Глава 7

Декабрь 1999 года Гермиона всегда любила Рождество. Оно приносило ощущение волшебства ещё до того, как она о нём узнала. Но оно и всегда ставило её перед выбором: продолжать учиться или позволить себе отдохнуть, уехать к родителям или остаться в магическом мире, у Уизли или в Хогвартсе. Она постоянно разрывалась между двумя мирами, прекрасно уживаясь в обоих. Теперь как такого выбора у неё не было. Выходных стало меньше, а работы — больше. Но даже так Рождество праздновало всё Министерство. Холл, кабинеты, коридоры — всё было хоть и минималистично, но украшено. Эти три месяца прошли хоть и незаметно, но плодотворно. И очень неловко. Если до того вечера они могли уживаться в кабинете без неловкой и звенящей тишины, то сейчас... всё стало сложно. Между ними одновременно было много лет вражды, непониманий, разного воспитания, мировоззрений, статусов — и в то же время было невозможно оторвать глаза друг от друга. Между Гермионой и Драко витало напряжение и недосказанность, но они не смели нарушать тот хрупкий мир, что успели установить. Остальные, видя, как они игнорируют чувства, тоже пока решили молчать. Но вот намёки и шутки никто не отменял. Особенно для Забини. Сегодня был последний рабочий день, и в воздухе уже витало праздничное настроение. И работать никто уже не хотел, всё было сделано до этого. Гермиона видела Кингсли утром, его расслабленную улыбку. Теперь понятно, почему все так себя ведут: он дал добро. Конечно, что может произойти в Министерстве Магии без ведома Министра Магии. Сегодня вечером у них званый ужин (уже пятый для Гермионы. И теперь она понимала, почему многие работники не успевали выполнять свои обязанности с таким количеством светской жизни. Хотя она знала, что до войны этого не было. А во время — тем более). А завтра уже Рождество. Неделю назад Гермиона думала, что отпразднует его одна. Впервые. Она была уверена, что это обрадует её. Что-то новое, только для неё. Но в груди будто скреблись кошки. Конечно, Молли тысячу раз сказала, что они ждут её. Но что-то внутри, какая-то неуверенная часть её души, шептала, что теперь она не ребёнок и должна быть самостоятельной. И что в какой-то степени она всей этой любви не заслужила. А потом Джинни отправила ей патронус, сообщая, что все собираются отпраздновать Рождество на общей вечеринке. Которую устраивает она. И Блейз. В поместье Забини. Затем сам Блейз собрал в их кабинете всех (на что Рон возмущённо причитал, жалуясь на сестру) и сообщил о планах. Никто ничего другого не планировал, так что согласились и были рады. — Дружище, это будет самое лучшее Рождество! Я заказал столько всего! Джинни всё продумала, — Пэнси ухмыльнулась. — А её уже можно официально называть миссис Забини или ты ещё не определился? — Драко засмеялся. — Главное, чтобы он не пошёл по стопам матери. Иначе мы разоримся на подарках на его свадьбах. Тео поперхнулся чаем и громко рассмеялся. Блейз закатил глаза и с кинул в Драко струю воды, отчего Гарри улыбнулся во все зубы. — Не волнуйся, Драко дорогой, во-первых, я планирую раз и на всю жизнь. По крайней мере, мою. А во-вторых, я готов поспорить, что женюсь раньше всех вас. — Тео цокнул. — Ладно, может быть, в один год с вами. Если Дафна согласится выйти за тебя. Забини увернулся от полетевшего в него пера. В ответ полетело ещё одно. Гермиона сердито посмотрела на Забини. — Только не мои перья. И вообще, слезь с моего стола, — она толкнула его в плечо, чтобы он встал со столешницы. Блейз театрально раздвинул руки в стороны. — Да ладно, Грейнджер. Между прочим, это относилось к вам всем, — он поднял руку, указывая на безымянный палец. Пэнси покачала головой. — Боюсь, если она скажет Кингсли, что собирается замуж, он убьёт парня своими руками. Он не станет отпускать свою преемницу в узы брака и декрета. Гермиона закатила глаза. Преемницу. Ну, конечно. — Знаешь, с тем, как ко мне относятся некоторые здесь, мне светит максимум место в Визенгамоте. Рон сморщился, а Тео пожал плечами. — Не думаю, что мнения бывших пожирателей смерти будут учтены, — он оглянулся на Драко. — Без обид. Тот усмехнулся, сидя за столом и закинув на него ноги. Отчего-то эта картина очень сильно притягивала взгляд. — Осуждённых пожирателей — нет. Их друзей и людей, разделяющих такие же взгляды и считающих, что магглорождённая волшебница не может управлять их миром, — да. Особенно влиятельных людей, — Рон покачал головой. — Кингсли стал Министром сразу после его падения, несмотря на возражения многих. — Кингсли — чистокровный, взрослый волшебник. Я — нет, — её слова прозвучали резче, чем она ожидала. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь настенными часами. Драко подал голос впервые за этот разговор: — А ты не думала, что это Кингсли — не ты? Не лучшая волшебница своего поколения, не лучшая в выпуске Хогвартса, не магглорождённая в «Золотой троице», не та, кто бегала по лесу и искала крестражи с избранным Поттером, пока остальные спокойно жили и учились, не та, кто сражается за права всех магических существ вопреки всем устоям? Гермиона слышала своё сердце в висках. Она уставилась на него, не веря своим ушам. Она до сих пор искренне верила (или хотела верить), что он её презирает. Просто не показывает этого. Или пытается загладить вину и подружиться. Что угодно, но это... Это звучало как правда. Такая сладкая и желанная. — Спасибо...? — она правда не нашлась, что ответить на это. Смогла бы, будь это кто угодно, но не Малфой. Молчание прервал задумчивый полушепот Блейза: — Ну, или я ошибся. Тео улыбнулся. — Ладно, не будем гадать наперёд, мы же не Трелони. А сегодня у нас ужин здесь. Гермиона согласно кивнула другу, отгоняя туман в голове. ************************** Зал Министерства сиял золотом и серебром. Ёлки в углах, зачарованные снежинки под потолком, длинные столы, покрытые белыми скатертями. Гермиона вошла под руку с Гарри и сразу почувствовала, как напряжение возвращается. — Дыши, — сказал Гарри тихо. — Мы здесь ненадолго. — Мы здесь на весь вечер, — поправил Рон. — Боюсь, до утра. — Оптимист, — фыркнула Гермиона. Они нашли свой круг — подальше от центра, но достаточно близко, чтобы их заметили. Молли и Артур уже стояли у столика с закусками, Артур с восторгом разглядывал зачарованную ёлку. Невилл и Лаванда присоединились к ним, Невилл рассказывал что-то о своих исследованиях в Департаменте образования. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал Гарри, и Гермиона почувствовала, что он смотрит куда-то мимо неё. Она проследила за его взглядом. Пэнси Паркинсон в тёмно-синем платье разговаривала с Тео и Дафной у окна. Её смех был слышен даже отсюда. — Она красивая, — сказала Гермиона. — Кто? — Гарри дёрнулся. — Пэнси. — Я не... — он замолчал. — Ладно. Да. Она красивая. — Иди к ней, — сказала Гермиона. — Я не могу просто так взять и... — Гарри, ты спас мир. Ты можешь всё, что захочешь. Он улыбнулся, неуверенно, и сделал шаг в сторону Пэнси. Гермиона смотрела, как он подходит, как Пэнси поднимает на него глаза, как её улыбка становится мягче. — Наконец-то, — сказала Джинни, появляясь рядом. — Я уж думала, он никогда не решится. — Ты знала? — Все знали. Кроме, кажется, них самих. Джинни взяла её под руку. — Идём. Блейз хочет тебя кое с кем познакомить. — С кем? — С матерью. Она сегодня здесь. Гермиона почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Миссис Забини была легендой — семь мужей, огромное состояние, репутация женщины, которая никому не позволяла себя недооценивать. И она была здесь. — Не бойся, — сказала Джинни. — Она добрая. Если, конечно, ты ей понравишься. — Это должно меня успокоить? — Должно. Ты ей понравишься. Ты — моя лучшая подруга. Они подошли к группе, где Блейз разговаривал с элегантной женщиной в красном платье. Миссис Забини была высокой, с идеальной осанкой и пронзительными глазами, которые, казалось, видели всё. — Мама, это Гермиона Грейнджер. Лучшая подруга Джинни, — представил Блейз. Миссис Забини протянула руку. — Я много о вас слышала, мисс Грейнджер. Блейз говорит, вы самая умная ведьма своего поколения. — Блейз преувеличивает, — сказала Гермиона, пожимая её руку. — Он никогда не преувеличивает, когда дело касается умных людей. Он сам не дурак. Блейз закатил глаза. — Мама, пожалуйста... — Я просто констатирую факты, дорогой. — Миссис Забини посмотрела на Джинни. — А эта рыжая красавица — ваша подруга. Я одобряю. У неё есть характер. И она не боится моему сыну перечить. Это хороший знак. — Мама! — Блейз покраснел. — Что? Я хочу внуков с характером. А не таких, которые будут сидеть и ждать, пока им всё преподнесут на блюдечке. Гермиона не сдержала улыбки. Теперь понятно, в кого Блейз такой. В другом конце зала Драко стоял с родителями. Люциус Малфой, бледный, осунувшийся, но всё ещё с той же ледяной грацией, сжимал бокал с шампанским. За его спиной стояли двое авроров. Нарцисса была рядом — холодная, непроницаемая, но её пальцы касались локтя мужа. — Ты слишком напряжён, — сказала она Драко тихо. — Я в порядке, мам. — Ты смотришь в одну сторону уже полчаса. Драко перевёл взгляд. — Я просто... наблюдаю. — За мисс Грейнджер, — закончила Нарцисса. — Я не слепая, Драко. Он промолчал. — Она красивая, — сказала Нарцисса. — И умная. Кингсли о ней очень высокого мнения. — Это не... — Я ничего не говорю, — перебила она. — Просто наблюдаю. К ним подошли Гринграссы. Миссис Гринграсс с энтузиазмом начала рассказывать о планах на Рождество, о том, как Астория скучала по семье, о том, как было бы замечательно провести праздники вместе. — Мы так редко видимся, — говорила она. — Астория так тепло отзывается о Драко. Не правда ли, дорогая? Астория, стоявшая чуть поодаль, опустила глаза. Ей явно было отвратительно слушать этот цирк снова. — Драко был ко мне добр, — сказала она тихо. — Вот видите! — миссис Гринграсс всплеснула руками. — Такая замечательная пара. И как было бы замечательно, если бы в следующем году, после окончания Асторией школы... — Мама, — тихо сказала Астория, но её голос прозвучал твёрже, чем ожидалось. Миссис Гринграсс не обратила внимания. Дядя Астории, стоявший рядом, кивнул своим мыслям: — Две старые семьи, объединившись, смогут многое. Особенно сейчас, когда некоторые новые лица пытаются занять места, которые им не принадлежат. Драко почувствовал, как в груди закипает злость. Он слушает этот бред из раза в раз уже не первый год. Сначала этот разговор предназначался его матери, теперь они решили надавить на отца. Он бросил взгляд в сторону Гермионы — она стояла у столика с Джинни, смеялась чему-то, и её глаза блестели в свете зала. — Место, которое заслуживаешь, — тихо сказал он. — Не которое тебе дают по праву рождения. Наступила тишина. Миссис Гринграсс посмотрела на него с недоумением, дядя Астории — с лёгкой обидой. Люциус перевёл взгляд на сына, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Нарцисса коснулась руки сына. — Драко, — сказала она. — Не сейчас. Он замолчал. Но его взгляд снова устремился к Гермионе. — Она действительно этого заслуживает, — сказала Нарцисса тихо, чтобы слышал только он. — Я знаю. Он посмотрел на мать. В её глазах не было осуждения. Только усталое понимание. Андромеда подошла к ним вместе с Нимфадорой и Римусом. Напряжение между сёстрами было ощутимым — годы разлуки, годы боли, годы, которые нельзя вернуть. А сейчас, рядом с людьми, которые были виновны за эти разрушенные жизни, было ещё тяжёлее. — Нарцисса, — сказала Андромеда. — Андромеда. Они смотрели друг на друга. Нимфадора стояла рядом, её рука лежала на локте Римуса. — Добрый вечер, тётя, — сказала она, и в её голосе не было ни вызова, ни злости. Только вежливость. — Добрый вечер, Нимфадора, — ответила Нарцисса. — Как поживает Тедди? — Хорошо. Он с Биллом и Флёр сегодня. — Передавай ему привет. Ещё одна пауза. Люциус смотрел на Андромеду, и в его глазах была та же холодная отстранённость, что и всегда. Но он кивнул. — Андромеда. — Люциус. Коротко. Сухо. Но это было больше, чем они говорили друг другу за последние двадцать лет. Драко отошёл от родителей и направился к компании Гермионы. Блейз, заметив его, ухмыльнулся. — Наш герой пожаловал. Как прошёл разговор с родственниками? — Потрясающе, — сухо ответил Драко. — Миссис Гринграсс уже планирует мою свадьбу. — С Асторией? — спросил Тео. — С кем же ещё. — Бедная девочка, — сказала Пэнси. — Её мать готова продать её за мешок галлеонов. — Не галлеонов, — поправил Блейз. — За репутацию. Гарри, стоявший рядом с Пэнси, нахмурился. — И что ты ответил? — Ничего, — сказал Драко. — Моя мать ответила за меня. — А твой отец? — спросил Рон. Драко посмотрел на него. — Мой отец молчал. Это было красноречивее любых слов. Кингсли произнёс речь — о Рождестве, о мире, о том, как важно ценить тех, кто рядом. О том, что война научила их смотреть вперёд, а не оглядываться назад. Гермиона слушала вполуха, чувствуя на себе взгляд. Драко смотрел на неё через весь зал. — Он смотрит, — прошептала Джинни. — Знаю. — Ты должна что-то сделать. — Я ничего не должна. — Ты должна признать, что между вами что-то есть. Гермиона повернулась к подруге. — Даже если так — что это меняет? — Всё, — сказала Джинни. — Это меняет всё. ************************** Ужин начался. Блюда сменяли друг друга, воздух наполнился смехом и звоном бокалов. Гермиона сидела между Джинни и Гарри, напротив — Пэнси. Справа от Джинни сидела Нимфадора, рядом с ней — Римус. Напротив Джинни — Блейз, а напротив Гарри — Драко. Рядом с Блейзом — Астория, рядом с Гарри — Рон, а с Роном — Лаванда. Тео и Дафна расположились напротив Рона и Лаванды. Блейз, оглядев компанию, усмехнулся: — Министерство, видимо, следило за нашими вечеринками в Хогвартсе. Мы сидим почти так же, как тогда в гостиной Слизерина. — Только без зеркала, — заметила Пэнси. — И без штрафных, — добавил Тео. — Штрафные были лучшей частью, — вздохнул Блейз. — Тебе просто нравилось, когда Джинни краснела, — сказал Драко. — А тебе не нравилось, когда Грейнджер краснела? Драко посмотрел на него долгим взглядом. — Ешь, Забини. Джинни прыснула в бокал. Гермиона почувствовала, как щёки заливаются краской. — А ты, Поттер, — Блейз переключился, — почему такой красный? — Я не красный, — сказал Гарри. — Красный, — подтвердила Пэнси, не глядя на него. — Красный, — согласился Рон. — Я просто... жарко. — Жарко, — повторил Тео. — В декабре. В Министерстве, где вечно холодно. Гарри бросил на него взгляд, полный страдания. — Оставьте его в покое, — сказала Гермиона. — Ты всегда его защищаешь, — заметил Драко. — Кто-то должен. — Теперь у него есть Пэнси, — сказал Блейз. — Она может защитить его сама. Пэнси подняла бровь. — Я не собачка. — Ты львица, — поправил Гарри. Тишина. — Вау, — сказала Джинни. — Поттер сказал комплимент. Я сейчас упаду. — Заткнись, Джинни, — сказал Гарри. — Ни за что. Нимфадора, сидевшая рядом с Джинни, наклонилась к ней. — Они всегда такие? — Только когда рядом друг с другом, — ответила Джинни. — Прекрасно. Просто прекрасно. Римус положил руку на плечо Нимфадоры. — Дорогая, может, не будем? — Я просто наблюдаю, любимый. Кингсли, сидевший во главе стола, поднял бокал. — За вас, молодые. За ваше будущее. За мир, который вы строите. — За мир, — повторили все. Шампанское обожгло горло. Гермиона сделала глоток и посмотрела на Драко. Он смотрел на неё. Она отвела глаза первой. *************************** На части «аристократии» разговоры шли о своём. Миссис Гринграсс снова говорила о том, как важно объединять семьи. Люциус молчал. Нарцисса — тоже. Миссис Забини, сидевшая рядом с Молли Уизли, что-то обсуждала с ней — и, к удивлению всех, Молли не выглядела напряжённой. — Ваш сын, — сказала миссис Забини, — тот, который работает с драконами, — он холост? — Чарли? — переспросила Молли. — Да, но он... — Он не интересуется женщинами, — закончила миссис Забини. — Я знаю. У меня такое чутьё. Просто спросила. Молли покраснела. — Ну, я... — Не смущайтесь, миссис Уизли. Моя семья тоже не без странностей. — Она посмотрела на Блейза. — Этот, например, женится на девушке, которая сильнее его в квиддиче. — Я слышу вас, мама. — Я и хочу, чтобы ты слышал. Артур, сидевший рядом с Молли, наклонился к Люциусу. — А вы, мистер Малфой, как поживаете? Люциус посмотрел на него холодно. — Я под домашним арестом, мистер Уизли. Как я могу поживать? Артур не смутился. — Читаете? Смотрите телевизор? — Телевизор? — Люциус поморщился. — Это ведь маггловское изобретение? — Да, замечательная вещь. Моя жена любит сериалы. Нарцисса, сидевшая рядом, едва заметно улыбнулась. — Мы читаем, мистер Уизли, — сказала она. — Спасибо за беспокойство. — Всегда пожалуйста. Молли и миссис Забини продолжали разговор. — А ваша дочь, Джинни, — говорила миссис Забини, — она очень красивая. И характерная. Мой сын её не достоин. — Мама! — Блейз обернулся. — Я тебя люблю, дорогой, но это правда. — Она прекрасная девушка, — сказала Молли. — Мы её очень любим. — И правильно. — Миссис Забини подняла бокал. — За детей. Которые нас сводят с ума. — За детей, — повторила Молли, и они чокнулись. Андромеда сидела с Молли, но её взгляд то и дело возвращался к Нарциссе. Нимфадора подошла к матери. — Мам, — тихо сказала Нимфадора, — поговори с ней. — Не сейчас, — ответила Андромеда. — А когда? Через десять лет? Андромеда посмотрела на дочь. — Ты права, — сказала она. — Как обычно. Она поднялась и подошла к Нарциссе. — Цисси, — сказала она. Нарцисса подняла глаза. — Меда. Они смотрели друг на друга. — Я скучала, — сказала Андромеда. — Я тоже. — Это было глупо. — Очень глупо. Он обняли друг друга. Коротко, почти неловко, но это был первый шаг. Люциус смотрел на них с каменным лицом. Артур, заметив это, похлопал его по плечу. — Семья, — сказал он. — Это важно. Люциус ничего не ответил, но и не отодвинулся. ************************** После ужина, когда все разошлись по залу, Гермиона стояла у окна и смотрела на снег. Голоса вокруг сливались в один гул. — Ты сегодня молчала, — раздалось за спиной. Она не обернулась. Драко подошёл и встал рядом. — Я всегда молчу на таких мероприятиях. — Ты смотрела на меня. — Ты смотрел на меня. — Я не отрицаю. Он стоял так близко, что она чувствовала его тепло. — Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Что именно? — Стоишь здесь. Разговариваешь со мной. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Потому что здесь моё место, — сказал он. — Рядом с тобой. Она не знала, что ответить. В вине, в его голосе, в том, как он смотрел на неё, было что-то невыносимо сладкое. — Ты сегодня красивая, — сказал он. — Ты говорил это уже. — Знаю. Но это правда. На ней было голубое платье — вырез глубже обычного, ткань струилась по фигуре. Она боялась, что оно слишком смелое, но Джинни настояла. — Спасибо, — сказала она. — Ты всегда красивая, — добавил он. — Просто сегодня... заметнее. Она не выдержала его взгляда. Отвернулась. — Драко... — Гермиона, — он произнёс её имя так, как она никогда не слышала. Мягко, почти нежно. — Мы не можем, — сказала она. — Не можем что? — Быть... этим. — А кем это «этим»? Она повернулась к нему. — Я не знаю. Но это страшно. Он взял её за руку. Его пальцы были холодными, но её кожу будто обожгло. — Я тоже боюсь, — сказал он. — Но я не хочу убегать. *********************** Когда вечер закончился, Блейз предложил продолжить. — Ещё рано, — сказал он. — Идём в паб. Выпьем. Потом — ко мне. Никто не отказался. Родители разошлись — Молли и Артур отправились домой, миссис Забини — в поместье, Нарцисса и Люциус — в Мэнор. Андромеда, Нимфадора и Римус уехали к Тедди. — Передавайте привет малышу, — сказала Джинни. — Обязательно, — ответила Нимфадора. — Вы тут не слишком... веселитесь. — Мы всегда веселимся в меру, — сказал Блейз. — Я тебе не верю. Они вышли на улицу. Косой переулок в свете фонарей выглядел сказочно — снег, украшенные витрины, запах корицы и мандаринов. Компания растянулась вдоль улицы — Блейз и Джинни впереди, Тео с Дафной за ними, Гарри и Пэнси чуть поодаль, Рон и Лаванда о чём-то спорили, держась за руки. Гермиона и Драко шли последними. Она поёжилась от холода. Драко снял пиджак и накинул ей на плечи. Не спрашивая. Просто сделал. — Ты замёрзнешь, — сказала она. — Я чистокровный, — усмехнулся он. — Мы не мёрзнем. Она не стала спорить. — Спасибо, — сказала она тихо. — За что? — За сегодня. За то, что сказал тогда в кабинете. За то, что ты... другой. Он не ответил. Просто взял её за руку. — Идём, — сказал он. — Нас ждут. В пабе было тепло и шумно. Они заняли большой стол в углу. Блейз заказал всем вина. — За Рождество, — поднял он бокал. — За друзей. За тех, кто рядом. — За тех, кто не рядом, но мы их помним, — добавила Джинни. Все чокнулись. — Знаешь, — сказала Джинни, поворачиваясь к Гермионе, — если я выйду замуж, ты обязательно будешь крестной. — Ты выйдешь замуж, — сказала Гермиона. — Я знаю. И ты будешь рядом. — Я не умею быть крёстной. — Научишься. Ты сможешь, я знаю Они пили, смеялись, говорили о пустяках и о важном. Драко сидел напротив, и каждый раз, когда она поднимала глаза, он смотрел на неё. В воздухе витало предвкушение. Рождества. Чего-то нового. Чего-то, что должно было случиться. — Ты чего улыбаешься? — спросила Джинни. — Не знаю, — ответила Гермиона. — Просто хорошо. Она почувствовала под столом чужую руку, протянутую к ней. Она вытянула в ответ. Драко сжал её пальцы. Она не отдёрнула.