Глава 8

25 декабря 1999 года. -Десять! -Девять! -Восемь! Найдите себе пару для поцелуя! - голос Блейза разносился по всей гостиной. Все пары встали рядом с бокалами шампанского. Нимфадора смеялась рядом с Римусом, Рон и Лаванда неловко подошли друг к другу. Блейз упрямо притянул Джинни к себе. -Пять! Гермиона чувствовала, как щеки пылают от выпитого алкоголя. -Четыре! Внезапно её руки коснулись. Она обернулась и оказалась прижата почти вплотную к чужому телу. От него приятно пахло одеколоном и огневиски. Она подняла голову, смотря прямо в глаза. Ни слова. Только гул в ушах, жар его рук на её лице. -Один! -С Рождеством! Его губы обрушились на её. Сначала резко, порывисто, будто он сам боялся, что это лишь иллюзия. Что сейчас все прекратится. Все разрушится, оссыплется, как пазл. Что ее заберут, отнимут у него. Даже если она не его. Но они продолжали стоять рядом, очень близко. Его губы задвигались нежнее, мягче. Бережно, будто он боялся сломать, обидеть её. Снова. Будто пытался беззвучно извиниться за всю боль, что причинил. Она отвечала ему. Впервые за все время не было ощущения неправильности происходящего. Несмотря на то, что на них смотрели все. Через десять секунд раздались аплодисменты, смех счастья. Близнецы запустили волшебный фейерверк, и пространство над ними окрасилось в серебряный, зелёный и красный. Они отстранились друг от друга. На лицах обоих расползлись глупые улыбки. Гермиона ощущала, как горят щеки. Они вернулись к общему столу. Все улыбались и смеялись. Тэдди радостно закричал при виде огоньков. Гермиона видела это. Взгляды. Не осуждающие, любопытные. Хотя насчёт мистера Малфоя она сомневалась. Нарцисса смотрела на них. И впервые через маску безразличия проглянулась нежность. Это стало понятно ещё в главной битве: любовь к ребёнку пересилит все предубеждения, заложенные с рождения. Она села на своё место рядом с Джинни. Вот только сейчас подруга решила пересесть: она оказалась на месте Драко подле Блейза. А свое место оставила ему. Ну конечно. Гермиона метнула на неё злой взгляд. Джинни лишь надула губки и пожала плечами. Нимфадора со своего места подмигнула ей. "Я устроим им веселые каникулы". Гермиона предупреждающе посмотрела на обеих, но они, казалось, больше её не замечали. Драко сел рядом с ней. Уголки его губ приподнялись в усмешке. Гермиона уставилась на стол, стараясь не замечать его, не обращать внимания на тело его тела. Медленно его рука опустилась на её поясницу. Ткань зелёного платья была тонкой, а сзади вырез на спине был не свойственно Гермионе глубоким. Её глаза распахнулись от контакта голой кожи с его ладонью, тело слегка дернулось, но она не отстранилась. Разговоры за столом продолжались, все поздравляли друг друга. Вдруг из камина донесся звук. Кто-то прибыл. Гермиона оглянулась. Артура нет за столом. "Разве он не был здесь в куранты?" Это было странно. Молли, улыбнувшись, пошла к мужу, который уже выходил из камина поместья Забини. За его спиной было два силуэта. Гермиона резко, со скрипом отодвинула стул. Через секунду она уже была прижата к двум телам. По щекам потекли слезы, а сердце сдавило счастье и тревога одновременно. Их здесь не должно быть. Но, Мерлин, как же она рада их видеть! Руки родителей крепко обнимали её за плечи. Гермиона с силой отстранилась. Мама плакала, а отец сжимал её руку. Она покачала головой: -Вы не можете... Вы... - Артур мягко перебил ее. -Мы договорились с Кингсли. Он дал добро на пять дней. Гермиона повернулась к остальным, все ещё не веря своим глазам. Это должна была быть шутка. Это не может быть правдой. Её родители.... Здесь. В её мире. В поместье Забини. Среди магии. Она заметила Джинни только тогда, когда та сжала её руку. -Все нормально, Гермиона. Мы обо всем позаботились. И ты заслуживаешься рождественский подарок. Она выдохнула, прикрывая глаза и наводя порядок в собственных мыслях. "Ладно, я могу работать с этим. Я должна". Она прекрасно осозновала, что неизбежно настанет момент, когда ей придётся соединить два своих мира. Когда родители будут сидеть за общим столом с её друзьями-волшебниками. Но что это случится здесь и сейчас... В этому её не готовила ни школа, ни Министерство, ни война. И если бы здесь были только друзья... Она посмотрела на родителей. Она видела их на прошлых выходных. Заранее, ведь не знала, когда в следующий раз сможет навестить их. Надо было заподозрить что-то, ведь при её отъезде они ни разу не спросили, когда она приедет в следующий раз. Приедет ли на Рождество. Она подумала, что они просто смирилась. С её выбором, жизнью, работой. А они решили действовать вобанк. И впервые она не могла и не хотела на это злиться. "Надо будет поблагодарить Кингсли". Интересно, есть ли что-то, в чем он бы ей отказал? Как далеко простилалась его благосклонность? Неужели он так верил в её будущую кандидатуру, что позволил двум магглам жить в Магическом мире целых пять дней? Она пошла к столу, делая заметку подумать об этом потом. Сейчас для этого не время. Нимфадора улыбнулась её родителям: -Гермиона много о вас рассказывала. Рады познакомиться - её родители кивнули. Римус пожал отцу руку. Близнецы тут же оказались подле них. -Миссис Грейнджер! Вы обворажительна. -Теперь понятно, в кого ваша дочь и её волосы - Гермиона закатила глаза, перебрасывает кудри с плеча назад. Да, в этом их с матерью сходство было нельзя не заметить. Молли толкнула сыновей к стульям: -Сядьте уже. Билл, забери у них эти плопушки. - Рон и Гарри усмехнулись. Они оба поднялись и поздоровались с ее родителями. Мать широко улыбнулась. -Ах, Гарри и Рон. Гермиона говорила о вас. Вы же учились вместе? -Да. На одном факультете. Рядом оказался Блейз. О, Мерлин, эта улыбка на его лице ей не нравилась. "Что он задумал?" -Мистер и миссис Грейнджер, рад познакомиться с вами. Блейз Забини, хозяин поместья - он оглянулся на мать - Конечно, после моей прекрасной матери. - женщина фыркнула, а Джинни улыбнулась - Мы, кстати, все тут учились в одной школе. Правда на разных факультетах. О, какие дружные мы были! Особенно в последний год. Правда, Драко? - он посмотрел на друга. Гермионе показалось, что Драко взглядом метнет в друга убивающие. Плечи были напряжены, хоть в глазах и полыхало веселья наравне с чем-то... Чего она все ещё боялась, но на что очень хотела продолжать смотреть. Злым он и правда выглядит очень привлекательно. -Конечно Блейз с азартом в глазах повернулся обратно к её родителям -Впочем, хватит о нас. Мы ведь так и не знаем, как вас зовут. Надеюсь, это не секрет вселенского масштаба? - он посмотрел на Гермиону. Она закатила глаза. Отец протянул парню руку: -Ричард Грейнджер. Моя жена - Эмма. - мать улыбнулась. -Ну, ладно. Хватит. Позвольте людям сесть за стол. - Миссис Забини жестом указала на две чистые тарелки. "Она заранее знала или попросила эльфов только сейчас?". Был большой вопрос, кто вообще это придумал. Почему-то взгляд сам собой обратился на Джинни. Та уже разговаривала с Нимфадорой, пока Гарри кормил Тэдди. Это все выглядело так... нормально. По-домашнему. Всего полтора года назад они бы отправили в Мунго того человека, который бы сказал им, что они все будут мало того, что сидеть за одним столом, так ещё и праздновать Рождество вместе. Мир сошёл с ума? Или она все таки умерла, а эта была её ненормальная, нереальная галлюцинация? Чувство пристального взгляда заставило Гермиону выплыть из вучины размышлений. Уж слишком часто она туда попадала. Слишком часто размышляла, не фантазия или это все? Не игра её разума? Но нет. Прямо сейчас взгляд серых глаз ощущался как ни когда реальным. Настоящим. Искренним. И таким желанным. Она села обратно на своё место. Родителей расположился за несколько мест от неё, они уже были втянуты в разговор. Голос Андромеда заставил прислушаться: -Поверьте, ваша дочь вполне хорошо вписалась в Министерстве. - Блейз присвистнул, за что был награждён вторым злым взглядом друга. Пэнси усмехнулась, глядя на Тео. Тот пожал плечами, красноречиво говоря, что если Драко врежит ему, то это будет вполне заслуженно. -Я бы сказал, что в скором времени она станет правой рукой Кингсли, а потом - сядет в кресло Министра. А мы сможем сказать, что ее друзья и нарушать правила - Гарри откинулся на стуле, с сомнением смотря на мулата. -Нарушать правила? Мы сейчас об одной Гермиона Грейнджер говорим? - она раздражённо выдохнула. -Вообще-то, я здесь. - Блейз отмахнулся, обращаясь к Потерру. -Да, ладно, Золотому ли Трио говорить о нарушении правил. - её мать посмотрела на неё. -Вы нарушали правила? Серьёзно? Директор ничего нам не говорил. -Забини... -Ладно, ладно. Ничего они не нарушали. Может, совсем чуть-чуть, но в конце концов спасли мир, так что это обоснованно. Её отец обратился к Артуру: -Вы ведь тоже работаете в Министерстве? Там безопасно, можно построить карьеру? Она ведь нам ничего не рассказывает. Сами понимаете, дети... -Пап...-Римус покачал головой, на что-то, что ему шепнула жена. -Не волнуйтесь, Ричард, Министерство безопасно и... -И абсолютно не ценит умных дарований. Впрочем, кроме этого стоит упомянуть, что многие сотрудники настолько глупы и горды, что не видят дальше собственного носа и умеют лишь выполнить определённую комбинации действий, не задумываясь о последствия. А предыдущий Министр вообще был самым глупым за всю историю - голос Мистера Малфоя отражалсч от стен. Он говорил тихо, но уверенно, точнее самоувереннно. Ну, конечно, стоило догадаться, что он будет гордиться тем, как обвел Министерство вокруг пальца, уверил в своих чистых помыслах и манипулировать всеми, даже Министром. И надо признать, если отместь моральную и этическую составляющую, это правда было филигранно. Вот только члены Визенгамота так не думают. Артур недовольно посмотрел на Люциуса. Тот упрямо смотрел в ответ, слегка скривив губы: -Но вы, мистер Уизли, полагаю, со мной не согласитесь. - её отец нахмурился. Весь стол следил за этой "оценкой" Министерства. -Думаю, если опираться на наш опыт, у вас тут, с магией, мало что изменилось. Коррупция и связи, полагаю? -Посмотри, Артур, мистер Грейнджер понял истинное лицо нашего управления быстрее тебя на десятилетия. - Артур хотел что-то сказать, но голос Гермиона прервал его. -Почему бы не пытаться что-то менять, а не просто мириться с системой? Голос Гермионы прозвучал громче, чем она ожидала. За столом воцарилась тишина. Люциус Малфой повернул голову, впервые за весь вечер смотря на неё не мельком, а в упор. — Вы считаете, мисс Грейнджер, что систему можно изменить изнутри? — спросил он. В его голосе не было насмешки. Только любопытство. — А вы считаете, что можно изменить её снаружи? — парировала она. — Ваша семья пыталась. Результат вы знаете. Наступила тишина. Блейз замер с бокалом у губ. Джинни коснулась ее руки Гермионы под столом. Но отступать было поздно. — Система, в которой вы жили десятилетиями, — продолжила Гермиона, стараясь говорить спокойно, — держалась на страхе, на крови, на том, что одни люди считали себя выше других по праву рождения. Это не система. Это тюрьма. И вы в ней сидите до сих пор. — Гермиона... — тихо сказал Гарри. — Нет, — она подняла руку. — Я хочу, чтобы мистер Малфой это услышал. Вы потеряли всё. Ваше состояние потерпел убытки, ваша репутация уничтожена, вы под домашним арестом. И вы всё ещё цепляетесь за то, что делает вас чистокровными? Что это вам дало? Люциус смотрел на неё. В его глазах не было гнева. Только странное, почти болезненное внимание. — А что вы предлагаете, мисс Грейнджер? — тихо спросил он. — Я предлагаю смотреть не на кровь, а на дела. Не на фамилию, а на поступки. Я предлагаю судить людей не по тому, кем были их родители, а по тому, кем они стали. — Она перевела дыхание. — Я работаю в судебном департаменте. Я вижу дела, которые тянутся десятилетиями. Людей, которые сидят в Азкабане за то, что их родители выбрали не ту сторону. Или, наоборот, ходят свободными, потому что их семьи смогли откупиться. Это не справедливость. Это торг. — И вы думаете, что сможете это изменить? — спросил Люциус. — Я думаю, что кто-то должен попробовать, — ответила она. — Иначе зачем мы вообще победили? Тишина затянулась. Артур смотрел на Гермиону с гордостью. Молли — с беспокойством. Нарцисса — с чем-то, что Гермиона не могла прочитать. — Она права, — сказал вдруг Люциус. Все повернулись к нему. — Система прогнила, — продолжил он, и в его голосе не было оправдания. Только усталая констатация факта. — Мы сами её создавали. Моя семья, ваша, — он кивнул в сторону Артура, — Нотты, Гринграссы, Паркинсоны. Мы делили мир на своих и чужих. На чистокровных и остальных. И эта ложь съела нас изнутри. — Люциус... — тихо сказала Нарцисса. — Я не оправдываюсь, — он посмотрел на неё. — Я просто говорю правду. Мы потеряли всё, потому что верили в то, что не имело значения. Чистота крови не спасла нас. Богатство не спасло нас. Регулус умер, Сириус умер, Белла... Белла сошла с ума. А мы с тобой, — он взял жену за руку, — сидим в этом зале только потому, что мисс Грейнджер решила сказать правду на суде. И потому, что наш сын выбрал другую сторону. Драко замер. Он смотрел на отца так, будто видел его впервые. — Я не прошу прощения, — сказал Люциус, возвращая взгляд к Гермионе. — Я не заслуживаю прощения. Но я хочу, чтобы вы знали: я вижу, что вы пытаетесь сделать. И я не буду вам мешать. Гермиона смотрела на него. На этого человека, который когда-то смотрел на неё с презрением, который стоял рядом с Волан-де-Мортом, который потерял всё и, кажется, только сейчас начал это понимать. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответил он. — Вы умная девушка, мисс Грейнджер. С такими идеями и такой репутацией... вы могли бы зайти далеко. Очень далеко. Но одной репутации недостаточно. Вам понадобятся связи. Люди, которые поддержат ваши начинания. Которые откроют двери, которые для вас сейчас закрыты. Он сделал паузу. Его взгляд скользнул к Драко, потом обратно к Гермионе. — Вам понадобятся союзники. Влиятельные. С хорошими именами. Повисла тишина. Блейз присвистнул. Джинни замерла. — Это предложение? — спросил Драко, и в его голосе послышались опасные нотки. — Это наблюдение, — ответил Люциус. — Ничего больше. Нарцисса, сидевшая рядом, едва заметно улыбнулась. Её взгляд встретился с Андромедой, и сёстры обменялись тем, что невозможно было описать словами. Пониманием. Может быть, надеждой. — Я никогда не думала, что доживу до дня, когда Люциус Малфой будет давать карьерные советы магглорождённой волшебнице, — сказала Нимфадора, нарушая тишину. — Дора, — одёрнул её Римус. — Что? Это правда. И я думаю, это прекрасно. Миссис Забини, сидевшая во главе стола, откинулась на спинку кресла. — Мой дорогой Люциус, я знаю вас тридцать лет, и впервые слышу, как вы говорите что-то разумное. — Она подняла бокал. — За это стоит выпить. — Мама, — простонал Блейз. — Что? Она умная девушка. С характером. Мне такие нравятся. Ричард и Эмма Грейнджер сидели молча, наблюдая за происходящим. Эмма сжимала руку мужа, и в её глазах было что-то, похожее на гордость. — Ваша дочь всегда была такой? — тихо спросила Молли. — Всегда, — ответила Эмма. ************************** Ужин подходил к концу. Блюда исчезали со стола, уступая место десертам и чаю. Гости разбились на маленькие группы. Гермиона заметила, как её мать разговаривает с Нарциссой. Две женщины, которые никогда не должны были встретиться, стояли у окна и обсуждали что-то, жестикулируя. Эмма улыбалась. Нарцисса — нет, но в её позе не было привычной холодности. — Они обсуждают рецепты, — сказала Андромеда, подходя к Гермионе. — Твоя мать рассказала, что печёт рождественский пирог, а Нарцисса... — она усмехнулась, — Нарцисса призналась, что никогда не готовила сама. — И как это восприняла моя мать? — Сказала, что никогда не поздно научиться. Гермиона улыбнулась. — Спасибо, что пришли, — сказала она. — Это... много значит. — Для нас тоже, — ответила Андромеда. — Мы слишком долго были врозь. ************************** Ближе к трём часам ночи гости начали расходиться. Гермиона была с родителями — они уезжали к Уизли, Молли настояла, чтобы Грейнджеры остановились у них. Она обняла мать, потом отца, чувствуя, как тепло разливается по груди. Она стояла в прихожей, когда рядом оказался Драко. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны, волосы чуть растрёпаны. В полумраке он выглядел почти обычным. Почти доступным. — Ты сегодня была... — начал он. — Невыносимой? — подсказала она. — Я хотел сказать «великолепной». Она не нашлась, что ответить. Он сделал шаг ближе. — Знаешь, я первый раз вижу отца, разговаривающего с магглами, — сказал он, наклоняясь к её уху. — Впечатляет. — Я бы больше поверила в воскрешение Волан-де-Морта, чем в Люциуса Малфоя, спокойно разговаривающего с моими родителями, — прошептала она в ответ. Он усмехнулся, и она почувствовала его дыхание на своей шее. — Грейнджер. — М? — Нам нужно поговорить. О... — он замолчал, подбирая слова. — О поцелуе? — закончила она. Он не ответил. Просто смотрел на неё. — Потом, — сказала она. — Пусть это останется здесь. В ночи Рождества. Он кивнул. — Мы всё равно встретимся. В кабинете. Через неделю. — Да, — сказала она. — Я знаю. Он сделал шаг назад, давая ей пространство. — Я не собираюсь тебя игнорировать, Малфой, — сказала она. — Мы больше не школьники. Это не сработает. Он смотрел на неё долго. Так долго, что она почти передумала, почти сказала что-то ещё. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он. — Спокойной ночи, Малфой. Она вышла на улицу, где её ждали родители. Снег падал крупными хлопьями, укрывая Косой переулок белым покрывалом. — Ты идёшь? — спросил Ричард. — Иду, папа. Она взяла его под руку и улыбнулась. *************************** Нора встретила их теплом и запахом корицы. Гермиона разулась, накинула плед на плечи и устроилась на диване рядом с Джинни. Родители сидели напротив, разговаривая с Молли и Артуром. Близнецы о чём-то спорили у камина. Гарри и Рон устроились в креслах, притворяясь, что не слушают разговор девушек. — Ну? — спросила Джинни, когда они остались вдвоём. — Что ну? — Драко. Поцелуй. Всё. Гермиона сделала глоток чая. — Я не знаю, что сказать. — Скажи правду. Он тебе нравится? Гермиона молчала. Сердце билось быстрее при одном упоминании его имени. — Это неважно, — сказала она. — Это важно, — возразила Джинни. — Даже если и так... это невозможно. — Почему? — Потому что нас съедят. За эту связь. Меня съедят. Джинни покачала головой. — Посмотри на меня и Блейза. У нас тоже были конфликты. Наши семьи были по разные стороны. И ничего. — Это не одно и то же, — сказала Гермиона. — Ты чистокровная. Блейз чистокровный. Его мать относится к этому легче, отца и вовсе нет. А я... я магглорождённая. Для них я всегда буду чужой. Джинни посмотрела на Гарри. Тот кивнул. — Мы с Пэнси, — сказал Гарри. — Тоже не всё просто. — Ты спас мир, Гарри, — сказала Гермиона. — Твоя фамилия была в списке Священных Двадцати Восьми до того, как твой отец женился на Лили. У тебя есть наследство, есть дом, есть имя. И наследство от Сириуса, который был Блэком. Это можно обосновать. А у меня ничего. Чистая магглорождённая. Гарри замолчал. — Ты не права, — сказал Рон. Все повернулись к нему. Он сидел в кресле, сжимая кружку с чаем, и смотрел на Гермиону с непривычной серьёзностью. — Ты не права, — повторил он. — У тебя есть мы. Она хотела возразить, но он не дал. — Ты думаешь, что ты одна. Что тебя съедят. Но ты забываешь, что мы прошли через войну вместе. Что ты спасла нас больше раз, чем мы можем сосчитать. Что ты — Гермиона Грейнджер, и если кто-то попробует тебя тронуть, они будут иметь дело со мной. С Гарри. Со всеми нами. — И с Джинни, — добавила Джинни. — И с нами, — сказал Фред из угла. — И с нами, — подтвердил Джордж. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как ком подкатывает к горлу. — Я не знаю, что сказать, — прошептала она. — Скажи «спасибо», — предложил Рон. — Спасибо, — выдохнула она. — И перестань думать, что ты недостаточно хороша для кого-то, — добавил Гарри. — Ты слишком хороша для всех нас. — Это правда, — подтвердила Джинни. — Особенно для Малфоя. Он вообще тебя не заслуживает. Гермиона рассмеялась, и напряжение отпустило. ************************* Позже, когда все разошлись по комнатам, Гермиона сидела на подоконнике и смотрела на снег. Джинни устроилась рядом, накрыв их обоих одним пледом. — Ты знаешь, — сказала Джинни, — он смотрел на тебя весь вечер. — Кто? — Тот, о ком мы говорим. Гермиона промолчала. — И твой отец с ним разговаривал. Между прочим, очень вежливо. — Пото му что это мой отец. — А мать твоя с Нарциссой обсуждала рецепты. Я такого никогда не видела. — Я тоже, — призналась Гермиона. — Мир меняется, — сказала Джинни. — Меняется, — согласилась Гермиона. Они сидели в тишине, и где-то внизу тихо играла музыка, и пахло корицей и яблоками, и это был лучший вечер в её жизни. — С Рождеством, Миона, — сказала Джинни. — С Рождеством, Джинни. Она закрыла глаза и улыбнулась.