Глава 6

Сентябрь 1999 года Как сильно Кингсли обидится, если она не придёт сегодня? Гермиона выдохнула. Вероятно, сильно. И, скорее всего, прочитает ей ещё одну лекцию о важности выстраивания отношений и общественных связей. И просто умении расслабляться. Как можно было расслабиться в зале, полной людей, Гермиона не поймёт никогда. Но, благо, Гарри и Рон тоже там будут. Зайдя в свою небольшую комнату, где стояли лишь кровать, стол, стул и шкаф, а на стене висело круглое зеркало, она быстро переоделась и снова вышла в коридор. Сегодня выбор пал на плотное, строгое коричневое платье. Рукава были на три четверти, поэтому она взмахнула палочкой над рукой, скорее уже из привычки. На ногах были невысокие каблуки такого же цвета. Деловая одежда, что была на ней всего десять минут назад, была, конечно, намного удобнее, чем вечерние платья. Хотя на каблуках она сегодня ходит весь день. Подойдя к залу, она увидела Пэнси. Та разговаривала с кем-то из своего отдела. Не то чтобы Гермиона общалась за эти две недели с кем-то, кроме тех, кого и так знала. Честно говоря, у неё просто не было времени заводить новых знакомых. Девушка увидела её и сразу, сказав что-то своему собеседнику, пошла к ней. За это время бывшие слизеринцы постоянно ошивались в их кабинете. Особенно Блейз. Пэнси реже, но всё же. Тео заходил лишь пару раз. Сразу видно, кто реально работает. Но и не ей жаловаться на гостей, когда Гарри и Рон по количеству открываний их двери не отстают. А может, даже обгоняют. Когда Гермиона на пятый день спросила, что происходит и почему они все заходят к ним сотни раз за день, Пэнси пожала плечами, а Забини сказал (пошутил), что боится за жизнь друга. «Ну да, будто она тут бывшая пожирательница смерти», — а за эту фразу Рон был удостоен очень колючего и осуждающего взгляда от подруги. Позже Драко сказал, что он вообще-то прав. У Гермионы чуть глаза из глазниц не вылетели. Драко Малфой сказал, что Рон Уизли прав! Да ещё и в чём! За это время он вообще стал... другим. Хотя, может, это произошло и раньше, просто она не замечала. Или не хотела замечать. Она помнила его на младших курсах. Громкий, привлекающий внимание, постоянно в эпицентре событий. А теперь... Они оба просто сидели в кабинете. Но она хотя бы ходила на обеды, разговаривала с людьми в коридоре, советовалась с опытными специалистами. А он, казалось, прятался. Его общение состояло из их начальства, его и её друзей. И самой Гермионы. Уходил он даже позже неё, а когда она приходила, он уже сидел за своим столом. Казалось, он просто хочет отмыть клеймо, что навсегда легло на его семью. На него. Хотя странно и более пристально смотрели на героев войны. Кингсли сделал акцент именно на них, отводя внимание от детей пожирателей. И самих пожирателей. Хотя таких здесь только один. И он сидит с ней в кабинете. Их пребывание вместе в одном небольшом помещении с самого начала казалось Гермионе очень плохой затеей. Она даже подумывала сразу пойти к Кингсли и попросить распределить их. Но потом прошёл день, два — и ничего. Они вполне спокойно уживались. В основном проводили день в тишине, когда работали над бумагами. Иногда Гермиона включала музыку на плеере, чтобы отвлечься или дать глазам отдохнуть от бесконечного текста. Обменивались парой фраз насчёт работы — и на этом всё. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь голосами людей в коридоре или их друзьями. Но Гермиона должна была признать, что это не было вязким, тяжёлым молчанием. Но вот неловким — точно. Особенно, когда её мозг решал подкинуть ей пару интересных кадров с их взаимодействием. А щёки выдавали её, краснея. Но надо отдать ему должное, Драко ни разу не показал, что заметил это, хотя она иногда ловила его взгляд на себе. — Как проводишь время, мисс Грейнджер? Весело? — она чуть не закатила глаза. Пэнси прекрасно знала, что она терпеть не может эти встречи. За две недели это уже третья такая пытка. Здесь собирается всё Министерство, их друзья, которых они пытаются пропихнуть сюда, аристократы, влиятельные бизнесмены. Короче, единственное, что от них требовалось, — это улыбаться и кивать на любую реплику недалёких богатых людей. Гермиона не была даже уверена, что они живут в Британии. Некоторые очень плохо говорили на английском. А знала она только французский, но использовать своё знание на абсолютно ничего не значащие разговоры не хотелось. К ним подошёл Гарри в строгом костюме. Волосы были уложены, под пиджаком была белая рубашка без галстука. Гермиона заметила, как Пэнси слегка дёрнулась, пробегая взглядом по её другу. Гарри остановился напротив неё, посмотрев на Гермиону. Уголки её губ слегка приподнялись. Она знала Гарри слишком хорошо, чтобы не заметить румянец на его щеках. Между ними явно что-то было. Или есть. Через минуту подошёл и Рон. Пэнси отошла к Блейзу, Драко и Тео. Они троем стояли у одного из круглых столов. Мимо них проплывали подносы с шампанским и закусками. Это не было ужином или званым вечером. Скорее местом знакомств. И все этим пользовались. Естественно, к ним, как к «Золотой троице», подходили все. Они не говорили ничего важного, значительного, лишь дежурные фразы, похвала успехов и восхищение их геройством. Лишь от некоторых — благодарность. Когда к ним подошла девятая группа людей, Гермиона уже не слушала их. Её взгляд был направлен поверх их голов, на слизеринский квартет. Бывший слизеринский квартет. К ним почти никто не подходил из нового света, лишь аристократы, люди с уже давно установленной репутацией и связями с их семьями. Знакомые, хоть и не друзья. Гермиона даже не знала: сочувствовать или завидовать. Драко был в чёрном костюме, на запястьях сверкали серебряные запонки. На руке было уже привычное фамильное кольцо с печаткой. Длинные бледные пальцы держали бокал шампанского. Он стоял к ней боком, и она могла видеть острые черты лица. Его лицо сосредоточено, казалось, это была его стезя, он вёл себя так непринуждённо и легко, что Гермиона завидовала такой выдержке. Рядом стояла женщина и мужчина. Это была... миссис Гринграсс и, судя по схожести внешности, её брат. Гермиона неосознанно сделала шаг назад. Сердце почему-то больно защемило. Гарри бросил на неё взгляд: — Миона, всё нормально? — она сглотнула ком в горле и кивнула. Её глаза не отрывались от Малфоя. Разговор продолжался. Как только она попыталась взывать к своему разуму и переключиться на смотрящего на неё Гарри, к компании напротив подошли две девушки. Астория и Дафна. Женщина улыбнулась дочерям. Мужчина не сводил глаз с Драко, который, казалось, никак не реагировал. Дафна кивнула ему и отошла к Теодору. Астория продолжала стоять рядом с ним, улыбаясь словам матери. — Выпей. — Гермиона дёрнулась от голоса. Нимфадора. Её брови взлетели вверх. Девушка в фиолетовом платье держала в руках два бокала. Гарри и Рон стояли в нескольких шагах от них и разговаривали с Римусом. — Что вы здесь делаете? — Дора усмехнулась. — Министерство вспомнило, что моя мать — урождённая Блэк. Видимо, думают, что мы будем здесь чем-то вроде проводников между двумя обществами. Гермиона кивнула, выпивая большой глоток. Шампанское острое, с привкусом ягод. Оно обжигает глотку и оседает приятной тяжестью в желудке. Дора смотрела на неё. — Джинни писала? — Да, три раза. У них там всё хорошо. — Знаю, мне тоже. — А где Тэдди? Гермиона знала, что девушка оставляла сына только с близкими людьми. Теми, кому доверяет. Она сама сидела с ним раза три. Мальчик был смышлёным и очень активным. Вероятно, от матери ему досталось больше, чем от отца, хотя Римус в нём души не чаял. Вероятно, именно поэтому. — С Молли. Они стояли в молчании несколько минут, просто смотря на окружающих. Они все вместе прошли через войну, а сейчас стояли здесь, в платьях и костюмах, вели светские беседы. Они выжили. Но сейчас сердцу не было спокойно. Гермиона отказывалась даже думать о том, на что смотрела десять минут назад. Да и вообще, какое её дело, с кем он разговаривает? — Добрый вечер. — Гермиона посмотрела на Гарри, который подзывал их к себе. К парням подошла Андромеда в нарядном чёрном платье. А рядом с ней... Нарцисса Малфой. Пальцы Гермионы сжались на бокале. Мерлин! Женщина была в элегантном, тёмно-зелёном, почти чёрном, платье до пола. В ушах были недлинные драгоценные серьги, такое же колье красовалось на небольшом вырезе. На руке было, как догадалась Гермиона, фамильное кольцо Блэков и обручальное Малфоев. Выражение лица было хоть и непроницаемым, но миссис Малфой стояла близко к сестре. Вероятно, впервые за много лет. Гермиона кивнула обеим женщинам. Нарцисса посмотрела на них. Гермиона почувствовала, как по щекам пополз румянец. Мерлин, она целовала её сына! Дважды! Нимфадора рядом с ней улыбнулась, когда Римус приобнял её. — Миссис Малфой, рады вас видеть. Как ваш муж? — В полном здравии, благодарю, мистер Люпин. Гарри, стоявший напротив Гермионы, смотрел в сторону, на Паркинсон, разговаривающую с Тео и Дафной. Рон рядом похлопал друга по плечу. Дора закатила глаза: — Поттер, если собираешься что-то делать, то лучше момента уже не придумать. — Она сказала это легко, без сарказма, но Гарри лишь отвёл взгляд и покачал головой. Андромеда посмотрела на девушку с чёрным каре. Конечно, она не знала её лично, но Паркинсоны были вхожи в дом Блэков наравне с Малфоями, Ноттами, Забини, Розье, Краучами, Яксли и Прюэттами до первой Волшебной войны. А после своих восемнадцати лет она ушла. Нарцисса Малфой повернулась к ней. Гермиона застыла, пытаясь улыбнуться. «Андромеда, ну почему надо было помириться с ней именно сейчас!» — Мисс Грейнджер, вы ведь работаете в суде? Кингсли упомянул. — она кивнула. — Да, магический правопорядок, судебные разбирательства. — Драко ведь работает с вами? У него та же должность. — Краем глаза она увидела, как Дора прикрыла улыбку бокалом. — Да. Мы работаем в одном кабинете. Нарцисса улыбнулась и кивнула. Гермиона искренне не понимала, что это значит. Зато теперь знала, откуда у него эта способность так хорошо скрывать свои эмоции. Люциус Малфой обладал взрывным характером, в этом она была уверена. Видела лично, и в детстве, и на суде. А вот его жена держалась холодно, грациозно, деликатно. Гермиона вспомнила Сириуса. После Азкабана ему, конечно, было не до аристократии и конфликтов с семьёй. Но когда дело доходило до переговоров, в нём всегда было видно то воспитание Блэков, что сейчас показали сёстры. Да, Сириус не был согласен с идеями чистоты крови, бежал от них, но высшее общество осталось в нём навсегда. Нимфадора посмотрела назад и ухмыльнулась. — Доброго вечера. — Гермиона содрогнулась от звука его голоса. Он встал прямо позади неё и Нимфадоры. Настолько близко, что она могла почувствовать запах его одеколона. Если до этого он был терпкий, резкий, въедающийся в кожу, то сейчас он мягкий, сладкий, с нотками мужского шампуня и тела. Почему-то дыхание перехватило, а сердце стало биться быстрее. Она даже не заметила, как Нимфадора придвинулась к Римусу, освобождая место рядом с ней для Драко. Его плечо касалось её. Гермиона чувствовала тепло его тела рядом с ней. Почувствовав пристальный взгляд Гарри, она натянуто улыбнулась и посмотрела на друга: «Не надо, Гарри». — Приятно видеть, Драко. Как твоя стажировка? — Андромеда с заботой посмотрела на племянника. В какой момент они так сблизились? Она просто не заметила? — Замечательно. Кингсли предложил мне идеальную должность. Очень удобную. — Гермиона кожей ощутила его короткий взгляд. И очень пыталась сделать вид, что не замечает его полуухмылки. Дора задумчиво кивнула. — Да, судебные дела — это определённо про тебя. Уверена, работа очень сильно тебя привлекает. Гарри подавился шампанским и зло посмотрел на миссис Люпин. — И правда, как я сам раньше этого не замечал. — Его наглая улыбка заставляла её хотеть повторить третий курс и вновь распустить руки. А точнее, кулаки. К ним подошёл Кингсли. Министр Магии перевёл взгляд на Андромеду и улыбнулся. Скорее политично, чем по-настоящему. — Рад видеть всю семью в сборе. Всему магическому сообществу будет полезно видеть вас вместе. Нимфадора зло улыбнулась, но перечить не стала. Кингсли посмотрел на Гермиону, Гарри и Рона: — «Золотая троица». Уверен, вы уже устали слышать это за последнее время, но уверяю вас, вы привыкнете. К тому же, я уверен, новые друзья не повредят никому. А вы уже многим нравитесь. Гермиона прекрасно понимала, что он имел в виду под «друзьями». Казалось, он говорил ей сотни раз. Ему было принципиально важно, чтобы она понравилась этому обществу. Как он сказал неделю назад: «Хотя бы Министерство, Гермиона. Они тебе нужны сейчас, чтобы в будущем они нуждались в тебе». Гарри кивнул: — Мы понимаем. Спасибо, Кингсли. Мужчина перевёл взгляд на Драко. Что-то задержало его дольше, чем на остальных. Вероятно, их соприкасающиеся плечи. Но Гермиона отчётливо увидела в его глазах интерес. А ещё возможность. Так Кингсли смотрел на их план по штурму Хогвартса. Так выслушивал отчёты о хорошо проделанной работе. Нимфадора подала голос: — Хорошо, когда семья собирается спустя десятилетия разлуки. Так ещё и в обновлённом составе. — Её рука легла на локоть мужа. Римус с любовью посмотрел на неё. Но вот взгляд Доры был направлен на них. Лишь на миг, но это было неоспоримо. «Да уж, намекать она умеет». Следующей была мысль: «Я убью тебя, Джинни». Она не рассказывала подруге ни о ванной Слизерина, ни о библиотеке. Но она полагала, что Джинни и не нужно было слышать. Она всё видела. И не очень тонко всё время намекала. А иногда вообще в упрямую. Неудивительно, что она рассказала Доре свои «догадки». Вот только энтузиазм Нимфадоры был немного... странным? Зачем ей это? Джинни могла хотеть просто повеселиться или придумать это с Блейзом, но Дора... Они кузены! Сказав ещё пару дежурных фраз, Кингсли покинул их. Дальше всё было как обычно. Разговоры продолжались почти до ночи. Она, Гарри, Рон, Нимфадора и Римус стояли за небольшим столом. Сёстры Блэк и Драко снова подошли к ним. А с ними — Гринграссы. Вся семья. Гермиона выдохнула, запихивая все эмоции и мысли внутрь своей черепной коробки. Миссис Гринграсс подошла к Нарциссе, коснулась её локтя с фамильярностью, которую позволяют себе только старые знакомые. — Нарцисса, дорогая, как же мы рады видеть вас с Андромедой вместе. Это такое... знаменательное событие. Семья должна быть едина, не так ли? Нарцисса кивнула, не меняя выражения лица. — Семья — это важно, — согласилась она ровно. Мистер Гринграсс, высокий мужчина с идеально уложенными тёмными волосами, перевёл взгляд на Драко. — Слышал, вы теперь работаете в судебном департаменте? Кингсли делает ставку на молодых специалистов. Это разумно. Молодость, амбиции... — Он сделал паузу и посмотрел на Асторию, стоящую чуть поодаль. — Наша Астория, кстати, тоже очень амбициозна. И через два года, когда закончит Хогвартс, мы надеемся найти для неё достойное место. Возможно, даже рядом с кем-то, кто уже зарекомендовал себя. Астория опустила глаза. Её щёки слегка порозовели. Драко не ответил. Он смотрел куда-то в сторону, и Гермиона с ужасом поняла, что он смотрит на неё. Миссис Гринграсс, не заметившая (или сделавшая вид, что не заметила) его взгляда, продолжила: — Вы же понимаете, Нарцисса, как важно сохранять те связи, что были установлены поколениями. Гринграссы и Малфои всегда поддерживали друг друга. И в нынешнее время, когда всё так шатко... союз двух семей — это надёжная опора. — Союз? — переспросила Нарцисса. В её голосе не было удивления, только лёгкое любопытство. — Ну, — миссис Гринграсс улыбнулась шире, — наши дети дружат с детства. Астория всегда с таким теплом отзывалась о Драко. Не правда ли, дорогая? Астория подняла глаза. Она посмотрела на мать, потом на Драко. В её взгляде не было ни высокомерия, ни желания угодить — только спокойная усталость. — Драко был ко мне добр, — сказала она тихо. — Когда другие... не были. Драко, наконец, отвёл взгляд от Гермионы и посмотрел на Асторию. На его лице мелькнуло что-то, похожее на признательность. — Ты заслуживала добра, — сказал он просто. Миссис Гринграсс восприняла это как знак и заговорила с новым энтузиазмом: — Вот видите! Такая замечательная пара. И как было бы замечательно, если бы в следующем году, после окончания Асторией школы... — Мама, — тихо сказала Астория, но её голос прозвучал твёрже, чем ожидалось. Миссис Гринграсс не обратила внимания. Дядя Астории, стоявший рядом, кивнул своим мыслям: — Две старые семьи, объединившись, смогут многое. Особенно сейчас, когда некоторые... — он бросил короткий взгляд в сторону Гермионы, — новые лица пытаются занять места, которые им не принадлежат. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Не от смущения — от злости. Она сжала бокал так сильно, что побелели костяшки. — Дядя, — голос Астории стал ещё тише, но в нём появилась сталь, — это не то, что... — Мы просто обсуждаем будущее, дорогая, — перебил он её. — Будущее, в котором у каждого будет своё место. — Место, которое заслуживаешь, — подала голос Нимфадора. Её голос был сладким, как мёд, но глаза сверкали. — Интересно, как вы определяете, кто что заслужил? По крови? По фамилии? Или, может, по тому, сколько людей спасли? Повисла напряжённая тишина. Гермиона почувствовала, что не может больше стоять здесь. Не может слушать эти разговоры о «новых лицах» и «местах, которые не принадлежат». Не может смотреть, как Асторию выставляют напоказ, как товар. Не может смотреть на Драко, который молчит, но не отстраняется. — Простите, — сказала она, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Мне нужно... отойти. Она развернулась и пошла к выходу, не глядя, кто смотрит ей вслед. ************************ Гермиона вышла на задний двор, где было темно и пусто. Прохладный воздух обжёг лицо, и она наконец смогла выдохнуть. Села на холодные каменные ступеньки, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. «Новые лица». «Места, которые им не принадлежат». Она знала, что так думают многие. Знала, что её присутствие здесь, в Министерстве, на этих приёмах, среди этих людей — для кого-то вызов. Но слышать это открыто, видеть, как они смотрят на неё... Слёзы подступили неожиданно. Она не плакала — она давно разучилась плакать. Но ком в горле стоял такой, что дышать было больно. Шаги раздались за спиной. Она узнала их до того, как он заговорил. — Грейнджер. Она не обернулась. Потому что знала: если сейчас посмотрит на него, то не сдержится. — Не надо, Малфой. Он не послушал. Подошёл ближе, сел рядом на ступеньку. Молча. Протянул бутылку вина — она краем глаза увидела тёмное стекло. — Выпей. — Я не хочу... — Выпей, — повторил он, и в голосе появилось что-то такое, от чего она не смогла отказаться. Она взяла бутылку, сделала глоток. Вино было терпким, горьковатым, обжигающим. Оно разлилось по груди теплом, и ком в горле немного отпустил. Она почувствовала, как на плечи опустился тяжёлый пиджак. Запах его одеколона — мягкий, сладкий, уже не тот резкий, что был в школе. Она закуталась в него, как в одеяло. — Зачем ты пришёл? — спросила она, не глядя на него. — Ты выглядела так, будто сейчас рассыпешься. — Я не рассыпаюсь. — Знаю. — Он помолчал. — Поэтому я здесь. Она не нашлась, что ответить. Они сидели в тишине, и бутылка ходила между ними. Глоток ей, глоток ему. Вино развязывало язык, снимало замки, которые она так старательно ставила. — Они хотят, чтобы ты женился на ней, — сказала она наконец. Сказала и тут же пожалела. — Хотят, — ответил он спокойно. — А ты? Он повернулся к ней. В темноте его глаза казались почти чёрными. — А что я? — Ты же не хочешь? — Она смотрела на него, и в голосе её было что-то, чего она не могла скрыть. Он смотрел на неё долго. Так долго, что она уже хотела отвернуться. — Нет, — сказал он. — Не хочу. Она выдохнула. Не заметила, что задерживала дыхание. — Твои родители... — Мои родители не будут выбирать за меня. — Он взял у неё бутылку, сделал глоток. — Мать это поняла. Отец... привыкнет. — Он был недоволен? — Он был в ярости, когда я расторг помолвку. — Он говорил так, будто это был пустяк, но Гермиона знала, что это не так. — Потом остыл. — Астория... она не против? — Она никогда этого не хотела. — Драко усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Её мать и дядя — да. Она — нет. Гермиона кивнула. Почему-то стало легче. — Они говорили о тебе, — сказал Драко тихо. — Я заметила. — Ты ушла. — Я не могла там оставаться. — Я знаю. Она подняла на него глаза. — Что ты знаешь? — Что ты заслуживаешь того места, которое у тебя есть. Что эти слова — чушь. Что ты... — Он замолчал, будто искал слова. — Что ты здесь нужна. Сердце пропустило удар. — Это точно ты говоришь? Драко Малфой. — Я бы не сказал. — Его взгляд скользнул по её лицу. — Я был другим. Раньше. — А теперь? — Теперь я учусь молчать, когда хочется сказать глупости. — Он помолчал. — Иногда получается. Она не удержалась и улыбнулась. — Получается не всегда. — Не всегда, — согласился он. Они сидели близко. Так близко, что его плечо касалось её плеча. Она чувствовала тепло его тела через пиджак, который он накинул на неё. Чувствовала запах — вина, дождя, его. Голова шла кругом, но не только от вина. — Ты заметила, — сказал он, — что мы всё время оказываемся в каких-то тёмных углах? Она чуть не рассмеялась. — Зато ты заметил. — Я многое замечаю, Грейнджер. — Например? Он повернулся к ней. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу. — Например, что ты поправляешь рукав, когда нервничаешь. Что ты закусываешь губу, когда думаешь. Что когда ты злишься — твои щёки розовеют. — Его голос стал тише. — Что сейчас ты смотришь на меня так, будто я — загадка, которую нужно разгадать. — Ты и есть загадка, — прошептала она. — Я не загадка. — Его рука легла на её колено. Легко, почти невесомо. — Я просто... — Что? Он не ответил. Его пальцы скользнули выше, остановились на её бедре, сжали ткань платья. Гермиона чувствовала каждое прикосновение, каждый миллиметр его кожи. — Ты пьяна, — сказал он. — Я знаю. — Я тоже. — Знаю. Он усмехнулся — той самой усмешкой, которая всегда выводила её из себя. Но сейчас она не хотела, чтобы он убирал руку. — Что ты делаешь, Грейнджер? — Я ничего не делаю. — Ты смотришь на меня. — Это запрещено? — Для тебя — должно быть. Она хотела возразить, но его пальцы на её спине — когда он успел переместить руку? — заставили забыть все слова. — Ты невыносим, — выдохнула она. — А ты красивая, — ответил он. Она замерла. Они смотрели друг на друга, и мир вокруг перестал существовать. Бутылка давно опустела, но ей казалось, что она всё ещё пьяна. Или это не вино? Голоса вдалеке заставили её очнуться. Она отстранилась, чувствуя, как горят щёки. Драко убрал руку, но не сделал шага назад. — Пора, — сказал он. — Пора, — эхом повторила она. Он поднялся, протянул ей руку. Она взяла её — и не отпустила, когда встала. Они вошли в зал вместе. Вместе. Его пиджак на её плечах, её пальцы всё ещё сжимают его руку. Нимфадора заметила их первой. Её лицо озарилось такой радостью, что Гермиона смутилась. Потом — Гарри. Он смотрел на них, и в его глазах было удивление, но не осуждение. Рядом с ним стояла Пэнси, и её бровь была выгнута, но в уголках губ пряталась улыбка. Рон подавился шампанским. Рядом с ним Лаванда что-то говорила, но он не слушал. Смотрел на них. — Вы... — начал он, но Блейз перебил: — Выглядите вы отлично. Особенно ты, Драко. Такой... расслабленный. Драко бросил на него взгляд, который обещал долгий разговор. Блейз ухмыльнулся и поднял бокал. Нарцисса и Андромеда стояли чуть поодаль. Андромеда улыбалась — открыто, тепло, почти торжествующе. Нарцисса была непроницаема, как всегда. Но её взгляд задержался на руке сына, сжимающей руку Гермионы. Задержался — и она кивнула. Один раз. Едва заметно. Гермиона не знала, что это значит. Но плечи, которые были напряжены весь вечер, вдруг опустились. Андромеда подошла к ним, коснулась руки Гермионы. — Ты в порядке? — спросила она. — Да, — ответила Гермиона. — Теперь да. Андромеда кивнула, посмотрела на Драко, потом снова на неё. — Так и должно быть, — сказала она тихо. — Чтобы семья... собиралась снова. Гермиона не поняла до конца, но Драко, кажется, понял. Он сжал её руку сильнее. — Прощаемся, — сказал он. — Завтра рано вставать. Все засмеялись, зная, что завтра суббота. Они шли к выходу, и Гермиона чувствовала на себе взгляды. Но теперь они не жгли. Теперь они были просто взглядами. — Ты как? — спросил Драко, когда они вышли в коридор. — Нормально. — Ты говоришь это так, будто пытаешься убедить себя. — Я пытаюсь убедить тебя. Он остановился, повернулся к ней. — Зачем тебе меня убеждать? Она не ответила. Потому что не знала. Или знала, но не хотела признаваться. Он смотрел на неё. Ждал. — Спокойной ночи, Малфой, — сказала она. — Спокойной ночи, Грейнджер. Она пошла к своей комнате. Пиджак всё ещё был на её плечах. Она не отдала его. Он не попросил. ************************* Ночью она лежала в темноте, сжимая в пальцах ткань его пиджака, и чувствовала его запах. Она думала о его пальцах на своём бедре, на спине. О том, как он сказал «ты красивая». О том, как смотрел на неё, будто она была единственным человеком рядом. Она заснула с улыбкой. Впервые за долгое время.