких великих битв, никаких геройств. — Я спросил, кого ты на самом деле любишь, — сказал Драко, когда образ погас. — Кажется, зеркало ответило. Рон выдохнул. И почему-то посмотрел на Гермиону. Она встретила его взгляд и улыбнулась. Спокойно. Без боли. — Да, — сказал Рон, сжимая руку Лаванды. — Кажется, ответило. — Ещё по одной, — Блейз поднял бокал. — За правду. Даже если она не всегда приятная. Все чокнулись. Игра закончилась далеко за полночь. Кто-то принёс ещё вина, кто-то включил музыку погромче. Блейз и Джинни танцевали посреди гостиной, Рон кружил Лаванду, и та заливисто смеялась. Тео с Дафной устроились в кресле у камина, о чём-то тихо переговариваясь. Гермиона осталась сидеть за столом. Она смотрела, как Драко, который тоже не встал, держит в руках пустой бокал и крутит его, глядя на отблески камина. Потом он поднял взгляд. Они встретились глазами. Пьяными. Уставшими. Открытыми. В его взгляде не было защиты. Не было маски. Только она и он, и этот странный, невозможный вечер, когда всё, что они думали друг о друге, оказалось правдой. Гермиона поднялась, стараясь не шататься и держаться на ногах, пока добралась до уборной. Ей нужно умыться. Нужна холодная вода. Трезвая голова. Она сама не заметила, как облокотилась на стену рядом с раковиной. В комнате горел лишь небольшой свет от лампы на стене. По лицу стекали холодные капли под кофту, на ключицы, на грудь, не давая закрывать глаза. Она почувствовала чужие руки на плечах. Глаза резко распахнулись. Первым порывом, выработанным во время войны, было схватить палочку. Но когда она увидела перед собой платиновые волосы и серые глаза, положила её обратно в карман. Пару минут они стояли в тишине. Его глаза бегали по её лицу. Гермиона поймала себя на мысли, что это беспокойство. Или интерес. Или что-то ещё... Она смотрела на него прямо. Казалось, что алкоголь, который ещё недавно сковывал всё её тело, мгновенно выветрился. Сердце учащённо билось, а его руки всё ещё сжимали её плечи. Она так отчётливо чувствовала тепло его тела, так близко... Его взгляд остановился на её губах. Поддаваясь порыву, она облизала их. Казалось, она вся горела. И тогда Драко не выдержал. Ни единого слова, они были не нужны. Не после года взглядов, постоянного пребывания вместе. Его тело оказалось ещё ближе к ней, руки легли на талию, притягивая её ближе. Гермиона не сопротивлялась. Он был таким горячим, манящим, желанным. Где-то далеко, за полками всей информации в её голове, сознание кричало прекратить, оттолкнуть его. Ударить, накричать. Но кто слушает здравый смысл, правда? Гермионе казалось, что она. До этого. Через секунду его губы накрыли её. Он не медлил, не давал ей настроиться или взять инициативу. Он атаковал, яростно, горячо. Будто был зол. Он бесцеремонно раздвинул её губы и вошёл внутрь языком. Изучал её, облизывал и кусал. Это было похоже на сражение, которого у них так и не случилось. Гермиона поняла, что звуком, отразившимся от стен, был её стон. Его руки блуждали по всему её телу, цепляясь за ткань, желая, чтобы её не существовало. Чтобы ничего их не разделяло. Ни одежда, ни кровь. Гермиона стала также жадно отвечать на поцелуй. Её руки тоже стали скользить по его торсу, под футболку. Он оторвался от её губ и переместился на открытую шею. Гермиона тяжело вздохнула. Дыхание спирало, в крови бежал адреналин. Она чувствовала чистое, дикое желание, которого никогда не испытывала. Бёдра сводило, между ног становилось мокро. Он прикусил кожу на шее, отчего Гермиона чуть вскрикнула. Его язык медленно лизнул по укусу. Её тело словно прошили током. Она заставила его оторваться и сама притянула его ближе, поцеловала так же страстно. Гермиона не знает, к чему бы это могло привести, что бы они натворили, если бы не голоса за дверью, если бы ручку уборной кто-то не потянул. Они мгновенно отстранились друг от друга, словно обоих окатили ледяной водой. Дыхание было тяжёлым, прерывистым. Она даже не заметила, когда он успел закрыть дверь. Хоть у кого-то из них остался разум. Хотя, смотря на него, как серые глаза потемнели, как грудь тяжело вздымалась, а губы припухли, она не была в этом уверена. Взгляд Гермионы скользнул к зеркалу. Они отражались оба. И это было... потрясающее зрелище. Впервые его аристократическая холодность и её учебная уверенность дали сбой. Гермиона не знает, сколько минут они оба просто смотрели друг на друга в отражении. Но за дверью раздался голос Блейза. Он звал Драко. Искал его. Наверное, и Джинни ищет её. Бросив последний взгляд на неё, Драко открыл дверь и вышел. Гермиона чуть не упала на эту стену. В голове была каша, тело было ватным, и она уже не была уверена, что это вина алкоголя. Глубоко внутри что-то кольнуло. Нет, это не разочарование. Она просто пьяна.