Часть 24. "Крыса"

      Арефьева сидела в кабинете, смотрела на спящую Алину в переноске и пила кофе. На столе лежали две папки, но она не открывала ни одну. Смотрела в монитор, не видя его. Слушала, как за окном шумят машины, как кто-то громко разговаривает в коридоре. Каша в голове, никак не получается сесть за работу.       Стук в дверь вырвал её из этого состояния. — Войдите.       В кабинет зашла Лиза Васильева. С папкой, с лицом человека, который пришёл портить жизнь. Она всегда так выглядела, когда приносила плохие новости. — Ольга Кирилловна, у меня новости. Много.       Ольга кивнула. Лиза села напротив, открыла папку, сделала глубокий вдох. — Начну с плохого, чего тянуть? — Выдохнув, сказала подчинённая. — С него обычно и начинают. — Макс Руднев. Третья няня за месяц уволилась. Артёма не с кем оставить. Он сегодня опять не вышел на смену. Если так пойдёт дальше, его придётся или переводить на полставки, или… — Пожала плечами.       Лиза не договорила, но Ольга поняла. Увольнять. Она поморщилась. Макс — хороший врач, один из лучших на подстанции. Но с маленьким ребёнком на руках, без Леры, без нормальной няни… Она знала, как это бывает. Ведь даже сейчас в кабинете спит её дочь. — Дальше. — Черканула на записной бумажке имя "Макс" — Соловьёва Ника. Больничный заканчивается послезавтра. Я звонила ей трижды. Она не берёт трубку. На сообщения не отвечает.       Она месяц не была на работе, после суда ни разу не вышла. На неё напала тоска зелёная. Сначала Оля думала, что это из-за того случая, но теперь ей кажется, что всё это из-за мужчин, а именно из-за Руднева. — Я боюсь, что у неё депрессия, — тихо сказала Лиза. — Я не знаю, что делать. — Понятно. — Записала имя "Ника". — Ещё что-то? — Ушаков Витя. Просил аванс. Я уже давала ему в прошлый раз, но сейчас у меня не сходится бухгалтерия. Если вы не подпишете, он останется без денег. А у них с Таней ипотека, и, по слухам, Таня… — Лиза понизила голос, хотя в кабинете никого не было, только спящая Алина. — В положении! Витька пока молчит, но я сама видела, как они в аптеке тест покупали.       Ольга слушала, не перебивая. Ипотека, работа, которая платит копейки. Витя был хорошим фельдшером, но не умел просить, не умел жаловаться. Он просто брал авансы, брал дополнительные смены, брал на себя больше, чем мог выдержать. И теперь Таня, которая сама сейчас без работы, наверное, беременна. Ольга представила, что творится у них дома, и ей стало не по себе. — Так, ну слухам мы не верим. Мало-ли, зачем они тест покупали. Это всё? — спросила она, когда Лиза замолчала. Записала имя "Витя" на тот же листочек. — Всё. Ну, почти. Ещё нашёлся благодетель, который написал жалобу, что у заведующей ребёнок на рабочем месте. Но это я пока придержала.       Последние два предложения она говорила так, будто виновата она. Будто это её ребёнок сейчас спит рядом. Арефьева закрыла глаза. Потёрла переносицу. Вдохнула. Выдохнула. — Кто донёс? Кто-то из наших?       Васильева лишь пожала плечами, сказав: — Пришла как анонимка, на электронную почту. Там ещё было что-то про министерство... — В смысле? Лиза! Покажи мне это письмо!       Лизавета открыла письмо с компьютера Арефьевой:

"" Тема: Нарушение трудовой дисциплины и санитарных норм на подстанции №58

Кому: Главное контрольное управление Департамента здравоохранения г. Москвы

Уважаемая комиссия!

Обращаю ваше внимание на систематические нарушения трудовой дисциплины и санитарно-эпидемиологических норм на подстанции скорой медицинской помощи №58.

Заведующая подстанцией Арефьева О.К. регулярно появляется на рабочем месте с ребёнком, который находится в её кабинете в течение всей смены. Ребёнок не имеет допуска в режимную зону, не обеспечен условиями для пребывания в медицинском учреждении, что нарушает СанПиН 2.1.3.2630-10 "Санитарно-эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность".

Кроме того, присутствие ребёнка на рабочем месте заведующей создаёт конфликтные ситуации с сотрудниками и пациентами, отвлекает руководство от исполнения прямых обязанностей, что влечёт за собой снижение качества контроля за работой бригад и, как следствие, угрозу жизни и здоровью пациентов.

Нарушения носят систематический характер. Ранее Арефьева О.К. уже привлекалась к административной ответственности за нарушения в организации работы подстанции (штраф 500 000 рублей по результатам проверки, связанной с врачебной халатностью). Однако меры дисциплинарного воздействия не дали результата — нарушения продолжаются.

Прошу провести внеплановую проверку подстанции №58, дать оценку действиям заведующей Арефьевой О.К. и принять меры в соответствии с действующим законодательством.

Анонимно ""

— Лиза! Это нам переслал кто-то с министерства! Видимо те, кто знают меня лично. Почему сразу не сказала? — Ой, я не заметила... — То есть напрямую нам эта жалоба не поступала! Она сразу пошла в министерство! Причём написана так грамотно! Кто это мог сделать? Тут никого не было, кроме наших, так ведь? — Значит, это кто-то из наших? — Спросила Васильева, будто ожидая услышать однозначный ответ. — Умница, Лиза, просмотреть все камеры! — Начальница повысила тон. — Кто был на подстанции и возле подстанции за последние дни. Список крыс мне на стол. — Поняла, выполняю.       Васильева полетела к выходу из кабинета. — Стоп, а с остальными что делать? — Обернулась.       Тут Арефьевой уже пригодилась эта бумажка с именами. Она уже забыла о них. Ну, в смысле, помнила, она всё всегда помнит, но эти люди уже отошли на второй план. Опыт начальника не пропьёшь. Быстро прошлась по ней глазами, сразу сформулировала ответ на вопрос Лизы. — По Максу: дай ему отгул на сегодня. Я с ним поговорю. По Нике: найди мне её адрес. По Вите: подпишу аванс. Но пусть приходит сам, а не через тебя.       Лиза записала что-то себе. Встала, направилась к двери, но на пороге вновь обернулась. — Ольга Кирилловна, а вы как?       Ольга подняла голову. — В каком смысле? — Ну… — Лиза замялась, теребила край папки. — Павел Дмитриевич вернулся. Вы с ним… как?       Ольга посмотрела на неё ровно, спокойно, тем взглядом, который всегда заставлял подчинённых замолкать. — Лиза, у тебя работы мало?       Лиза кивнула и быстро вышла. Дверь закрылась.       Так брюнетка мастерски разобралась с подступившими проблемами. А самая "маленькая" проблемка лежит сейчас в переноске и сопит...       Ольга нажала на селекторе кнопку. Диспетчерская. — Светлана Ивановна! — Да, Ольга Кирилловна?! — Ушакова, Ломагина, Кулыгина и Рыкова ко мне... Ушакова в наколенниках. — С линии снимать? — Витю сразу после вызова, Рыкова, Ломагина и Кулыгина — как получится. — Хорошо!       Начальница откинулась в кресле. Вздох. Вновь посмотрела на листок с именами. Потом перевела взгляд на письмо на экране. Отложила его. Взяла телефон, набрала Руднева. Тот взял не сразу. — Максим, что за дела? — спросила она без приветствия. — Ты почему на смену не выходишь? — Няни нет, Ольга Кирилловна, — голос у него был глухой, усталый. — Третья за месяц уволилась. Артёма не с кем оставить. Вера Игоревна уехала куда-то, а Владимир Юрич на смене.       Ольга закрыла глаза. — Поняла. Ищи. У тебя сутки. — Хорошо, — сказал он и повесил трубку.       Ольга положила телефон. Сутки. За сутки он вряд ли что-то найдёт, у неё у самой та же проблема, и никто ей не помогает. Точно! Она снова нажала на селектор. — Светлана Ивановна, Рыкова после вызова ко мне. Теперь уже срочно. — Поняла.       Паша вернулся с вызова, когда Влад уже строил теории. — Павел Дмитриевич, а зачем вас к начальнице вызывают? — Влад шёл за ним по коридору, не отставал. — Может, повысить хотят? Или наказать? Вы что-то сделали? Или она просто так? А меня когда вызовут? Я бы тоже хотел, чтобы меня вызвали. Это же значит, что вы важный!       Паша молчал. Шёл быстрее. — А может, она вас уволить хочет? — не унимался Влад. — Ну, за то, что вы такой... ну, вы знаете. — Влад, — Паша остановился. — Ты уже все конфеты доел? Заткнись. — А что я? Я просто переживаю.       Паша посмотрел на него. Влад смотрел в ответ — любопытно, нагло, но уже не так, как в первый день., а с уважением, что ли. — Если меня уволят, — сказал Паша, — ты останешься без бригады. Без того, кто тебя учит. — Займись делом, Дробыш! Сходи, пополнись, не знаю, водички попей, поспи, или мне тебя учить тому, как бездельничать с умным видом? — Понял!       К кабинету Арефьевой он дальше пошёл один, но с интересом. А перед самой дверью встретился с Ушаковым, который направлялся туда же. — Здрасте... — Без энтузиазма сказал Ушаков Рыкову. Он даже не хотел этого говорить, но раз уж они столкнулись, то пришлось. — Привет. — Сухо ответил Павел. — Меня Оль Кириллна вызвала, дадите пройти? — взглянул на врача сквозь свои жёлтые очки. Он носил их иногда, просто так. — Меня тоже вызывали, пошли.       Павел хотел постучать, но Витя уже толкнул дверь. Ольга не стала их отчитывать, на это сейчас не было сил. — Рыков, выйди, Ушаков, зайди. — Распорядилась заведующая.       Они молча выполнили указания. — Ну?       Фельдшер присел напротив, виновато опустив голову. — Вить, что случилось у тебя? — Ольга Кириллна, я... Мне деньги нужны. — А конкретнее мне ничего рассказать не хочешь? — Ну… — Ушаков замялся, теребил край куртки, смотрел в пол. — Таню уволили. Третий месяц уже как. Я думал, быстро новую работу найдёт, а она… ну не получается. А ипотека, сами знаете, не ждёт. Я и так брал, где мог, а тут ещё этот штраф, и до этого зарплату задержали…       Он замолчал. Ольга ждала. — Я не знаю, что делать, — выдохнул он. — Я как фельдшер вроде нормальный, а денег нет. Таня смотрит на меня, а я… я даже в аптеку зайти не могу лишний раз, потому что боюсь, что не хватит. Она не жалуется, но я же вижу. Она на меня надеется, а я…       Голос его дрогнул. Он замолчал, сжал челюсти, будто пытался проглотить то, что не выговорил. Ольга смотрела на него. На его руки, которые лежали на коленях и слегка тряслись. На его лицо, которое он прятал. Витя всегда был таким — не умел просить, не умел жаловаться. Он просто брал авансы, брал дополнительные смены, брал на себя больше, чем мог выдержать. И никогда не говорил, что ему тяжело. — Вить, — сказала она тихо. — Ты когда научишься просить помощи?       Он поднял голову. В глазах — растерянность и стыд. — Я и так… — Ты и так берёшь авансы, работаешь как проклятый, себя не жалеешь, дома не бываешь. И что, легче стало?       Он промолчал. — Ты не один, — сказала Ольга. — У нас не зверинец, мы свои. Если что — приходи, скажи. Не через Лизу, не через бухгалтерию. Ко мне приходи. Понял?       Он кивнул. Медленно, будто не верил, что можно просто прийти и сказать. — Я подпишу аванс, — Ольга взяла ручку. — Но ты мне обещай: если будет тяжело — скажешь. Не тяни до последнего. Всё-таки столько лет вместе работаем! — Обещаю, — сказал он тихо.       Она подписала, протянула бумагу. Он взял, сложил, сунул в карман. Встал. У двери обернулся. — Ольга Кирилловна, спасибо.       Тот хотел было подойти и обнять начальницу, но она показала, что можно без этого. — Иди работай.       Он вышел. Она подумала о том, что он, скорее всего, ничего не скажет, даже если будет совсем плохо. Потому что Витя — такой. Он привык справляться сам, ну или пытаться справляться.       В дверь постучали. Коротко, сухо. — Войдите.       Паша зашёл, закрыл за собой дверь. Остановился у порога, ждал. Форма на нём сидела как-то не так, будто похудел, или просто устал так, что плечи опустились. Скорее всего похудел, от стресса. Но глаза смотрели внимательно, спокойно. — Садись, — сказала Ольга.       Он сел напротив, на стул, а не на любимое место на черном диванчике. Она развернула монитор. — Читай.       Он наклонился, пробежал глазами по тексту. Лицо его медленно темнело. Скулы сжались, пальцы впились в край стола. — Это что? — спросил он тихо. — Жалоба. В министерство. На меня, на дочь. — Она помолчала. — Кто-то из наших написал.       Паша поднял голову. В глазах — злость. — Кто? — Не знаю. Письмо анонимное, пришло на электронную почту министерства, нам переслали. Лиза сейчас камеры смотрит.       Он снова уставился в экран. Читал медленно, вникая в каждую строчку. — Написано слишком хорошо, — сказал он. — С юристами советовались. Или сами из этих… как их… — Из тех, кто знает, как писать такие письма, — закончила Ольга. — Я тоже так думаю.       Паша откинулся на стуле. Сжал челюсти. — Ты не знаешь, кто это мог быть?       Ольга покачала головой. — Пока нет. Но узнаю. — Может, Сан Саныч? Он всё время ворчит, что Алина в кабинете… — Слишком грамотно для Сан Саныча, — перебила Ольга. — Он бы написал проще. По-человечески. Не чужой человек. А тут… — она кивнула на экран, — юридическая консультация чувствуется. — Значит, не один, — сказал Паша. — Кто-то надоумил. Или заставил.       Ольга посмотрела на него. Он смотрел на неё. — Ты не знаешь, кто? — спросила она. — Может, ты слышал что-то? Разговоры в комнате отдыха, сплетни? Кто на меня зуб точит?       Паша задумался. Потом покачал головой. — Нет. Все молчат. При мне — тем более. Я же… — он запнулся, — я чужой там теперь. Они на меня смотрят, но не говорят. — Ладно, — сказала она. — Разберусь сама. Но если что-то услышишь, то сразу говори.       Он кивнул. Помолчал. — Ты ещё что-то хотела? Срочно вызвала.       Ольга поморщилась. Переключилась. — Мне нужна няня для Алины. — Что? — Няня. Срочно. На завтра. И желательно на постоянную основу.       Он замолчал. Переваривал. — А я? Где я её найду? — Ты её отец.       Рыков хотел что-то сказать, но она перебила: — У меня сейчас другие заботы. Жалоба в министерство, будет проверка, плюс текучка кадров. Я не могу ещё и нянькой заниматься. У меня нет на это времени, Рыков. — А у меня есть? — спросил он. Без злости. Просто спросил. — У тебя смена, потом ты свободен. Вот и займись.       Они смотрели друг на друга. — Хорошо, — сказал Паша. — Найду.       Ольга кивнула. — И ещё, — добавила она, помедлив. — У Макса Руднева та же проблема. Третья няня уволилась, Артёма не с кем оставить. Если получится — может, твоя няня согласится и за ним присмотреть. Или вы вместе что-то придумаете.       Паша усмехнулся. Коротко, без радости. — То есть я должен найти няню для нашей дочери, а заодно решить кадровую проблему подстанции? — Ты врач, — сказала Ольга. — Привык спасать всех. Вот и спасай!       Он посмотрел на неё. В её глаза — усталость, напряжение, но и что-то ещё. То, что он видел много раз: она не просит, она требует. Потому что уверена — он справится. — Так что, давай ясли открывать? — решил разбавить атмосферу Паша. — Ты уже заведующий дошкольным отделением, забыл? — Ольга даже не подняла головы. — Я думал, это была шутка. — А я нет. Вон, Влада подключим. Пусть аниматором работает.       Паша поморщился. — Он детей перепугает, сам ребёнок ещё. — Тогда ты будешь с ними сидеть. У тебя же опыт большой, Алину вон как ловко держишь. — Ага, — Паша кивнул на переноску. — И Артёма туда же. И Глеба. И кого там ещё кто подкинет. — Ты сам список составлял. Пальцы загибал. — Я ж языком молол, не думая! — А я запомнила. Так что давайте, Пал Дмитрич. Не найдёшь няню — будешь старшим воспитателем.       Паша вздохнул. — Найду. — Вот и хорошо, — Ольга кивнула. — А то у нас тут уже очередь на полставки воспитателя, Ушаков вот, например. — Не смешно. — А я и не смеюсь, — она махнула рукой. — Иди уже. — До свидания, Оль Кириллна.       Тот вышел. Ольга посмотрела на Алину. — Слышала, доча? Папа теперь заведующий детским садом. Не достанется нам няня — пойдёшь в ясельную группу при скорой.       Ольга выдохнула. Не облегчение, скорее напряжение чуть-чуть спало.