Глава 10

Понедельник Гермиона пришла на работу на час раньше. Было раннее утро, солнце ещё не до конца встало, отчего кабинет окрасился в оранжевые цвета. Гермиона почувствовала умиротворение. Впервые за прошедшие дни внутри улеглась буря, сердце забилось в умеренном ритме. Она медленно выложила принадлежности на стол, разложила папки в нужном порядке. Ещё в начале года она приволокла сюда электрический чайник, получив на это разрешение. Из груди вырвался искренний смешок. Она до сих пор помнила лицо Малфоя, когда он первый раз вскипятил воду для чая. Тогда она, конечно, с академичным спокойствием объяснила, что это не какой-то новый артефакт, а простое маггловское творение техники. Но каждый раз, вспоминая его искреннее замешательство и даже страх перед неизведанным, становилось легко и весело. Даже Драко Малфоя, принца Слизерина, бывшего пожирателя Смерти можно удивить и напугать. И маггловские вещи справлялись с этим лучше некуда. Звук, внезапный щелчок. Гермиона залила зерна кофе кипятком. Приятный аромат ударил в нос. Первый глоток прошёлся жаром по гортани и взбудоражил ещё не полностью проснувшийся мозг. По телу разлилось тепло. Её распущенные волосы лезли ко рту, и она закрепила их наверху с помощью палочки, оставляя несобранными часть сзади. Да, это было небезопасно. Перестанет ли она так делать? Нет. Привычка закрепилась ещё с третьего курса, и даже причитания учителей не отучили её от этого. Пожалуй, единственный её бунт против правил. Не считая спасания мира, где они нарушались ежесекундно. Из раздумий её вырвал низкий голос: — Если твоя голове взорвётся прямо на моём столе, убирать всё будет Поттер. Она обернулась и столкнулась с серыми глазами. Он был в также в строгом, чёрном костюме, таких же туфлях и с часами на запястье. Она подняла бровь. А это что-то новое в его гардеробе. — Неужели сам Драко Люциус Малфой навестил торговый центр? — когда он не ответил, явно не понимая значение последних двух слов, она кивнула на часы. — Решил обзавестись маггловскими аксессуарами? — Это подарок. Гермиона очень хотела сказать что-то колкое, весёлое. В духе их разговоров. Но почему-то при слове «подарок» перед ней всплыло лицо Астории. И её уже, видимо, выключившемуся мозгу было неважно, что Астория тоже не блещет знаниями о маггловских технологиях. Она отвернулась, чтобы он не увидел, как её плечи напряглись. На этот раз его голос прозвучал мягче: — Забини очень любит привозить безделушки из Италии. Думаю, ты заметила: он подарил Джинни что-то подобное. — Он не акцентировал внимание на её явно покрасневших щеках. Просто представил факт. Который она могла проверить. Хотя не имела к этому никакого отношения. — Ясно. Молчание между ними затянулось до обеда. Если до этого тишина была неловкой, то теперь она стала натянутой, вязкой как никогда. Гермиона не могла понять, что изменилось. Хотя бы с ней. Но что-то изнутри грызло её, хотело выйти наружу. Хотелось ощутить под кончиками пальцев его руки, тёплую кожу, его руки на её талии, губы... Гермиона нервно выдохнула, когда в голове всплыли картинки вчерашней ночи. Она вернулась в дом Уизли поздно ночью. Гермиона давно не была в кино и решила наверстать. Гарри составил ей компанию, и теперь они оба тихо прошли по лестнице на второй этаж и, попрощавшись, зашли в комнаты. Комната была пуста. Гермиона выдохнула. Да, лучше не пользоваться добротой МакГонагалл слишком часто. Особенно упрямой Джинни. Хоть она и чаще была дома в этом году, иногда приводя с собой Полумну, Молли заставила её отправиться обратно ещё в субботу вечером. Гермиона пробралась в ванну. Включила воду в душе и сбросила одежду. Она стояла напротив зеркала, и взгляд скользнул по своему отражению. Во время войны она истощала, очень похудела. Тогда Гермиона не выносила смотреть на тело в зеркале. Все кости проглядывались, а формы осели — она стала похожа на привидение. Но эти два года и правда вылечили её. Снаружи — до конца, внутри... пока стоит поработать. Единственным изъяном был шрам на руке, который она успешно скрывала. В остальном её тело преобразилось и стало даже привлекательнее, чем раньше. Она стала чуть выше, хоть всё ещё была самой низкой среди друзей. Её талия проглядывалась лучше, живот был плоским, а грудь была средней и аккуратной. Бёдра были не сильно широкими, хотя раньше она ненавидела их отсутствие. На ключицах и плечах была светлая россыпь веснушек. На лице они почти поблекли. Сейчас она должна была признать, что была красива. Хотя бы ради анатомичной объективности. Она встала под тёплые струи воды. Тело расслабилось, потеплело, вода приятно стекала по изгибам. Расслабившись, её сознание вышло из-под контроля. Так тщательно выстроенного после Рождества. В голове всплыли картинки. Горячие, откровенные... Воспоминания, смешанные с её фантазиями. Очень интимными. И очень неправильными. Но это происходит уже не первый раз. И каждый раз она отгоняла картинки как надоедливых мух. Но теперь это было сильнее, реальнее. Каждый день рядом с ним всё больше съедал её, подкидывал новые желания. Но сегодня она была слишком уставшей. Слишком её доконали эти видения, которые приходили несмотря на её владение окклюменцией. Слишком сильной была потребность коснуться его, ощутить, как мышцы двигаются под её пальцами, как он касается её, как его ладони скользят ниже, по шее, обнажённой груди, пологому животу и дальше... Гермиона очнулась от собственного голоса и осознала, что это был её приглушённый стон. Она быстро закрутила краны и вышла из душевой кабины. В ванной стоял плотный пар. Сколько она там стояла? Руки быстро схватили белый халат. Она не стала одеваться и сразу прошла в спальню, легла на свою постель. Веки прикрылись, но о сне не было и речи. По венам текло возбуждение, воздух рвано выходил из лёгких, а тело горело. Гермиона с шумным выдохом согнула ноги в коленях и сжала бёдра. По телу прошёлся ток, заставляя её открыть глаза. В комнате была темнота. В ванной горел приглушённый свет. Гермиона приподнялась на локтях, устраиваясь поудобнее на подушке. Она не должна этого делать. Это было... грязно и неправильно. Точно не думая о серых глазах и длинных бледных пальцах. Ладно, это всё равно лучше, чем пялиться на него сутками в кабинете. По крайней мере, он никогда об этом не узнает. Её ладони медленно отодвинули края халата. Нижнего белья на ней не было, так что первое прикосновение было к голой коже и отчётливо отозвалось в ней. Пальцы сначала медленно, а затем быстрее стали выводить круги между ног. Большой палец стал массировать клитор. Под веками стали прорисовываться образы. Как он, обнажённый, стоит перед ней на кровати. Как приближается, целует. Что его пальцы сейчас между её ног. Из её губ вырвался стон, приглушённый её ладонью. Она нашла на кровати палочку и наложила заглушающие чары. Пальцы стали двигаться быстрее. Она чувствовала, как жар разгорается внутри. Как кровь приливает к половым губам, к клитору с каждым прикосновением. С каждой фантазией. С каждым его движением. Воздух стал тяжёлым, губы лихорадочно хватали его. Под пальцами стала проступать влага. Гермиона провела указательным пальцем от входа к комочку нервов, размазывая смазку. Пальцы задвигались ещё быстрее, по телу волнами стало разливаться наслаждение. Громкий стон вырвался из горла. Ей очень хотелось прокричать его имя, но это было бы чересчур. Это была бы точка невозврата. Звучное доказательство против неё же самой. Всё тело содрогнулось, заглушая крик. Гермиона сладко вдохнула, сжимая ноги. Пальцы больше не двигались, а в голове перед ней всё ещё был блондин. Его ладони лежали на её бёдрах, поглаживая. Дыхание потихоньку выравнялось, и она провалилась в крепкий сон. ************************* Ведьма выплыла из воспоминаний, вдохнув прохладный воздух кабинета. Она сидела в своём кресле с чашкой кофе в руках. Уже почти остывшим. Напротив неё сидел тот самый блондин. Мерлин, она влипла. Серьёзно и безрассудно. ************************* День прошёл на удивление быстро. Ничего нового и интересного не было. На столе Гермионы осталась одна тонкая папка. Солнце уже скрылось за горизонтом, но ни один из них, похоже, не собирался уходить. Или ждал второго. Гермиона никак не могла преодолеть эту тяжёлую стену, что возвелась между ними. Она должна была поговорить с ним, попросить о помощи. «Гермиона Джин Грейнджер, неужели ты боишься заговорить с кем-то? Ты прошла через войну, это не должно тебя пугать». Глубоко вдохнув, она поднялась с кресла. Аккуратно сложила всё обратно в сумку. Драко тоже поднялся с места и подошёл к окну, чтобы прикрыть его. Гермиона заставила себя шагнуть в его сторону. Он повёл плечом, но не обернулся. — Что, Грейнджер, решила прервать молчанку? — Она остановилась прямо у него за спиной. — Ты тоже не спешил говорить со мной. — Он повернулся к ней. Они оказались на расстоянии меньше вытянутой руки. Гермиона чувствовала его тепло. — Я предлагал поговорить и не раз. — Он разглядывал её несколько мгновений. — И что тебя заставило обратиться ко мне, мисс Грейнджер? — Он нахально улыбнулся, на что получил закатанные глаза. Ему безумно нравилось выводить её из себя. Доводить до точки кипения и смотреть на её неистовые попытки доказать своё мнение, убедить в неправильности устоев. Она была одержима своими идеями, и ему это нравилось до чёртиков. Нравилось смотреть на её пламенные речи, как она не боялась спорить с людьми, которых, казалось, должна бояться. Например, его отца. Да даже Кингсли, хоть тот и прислушивается к ней. Но перечить она не боялась никому. А особенно ему нравилось, когда она перечила ему. И сейчас он испытывал мощное возбуждение от её вида. Она явно была увлечена какой-то идеей. Драко заметил за ней это ещё на той неделе. Скрывать ни свои эмоции, ни свой разум она либо не умела, либо не считала нужным. В первое он не верил, значит, она доверяла ему. Это переворачивало что-то внутри и заставляло испытывать... то, что он определённо не должен, хотя бы перед ней. Иначе это она заметит. Волшебница выдохнула и заговорила: — Мне нужна твоя помощь. А точнее, твоей матери. — Он молчал, давая ей продолжить. — Я found дело Регулуса Блэка. Я не знаю, в курсе ли ты обстоятельств его смерти... Он пожал плечами: — Не совсем. Слышал сумасшедший бред Лестрейнджей, но больше никто об этом не говорил. Да и времени для этой темы не было. — Гермиона кивнула. — Ничего. Я говорила с Андромедой на днях. Она многое рассказала, но в основном про его детство. Она сбежала намного раньше его вступления в ряды пожирателей. И сказала, что твоя мать, вероятно, знает больше. Кикимер рассказал нам его историю ещё во время войны, но показаний эльфа будет недостаточно для Визенгамота. — Ты хочешь взять у моей матери показания? — Он выгнул бровь. — Грейнджер, мы с тобой в судебной системе работаем. Если хочешь сделать это официально, лучше возьми с собой дружков-авроров. Я предпочту Поттера, если тебе интересно. И мой отец тоже. Гермиона покачала головой. — Нет, уверена, авроров у вас дома хватает. Также как и допросов. Я бы хотела просто поговорить с ней. И если можно, поискать книги про пожирателей. Драко усмехнулся. — О да, поверь, таких книг ты найдёшь сотни. А если не найдёшь нужного, у Лестрейнджей эта секция ещё больше. — Так ты сможешь... пригласить меня? — Её голос звучал неуверенно. Гермиона не знала, как тактично попросить его о визите в Мэнор. — Конечно. Но... ты уверена? — Его взгляд опустился ниже. Проследив за ним, Гермиона содрогнулась. Об этом она даже не подумала. Была так полна энтузиазма и уверенности, что совсем не подумала о средствах достижения цели. Лишь бы сделать задуманное. Голос был тихим: — Ну... мне же необязательно идти... туда. Мы же сможем поговорить где-то ещё? — Дыхание стало сбиваться. Она даже не заметила, как Драко оказался ближе. Его тело полностью возвышалось над ней, она чувствовала его дыхание над ухом. Это должно было её напугать, но почему-то тело отреагировало по-другому. Не так, как она ожидала. Даже сейчас. Его рука сомкнулась на её ладони и подняла её. Она хотела вырваться из твёрдой хватки, но он не отпускал. Другой ладонью он отодвинул рукав её блузки. — Драко, не надо... — Он цокнул. — Как мило, Грейнджер. Мне надо было схватить тебя против твоей воли, чтобы ты назвала меня по имени? — Он наклонился к её уху. — Знаешь, я теперь буду делать так чаще. Это приятно. — Что ты хочешь? Что-то взамен на помощь? Деньги? — Он усмехнулся. — Грейнджер, деньги меня не интересуют. Мы сможем договориться, я уверен. — Её определённо тревожила двусмысленность фразы. Его глаза вновь вернулись к её руке. — И кстати, тебе не обязательно скрывать его, когда мы здесь только вдвоём. Она наклонила голову. Они были очень близко. Опасно близко. Чужое дыхание ударяло в лицо, ещё больше погружая в транс. От него снова пахло мягким одеколоном и раньше выпитым кофе. — А свою ты скрываешь? Он молчал почти минуту, и Гермиона подумала, что он уже не ответит, когда над ухом послышался шёпот: — Иногда. Смотря где и с кем я. Дома и на собраниях — да. В Хогвартсе тоже. С друзьями — нет. Здесь... с тобой — тоже нет. Она ничего не ответила. Не знала, что вообще можно сказать. Но она точно в следующий раз задумается, прежде чем взмахнуть палочкой над уродливыми буквами. Драко слегка отстранился. Гермиона почувствовала разочарование, когда перестала чувствовать его тело. — Завтра вечером. Я предупрежу родителей. Уверен, они будут рады видеть героиню войны. — Она кивнула. Она не попрощалась. Просто взяла сумку и буквально выбежала из кабинета. Он не стал идти за ней. Позволил уйти. Как говорится, «от себя не уйдёшь». *************************** Малфой-Мэнор был великолепен. Все сады зацвели, и в воздухе витал сладкий аромат пыльцы. Вид был захватывающий. Повсюду были раскрыты бутоны роз, пионов, тюльпанов. Деревья были подстрижены в виде сердец, пружин, волн. Зелёные ограждения составляли собой лабиринт. Гермиона вдохнула. Вопреки всем плохим воспоминаниям, она должна признать, что здесь было уютно и очень красиво. По крайней мере, весной. А ещё она знала, кто создал эту красоту. Все эти сады были выращены и выхожены миссис Малфой. Которая, к слову, ждала их на веранде. Они подошли к обширному помосту, на котором располагался прямоугольный стол и светлые кресла, придвинутые к нему. В одном из них сидела хозяйка поместья, одетая в светлое длинное платье. Оно элегантно сидело на талии и спадало вниз волнами. Хотя Гермиона была уверена, что на этой женщине элегантно сидел бы даже мешок из-под картошки. Она заметила их и мягко улыбнулась. — Мисс Грейнджер, рада вас видеть. — Миссис Малфой, спасибо, что согласились встретиться. Женщина кивнула, поворачиваясь к сыну: — Драко, дорогой, отец хотел тебя видеть. А мы как раз поговорим. — Она указала Гермионе на место рядом с ней. Посмотрев на Драко, Гермиона сделала шаг вперёд. Парень кивнул ей, проходя мимо и заходя в дом через заднюю дверь. Гермиона была очень благодарна, что они сидели на улице. — Мисс Грейнджер... Гермиона, могу я к вам так обращаться? — Да, конечно. — Нарцисса улыбнулась чуть нежнее. — Я и правда очень рада вас видеть. К тому же цель вашего визита тоже мне импонирует. Я буду рада видеть вас в нашем доме чаще. Уверена, для вашей работы понадобится обширная литература. — Гермиона чувствовала неловкость. Видеть чаще? Это было... странно слышать про поместье Малфоев, где ещё не так давно звучали речи о неправильности существования таких, как она. — Спасибо, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я... ценю это. Нарцисса кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Вы хотите поговорить о Регулусе, — сказала она, не спрашивая. — Андромеда сказала вам, что я могу знать больше. — Да. — Гермиона решила не ходить вокруг да около. — Я хочу восстановить его имя. Он заслужил, чтобы правда вышла наружу. Нарцисса помолчала, глядя куда-то вдаль, на цветущие сады. — Регулус был тихим мальчиком, — начала она. — Вы, наверное, уже слышали это от Андромеды. Он рано научился читать, любил сидеть в углу на приёмах с книгой, пока Сириус носился по залу. Но я... я видела. Видела, как ему страшно. На семейных собраниях, когда отец говорил о чистоте крови, о долге перед родом. Когда Белла начинала свои пламенные речи о том, что магглов нужно уничтожить. Регулус сидел, сжавшись, и смотрел в одну точку. Он боялся. Боялся их криков, их гнева, их ненависти. — Но он не бунтовал, — тихо сказала Гермиона. — Не сбежал, как Андромеда. Не ушёл, как Сириус. — Нет, — согласилась Нарцисса. — Потому что он был не таким. Сириус всегда был бунтарём. Андромеда — смелой. А Регулус... он был послушным. И я тоже. Мы оба остались. Не поддерживали прямо, но молчали. А молчание в нашем доме было равносильно согласию. Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась горечь. — Когда Андромеда сбежала, Белла пришла в ярость. Она кричала, что сестра опозорила род, что её нужно выжечь из памяти. И она сама выжгла её имя из гобелена. Отец разрешил. Он стоял рядом и смотрел. А мать... мать просто молчала. Я тогда поняла, что она научилась этому молчанию задолго до нас. Что, возможно, она тоже когда-то боялась. Но потом... потом страх прошёл, а привычка молчать осталась. — А вы? — спросила Гермиона. — Вы тоже верили во всё это? Нарцисса посмотрела на неё. В её глазах не было защиты. — Я верила в свою семью. В то, что мы должны быть вместе. Что бы ни происходило. Я не разделяла одержимость Беллы. Я не хотела никого убивать. Но я молчала. Потому что боялась потерять тех, кого люблю. А потом... потом родился Драко. Её голос изменился. Стал теплее. — Когда мне положили его на руки, я поняла, что единственное моё убеждение — это он. Его жизнь. Его безопасность. Если бы нужно было защищать его, я бы пошла и против сестры, и против мужа. Я бы пошла против самого Тёмного Лорда. И я пошла. Гермиона знала, о чём она говорит. История с Малфой-мэнором, с Беллатрисой, с Гарри — всё это было частью той ночи. — Если бы тогда, в битве за Хогвартс, ваша ложь вскрылась раньше... — начала Гермиона. — Лорд убил бы меня, — закончила Нарцисса. — Я знаю. Я была к этому готова. — Как можно быть готовой умереть? — Гермиона не понимала. — Мы скитались по лесам, прятались, чтобы пожиратели до нас не добрались. Мы спасали свои жизни. — Вы поймёте, — тихо сказала Нарцисса. — Когда вам на руки положат младенца, который навсегда будет зависим от вас. Когда вы поймёте, что он важнее вашей жизни. Что вы готовы отдать всё, лишь бы он был в безопасности. Драко был для меня спасением. Отдушиной среди всей тьмы, в которой я жила. Гермиона молчала. Слова Нарциссы отзывались где-то глубоко внутри, в том месте, которое она сама ещё не до конца понимала. — Вернёмся к Регулусу, — сказала Гермиона, возвращая разговор в нужное русло. — Вы знаете, как он стал Пожирателем? Нарцисса кивнула, но на её лицо снова легла тень. — Я не была там. Только Белла, Рудольфус, отец и сам Лорд. Но я помню тот вечер. Регулусу было шестнадцать. Они пришли в дом моей матери — я уже была замужем, но мы с Люциусом были на семейном ужине. Белла и Рудольфус были горды, говорили о преданности нашей семьи Лорду. А Регулус... он просто стоял. Его глаза были пустыми. Стеклянными. Я никогда не видела его таким. — Его заставили? — спросила Гермиона. — Не могу сказать, что заставили. Он верил в идеи семьи — мы все в них верили. Но мечтать убивать, пытать... это было не про него. — Нарцисса покачала головой. — Он был хорош в зельях. Играл на скрипке. Ничего необычного для аристократии, для наших родителей. Но в другой жизни... он мог бы стать кем сам пожелает. — Тогда почему? Нарцисса помолчала, собираясь с мыслями. — За несколько недель до этого отец получил задание от Лорда. Секретное. Об его содержании не знала даже Белла. И он... он провалил его. Пришёл домой ночью, весь дрожащий. Белла даже не взглянула на него. Мать позвала эльфов, но он отказался от лечения. Я поняла только спустя годы.... Его пытали Круциатусом. Гермиона почувствовала, как похолодели пальцы. — А потом начались разговоры о посвящении Регулуса. Я подозреваю, что это была месть. Лорд решил, что нужна новая кровь. Или просто хотел наказать отца через сына. Я не знаю. Но Регулус выполнял всё, что ему поручали. До самого конца. — Вы знаете, что случилось потом? — спросила Гермиона. — Не всё, — призналась Нарцисса. — Люциус знает больше о тех временах. Но перед смертью Регулус приходил в Малфой-мэнор. Мы были близки — я только вышла замуж, он часто навещал нас. Но в тот раз... он выглядел бледным, поникшим. Будто боялся чего-то. Или ждал. Мне показалось, что он пришёл попрощаться. А потом я узнала, что его нет. Гермиона глубоко вздохнула. — Я расскажу вам, что произошло на самом деле. Всё, что мы знаем от Кикимера. И она рассказала. О том, как Волан-де-Морт потребовал домовика, и Регулус отдал Кикимера, считая это честью. О том, как Тёмный Лорд заставил эльфа выпить мучительное зелье в пещере, чтобы проверить защиту крестража, и бросил его там умирать. О том, как Кикимер спасся, вернулся к Регулусу и рассказал ему правду. О том, как Регулус понял, что его кумир — чудовище, и решил противостоять ему. Как он спланировал операцию: попросил Кикимера отвести его в пещеру, сам выпил зелье, заменил настоящий медальон подделкой и приказал эльфу забрать крестраж и уничтожить его. И о том, как, мучимый жаждой, он напился воды из озера, и инферналы утащили его на дно. Нарцисса слушала молча. Её лицо не изменилось, но руки, лежащие на столе, дрожали. — Я не знала, — сказала она тихо. — Я знала, что он изменился. Но не знала, что он... он пожертвовал собой. — Он хотел уничтожить крестраж, — сказала Гермиона. — Хотел ослабить Лорда. Он умер героем. Но никто об этом не знает. Нарцисса подняла на неё глаза. В них были слёзы. — Что вы хотите сделать? — Восстановить его имя. Добиться, чтобы Визенгамот признал его не Пожирателем-предателем, а героем, который сражался с Тёмным Лордом. Но для этого нужны доказательства. Ваши показания. И, возможно, показания Мистера Малфоя. Нарцисса кивнула. — Я подумаю, — сказала она. — Я сделаю всё, что смогу. Ради него. Они замолчали. Солнце клонилось к закату, и сады окрасились в золотистые тона. Из дома вышел Драко. Он сел рядом с Гермионой — так близко, что их плечи почти касались. Нарцисса смотрела на них, и в её взгляде было что-то, от чего Гермиона смутилась. — Мам, — сказал Драко, — мы с Грейнджер хотим посмотреть библиотеку. — Конечно, — Нарцисса улыбнулась. — Гермиона, берите всё, что вам нужно. И приходите ещё. Гермиона хотела отказаться, сказать, что не стоит беспокоиться, но Драко уже взял её за руку и потянул вверх. — Идём, — сказал он. — Тебе понравится. Она не сопротивлялась. ************************ Внутри Малфой-Мэнора было темнее, чем снаружи, но эта темнота не пугала. Интерьер изменился — Гермиона заметила это сразу. Мебель стала светлее, появились живые цветы в вазах, шторы сменились на более лёгкие. Нарцисса явно решила изменить дом после войны. Но величие осталось. Высокие потолки, лепнина, мраморные полы. Всё дышало историей и богатством. — Ты привыкла к домам, где из каждой щели торчат рыжие волосы и заварные пирожные? — спросил Драко, заметив её взгляд. — А ты привык к дворцам, где каждый чих звучит как симфония? — парировала она. — Это мой дом, — сказал он просто. — Необычный, но мой. Они прошли мимо одной из гостиных. Дверь была приоткрыта, и Гермиона замерла. Она узнала эту комнату. Пол, на котором она лежала. Свет, который падал на её лицо. Крик, который застрял в горле. — Гермиона. — Голос Драко был тихим, но твёрдым. — Смотри на меня. Она не могла. Не могла отвести взгляд от этой двери. В голове зазвучал собственный крик, искажённый болью и страхом. — Гермиона. — Тёплые руки легли на её щёки, повернули её лицо к себе. Серые глаза смотрели прямо на неё. — Ты не там. Ты здесь. Со мной. Она дышала часто, прерывисто. Но его пальцы на её коже помогали держаться. — Дыши, — сказал он. — Просто дыши. Она сделала вдох. Потом ещё один. Пелена немного спала, и она кивнула. — Я в порядке, — прошептала она. — Ты не в порядке, — сказал он. — Но это ничего. Пойдём. Он взял её за руку и повёл дальше. Она не сопротивлялась. Только сейчас заметила, что он держит её ладонь в своей — и не отпускает. Библиотека находилась на втором этаже. Высокие, массивные двери из тёмного дерева открылись перед ними, и Гермиона замерла. Это было нечто. Три этажа стеллажей, уходящих вверх, к потолку, который терялся в полумраке. Тысячи книг. Кожаные корешки, золотые буквы, названия на древних языках. У каждой секции — свои лестницы, чтобы добраться до самых высоких полок. В центре — большие панорамные окна, выходящие на сад. Сейчас в них ярко светило заходящее солнце, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. Рядом с окнами стояли пять зелёных кресел, посередине — стеклянный стол. Всё утончённое, прекрасное, будто из сказки. — Мерлин, — выдохнула Гермиона. — Это... — Библиотека, — закончил Драко. — Добро пожаловать. Она медленно пошла вперёд, касаясь пальцами корешков книг, чувствуя запах старой бумаги и кожи. Сердце билось ровно, спокойно. Здесь она могла забыть обо всём. — Ты можешь взять любые, — сказал Драко. — И возвращать не обязательно. — Я не могу просто так взять ваши книги. — Это не просто так. Ты делаешь важное дело. И мать разрешила. Она обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на неё. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что привёл. За то, что... — Она замолчала, подбирая слова. — За то, что был рядом. Он кивнул, не отводя взгляда. — Всегда, — сказал он тихо. Солнце садилось, и последние лучи освещали библиотеку, превращая её в волшебное место. Гермиона стояла посреди этого великолепия и чувствовала, что всё начинает меняться.