Часть 21. "Дядь Павел, а..."

      Машина остановилась у облупленной пятиэтажки. Двор заросший, качели ржавые, у подъезда мусорные баки переполнены. Влад высунулся из окна, присвистнул. — И тут люди живут? — Живут, — Борис заглушил двигатель. — А ты что, в особняке живешь? Никогда обычных дворов не видел? — Прорычал Рыков. — Ну тип того... — Тихонько ответил фельдшер. Эти слова не донеслись до ушей врача.       Влад выпрыгнул из машины, огляделся. — Третий подъезд, пятый этаж, квартира 45. — Прочитал он на планшете. — Понеслась, — Влад рванул вперёд, но Паша схватил его за локоть. — Стоять. Я захожу первый. Ты сзади. Смотришь, слушаешь, молчишь. — А если пациент... — Делаешь, что я скажу. Ни шага без команды. Понял?       Влад хотел возразить, но посмотрел на Пашу. Тот смотрел так, что возражать расхотелось. — Понял, — буркнул парень.       Паша толкнул дверь подъезда, она была не заперта. Внутри пахло сыростью, кошками и ещё чем-то, от чего Влад поморщился. Лестница крутая, ступеньки стёртые, перила качаются.       Паша шёл быстро, перепрыгивая через одну. Влад за ним, еле успевал, но молчал. На четвёртом этаже спросил: — Тридцать две ступеньки через одну — это сколько? — Молчи, — Паша не обернулся.       На пятом этаже было две двери. Паша постучал в ту, что справа. Ждал. Тишина. Постучал ещё. Из-за двери послышался шаркающий звук, потом женский голос: — Кто там? — Скорая. Вызывали?       Дверь открылась. На пороге стояла женщина с руками, которые тряслись. Увидела Пашу — схватила за рукав. — Слава богу, приехали! Он там, в комнате, я не знаю, что с ним, он упал, я не могу его поднять, он не дышит...       Паша вбежал в квартиру. Влад за ним, вытаращил глаза. Квартира маленькая, тёмная. В комнате на полу лежал мужчина. Лицо серое, губы синие, глаза закрыты. — Не трогай! — рявкнул Паша, когда Влад шагнул вперёд. — Стой там.       Он опустился на колени рядом с мужчиной, прижал пальцы к шее. Пульса нет. — Адреналин, — сказал Паша.       Влад замер. — Я сказал, адреналин! — Паша обернулся. Влад стоял, раскрыв рот, планшет выпал из рук. — Я... я не знаю... — В чемоданчике! Первый ярус, слева! Быстро!       Влад рванул к выходу, споткнулся о порог, чуть не упал. Паша слышал, как он гремит чемоданчиком в коридоре, как матом ругается. Через минуту прибежал, протягивая ампулу. Руки тряслись. — Эту?       Паша взял, сломал, набрал в шприц. Вколол. Начал качать. Раз, два, три... Мужчина не дышал. Влад стоял рядом, смотрел, закусил губу. — Давай, амбу! — сказал Паша. — Становись сюда. — Я... — Давай, я сказал!       Влад встал напротив, повторил движения Паши. Раз — два — три... Раз — два — три. Мужчина кашлянул. Открыл глаза. Мутные, ничего не понимающие. Влад замер, смотрел на него, потом на Пашу. — Есть, — выдохнул Паша. — Живой.       Он поднялся, помог мужчине сесть, прислонил к стене. Женщина плакала в коридоре, причитала что-то. Влад стоял, смотрел на свои руки. Они тряслись. Рыков же продолжал спасать пациента. Уже после вызова Паша подошёл к нему, взял за плечо. — Слышишь меня? — сказал он. — Он жив. Ты его вытащил, он будет жить. — Я... я чуть не... — Но вытащил. Это главное.       Влад поднял голову. Глаза красные, но не плачет. — Павел Дмитриевич, а у вас всегда так? — По-разному, — Паша похлопал его по плечу.       Борис выехал со двора. Всю дорогу молчали. Ещё пара вызовов, относительно простых. Только потом подъехали к подстанции, тогда Влад сказал: — Дядь Павел, а тридцать две ступеньки через одну — это шестнадцать.       Паша посмотрел на него. Влад улыбался. Уже не нагло, а как-то по-своему. Паша усмехнулся. — Молодец, — сказал он. — Считать умеешь. Осталось научиться всему остальному. — Я научусь! — Влад выскочил из машины. — Вы меня возьмёте в следующую смену? — Посмотрим, если не будешь лезть. — Не буду! — Влад шёл ко входу, что-то кричал прохожим врачам, размахивал руками. Паша смотрел ему вслед. — Хороший парень, — сказал Боря. — Наглый, — Паша вышел из машины. — Наглые быстрее учатся. — Борис кивнул в сторону подстанции. — Ты сам таким был, я уверен почему-то. — Он первый, кто просится остаться со мной в бригаде после первой смены, а не бежит. — Да вы будете хорошей командой!       Паша хотел возразить, но передумал. Пошёл ко входу. В коридоре было шумно — Влад уже рассказывал кому-то про вызов, про адреналин, про то, как они качали. Голос его звучал громко.       Рыков прошёл мимо, постучался в кабинет Ольги. — Кто? Войдите!       Она сидела за столом, Алина спала. Оля подняла голову, посмотрела на него. — Да, Пал Дмитрич, вы что-то хотели? — сухо спросила она. — Нет, Оль... — Соблюдай субординацию! У тебя работы нет?       Она опустила глаза в бумаги. Он постоял ещё секунду, посмотрел на дочку. Кивнул, вышел. В коридоре Влад догнал его. — Дядь Павел! А в следующую смену мы поедем на тот же адрес? А там бабка сказала, что у неё внук в армии, а у него... — Влад, ты когда-нибудь замолчишь? И называй меня нормально. — С упрёком выдал Павел. — А вы когда-нибудь улыбнётесь?       Паша замер. Посмотрел на парня. На его улыбку, на дорогущие кроссовки, которые уже запылились. — Работай, Дробыш, — сказал он. — Учись. Молчать в том числе.       Он пошёл в комнату отдыха. Слышал за спиной, как Влад сказал кому-то: "Он улыбнулся! Я видел! Павел-грозный улыбнулся! Он умеет!" Паша не обернулся. Но в груди что-то оттаяло. Чуть-чуть.       Владу никто не сказал, что это за человек, кто такой этот Рыков, никто не осмелился, да и Кулыгин, наверное, тоже повлиял на это. Вся подстанция шугается от Паши и Ольги.       Следующий вызов. Влад смотрел в окно, вертел в руках планшет, не боясь, что тот разобьётся. Борис вёл машину, Паша сидел на пассажирском, тоже смотрел на дорогу. Тишина. Хорошая, рабочая. Но Влад, кажется, не умел молчать дольше пяти минут. — Дядь Павел, — сказал он, отрываясь от окна. — А Ольга Кирилловна... она замужем?       Паша не ответил. Смотрел на мокрый асфальт, на встречные машины. — У неё кольца нет, я заметил, — продолжал Влад. — И на подстанции никто не говорит. Может, она одинокая? Красивая, явно богатая женщина, строгая, но красивая. Я бы... — Ты бы что? — спросил Паша. Голос ровный, спокойный. — Ну, подкатил бы, — Влад пожал плечами. — Чего терять? Если она одна... А что? Вы как думаете? Я с такими ещё не...       Он из богатой семьи, привык получать то, что хочет. А тут — женщина, которая на него даже не смотрит. И это его бесит и притягивает одновременно.       Паша молчал. Пальцы сжались в кулак, но голос не дрогнул. — Ну да, — Влад кивнул. — Вы же семейный. Кольцо у вас есть, как вас только жена терпит? Вы же такой злобный, душно с вами. — Чё ты сказал? Душно? Сейчас рядом с машиной побежишь, душно не будет. — прорычал Рыков.       Обручальное кольцо тускло блеснуло, когда солнечный луч попал на него. Паша посмотрел на кольцо, потом снова на дорогу. Расслабил кулак. — Так жена у вас есть? — Влад подался вперёд, смотря через его плечо. — Дети? Я слышал, у вас кто-то есть, но никто не сказал нормально. — Есть, — Паша выдохнул. — Дочь. — Круто! — Влад улыбнулся. — А я пока детей не хочу. Рано мне. Сначала на ноги встать, дом купить... — он замялся. — А у Ольги Кирилловны тоже дочка есть, я видел. Но меня это не пугает, ведь та такая маленькая, милая! Она её на работу взяла сегодня, видимо, оставить не с кем. Кто у неё отец, никто не говорит. Может, развелась? Или вдов... — Влад, — перебил Паша. Голос его был тихий, но такой, что Влад замолчал на полуслове. — Не лезь в чужую жизнь. — Я просто... — Не лезь, — повторил Паша.       В машине стало тихо. Борис вёл, не вмешивался, только покосился на Пашу в зеркало, но ничего не сказал. Он то всё знал и понимал, а Влад сидел, сжимая планшет, и молчал. Целую минуту! Потом спросил: — А вашу жену зовут как? И дочку? Ну расскажите! А я вам потом что-нибудь тоже расскажу!       Паша смотрел на дорогу. Дома, светофоры, люди. И этот мальчишка, который не знает, что Ольга — его жена, который хочет к ней подкатить, сидит сзади и задаёт вопросы. — Тебя это не касается. — он замолчал. Сжал зубы. Посмотрел на своё кольцо. Выдохнул. — Жену зовут Ольга.       Влад не понял. Посмотрел на Пашу, потом в лобовое стекло, где впереди ехала машина, потом снова на Пашу. Борис кашлянул в кулак. — Ольга... — повторил фельдшер. — Как Ольга Кирилловна! — Ну что ты докопался до доктора? — Борис подал голос впервые за всю дорогу. Спокойно, ровно.       Тот замолчал. Сел на место, уставился в окно. До самого вызова не проронил ни слова. Паша смотрел на дорогу, на кольцо, думал. Слышал, как Борис тихо выругался сквозь зубы, когда машину чуть не подрезали. Слышал, как Влад дышит — часто, взволнованно. Это не первый рабочий день фельдшера, но первый такой тяжелый день. Паша не знал, что будет дальше. Знал только, что этот день ещё не закончился. И что ему ещё работать...       Вызов. Дробышу надоело разбавлять атмосферу. Он уже устал, ну, выдохся молодой фельдшер. Потом ещё вызов. Тишина, которая полностью устраивала Рыкова. Затем они поехали на подстанцию, надо было пополниться.       В коридоре проходили Арефьева и Васильева, что-то обсуждали о бухгалтерии. Белый халат сидел на Ольге идеально — не мешок, не формальность, а продолжение её самой. Узкая талия, подчёркнутая поясом, воротник, открывающий шею, рукава, чуть закатанные выше запястья. Волосы собраны в пучок, ни одной выбившейся пряди. Каблуки стучали по кафелю — ровно, ритмично, как метроном. Она шла уверенно, по-хозяйски, и всё вокруг, кажется, подчинялось этому ритму.       Влад вышел из аптечки, столкнулся с ней нос к носу. Попятился, едва не выронив чемоданчик. Ольга подняла глаза, прижав к груди отчёты, чтобы те не упали на пол. — Осторожнее, — сказала она. Без злости, но строго. — Извините, Ольга Кирилловна! — Сказал чуть пискляво, как подросток, у которого только сломался голос, затем выпрямился, быстро прокашлялся. — Я не заметил. — Уже заметили, — она усмехнулась и пошла дальше. — Ольга Кирилловна! — окликнул он.       Она остановилась, обернулась. Лиза вместе с ней. Дробыш стоял, переминался с ноги на ногу, стучал пальцами по ручке чемоданчика. Васильева посмотрела на него, потом на начальницу, поджала губы. — Что? — спросила Ольга. — Я... — Влад замялся. — Вы сегодня очень хорошо выглядите. Правда. Я хотел сказать. И вообще вы всегда... ну, в общем...       Ольга смотрела на него. Брови чуть приподняты, лицо спокойное. Васильева рядом усмехнулась. — Достаточно, Влад, спасибо, — сказала Ольга. — Комплимент засчитан. Идите, работайте. — Я работаю! — выпалил фельдшер. — Мы с Рыковым... мы сегодня мужика спасли! Адреналин, реанимация, всё как положено! Я ампулу подавал! — Молодец, — Ольга кивнула. — Так держать.       Она пошла к своему кабинету. Каблуки застучали по кафелю. Влад смотрел ей вслед, приоткрыв рот. Васильева покачала головой, пошла за ней. На полпути Ольга обернулась, будто что-то забыла. — Дробыш! — Да! — Влад подскочил. — Форму погладь. Мятую носить не положено.       Она скрылась в кабинете. Влад посмотрел на свою форму, дёрнул край куртки. Лицо его вытянулось. — Она заметила, — прошептал он. — Она заметила, что я в мятой форме!       Из кабинета донеслось, но он не услышал: — Лиза, не смейся! Он молодой ещё, сам не понимает, что говорит, кому говорит. — А вы ему понравились, Ольга Кирилловна! — голос Васильевой, приглушённый дверью. — Ага, — с усмешкой ответила ей заведующая.       Влад стоял в коридоре, красный, как помидор. У него было много девушек, но со взрослыми женщинами тот ещё не был, тем более, с начальницей. Паша вышел из комнаты отдыха, увидел его. — Чего встал? — Дядь Павел, Ольга Кирилловна сказала, что я в мятой форме! Она заметила! — Конечно заметила, она же начальник. Заметила, что ты позоришь скорую. — Но она сказала, что я красиво выгляжу? Нет? Вы не слышали? Она сказала, что комплимент засчитан! Это же... это же что-то значит!       Паша посмотрел на него. На его горящие глаза, на раскрасневшиеся щёки, на счастливую улыбку, которая расползалась по лицу. И вспомнил себя. Таким же влюблённым. В неё же. — Ничего это не значит, — сказал он. — Иди форму гладь. — Я поглажу! — Влад рванул к раздевалке. На полпути остановился, обернулся. — Дядь Павел, а она замужем? Вы точно не знаете? — Вернулся и тихо спросил Рыкова.       В ответ тишина. "Конечно, замужем! Она моя!" — эти слова крутились в голове, но произнести это он боялся, по-пацански боялся, вдруг, он ошибается... Вдруг, это уже не так, давно не так. — Я же сказал, не называй меня так, школьник. — Ну вы чего? Ну я же по-дружески! — Мы не друзья! Может, мне нужно купить тебе чупа-чупс? Чтобы ты заткнулся?       Лицо парня быстро перестало быть таким красным. Он ушел в раздевалку. — Ну и ладно! — Обиженно крикнул Влад напоследок. — У меня ещё будет время!       Паша вышел на крыльцо. Борис стоял у машины, попивая кофе, щурился на солнце. — Мы едем? — кивнул на дверь. — Да, сейчас только этот школьник прибежит. — Встал рядом с водителем.       Действительно, Дробыш через несколько минут уже запрыгивал в машину. — Чего это с ним? — Влюбился, — Сухо ответил Рыков, смотря на это дитя природы. — В кого? — В Оль Кириллну.       Борис поперхнулся кофе, закашлялся. Посмотрел на Пашу, потом на дверь подстанции, потом снова на Пашу. — А она? — А что она? Она начальник, он фельдшер. Молодой, наглый, помятый. — Паша усмехнулся. — Ничего не будет, пусть парень жизни научится. — Махнул рукой. — Поймёт, что нельзя чужих женщин трогать, когда Ольга его отошьёт. — А ты? — А что я? — Повысил голос.       Борис посмотрел на него долго, тяжело вздохнул. Потом сел за руль. — Ничего, — сказал он. — Поехали.