Глава 5

Август-сентябрь 1999 года -Гермиона, милая, можно? - дверь в комнату тихо отварилась и мама зашла в комнату. Гермиона улыбнулась. -Конечно, мам. -Ты уже собираешься? - она положила книгу в сумку. Благо, благодаря расширяющим чарам в неё помещалось все. -Так, только все самое главное. - мама лишь кивнула. Гермиона знала, что она расстроена. Родители надеялись, что она останется с ними до конца месяца и сразу отправится в Министерство, где ей предоставят место в рабочем общежитии. Но, во-первых, она обещала Джинни, Гарри и Ронну вернуться раньше. И во-вторых, ей самой уже не терпелось вернуться в Британию. После восстановление памяти Гермиона думала, что родители вернуться обратно. Если не сразу, то через год. Но вот, год прошёл, и они решили, что останутся жить в Австралии. Они уговоривали её переехать, но она выиграла время, отгавриваясь окончанием школы. Теперь, они начали вновь. Снааал, она приехала сюда больше месяца назад, все было хорошо. Они все были просто счастливы видеть друг друга. Потом родители вновь начала говорить о переезде. Гермиона сказала "нет" сразу. Она понимала, что они волновались за неё. И, говоря честно, было за что, хотя все подробности войны она им не рассказала. И точно не упоминала о шраме и скрывала его чарами. Даже слова Кингсли их до конца не убедили. Но хоть новость о стажировке в Министерстве их немного успокоила. Что у неё будет место а этом мире, что война окончена, что её не презирают. Хоть и не все. Но этого им знать не обязательно. Гермионе было хорошо. Австралия встретила её ослепляющим солнцем, тёплым, морским воздухом. Родители жили прямо у океана. Изначально она спрятала их в столице, среди людей, чтобы они затерялось, чтобы их не нашли. Но после они решили переехать в городок поменьше, у самого побережья. Ей правда давно не было так хорошо. Она не чувствовала тяжести долга на плечах, воспоминания о войне здесь реже посещали её. Она познакомились с новыми людьми, её ровесниками, только окончившими школу. Проводящими вслед беззаботное лето На другом континенте. Она врала. Всем. Одним, что закончила интернат, другим - что её учили родители-путешественники. Так много версий, много историй, и все они не были и каплей правды. Она просто хотела расслабиться. Провести вечер за бессмысленным разговором. Но надо сказать, что на ничего не деланье ее захватило недолго. Полторы недели от силы. Её мозг начал требовать расскачки, информации, задач. Книг. И она нашла замечательную библиотеку. Остальное время было заполнено чтением новых книг, которых точно н ебвло ни в одном магазине Косого переулка или библиотеке Хогвартса. Вечера проходили на веранде с родителями, музыкой, пристнвми разговорами, просмотром фильмов и чтением романов. Гермиона должна признать, что правда увлеклась, хоть раньше принципиально обходила этот жанр стороной. Оказалось, она упустила очень многое в развитии литературы. Хотя фантастика ей понравилась все же больше. Гарри и Рон обещали писать каждую неделю, но, как всегда, забывали. Гермиона улыбалась четырём письмам на столе. Два от каждого. Казалось, она знает их всю жизнь. И ничего не убило ту дружбу, которая зародилась за столом Гриффендора. Ни влюблённость, ни недопонимание, ни горе, ни война. Они были все такими же. Осталось убедиться, что она тоже. Рядом лежали ещё двенадцать писем, больших, подробных и очень эмоциональных. Джинни. Она рассказала все, говорила, что она обязана знать все, что происходит. Каждую деталь. От этого у Гермионы щемило сердце. Она боялась, что Джинни отвернется от неё из-за Рона. Но подруга скорее перестанет общаться с братом. Ему она столько точно никогда не писала. Гермиона усмехнулась, беря в руки письмо, пришедшее сегодня. "Гермиона, Очень надеюсь увидеть тебя завтра утром за нашим столом, уплетающую мамину яичницу. Иначе я обижусь на тебя. И Нимфадора тоже. И Тэдди. Он кстати, очень по тебе скучает. Я даже пошутила над Гарри, что по нему он так не скучает. Наш избранный даже глаза закатил! Кстати, он встречался с неким знакомым еще два раза) Рон как всегда сидит дома и играет в идиотские шахматы, иногда Лаванда приходит к нам. У близнецов сегодня выходной, и в доме хоть какое-то веселье. Но я сегодня занята. Сейчас допишу тебе и буду собираться. Представляешь, Блейза позвал меня на свидание! Погуляем по алееи и сходим выпить кофе. Надеюсь, ты себе там никого не нашла и вернёшься к нам со свободным сердцем или, ещё хуже, не захочешь оставаться в удушающей Австралии. Уверена, здесь есть более подходящие "партии" для тебя) Жду тебя! Твоя лучшая подруга, Джинни Уизли" Гермиона улыбнулась. В конце было нарисовано сердечко и восклицальные знаки. Видимо, подруга была на взводе. И счастлива. Гермиона выдохнула. Спина откинулась на спинку стула. И что ей делать? Нет, она не собирается тут оставаться. Но и жить вдали от родителей... Она хотела видеть их псокл того, как чуть не потеряла. Но и отказываться от собственной жизни, будущего и друзей она не хотела. Это было не честно. Она любит их. Она любит Лондон. Она выросла в этом городе. Да, здесь была тепло, открыто, никто не знал её, ее прошлого. Это было....освобождающе. Но её тянуло назад. Она улыбалась от мысли о знакомых стенах, о Министерстве, о Хогвартсе, о Косом переулке. Да, война омрачала их воспоминания, но она была частью их всех. Сделала их сильнее, хоть и так рано. И так жестоко. Её стажировка. Шанс прорваться в верхушку. Кингсли много раз ей об этом говорил. "Главное показать себя. Но я уверен, у тебя это получится". В какой-то момент, ей показалось, что Нимфадора была тогда права. Гарри и Рон будут в аврорате. Требования от них были чёткие, конкретные. Но как она должна проявить себя. В её понимании, это означало делать, что-то сверх того, что она должна. И что-то необычное, сенсационное. Что-то, что станет открытием, потрясает многих. Что он могла сделать? Она не будет раскрывать новые дела или сидеть на засиданиях. Ей надо перебирать уже пррошежшие дела. Находить несостыковки, не честные приговоры, слишком мягкие... Казалось, это правда было не стихией. Но что она может сделать сверх назначенного? К том уже её целью были не суды. А законы, по которвм они работали. Она понимала, нужно менять корень проблемы, а не её последствия. Даже стань она членом Визенгамота, не сможет одна повлиять на решение всех присяжных. Ей нужны новые законы. Либо влиятельные связи. А желательно, и то, и другое. Её взгляд зацепился за письмо, спрятанное в комоде. В самом нижней ящике. Специально положенное туда. И все равно её глаза скользили туда раз за разом. Он написал ей один раз, неделю назад. Как только она увидела не сову, а ворону в своём окне, почувствовала неладное. И не ошиблась. На письме была печать Малфоев. Фамильная. Значит, он сейчас дома, в мэноре. Она не могла тогда удержать себя и прочла. А затем отложила, сразу выкинув из головы безумную идею ответить. Согласиться. Она не может. Не может позволить ему вновь проникнуть в её мысли! Она только начала нормально жить, не ломая свою голову, пытаясь избежать мыслей, воспоминаний и странных чувств. К тому же, она была уверена, что он просто играет с ней. Да, тогда они оба были пьяны. Но она пыталась делать вид, что ничего не произошло. Или что она не помнит этого. Не получилось. Каждый раз, смотря в его глаза на уроках, она краснела. А он даже не старался избегать её. И она не может понять, почему. А потом ещё и этот чёртов магазин... Что ему нужно от неё? Чего он добивается? Зачем предлагает встретиться? Откуда, Мерлин его подери, Драко Малфой вообще знает, что она должна скоро вернуться из Австралии? Она выдохнула, твёрдо уверенная, что серьёзно поговорит с Джинни, как только они встретятся. Подруга не умела держать язык за зубами. А Забини тем более. Она все таки наклонилась к ящику и вытянула письмо. Она делает это уже третий раз за неделю. "Гермиона Джин Грейнджер, Надеюсь, у тебя все хорошо. Рад буду узнать, когда ты прибудешь в Лондон. Нам нужно поговорить. Срочно. Давай встретимся в "Дырявом котле". Буду ждать твоего ответа, Д. Л. Малфой" Гермиона никогда бы не подумала, что такая короткая записка сможет вызвать в ней такую бурю эмоций. Особенно от Малфоя. И что же он хочет обсудить? В любом случае, вылетать ей сегодня через 6 часа. А порт-ключом она пользоваться все равно не собиралась. Зачем же тогда технический прогресс, если не для того, что пользоваться самолётом? ****************************** Она ответила ему ровно через три дня после возвращения. Сначала планировала игнорировать. Потом — притвориться, что не получила. Потом — написать что-то холодное и отстранённое, вроде «я вернулась, но не вижу причин для встречи». Но в итоге, когда уже сидела в своей комнате в доме Уизли, разбирая вещи и слушая, как внизу гремят тарелки и смеётся Молли, она просто взяла перо и написала: «Завтра. В шесть. Грейнджер». Ворону, которая прилетела через час, она выпустила в окно, даже не взглянув на ответ. **************************** «Дырявый котёл» встретил её запахом старого дерева и дыма. Вечер был будничным, посетителей почти не было. Гермиона выбрала столик в углу, заказала сливочное пиво и приготовилась ждать. Он появился ровно в шесть. Драко Малфой вошёл так тихо, что она заметила его только тогда, когда он уже стоял напротив, снимая плащ. На нём был тёмный костюм без мантии — гражданский, почти маггловский, но сидел он так, что сомнений не оставалось: это всё тот же Малфой, даже без зелёного галстука. Он сел напротив, не спрашивая разрешения. — Ты получила моё письмо. — Ты получил ответ, — она кивнула в сторону его кармана, где виднелся сложенный пергамент. Он усмехнулся — коротко, без привычной язвительности. В его серых глазах не было насмешки. Только усталость и... что-то ещё, чего она не могла разобрать. — Я думал, ты не придёшь. — Я тоже так думала. Они замолчали. Официантка принесла ей сливочное пиво, Драко заказал огневиски. Гермиона смотрела, как он крутит бокал в пальцах, и ждала. — Зачем я тебе понадобился? — спросила она первой, не выдержав тишины. — Ты написал «срочно». Он поднял на неё глаза. Помедлил секунду, будто взвешивая что-то. Потом полез во внутренний карман пиджака и вытащил фотографию. Обычную, маггловскую — глянцевую, не двигающуюся. Он положил её на стол и развернул к ней. Гермиона наклонилась. И мир вокруг перестал существовать. На фотографии были они. Она и Драко. В книжном магазине. У стеллажа. Его руки на её талии. Её пальцы в его волосах. Их лица — близко, слишком близко. Поцелуй. Она узнала эту секунду. Тот самый момент, когда он прижал её к стеллажу и... когда она забыла, кто она, кто он, где они и что будет дальше. Кровь отхлынула от лица, потом прилила обратно такой горячей волной, что у неё зазвенело в ушах. Пальцы, сжимавшие кружку, побелели. Она не могла дышать. — Откуда? — выдохнула она. Голос прозвучал чужим — хриплым, срывающимся. — Откуда это у тебя? — Пришло по почте. На моё имя. В Мэнор. — Он перевернул фотографию. На обороте было написано чётким, ровным почерком, без единой помарки: «Как хорошо, что у меня есть копия». Ни инициалов. Ни подписи. Ничего. Гермиона смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри всё замирает. Холод поднимался от груди к горлу, сковывал плечи, пальцы. Она вдруг остро осознала, что они здесь — одни. В пустом пабе. За столиком в углу. И кто-то, где-то, имеет эту фотографию. Может смотреть на неё сейчас. Может показывать кому-то ещё. — Это шантаж, — сказала она тихо. Голос всё ещё не слушался. — Я в курсе. — Драко говорил спокойно, но она заметила, как его челюсть сжалась, а пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрожат. — Кто? — Она подняла на него глаза. В её голосе появилась сталь, которую она сама не ожидала. — Кто это мог быть? Когда они прислали? Что они требуют? — Ничего. Пока. — Он забрал у неё фотографию, спрятал обратно во внутренний карман. — Пришло неделю назад. Я ждал, что будет дальше. Письмо, сова, требования. Ничего. Тишина. — Неделю? — переспросила она. — Ты держал это неделю? — А что я должен был сделать? — В его голосе впервые прорезалась резкость. — Прийти к тебе в Австралию? Послать сову с этой... вещью? Написать «Грейнджер, нас шантажируют, приятного отпуска»? Она хотела огрызнуться, но не смогла. Потому что он был прав. Потому что она сама не знала, что бы сделала на его месте. — Ладно, — она сделала глубокий вдох, заставила себя успокоиться. — Ладно. Мы сейчас здесь. Давай думать. Кто мог это сделать? В тот день в книжном были люди. Тот мужчина, женщина с ребёнком, продавец... ещё двое. Мы их не знаем. — Я их не узнал, — кивнул Драко. — Но они были. Смотрели в нашу сторону. — Мы должны узнать, кто они. — Я уже пробовал. — Он провёл рукой по лицу, и она вдруг заметила, что он выглядит уставшим. Под глазами залегли тени, которых раньше не было. — Мои люди... — Твои люди? — Она подняла бровь, и он усмехнулся — на этот раз привычнее, хоть и без огня. — Связи, Грейнджер. У меня есть доступ к информации. Я проверил списки посетителей Косого переулка за тот день. Ничего. Имена, которые там значатся, не совпадают с теми, кого мы видели. Либо они использовали чужие имена, либо их вообще не регистрировали. — Значит, мы пойдём в книжный. Завтра. — Мы? Она посмотрела на него в упор. — Ты хочешь, чтобы я делала это одна? Он помолчал секунду. — Завтра в десять. ************************* На следующее утро они стояли у входа в «Флориш и Блоттс». Магазин только открылся, внутри было пусто и пахло пылью и старыми страницами. Гермиона посмотрела на стеллаж в конце зала — тот самый, у которого они стояли. Казалось, прошла вечность. Но на самом деле — меньше двух месяцев. Продавец, пожилой волшебник с густыми бровями и круглыми очками, узнал их сразу. Как же, герои войны, наследник Малфоев. Он заулыбался, начал что-то говорить о том, как рад видеть молодых специалистов, но Гермиона перебила его мягким, но твёрдым голосом: — Мы ищем кое-кого. Людей, которые были здесь в начале июля. Ближе к закрытию. Продавец прищурился. — В начале июля... дайте вспомнить. Ближе к закрытию было несколько покупателей. Вы были, — он кивнул на них, — потом заходила женщина с ребёнком, она покупала сказки для малышей. Потом молодой человек, спрашивал справочник по зельям. И девушка, кажется, с ним. Они ушли почти сразу после вас. Драко молча достал из кармана небольшой пергамент и развернул его. Это был набросок — не магическая фотография, но лица прорисованы чётко. Он показал его продавцу. — Мужчина и девушка. Высокий, светлые волосы, очки. Она — тёмные волосы, ниже ростом. Продавец надел очки, всмотрелся. — А, это! Мистер... как же его... Уилсон? Уильямс? Нет, Уиллис! Мистер Уиллис. Он покупал «Полный справочник по зельям для продвинутого уровня». Сказал, что племяннице нужно для школы. Она учится, кажется, на шестом курсе. Приезжала на каникулы. — Уиллис, — повторила Гермиона. — Вы знаете, где они живут? — Ну... — продавец замялся. — Кажется, в Годриковой Впадине. Они постоянные покупатели. Миссис Уиллис любит книги по истории магии, всегда берёт что-нибудь новенькое. Драко кивнул и сунул пергамент обратно. — Спасибо. Они вышли на улицу. Гермиона чувствовала, как напряжение в груди немного отпускает. Есть имя. Есть место. Значит, есть ниточка. — Годрикова Впадина, — сказала она. — Отправимся сейчас? — Да. Он взял её за локоть, и она не отдёрнула руку. *************************** Годрикова Впадина встретила их серым небом и мелким дождём. Дом Уиллисов стоял в конце тихой улицы, с аккуратным палисадником и вывеской «Сладкая выпечка» на двери. Окна были чисто вымыты, на подоконниках стояли горшки с геранью. Всё выглядело слишком... обычно. Слишком мирно. Гермиона постучала. Через минуту дверь открыла женщина средних лет с добрым лицом и седеющими волосами, вытирающая руки о передник. От неё пахло свежей выпечкой и корицей. — Добрый день, — начала Гермиона. — Мы ищем мистера Уиллиса. — Его нет, — ответила женщина. — Он уехал в командировку в Ливерпуль. Вернётся через две недели. А что вы хотели? — Мы хотели бы поговорить с ним. И с его племянницей. Она здесь? — Племянница? — Женщина удивлённо подняла брови. — У моего мужа нет племянницы. Он единственный ребёнок в семье. Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось. — Простите, вы сказали, что он покупал справочник по зельям в начале июля? В «Флориш и Блоттс»? Женщина нахмурилась. В её глазах появилось недоумение, смешанное с тревогой. — Мой муж не интересуется зельями. Он пекарь. И в Лондоне мы не были уже полгода. Вы, наверное, кого-то перепутали. Она захлопнула дверь. Гермиона осталась стоять на крыльце, глядя на закрытую дверь. Дождь усилился, капли стекали по лицу, смешиваясь с тем, что она отказывалась признавать слезами. — Грейнджер. Драко взял её за локоть, потянул назад, под козырёк соседнего дома. — Они использовали чужое имя, — сказала она, не глядя на него. — Пришли, купили книгу, назвались чужим именем, сделали фотографию и ушли. А мы теперь никогда их не найдём. — Найдём, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что она подняла на него глаза. — Не сразу, но найдём. Есть ещё женщина с ребёнком. Ещё двое. Мы проверим всех. — А если они тоже под чужими именами? — Тогда будем искать другие способы. Она хотела сказать, что это безнадёжно, что они потратили время зря, что кто-то, где-то, имеет фотографию их поцелуя и может сделать с ней всё, что захочет. Но вместо этого она просто кивнула. — Ладно. Давай вернёмся. ************************* Следующие три дня они провели в поисках. Это означало, что они провели их вместе. С утра до вечера. Сначала — Косой переулок, где Драко изучал регистрационные книги гостиниц, а Гермиона стояла рядом и нетерпеливо постукивала пальцем по столу, пока хозяева перебирали старые записи. — Ты дышишь мне в затылок, Грейнджер. — Я просто смотрю. — Ты смотришь так, будто от этого зависит, появится ли имя на странице. — А вдруг зависит? Он обернулся, и они оказались так близко, что она почувствовала запах его одеколона. Тот самый. Бергамот и сандал. — Если ты умеешь заставлять имена проявляться силой взгляда, может, займёшься моим? Она фыркнула и сделала шаг назад. — Твоё имя и так слишком часто мелькает там, где не надо. — Это комплимент? — Это констатация факта, Малфой. Хозяин гостиницы, пожилой волшебник с густыми бровями, кашлянул, напоминая о своём присутствии. Драко отвернулся, принимая из его рук пожелтевший пергамент. Ни одного знакомого имени. Ни Уиллиса, ни кого-то похожего по описанию. — Может, они не останавливались в гостиницах, — сказала Гермиона, когда они вышли на улицу. — Аппарировали с утра и ушли вечером. — Или назвались другими именами. — Зачем? — Затем же, зачем сделали фотографию. — Он засунул руки в карманы и посмотрел на неё с высоты своего роста. — Чтобы их не нашли. Она хотела возразить, но не смогла. Потому что это было логично. ************************** На второй день они сидели в маленькой кофейне в Хогсмите, и Гермиона читала полученные письма от знакомых в Министерстве, пока Драко изучал карту волшебных семейств Британии. — Три Уиллиса, — сказала она, откладывая перо. — Один в Шотландии, один в Ирландии, один в Корнуолле. Никто из них не был в Лондоне в начале июля. — Ты уверена? — Я трижды перепроверила. Мой знакомый в отделе регистрации очень удивился, когда я попросила его в четвёртый раз. Драко усмехнулся. — Представляю его лицо, когда он узнал, для кого старается. — Он не узнал. Я сказала, что это по делу. — По делу, — повторил он, и в голосе прозвучало что-то такое, от чего она подняла глаза. — Ты врёшь будущим коллегам ради меня. Это трогательно, Грейнджер. — Я вру не ради тебя. Я вру ради того, чтобы фотография не попала в «Ежедневный пророк». — И поэтому ты звонишь в отдел регистрации, ищешь вымышленного Уиллиса, тратишь своие последние выходные... — Это не выходные. Это расследование. — Которое ты ведёшь со мной. Она посмотрела на него. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. — Не заговаривай мне зубы, Малфой. У тебя есть что-то по карте? Он развернул пергамент, и она наклонилась, чтобы рассмотреть пометки. Их плечи почти соприкоснулись. — Ничего полезного, — сказал он. — Если эти люди вообще существуют, они не зарегистрированы. Или используют другие имена. — Как мы и предполагали. — Как мы и предполагали, — эхом повторил он. Она почувствовала его дыхание на своей щеке и резко выпрямилась. — Тогда завтра идём к продавцу. Спросим о женщине с ребёнком. — Ты сегодня резкая, Грейнджер. Недоспала? — Я всегда такая, когда трачу время впустую. — Ты всегда такая, когда нервничаешь. Она замерла. — Я не нервничаю. — Нервничаешь. — Он взял со стола ложечку и начал крутить её в пальцах. — Когда ты нервничаешь, ты начинаешь говорить быстрее. И перебиваешь. И поправляешь рукав. — Его взгляд скользнул по её руке, задержался на манжете. — Сейчас ты поправила рукав три раза за последние пять минут. Гермиона одёрнула руку, пряча её под стол. — Это не твоё дело. — Не моё, — согласился он. И добавил тише: — Но я всё равно заметил. Она не знала, что ответить. Потому что это было слишком. Слишком лично. Слишком близко к тому, что она старалась не показывать. — Займись картой, Малфой, — сказала она, возвращая голосу сталь. — У нас нет времени на психоанализ. Он усмехнулся, но промолчал. И следующие полчаса они работали в тишине, которая не была враждебной. Просто... другой. *************************** На третий день они снова пришли в «Флориш и Блоттс». Продавец уже ждал их — видимо, предупреждённый предыдущими визитами. — Я вспомнил кое-что о женщине с ребёнком, — сказал он, протирая очки. — У неё был акцент. То ли ирландский, то ли шотландский. Ребёнок, мальчик лет пяти, всё время тянул её за руку и просил купить ещё одну книжку. Про какого-то дракона, кажется. — Она назвала своё имя? — спросила Гермиона. — Нет. И я её раньше не видел. Может, приезжая. — А двое других? Мужчина и девушка? Продавец покачал головой. — Те двое говорили о чём-то своём, смеялись. Я не запомнил ни голоса, ни лиц. Только что они были молоды. И, кажется, не из наших краёв. Гермиона почувствовала, как надежда тает. — Спасибо, — сказала она, и это прозвучало так глухо, что Драко бросил на неё быстрый взгляд. Они вышли на улицу. Дождь моросил с самого утра, и Косой переулок выглядел серым и неуютным. — Не из наших краёв, — повторила она. — Это значит, они могли уехать. И мы их никогда не найдём. — Или они найдут нас сами. Она остановилась и посмотрела на него. — Ты думаешь, они всё-таки объявятся? — Если им что-то нужно — да. Если нет... — он пожал плечами. — Может, это был просто глупый розыгрыш. Кто-то из школы, кто-то, кому показалось это забавным. — Забавным? — Она почувствовала, как в груди закипает злость. — Шантажировать кого-то — это забавно? — Я не сказал, что это умно. Я сказал, что это возможно. Она хотела возразить, но поняла, что спорить не о чем. У них не было зацепок. Не было имён. Не было лиц. Они пошли по переулку в сторону выхода. Дождь усилился, и Гермиона накинула капюшон, пряча лицо. — Ты замёрзла, — заметил Драко. — Нет. — Ты дрожишь. — Это от злости. — Ты злишься на меня? — Я злюсь на ситуацию. Он остановился. Она тоже. — Грейнджер, — сказал он, и в его голосе не было обычной насмешки. Только усталость. — Мы сделали всё, что могли. — Этого недостаточно. — Иногда и этого достаточно. — Он смотрел на неё сверху вниз, и капли дождя стекали по его лицу, делая его черты резче. — Если они не хотят, чтобы их нашли, мы не найдём их. Пока они не захотят сами. Она молчала, чувствуя, как дождь стекает по щекам. — Ты хочешь продолжать? — спросил он. — Нет. — Она выдохнула. — Не сегодня. Он кивнул. Они пошли дальше, и несколько минут никто не произносил ни слова. — Поттер бы уже придумал гениальный план, — сказал он вдруг. — Или влез бы в какую-нибудь передрягу, где всё решилось бы само собой. А тебя попросил бы придумать ещё один гениальные план, чтобы вытащить его и Уизли оттуда. Гермиона фыркнула. — Ты сейчас пытаешься сделать мне комплимент или оскорбить? — Констатация факта. Поттер — магнит для проблем. Но сейчас проблемы у нас. — И ты рад? — Я не рад, что у нас проблемы, Грейнджер. — Он бросил на неё быстрый взгляд. — Но если выбирать между компанией Поттера и твоей... Она закатила глаза. — Ты невыносим. — А ты говорила, что я заметен. — Это было о твоём имени в регистрационных книгах. И ты это знаешь. — Я знаю много чего, — сказал он, и в его голосе появилось то самое, от чего она всегда терялась. Она не ответила. Просто шла быстрее, надеясь, что он не видит, как горят её щёки. ************************** На четвёртый день они сидели в маленьком кафе в Хогсмите. За окном всё так же моросил дождь, на столе стояли две остывшие чашки кофе, и Гермиона чувствовала, как где-то глубоко внутри разрастается отчаяние. Она вертела в пальцах ложечку, смотрела на мутное стекло и пыталась собрать мысли в кучу. — Если они хотели шантажировать нас, они бы уже что-то сделали, — сказала она. — Прошло почти две недели с тех пор, как ты получил фотографию. Ничего. Ни в газетах, ни писем с требованиями. — Я тоже об этом думал, — Драко отодвинул свою чашку. — Моя первая мысль была, что это кто-то из старых знакомых отца. Хочет надавить через меня. — И? — Если бы они хотели надавить на отца, они бы уже вышли на связь. А тишина... — Значит, это не шантаж. Она подняла на него глаза. Он сидел напротив, уставший, растрёпанный — после четырёх дней беготни по магазинам и архивам его идеальная причёска наконец-то сдала. Одна прядь упала на лоб, и Гермиона поймала себя на мысли, что это делает его... человечнее. — Что тогда? — спросила она. Драко покачал головой. — Не знаю. Но ждать дальше бессмысленно. Если они не проявили себя за две недели — может, не проявят и вообще. А мы уже потратили четыре дня. Она хотела возразить, но понимала, что он прав. Они перерыли всё, что могли. Дальше оставалось только ждать. — Хорошо, — сказала она. — Оставим это. На время. Она поднялась, собираясь уходить, и потянулась к сумке. Драко смотрел на неё, и его взгляд вдруг опустился ниже — на её руку. Она замерла. Рукав сдвинулся, когда она тянулась к сумке. Всего на пару сантиметров. Но достаточно, чтобы он увидел. Первые две буквы, которые даже маскирующие чары не могли скрыть полностью. «ГР». Он знал. Конечно, знал. Он был там. В той гостиной. Он видел, как Беллатриса вырезала это слово на её руке. Он смотрел на её запястье, и в его серых глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Не жалость. Не отвращение. Что-то другое. Что-то, что она не хотела разбирать. Она резко одёрнула руку, спрятав её за спину. — Не смотри, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она хотела. — Грейнджер... — Я сказала, не смотри. Он поднял глаза. Встретился с ней взглядом. И не отвёл. — Я уже видел, — тихо сказал он. — Я был там. Она чувствовала, как дрожат пальцы. Как ком подкатывает к горлу. Как всё, что она старалась не вспоминать эти четыре дня, пока они бегали по переулкам и искали несуществующих Уиллисов, вдруг навалилось на неё. — Это было давно, — сказала она. — И это не имеет значения. — Имеет. Она сжала кулаки, пряча руку глубже. — Для тебя — нет. — Для меня — да. Она не знала, что ответить. Потому что это было слишком. Слишком лично. Слишком близко. — Я рад, что ты вернулась, — сказал он. Она не нашлась, что ответить. Просто кивнула и вышла. Дождь уже закончился, и солнце пробивалось сквозь облака. Гермиона шла по Хогсмиту, чувствуя, как где-то глубоко внутри, в том месте, которое она старалась не трогать, что-то сдвинулось. Она не обернулась. Но знала — он смотрит ей вслед. **************************** Три дня спустя они провожали Джинни в Хогвартс. Платформа 9¾ гудела голосами. Родители обнимали детей, первокурсники с круглыми глазами тащились к алому паровозу, старшекурсники перекрикивались, договариваясь о встречах на каникулах. Воздух пах дымом, железом и осенью. Гермиона стояла рядом с Гарри и Роном, смотрела, как Джинни болтает с Полумной, которая ждала их в дверях вагона. Невилл стоял чуть поодаль, разговаривая с профессором Стебль — что-то о травологии, наверное. Гермиона знала, что он не собирается в аврорат, хотя многие удивлялись. Невилл выбрал другое: после стажировки в Министерстве он планировал вернуться в Хогвартс. Профессором. И это было правильно. — Смотри, — Гарри кивнул в сторону платформы. Гермиона проследила за его взглядом. У входа в поезд стояла Астория Гринграсс. Тёмные прямые волосы ниже плеч, идеальная осанка, лёгкое платье, которое выглядело дороже, чем вся одежда Гермионы вместе взятая. Она разговаривала с какой-то девушкой, и даже со спины было видно, как она аристократична, как каждое движение выверено, как плавно взлетает её рука, поправляя сумку. Гермиона смотрела на неё и чувствовала... ничего. Не зависть. Не ревность. Просто спокойное наблюдение. Астория была красива, это факт. У неё были безупречные манеры, безупречная внешность, безупречная родословная. И слухи, которые ходили о ней и Драко, знала вся школа. Будущая помолвка Гринграссов и Малфоев. Две старые чистокровные семьи. Идеальная партия. Гермиона перевела взгляд на Драко, который стоял в двадцати шагах от неё, разговаривая с Блейзом. Он не смотрел на Асторию. Вообще не смотрел. — Джинни! — крикнул Рон, когда поезд издал предупредительный гудок. Джинни выскочила из вагона, обняла Гарри, потом Рона, потом Гермиону — дольше всех. — Пиши, — сказала Гермиона. — Как же иначе, — Джинни улыбнулась, но в её глазах блеснула влага. — Вы там без меня не слишком веселитесь. — Обещаем, — хмыкнул Рон. — А ты, — Джинни ткнула его в грудь, — будь повнимательнее с Лавандой. И не забывай, что у тебя есть сестра, которой можно всё рассказать. — Сделаю пометку, — буркнул Рон, но было видно, что он тронут. Джинни чмокнула его в щёку, махнула Гарри и, подхватив Полумну под руку, скрылась в вагоне. Поезд тронулся. Они стояли на платформе, пока он не скрылся за поворотом. — Ну что, — Гарри хлопнул Рона по плечу. — Завтра начинается наша взрослая жизнь. — Угу, — Рон скривился. — Аврорат. Буду бегать за преступниками. — Ты будешь сидеть в архиве первые полгода, — поправила Гермиона. — Спасибо, подруга, приободрила. Они рассмеялись. Гермиона посмотрела на часы. Завтра. Завтра всё начнётся. ********************** 1 сентября 1999 года Атриум Министерства Магии сиял золотом. Камины в стенах полыхали зелёным, и каждую минуту из них выходили новые стажёры — взволнованные, нарядные, сжимающие в руках папки с документами. Гермиона стояла в первом ряду. Гарри и Рон — рядом, оба в строгих мантиях, которые Молли купила им всем. Позади них толпились остальные: знакомые лица, однокурсники, те, с кем она делила классы и коридоры. Она заметила Блейза в задних рядах — он разговаривал с Пэнси, кивал на что-то, улыбался. На возвышении стоял Кингсли Шеклболт. Министр Магии выглядел торжественным и одновременно добрым — впервые за долгое время. — Сегодня, — его голос разнёсся по залу, — вы вступаете на путь, который определит не только вашу судьбу, но и будущее нашего мира. Вы — те, кто прошёл через войну. Вы — те, кто строил мир заново. И сегодня вы начинаете строить себя. Он говорил о надежде, о будущем, о том, что каждый из них уже доказал свою силу. Гермиона слушала и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не гордость. Скорее уверенность. — А теперь, — Кингсли взял свиток, — я назову ваши департаменты. Понеслись фамилии. Гарри Поттер — Департамент магического правопорядка, отдел авроров. Рон Уизли — туда же. Пэнси Паркинсон — Департамент экономики. Теодор Нотт — Отдел тайн. Дафна Гринграсс — туда же, аналитический сектор. — Невилл Лонгботтом, — Кингсли сделал паузу, — Департамент образования, отдел по работе с юными волшебниками. Стажёр-исследователь. Невилл кивнул. Гермиона улыбнулась. Идеальное место для него. — Гермиона Грейнджер, — Кингсли встретился с ней взглядом, — Департамент магического правопорядка, Отдел судебных разбирательств. Младший специалист-стажёр. Она кивнула. Хорошо. — Драко Малфой, — Кингсли сделал паузу, и в зале пробежал тихий шёпот, — Департамент магического правопорядка, Отдел судебных разбирательств. Младший специалист-стажёр. Гермиона замерла. Она обернулась. Он стоял в задних рядах, в идеальной мантии, с непроницаемым лицом. Их взгляды встретились. "В один кабинет, — поняла она. — Нас поставят в один кабинет" Драко не улыбнулся. Не усмехнулся. Просто смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то, от чего у неё пересохло в горле. Кингсли назвал последние фамилии. Атриум взорвался аплодисментами. Кто-то обнимался, кто-то уже смеялся и обсуждал планы. — Нам на пятый этаж, — сказал Гарри, хлопнув её по плечу. — Проводить? — Я... да, конечно. Они двинулись к лифтам. Рон что-то говорил о том, что аврорат находится этажом выше, и нужно будет обедать вместе, и вообще — они справятся. Гермиона кивала, но мысли были заняты другим. Лифт остановился на пятом. Двери открылись. Коридор уходил вдаль, по бокам — одинаковые двери с табличками. — Удачи, — Гарри сжал её руку. — Ты справишься. — Я знаю. Он улыбнулся и вместе с Роном уехал наверх. Гермиона выдохнула и пошла по коридору. Её кабинет был в самом конце. Она толкнула дверь и вошла. Два стола. Два кресла. Две стопки папок. Окно в полстены, из которого видно серое лондонское небо. Драко уже был там. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. Услышав шаги, обернулся. — Я догадывался, — сказал он. — Что? — Что нас поставят вместе. Лучшие результаты на курсе. Одинаковые должности. Логично. Гермиона подошла к своему столу, положила сумку. — Ты мог бы попросить другой кабинет. — Мог бы. — Он повернулся к ней лицом. — Но не стал. Тишина повисла между ними, тяжёлая и плотная. Гермиона смотрела на него, и в голове проносилось всё: письмо, фотография, книжный магазин, дождь в Годриковой Впадине, его слова в кафе: «Я рад, что ты вернулась». — Нам работать вместе, — сказала она. — Всё, что было... оставим за дверью. Драко усмехнулся — той самой усмешкой, которая всегда выводила её из себя. — Как скажешь, Грейнджер. Он сел за свой стол, открыл первую папку. Гермиона сделала то же самое. Но когда она подняла глаза через минуту, он смотрел на неё. Не на документы. На неё. Она опустила взгляд. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог его слышать. Это надолго, — подумала она. — Мы здесь надолго. И почему-то эта мысль её не пугала.